Оксана Петровна Панкеева 
Рассмешить богов

Хроники странного королевства – 6

«Рассмешить богов»: Альфа-книга; Москва; 2014
ISBN 978-5-9922-1733-9
Аннотация

Разные цели бывают у людей. Великие и скромные, добрые и низменные, бескорыстные и эгоистичные. Вернуть престол, спасти друга, убрать чересчур любопытного короля, помочь товарищу, устроить несчастный случай начальнику, уберечь единственного сына, завоевать мир, выполнить приказ. У каждого есть своя цель, и у каждого есть план — как ее добиться.
Но, как говорится, хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах…

Оксана Панкеева
Рассмешить богов

Глава 1

Но как только Чебурашка открыл входную дверь, ему на голову неожиданно свалился большой красный кирпич!
Э. Успенский

Официальная процедура подтверждения подлинности Шеллара III была назначена на двадцать пятый день Бирюзовой луны. Местом означенной процедуры был выбран тронный зал Элвиса, поскольку Шеллар настаивал на том, что такие мероприятия следует проводить на нейтральной территории, и, как ни странно, лондрийский коллега его горячо в этом поддержал. После церемонии было запланировано внеочередное заседание Международного Совета, посвященное повальным неприятностям последних недель. Заседание поначалу планировалось на конец луны, но потом было перенесено по просьбе Элвиса и с общего согласия остальных членов Совета. О том, что идею совместить оба мероприятия Элвису подкинул все тот же Шеллар, скромно умалчивалось. Его величество об этом просил Пафнутий, который членом Совета не являлся, и, если бы до истинной причины кто-то докопался, могло дойти до скандала.
На церемонии присутствовали: все правители континента с семействами, исключая президента Мистралии, но включая непризнанную королеву Дану; придворные маги всех королевских домов, включая мэтрессу Джоану, но исключая шамана Даны (еще более непризнанного, чем его королева), избранные представители аристократии всех королевств и члены Совета Магнатов Голдианы, руководители спецслужб и специально приглашенные представители прессы.
Ожидаемый всеми Казак на церемонию не явился, на словах передав через Силантия, что делать ему там нечего. О смерти и бессмертии он знает не больше остальных, а позориться перед сбродом разнаряженных господ ему неохота. К тому же он совершенно уверен, что злючка Морриган непременно постарается его опозорить. Эта дама уже сорок пять лет обижена на него за то, что он облил ее святой водой и трижды перекрестил при традиционной попытке обернуться демоном в пикантный момент.
Кантору было бы любопытно понаблюдать за всеми высокопоставленными гостями, послушать, о чем они говорят, кое с кем поздороваться, но, к сожалению, он был уже на работе, поэтому ограничился тем, что поиграл в гляделки с господином Крошем, находившимся при бесценной персоне своего босса. Обмен злорадными взглядами и гадостными ухмылками закончился полной победой Кантора — Крош запсиховал, задергался и продемонстрировал свою бессильную злобу всем, кто мог его видеть. Кантор в последний раз победно ухмыльнулся и отвернулся, будто он тут был ни при чем.
Мероприятие еще не начиналось, и приглашенные прохаживались по залу, раскланиваясь, беседуя и демонстрируя наряды. Кантор, как ему и полагалось, держался рядом с королем и честно прикидывался обычным охранником. Собственно, он и так частично им являлся, а какие-либо действия должен был предпринимать только по сигналу напарников, которые непосредственно занимались охраной его величества. Напарниками Кантора были высокий неразговорчивый вор, тоже первоклассный стрелок, и старенькая магичка, мастер щитов — оба — профессиональные телохранители с огромным стажем и наверняка лучшие в своем деле. Оно и понятно — кому попало не доверят охранять первое лицо королевства. Вопреки ожиданиям Кантора напарники на него не косились и никоим образом не демонстрировали недовольства тем, что к ним пристроили бесполезного новичка. Видимо, предусмотрительный король заранее снабдил их соответствующими инструкциями, и Кантору было весьма любопытно, что же его величество им наплел, ведь наверняка не правду, а нечто туманное, но настолько действенное, что новому охраннику готовы были простить даже пребывание на посту в не совсем адекватном состоянии. Перед выходом на работу Кантор выкурил изрядный косяк непонятно из каких трав, смешанных лично придворным магом, и теперь эти травы благоухали в радиусе нескольких локтей, так что напарники не могли этого не чувствовать. Удовольствия от косяка Кантор не получил никакого, однако мэтр утверждал, что зелье проверено в деле неоднократно и стимулирует стихийные способности лучше всякого алкоголя и любых известных наркотиков. Пока что Кантор чувствовал только уже упомянутый запах и неприятную тяжесть в голове. На него наложили заклинание, обостряющее слух, так что теперь он мог слышать практически все, что говорилось в зале, даже шепотом в дальнем углу, однако ничего интересного пока не услышал.
Представители аристократии королевства Ортан, графы Монкар и Диннар, а также герцоги Гирранди, перешептывались, предвкушая хоть какой-нибудь скандал. Даже если с их королем ничего не случится, они втайне надеялись на потасовку королевы Киры с королевой Даной на почве ревности или на публичные разборки его величества Шеллара с коллегой Александром.
Представители Лондры стояли столбами, то ли в силу воспитания, то ли до сих пор перепуганные репрессиями, которые закатил их король после неудачного заговора, и от них не было слышно ни слова. Поморцы вели себя более оживленно, чем обычно, даже Пафнутий молчал как-то напряженно, однако и они ни о чем интересном не говорили. Голдианцы обсуждали какие-то деловые вопросы и говорили о пошлинах на оружие и налогах на добавочную стоимость, в которых Кантор ничего не понимал.
Королева Галланта шипела на мужа и придерживала за подол старшую дочь, которая воспринимала происходящее как повод этим самым подолом повертеть. Причем соплячка пялилась именно на Кантора, как будто в зале других мужиков мало! Не видит, что человек на работе? Впрочем, принцесса Люсиль была не одинока в своих стремлениях, — пробежав взглядом по залу, Кантор обнаружил, что на него посматривают с интересом, выходящим за рамки простого любопытства, еще многие дамы. К примеру, королева Лондры (ох не зря его величество упоминал, что его кузина дура набитая), две дочери Лисаветы (якобы порядочные и примерные жены), невестка господина Дорса (умереть можно со смеху), глава лондрийских спецслужб принцесса Элизабет (тоже можно умереть, только с перепугу)… А также четырнадцать незнакомых дам, представительниц аристократии, две журналистки, одна из телохранителей императора Лао и… и… твою мать, личный секретарь Луи IX, монсир Гоше, падла, гад, извращенец! Кантор, который питал к таким вещам вполне объяснимую ненависть, едва удержался от немедленного мордобоя и, чтобы успокоиться, поискал глазами Ольгу.
Он давно заметил, что ее присутствие действует на него как умеренная доза фанги. То есть слегка расслабляет, немного веселит и вызывает желание. Почему ей вечно кажется, будто она хуже всех выглядит и все только об этом и думают, глядя на нее? Если все время так думать, сутулиться и кукожиться, то можно и в самом деле показаться хуже, чем ты есть. А ведь она не такая, вернее, такая только на людях. Видели бы ее эти люди в моменты страсти, когда она себя не помнит, тогда они не задавались бы глупыми вопросами, что этот чокнутый мистралиец в ней нашел и есть ли у него вообще глаза…
Вот она, голубушка, опять стоит стесняется. Ну зачем с такой завистью пялиться на Эльвиру, так ведь действительно легко расстроиться и пасть духом. Почему не посмотреть на принцессу Элизабет, например? Сразу бы себя красавицей почувствовала. Неудивительно, что Ольга с королем так легко подружилась, вот уж родственные души. Но король в последнее время, похоже, перестал страдать по поводу своей внешности и напрочь забыл, что такие переживания вообще когда-либо имели место. Почему бы Ольге не последовать его примеру?
Сегодня она выглядит изумительно — как все-таки много значат для женщины платье, прическа и правильно подобранный макияж… И мужики на нее заглядываются не по-детски, особенно неизбалованные лондрийцы. Жаль, что это официальное мероприятие, а не бал или просто прием, тогда бы они еще и ухаживать начали, — может быть, такое проявление внимания к ее скромной особе пошло бы ей на пользу. С этими высокопоставленными особами разве так себя вести нужно? Тут надо грудь вперед, подбородок вверх и смотреть на всех так, словно они ростом с гномов… ну не на всех, на Элвиса не надо, обидится, а на прочих можно. И тогда ува-жа-а-ать будут! Ковриками стелиться, в ноги кланяться, каждый взгляд ловить и в рот заглядывать. Познакомить бы ее с мамой, вот у кого ей надо поучиться вести себя в обществе… Только к маме нельзя… Плаксу попросить, что ли, чтоб познакомил?
В это время Ольга, ничего не подозревая о воспитательных рассуждениях своего возлюбленного и не имея даже понятия, что у него вообще есть мама, бродила по залу за Кирой, как ей и полагалось, и действительно чувствовала себя ужасно. Ей казалось, что все обсуждают только ее и говорят о ней непременно какие-нибудь гадости. Ну какой смысл надевать роскошное платье, если оно смотрится на ней ничуть не лучше, чем то, со шнуровкой спереди, которое ее любимый кабальеро заляпал соусом в первый вечер знакомства? И труды несчастного придворного парикмахера, который сам чуть не поседел, сооружая прическу из ее жалких волосенок, были совершенно напрасны. Да и зачем вообще король приволок ее сюда, неужели в этом такая необходимость?.. Вдруг Ольга спохватилась, ведь он же сказал… Вот курица, сказал же, смотреть внимательно по сторонам и докладывать обо всем, что увидит странного, а она ходит не отрывая глаз от пола!
Девушка тут же подняла голову и принялась честно смотреть по сторонам, выискивая что-нибудь странное и попутно размышляя, что является странным в понимании его величества. По ней, тут вообще все странно, хоть она и успела привыкнуть к этому миру и уже многому не удивлялась. Да хоть дракон сейчас войди в зал, вряд ли это будет странно, разве что… вот разве что… ой…
То, что увидела Ольга, обратив свой взор в сторону какого-то старинного батального полотна, чтобы рассмотреть его получше, мгновенно развеяло все ее сомнения о странностях. У стенки под картиной стоял Толик. Само по себе присутствие Толика где бы то ни было, возможно, и не являлось странным, но этот лопоухий полуэльф был одет в мешковатые, пестрые шорты по колено, длинную футболку с надписью по-русски «Восьмой всеславянский рок-марафон памяти Кангрема» и неизменную кепочку «Радио „Прикол“». И НИКТО НА ЭТО НЕ ОБРАЩАЛ ВНИМАНИЯ!
В первую секунду Ольга оторопела. «Если Толик невидимый, то почему не срабатывает та хваленая сигнализация, о которой распинался Флавиус? Не может же быть, чтобы в Лондре этот момент упустили из виду! А если видимый, то почему на него не обращают внимания? Может, опять какая-то марайя, может, он на себя иллюзию нацепил, как тот дракон? А у кого же спросить? — подумала Ольга. Она огляделась по сторонам в поисках мэтра Истрана, но, увидев, как он с прочими придворными магами выходит из зала в боковую дверь, не решилась его догонять. — Королю сказать? А что король в этом понимает? О! Мафей! Вот с ним надо это обговорить — он и разберется, и не получится, будто она Толика ни за что ни про что застучала, а то даже неудобно… Король ведь, наверное, врагов каких-нибудь имел в виду, а Толик — он же свой… Западло же так делать…» — пронеслось в голове у девушки.
Ольга решительно развернулась и направилась к Мафею, который как раз вел оживленную беседу с принцессой Жанной. А пока она шла, прикидывая, под каким предлогом его от этой принцессы оттащить, чтобы та не разобиделась, случилось то, чего Ольга боялась с того самого момента, когда ступила на полированный черный мрамор тронного зала. Так всегда и бывает — если чего-то очень боишься, то именно это и случается, как только отвлечешься. Когда она пересекала центр зала, где должно было происходить основное действо, правый каблук скользнул по зеркально гладкому мрамору, нога подвернулась и… Ольга в панике замахала руками, пытаясь как-то удержаться на ногах, но смогла ухватиться за какой-то шлейф, который подвернулся ей под руку. Как оказалось, это был ортанский флаг с золотыми орехами на голубом фоне, который до встречи с летающими дамами спокойно висел себе, никого не трогая, на колонне позади кресла для его величества. На чем он там крепился, Ольга рассмотреть не успела, но держался он явно на соплях — веса падающего тела девушки флаг не выдержал, и она все-таки растянулась на полу, попутно увлекая за собой несчастный элемент дизайна. Поскольку сей геральдический символ был длиною метра три, то он накрыл Ольгу с головой, отчего она моментально представила себя гробиком на похоронах, хозяину которого скоро будут отдаваться воинские почести. Следом за флагом рухнул декоративный абажур от светильника и разбился об голову Ольги, за ним последовал светильник, и в придачу ко всему сверху шлепнулся благоухающий можжевельником веночек, символично завершив последним мазком несравненный шедевр, который иначе как «…ец» назвать было невозможно. Во всяком случае, в первую секунду у Ольги других слов не нашлось.
«Ой, стыдобища! — чуть не заплакала она секунду спустя, мгновенно забыв про Толика и в красках представив себе, как все господа в зале в один момент обернулись на грохот и изрядно развлеклись, созерцая ее сползшие чулки и панталоны цвета молодого салата… Если только все это кружевное исподнее не скрыл упавший государственный флаг… — Ну за что мне все это? Чем я провинилась перед богами, что они меня создали такой коровой?»
Ольга спешно одернула платье и, решившись выглянуть из-за помятого символа державы, увидела вокруг себя человек восемь кавалеров с протянутыми руками. «Ни хрена себе воспитание! Даму накрыло флагом, она сорвала со стены светильник, в конце концов просто растянулась на полу — и даже не улыбнулся ни один, на полном серьезе подбегают, предлагая помощь… Впрочем, это же лондрийцы, у них вообще не принято особо демонстрировать свои чувства, может, в душе они со смеху загибаются, но морду держат кирпичом, как и подобает джентльменам…» — пронеслось в голове Ольги.
— Вы не ушиблись, леди? — вежливо, но без малейшего сочувствия вопросил один из господ, пока девушка поднималась. Второй с подобающим поклоном поставил перед ней улетевшую в момент падения туфельку.
— Нет, спасибо… — промямлила Ольга. Это была почти правда — она не ушиблась. Ее ушиб разбившийся абажур. И шишка, наверное, будет. Сейчас шишку не видно под остатками прически, но завтра вылезет во всей красе…
Третий лондриец с некоторой неуместной поспешностью предложил господам проводить даму и пообещал сей же час распорядиться, чтобы флаг, светильник и веночек повесили на место.
— Спасибо, я сама дойду… — Ольга встряхнула ворох ткани, пытаясь отыскать вторую туфельку, и чуть не упала опять. Из голубых с золотом складок вместе с потерянной туфелькой вывалился какой-то странный предмет, который с первого взгляда показался фрагментом капители пострадавшей колонны. Ольга даже успела было ужаснуться своей разрушительной силе, но в следующий момент рассмотрела пластмассовый корпус, явственно различила кнопки, махонькую, тускло светящуюся панельку… и, вмиг позабыв о только что пережитом позоре, заорала на весь зал:
— Ваше величество! Смотрите, что тут есть!..

Процедура прошла гладко, как планировалось, без сучка без задоринки, к величайшему недовольству знатных семейств Ортана. Даже скандала не случилось, жалость-то какая — Дана вела себя исключительно прилично, Кира улыбалась ей вполне дружелюбно, король раскланивался с коллегой Александром как ни в чем не бывало. Только и событий, что Ольга светильник оборвала, так это разве событие? Знаем мы мраморные лондрийские полы, на них каждый раз какая-нибудь дама падает, уже всем надоело. Приятно, конечно, что это именно Ольга, хотя этим тоже никого не удивишь, вот если бы королева упала… Но от королевы такого не дождешься, она же не носит высоких каблучков, с которых прочие дамы падают, а в таких сапогах, как у ее величества, упасть сложно… тем более королеве Кире. Это вам не Ольга — она что кошка, из любого положения на лапы приземлится, с семи лет правильно падать тренировалась… Эх, скучно, господа!
Кантору тоже было скучно. После кратковременного замешательства, вызванного Ольгиным падением и воплем, ничего больше не случилось. Королевские разбирательства были стремительны и малопонятны для непосвященного. Странный предмет, выпавший из сорванного со стены светильника, был немедленно выхвачен его величеством чуть ли не из рук принцессы Элизабет и очень быстро исчез в телепорте вместе с мэтром Истраном. Возражения Элвиса запоздали секунд на восемь и были проигнорированы. Мэтр вернулся через пять минут и кратко сообщил, что предмет невзрывоопасен и неядовит. Король удовлетворенно кивнул и усмирил свое любопытство до окончания церемонии. Кантор догадался, что с находкой сейчас разбирается Жак и что по возвращении его величество получит более подробный и точный отчет о свойствах и предназначении предмета. А вот Элвис со своей сестрицей остались в полном неведении и недоумении. Правда, возмущения по поводу наглости кузена Шеллара Элвис так и не высказал, — наверное, счел неуместным возмущаться до выяснения всех обстоятельств. А то вдруг на кузена покушение готовилось, а его службы просмотрели, то-то срамотища получится, если он при этом еще возмущаться будет…
Ничего такого, что могло бы показаться интересным, Кантор так и не услышал, если не считать некоторого количества помоев, вылитого избранными представителями аристократии на своего короля, на его супругу и ее новую придворную даму. Самого Кантора как-то обошли вниманием — боялись, что ли? Или еще не знали, что о нем веселого сказать? Только поглядывали с любопытством, недоумевая, видимо, как и многие другие, что же он в ней нашел… И вспоминали небось расхожее мнение, что для мистралийцев все блондинки красавицы. «Пошли бы вы на… господа, с вашими рассуждениями. А еще в… и над-под-через-пополам. Что нашел, то и мое», — думал Кантор.
Только одна фраза из всего услышанного, брошенная в сердцах герцогом Гирранди, заставила Кантора насторожиться. «Проверяют, проверяют… на подлинность проверяют, на некромантию, на всякую постороннюю магию… И никто до сих пор не додумался на душевное здравие проверить!» В следующую секунду герцог спохватился, сообразив, что подпал под статью третью, пункт ар, и поспешно огляделся, проверяя, не слышал ли кто. Кантор прикинулся, что не слышал, и чуть ли не впервые согласился с утверждением внутреннего голоса, что стучать, конечно, нехорошо, но это не относится к данному случаю. Это король должен знать обязательно, а то, не ровен час, и в самом деле заварится новая каша. Странно даже, как это до сих пор никто не усомнился в душевном здравии его величества, ведь он всегда отличался нестандартным поведением… Не посмели, так как боялись по старой памяти? Или на комиссию надеялись? Или и в самом деле не додумались?
Стихийных приемов было немного, как бы там мэтр ни расхваливал свою траву, а особого магического эффекта она на Кантора не произвела. Как относятся к своему королю некоторые из знатнейших семейств Ортана, он и так знал. Как бесится господин Крош, видно невооруженным глазом, и эмпатические способности тут тоже совершенно излишни. Принцесса Жанна из кожи вон лезет, чтобы добиться внимания Мафея — что тут особенного, тоже все на личике написано, не умеет малышка сдерживать эмоции. Вот только непонятно, из-за чего нервничает принц Пафнутий, ему вроде несвойственно так бурно что-либо переживать. Об этом надо будет сказать королю, если к концу мероприятия не будет поздно. Да, еще надо поинтересоваться, из-за чего такая паника обуяла придворного, который обещал повесить на место оборванные Ольгой украшения. И который потом клятвенно заверял Элвиса, что не имеет понятия, что это такое и как оно тут оказалось, но обещает немедленно разобраться. Значит ли этот панический ужас, что придворный действительно в чем-то виноват? Или просто боится попасть под раздачу, когда его повелитель начнет искать виновных? И вообще, почему невысказанный ужас обуял этого странного лондрийца не тогда, когда упал светильник и поднялся шум, а задолго до того? Если быть совсем точным — в тот момент, когда придворный увидел Кантора. Они что, знакомы? Встречались? При каких обстоятельствах? Как бы то ни было, королю надо обо всем рассказать, ему будет интересно. Надо, товарищ Кантор, надо. Понятно, что тебе не хочется еще несколько часов под чутким руководством его величества вспоминать физиономию лондрийца и выяснять, где и когда вы могли видеться, а что делать? Это может быть важно.
Мэтр Истран прокашлялся и начал зачитывать официальный протокол, который семь придворных магов должны были теперь подписать.
— Итак, в ходе обследования, проведенного нижеподписавшимися…
Далее шел список «нижеподписавшихся», способный повергнуть в священный трепет любого жителя этого мира, хоть немного знакомого с историей магии. И кто вообще пустил в это избранное общество мерзавку Джоану?
— Было убедительно доказано, что обследуемый объект есть действительно король Ортана Шеллар III, что никаким воздействиям темной либо ментальной магии он не подвергался, а также засвидетельствовано его полное телесное и душевное здоровье…
Кантор едва удержался, чтобы не хихикнуть. Да как он мог усомниться в том, что его величество опять поимеет всех злопыхателей? И как ему могло прийти в голову, что королю в этом деле нужны советчики? Ну и каким местом теперь попрет герцог Гирранди против консилиума ведущих магов континента?
Когда официальный документ был зачитан и подписан, со своего места поднялся господин Флавиус и скучным, деловым тоном кратко сообщил, что отныне всякие высказывания, противоречащие вышеупомянутому документу, будут рассматриваться как подрывная деятельность со всеми последствиями. Еще веселее. Умеет же его величество затыкать рты родной аристократии, ничего не скажешь. Сидят господа, обтекают. Ничего, им не привыкать. В прошлый раз точно так же обтекали после свадьбы, когда узнали, что король жив и что не посмертно прославляют его все барды королевства. А в позапрошлый — перед свадьбой, когда узнали, кто невеста, и поняли, что под эту кандидатуру не подкопаешься. А до того… да считать устанешь.
На этом церемония была объявлена завершенной, и высокие гости закопошились, намереваясь встать и расползаться по домам, но Элвис остановил всех, поднявшись с трона и вежливо попросив внимания. Копошение немедленно прекратилось, и все с должным почтением приготовились внимать.
— Господа, — возгласил король Лондры, — прежде чем мы удалимся на заседание, прошу всех выслушать заявление, которое намерен сделать его высочество принц Пафнутий, первый наследник престола Поморья.
Вот почему Пафнутий так нервничал, догадался Кантор. Это заявление планировалось с самого начала, и он ждал, когда дадут слово. Что же он такого задумал? Сорвался с места как кузнечик, такое впечатление, что его высочество стремился поскорее покинуть те три ряда королевской ложи, что были заняты делегацией Поморья… Будто его кто-то остановить пытался! Правда, Лисавета проявила такую сильную тревогу, что Кантор едва с ней справился.
По залу пробежал легкий ропот изумления. Кто бы это не удивился, услышав, что вечно молчащий Пафнутий намеревается говорить, да еще публично и, наверное, несколько больше, чем два слова…
Получилось, конечно, больше, хотя Пафнутий и тут был краток до безобразия.
— Господа, — начал он свое выступление, — я не могу больше молчать о том, что происходит. Поэтому я обращаюсь с официальным заявлением к моему уважаемому отцу, его величеству Зиновию. Отец, вы отлично знаете, что на вашу жизнь готовится покушение, и ничего не предпринимаете, чтобы это предотвратить. Вы также знаете, что в этом намереваются обвинить меня, чтобы посох получила моя сестра, и это также не вызывает никакой реакции с вашей стороны. Что бы ни руководило вами — бессилие, упрямство или, как утверждают злые языки, старческое слабоумие, — я нахожу ваше поведение неумным и опасным. Если вам угодно так безрассудно рисковать своей жизнью, это ваше право, но я отказываюсь играть в эти игры, ибо рискую своим добрым именем. Поэтому я требую здесь, в присутствии Международного Совета и мировой общественности, чтобы вы сегодня же, на предстоящем заседании, передали мне посох. В противном случае я отрекаюсь от права наследования и отправляюсь в добровольное изгнание, как только услышу ваш ответ.
Почтеннейшая публика оторопела от заявления, которое сделал принц Пафнутий, а бедный Кантор потерял дар речи и способность двигаться, задавленный таким количеством чужих эмоций одновременно. Да уж, господа, так желавшие хоть какого-нибудь скандала, должны были остаться довольны, скандал получился что надо. Зиновий орал и лупил посохом по спинкам впереди стоящих кресел, с которых за секунду до первого удара благоразумно шмыгнули в разные стороны с десяток придворных, привычных к выходкам своего короля. Лисавета визжала как недорезанный поросенок и рвалась вцепиться брату в бороду, ее с трудом удерживали оба зятя. Но больше всех Кантора умилил Шеллар III — он наблюдал все это с полнейшим равнодушием, и по его скучающему лицу никто бы не подумал, что он имеет к происходящему какое-то отношение. Правда, как бы его величество ни отмалчивался, все в зале его хорошо знали и ни минуты не сомневались в том, что он приложил руку к скандалу, если только сам же его и не организовал. В частности, разгневанный Зиновий высказал это прямым текстом, на что Шеллар пожал плечами и ответил, что коллега глубоко ошибается. И вообще, если Пафнутий окончил свою речь, то пора начинать заседание, а то у его величества еще дел полно. С ним немедленно согласились Элвис, Александр и император Лао. Королева Агнесса толкнула в бок засыпающего супруга (и когда он успел наклюкаться, ведь пришел еще трезвый, а напитков сегодня не подавали), и все правители дружно направились к выходу. Бедному Зиновию ничего не оставалось, как последовать за ними. Кантор заметил, что личные телохранители Элвиса, которые, как и все прочие, проводили своего государя до выхода, не остались у этого самого выхода ждать, а дружно развернулись и возвратились в зал, окружив кольцом Пафнутия, к которому уже присоединились жена и дети. Остальные, в том числе напарники Кантора, подошли каждый к своему придворному магу, чтобы отправляться домой. После совета всех королей прямо из зала заседаний развозили по домам лично придворные маги, так что дальнейшие услуги охраны здесь не требовались. Кантору очень хотелось прямо сейчас подойти к королю и сказать о перепуганном придворном, но мастер щитов дернула его за рукав, и пришлось следовать за напарниками.
— Зиновий, изволь вести себя прилично в моем доме, — потребовал Элвис, перебивая очередное возмущенное высказывание коллеги, — и прекрати оскорблять Шеллара, поскольку подобное поведение недостойно короля.
Шеллар, ничуть не смущенный и не особо похожий на оскорбленного, развалился в кресле, закинув ногу на ногу, и преспокойно принялся набивать свою неизменную трубку.
— Зиновий, — столь же спокойно изрек он, — ты сам виноват. Чего ты добивался? Чтобы тебя все-таки убили?
— Я знаю, что делаю! — продолжал вопить Зиновий, потрясая посохом. — И никакой сопляк не смеет мне мешать, будь он хоть трижды мой сын! А ты…
— Он тоже знает, что делает, — невозмутимо продолжал Шеллар, не обращая внимания на его вопли. — Он взрослый человек и имеет право на собственное мнение. Если у тебя были какие-то конкретные планы, их надлежало скоординировать с Пафнутием, хотя я сомневаюсь, что они у тебя вообще были и что ты действительно знаешь, что делаешь.
— Свои сомнения засунь себе… — в ярости закричал Зиновий, по привычке замахиваясь посохом. Шеллар не шелохнулся, только поднял глаза от трубки и принялся подробно и занудно, со множеством лингвистических терминов, объяснять значение слова «сомнения» и научно обосновывать, почему эти самые сомнения невозможно засунуть в предложенное место, чем несказанно развеселил Александра и Элвиса. Луи в процессе объяснения задремал и от очередного вопля Зиновия подскочил в таком испуге, будто на него опять напали мистралийские принцы.
— Довольно, господа, — сказал наконец Элвис, которому это безобразие надоело. — Давайте вести себя подобающим образом и не допускать некорректных высказываний в адрес друг друга. Зиновий, сядь, пожалуйста, и перестань кричать, а тебя, Шеллар, я бы попросил прервать свою познавательную лекцию и все-таки перейти к делу. Как первый вопрос повестки дня предлагаю рассмотреть заявление Пафнутия.
— Возражаю, — прорычал Зиновий. — Это наше внутреннее семейное дело, и нечего вам его обсуждать.
— Позволю себе не согласиться, — возразил Шеллар. — С того самого момента как Пафнутий вынес вопрос на публичное обсуждение, это дело перестало быть семейным и стало делом общим. Ты что же, полагаешь, что переворот в Поморье никоим образом не отразится на международной политике?
— Что, в Поморье переворот? — снова пробудился Луи. — А почему мне не доложили?
Нетерпеливый Александр закатил глаза:
— Ну почему было не позвать Агнессу?
— А что, Агнессы здесь нет? — Луи продолжал медленно приходить в чувство. — Так, значит, можно выпить, пока ее нет…
Элвис брезгливо поджал губы, находя неподобающим вслух высказывать то, что подумал, а Шеллар, не обращая внимания на Луи, продолжил:
— Итак, Зиновий, если у тебя были свои соображения по делу, ты можешь их изложить. И если они лучше того, что придумал Пафнутий, мы как-нибудь уговорим его отказаться от своих намерений и оказать тебе всяческую помощь.
Зиновий мрачно засопел, но никаких соображений излагать не стал.
— Пусть убирается на все четыре стороны вместе со своими кошками. Сам разберусь.
— Значит, посох все же получит Лисавета, — констатировал Элвис. — Нежелательный поворот…
— Вот ей! — Зиновий продемонстрировал обществу фигу — поморский эквивалент двух пальцев. — Ничего у нее не выйдет! Не получит она посоха!
— А кто получит? — невинно поинтересовался Шеллар. — Если Пафнутий откажется от права наследования, его сыновья автоматически тоже теряют это право. Ты полагаешь, что бессмертен? Сколько тебе лет, Зиновий? Даже если тебя не вгонит в гроб родная дочь, это сделает либо банальный сердечный приступ, либо еще более банальная старость, и довольно скоро. И тогда формально будет коронован внук Лисаветы, которому два года, а фактически править будет она. Можешь себе представить, как она развернется, ты ее знаешь куда лучше меня. Конечно, если тебе личные амбиции дороже блага государства…
— Уж кто бы говорил о благе государства! Свадьбу свою вспомни!
— Господа, — снова призвал к порядку Элвис, — не отвлекайтесь от темы. Итак, Зиновий, что ты можешь сообщить с учетом последних высказываний Шеллара? Ты действительно готов оставить страну Лисавете? Ведь Пафнутий не имеет склонности просто так разбрасываться обещаниями, сам ведь знаешь, он человек слова. Обещал, значит, сделает.
— Еще бы, — вполголоса прокомментировал Александр. — Иначе жена из дому выгонит…
Шеллар и Элвис слегка усмехнулись. Супруга Пафнутия, принцесса Глафира, происходила из древнего и знатного рода князей Погуляй-Залесских, родовой девиз которых гласил: «Что князь сказал, то князь сделал». Верность Погуляй-Залесских своему слову, порой доходившая до абсурда, была предметом фамильной гордости, и Глафира неизменно следовала традициям семьи. В частности, история ее отношений с золовкой была широко известна и давно ходила по континенту как анекдот. Примерно на третий день супружеской жизни принцесса Глафира публично заявила: «Еще раз услышу что-то о моем сомнительном девичестве — набью морду». На четвертый день Лисавета вышла к завтраку с фингалом под глазом. Невестка была девица крепкая и размашистая, по семейной традиции Погуляй-Залесских обученная рукопашному бою и стрельбе из лука наравне с братьями. На седьмой день молодая принцесса вновь сделала заявление: «Еще раз на меня рот раскроешь — сломаю что-нибудь». Лисавета опрометчиво раскрыла рот тут же — и потом почти луну ходила с пальцами в лубках. На десятый день злоязыкой золовке было заявлено: «Услышу о себе еще какую-нибудь гадость — убью». С тех пор Лисавета обходила невестку как можно дальше и язык свой благоразумно придерживала. От греха подальше.
— При чем тут Глафира? — возмутился Зиновий. — Пафнутия я сам воспитал человеком слова! Ваши Погуляй-Залесские в подметки не годятся!
— Да не в этом дело, — перебил его Александр. — Ты уж реши что-нибудь, а возмущаться потом будешь.
— Решу, не беспокойтесь, и уж как-нибудь без ваших советов! Сказано — не ваше это дело, и не лезьте! Молоды вы еще советы мне давать! И вообще, если меня уже за короля здесь не считают, заседайте без меня! Больно надо от сопляков оскорбления выслушивать!
Зиновий резко встал, отодвинув пинком кресло, и всерьез вознамерился покинуть зал, но дорогу ему преградил Александр, вскочивший почти одновременно с ним.
— Это кого ты обозвал сопляком? — возмутился король Эгины, привыкший к тому, что он в Совете самый младший — ему только этой зимой исполнилось двадцать три. О том, что теперь младшим является хинский император, Александр постоянно забывал.
— Меня, — невозмутимо вставил Шеллар, любуясь кольцами дыма. — Оставь его, Александр. Пришибешь еще ненароком, а на Пафнутия свалят. Пусть идет, если хочет. Наши придворные маги в зале, они сами организуют переезд Пафнутия.
— Пафнутий никуда не поедет, — жестко бросил Зиновий. — Пока я с ним не поговорю. Наедине.
— Боюсь, что после вашего разговора он вообще никуда не поедет, — криво усмехнулся Элвис.
— А мы завтра узнаем, что во время этого разговора он якобы в гневе проломил тебе голову твоим же посохом, — добавил Шеллар. — Ты разве не понимаешь, что Лисавета со своими друзьями-приятелями переполошились, видя, как их план проваливается? И если вы с Пафнутием явитесь вместе, потом еще уединитесь для разговора, то дадите злоумышленникам идеальную (и, по их мнению, последнюю) возможность свершить задуманное.
— Не твое дело! У тебя спросить забыли, надо же! — разгневанно прорычал Зиновий, стукнул со злости посохом об пол и покинул зал, невежливо отпихнув Александра и столь же невежливо хлопнув дверью.
— Может, вы зря так на него набросились? — несмело подал голос Факстон, который до сих пор воздерживался от высказываний, так как не вполне понимал, о чем речь.
— Давайте продолжим заседание, — вздохнул Элвис, не отвечая на вопрос. — Зиновия не переделаешь.
— Возможно, — согласился Шеллар. — Однако если Пафнутий согласится вернуться, он сделает большую глупость.
— Не беспокойся, — мрачно сверкнул глазами так и не остывший Александр. — Зиновий попросит его об этом так, что у него не будет возможности согласиться, не теряя лица. Уж дипломатические способности Зиновия ни для кого не являются тайной.
Короли невесело улыбнулись, вспомнив особо выдающиеся проявления упомянутой дипломатии, и перешли к следующему вопросу.
Между тем Кантор, оказавшись в знакомой королевской гостиной, собрался было проводить Ольгу в ее покои, чтобы… ну там раздеться помочь, все такое… сами понимаете, господа, дама расстроена, даме на голову светильник упал, надо же ее как-то утешить… Однако его планы были разрушены самым жестоким образом.
— Его величество велел вам ожидать его здесь, — сообщил придворный маг как само собой разумеющееся и исчез в телепорте, прежде чем Кантор успел что-либо возразить. Ни совести у людей, ни сочувствия!
Ольга бережно подобрала платье и опустилась на ближайший диванчик. Потом, чуть помедлив, сбросила туфельки и забралась на диванчик с ногами. Кантор решительно заткнул противный внутренний голос, который начал нашептывать, что «сюда в ближайшие час-два никто не войдет, а диванчики весьма удобные и мягкие», и тоже присел напротив.
— Что ж, подождем, — вздохнул он. — Надеюсь, его величество не проболтается там до ночи, а то что-то есть хочется. Ольга, тебе не хочется?
— Обедать? — переспросила Ольга, которая уже успела погрузиться в какие-то невеселые думы. — Ой нет, не хочу.
— Расстроилась?
Вопрос, конечно, звучал глупо, так как ответ был написан на лице несчастной девушки все время, что длилась церемония. Но надо же как-то начать разговор, чтобы потом плавно перейти к утешениям… Нет, не тем, которые имел в виду внутренний голос!
— А ты бы не расстроился? Зачем король велел мне туда явиться? Ничего особенного я там все равно не увидела… Разве что Толика, так и тот куда-то делся, пока я падала. Зато опозорилась на весь континент…
— Толика? — Кантор немедленно вспомнил странное хихиканье, которое постоянно слышалось ему непонятно откуда. — А почему я его не видел? Он загримировался под человека?
— Ага, ты что, Толика еще не раскусил? Он принципиально одевается так, как ему хочется. Скорее всего, он был невидимым. Иначе представь, что бы началось в зале, если бы народ увидел оливкового эльфа в шортах и кепочке!
— Невидимый? Он и это может? Он же природник и не должен быть таким грандом в стихиях, да еще в его возрасте. Сигнализацию ставила сама мэтресса Морриган, а чтобы сигнализация не сработала… это я даже не знаю, кто должен быть автором Толиковой невидимости.
— Может, он на самом деле старше? А прикидывается начинающим, чтоб не заподозрили?
— Нет, он, может быть, самую малость старше короля, но не более. Во всяком случае, ему точно нет сорока.
— Тогда не знаю. — Ольга вздохнула и жалобно подняла бровки, смешно оттопырив нижнюю губу. — Но не привиделся же он мне! Я хотела об этом Мафея спросить, но не дошла…
— Думаешь, Мафей его видел? В зале было полно магов покруче Мафея, и никто, кроме тебя, ничего не заметил. А ты королю не сказала?
— Нет. Я как представила себе, что будет, когда я скажу, что видела эльфа в шортах… Не хватало, чтоб король решил, будто мне этой лампочкой последние мозги отшибло!
— Король бы так не подумал! — горячо возразил мистралиец, умолчав о том, что король был бы единственным «не подумавшим». — Во всяком случае, сначала бы разобрался. Скажи лучше, что ты постеснялась заложить Толика, это больше похоже на правду.
— А что, по-твоему, надо было? Тем более он все равно пропал.
— Знаешь что, — решил Кантор, вполне понимая ее сомнения, — давай найдем Мафея и потребуем от него подробных объяснений. Мне кажется, он что-то знал. Может, сам этого Толика и притащил туда. Откуда у полуэльфа ориентиры, если он в Лондре не был?
— А как мы его найдем? Нам же нельзя отсюда уходить, мы должны короля ждать.
Кантор рассмеялся. Ну до чего эта девочка наивна в некоторых вопросах! Наверное, есть доля истины в утверждении Гаэтано, что плебейское происхождение никаким образованием не исправить…
— Запросто, — заверил он. После чего поднялся с дивана, выглянул в коридор и приказал первому же пробегавшему мимо слуге немедленно пригласить в гостиную принца Мафея. И как можно скорее, если он не хочет разгневать его величество.
— Теперь они его из-под земли достанут, — удовлетворенно объяснил Кантор, присаживаясь на прежнее место. — Я уже заметил, при дворе Шеллара III слуги приучены выполнять приказания быстро и четко, поскольку с бестолковыми и ленивыми его величество не церемонится. Кстати, прими это к сведению, если он тебе что-нибудь приказывает. Велено докладывать — докладывай и не вдавайся в долгие размышления: а правильно ли я поступаю, а не случится ли чего, а нравственно ли это все… Король тебя, конечно, не выгонит, даже если будет очень недоволен, но его уважение ты потеряешь раз и навсегда.
— Блин… — горестно вздохнула Ольга. — А как же я теперь ему объясню, почему я сразу не доложила?
Кантор минутку подумал.
— Во-первых, не поверила своим глазам, во-вторых, сильно ушиблась, и, в-третьих, когда начался весь этот бардак со светильником, Толик пропал. Заодно расскажешь его величеству, как ты испугалась, что над тобой смеяться будут. Вот-вот, кстати, прежде чем рассказать, раза три предупреди, что ты не чокнутая, и потребуй обещания не смеяться. А потом будто бы началась церемония, король ушел и занялся делом, а кому, кроме него, доложить, ты не додумалась. Вот и промолчала, боясь доложить не тому, кому надо. Или скажи, что забыла.
— Думаешь, король купится?
— Почему нет? Упасть на ровном месте, что-то забыть, растеряться — это вполне в твоем стиле, он и не удивится. К тому же бардам такие вещи простительны. И не расстраивайся ты так, ну подумаешь, упала! Эти полы в тронном зале Элвиса весь континент матом кроет, знаешь, сколько дам на них ноги поломало! У тебя голова не болит? Не тошнит?
— Да нет, — вздохнула Ольга. — Меня уже спрашивали и кто-то из магов осматривал. Сотрясения нет, только шишка.
— Покажи свою шишку… Полечить, наверное, не получится, что-то Сила опять на дно легла… Ну дай хоть поцелую…
Мафей появился телепортом минут через пять. По его перепуганному лицу было видно, что он опасается рассердить кузена не меньше, чем слуги и придворные. Оглядевшись по сторонам и обнаружив, что короля в гостиной нет, он с недоумением спросил:
— А что, Шеллара здесь нет? Почему мне сказали, что он рассердится, если я не потороплюсь?
— Это он не на тебя рассердится, — пояснил Кантор, — а на слугу, которого за тобой послали.
— Так он здесь был?
— Нет.
— А кто за мной послал?
— Я.
— Так ты обманул?.. — попытался негодовать Мафей, но Кантор тут же перебил его на полуслове:
— Вовсе не обманул. Король действительно рассердился бы.
— Но ведь он даже не знал, что ты кого-то за мной посылал!
— Так я бы ему сказал. Присаживайся, дело есть.
— Диего, а можно потом? — с надеждой попросил Мафей, аж притопывая на месте от нетерпения, так ему хотелось поскорее смыться.
— Потом придет король, и будет поздно. А куда ты так торопишься? Если у тебя в комнате сидит Толик и ждет тебя для какой-то совместной шалости, зови его сюда. И вместе объясните, что этот бесстыжий извращенец делал на церемонии. И почему его никто, кроме Ольги, не видел. Даже сигнализация.
Принц понурился и послушно опустился на краешек кресла.
— Нет у меня Толика, — объяснил он, — Толик с дедушкой и дядей в Белокамне. Я просто боюсь, что он придет и меня не застанет, а хочется же узнать, чем все кончится. Беспокоюсь я за дядю…
— Если твой дядя вместе с дедушкой вернулись в свой замок, — терпеливо разъяснил Кантор, — значит, все в порядке, дедушка согласился.
— В том-то и дело, что нет! Они отправились, чтобы поговорить наедине, а тетя и кузены остались. Значит, дядя с дедушкой будут еще договариваться, и никто не знает, до чего они договорятся! С ними ушел Силантий, Толик тоже увязался за ним, а что было дальше, я не знаю. Мэтр отправил меня домой. Сам с мэтрессой Морриган бегом к ближайшему зеркалу метнулся, а меня — домой… разве так честно?
— В таком случае, — решительно заявил Кантор, — ты будешь сидеть здесь и отсюда ни шагу. А то я тебя знаю — минут пять побеспокоишься, и тебя тут же потянет на эксперименты с зеркалами.
Юный эльф мгновенно покраснел, ясно свидетельствуя, что упомянутые эксперименты уже начал, именно от них его оторвали и именно к ним он с таким нетерпением стремился вернуться.
— Я вижу, — заметил Кантор, — тебе понравилось быть цыпленком. Садись и даже не думай удрать. Рассказывай.
— А что я могу рассказать? — жалобно заныл принц. — Я ведь Толика не видел, как и все. Силантий меня предупредил, что в зале будет Толик, и сам Толик тоже предупредил, чтобы я его ненароком не выдал.
— А как ты мог его ненароком выдать, если ты его даже не видел?
— Все думали, что начнется какая-нибудь заварушка и Толику придется действовать. Чтобы я не помешал или не закричал вслух чего-нибудь лишнего, меня предупредили. Заварушки не случилось, но Толика увидела Ольга…
— А что он там делал? Зачем твоему дяде и мэтру Силантию понадобился Толик?
— Ты же видел, что там было. Дядя боялся каких-нибудь непредвиденных осложнений и попросил Толика его подстраховать. Тайком, чтобы никто не знал…
— А почему на Толика сигнализация не сработала?
— Значит, у него невидимость выше по уровню, чем сигнализация.
— Ты понимаешь, что говоришь? Сигнализацию ставила мэтресса Морриган! Кто должен был в таком случае наложить невидимость на твоего Толика? Сам Светлый Эстелиад?
— Откуда я знаю? Вот у Толика и спросишь. Мало ли у эльфов могущественных магов! Чего вы пристали!
— Это мы пристали? Я посмотрю, как ты все это королю будешь объяснять!
— Как? — ужаснулся Мафей. — Вы скажете Шеллару? А как же…
— Что — как же? Ольга скажет, что видела Толика. Ты что, хочешь, чтобы она обманула его величество? Тебе, может, оно и не впервой любимому кузену фиалки за уши совать, а Ольга даже мысли допустить не может, чтобы лгать королю. Тем более ты сам должен знать, как сложно его обмануть. И чего этот лопоухий Толик так тщательно прячется от его величества? Все равно король о нем знает. А рано или поздно и лично познакомится. Если вы так уж решительно намерены были приятеля спрятать, неужели нельзя было как-то учесть, что Ольга его все равно увидит? Вы же все знаете, что Ольга видит невидимое.
— Мы с Толиком не думали, что она его увидит. Я же говорил, заклинание было запредельного уровня!
— Маги недоученные! — возмутился Кантор. — Сами не знаете, так у наставника бы спросили, что такое абсолютный иммунитет к определенному виду магии!
— Мы с Силантием советовались…
— Нашел с кем советоваться! С Силантием из школы Змеиного Глаза, который о стихиях знает только необходимый минимум второстепенного курса! У мэтра Истрана надо было спросить! Или у того суперкрутого эльфа! И что теперь делать будем?
— Я не знаю…
— Невероятно полезный совет! — съязвил Кантор. — А ничего более конструктивного тебе в голову не приходит?
Мафей подумал и выдал «более конструктивный» вариант:
— Я у мэтра Истрана спрошу…
Кантор только плюнул в сердцах.

Глава 2

У нас с отцом никогда не было особенно близких отношений.
Р. Желязны

Король Поморья и его старший сын молча сидели за тяжелым дубовым столом в королевском кабинете и выжидающе смотрели друг другу в глаза. Между ними важно расхаживал крупный черный ворон с золотыми колечками на лапках и что-то пристально высматривал на поверхности стола, то одним глазом, то другим, смешно склоняя голову набок.
— Будет в гляделки-то играть, — сказал наконец Зиновий, понимая, что безмолвный отпрыск вряд ли заговорит первым. — Набрался смелости перечить отцу, так иди до конца. Нечего отмалчиваться.
Пафнутий пожал плечами:
— Я все сказал. И по-прежнему жду ответа.
— Он все сказал! — передразнил наследника его величество. — Строптивый мальчишка! Выдрать бы тебя как следует, чтоб не лез куда не просят! Чего молчишь, я что, сам с собой разговариваю?
— Если вы хотели только высказать свое недовольство, — неохотно отозвался наследник, — то я ухожу. Я и так знал, что вы недовольны.
Зиновий погладил птицу и вдруг хитро усмехнулся. Черные глазки-бусинки под седыми бровями слегка прищурились, отчего его величество стал похож на шкодливую мышь, вплотную подобравшуюся к сыру.
— Дерзишь, Пафнутий. Раньше ты себе такого не позволял.
— Надоело, — кратко объяснил Пафнутий.
— Лучше бы тебе молчать надоело! Опозорил отца перед всем миром, а теперь молчит! То ли отвага кончилась, то ли без Шеллара не сообразишь, что сказать!
— Мне нечего сказать. Извиняться не стану. Слов обратно не возьму. Добавить к сказанному ничего не желаю. Все.
— Не желаешь, вот как. Что ж, упрям ты был всегда. А вот смелости тебе недостает. Вон даже сейчас в меч вцепился — боишься, значит. И какой из тебя, такого труса, король?
— Вы полагаете, нам здесь нечего опасаться? Я все больше сомневаюсь в вашем душевном здравии.
— А есть чего?
— Вы сами не догадываетесь, что будет, если мы не уйдем?
— Хочешь опять отца дураком выставить? Я не догадываюсь, я знаю. Придут меня убивать. Этого ты боишься?
— А не надо?
— Так меня же убивать придут, не тебя, — откровенно насмехаясь, хихикнул Зиновий. — Сядь, поганец, нечего тут обиженную физиономию делать. Ты меня сегодня тоже обидел, так что терпи теперь. И послушай, сын мой, что я скажу. Никогда не задумывался, почему в свои сорок лет ты до сих пор не король? Молчишь, понятное дело, я по глазам должен догадываться, о чем думает мой сын. К собственным дурацким привычкам уважения больше, чем к родному отцу. Так вот, ты думаешь, что я жаден до власти и не желаю ее никому уступать, пока жив. А когда я говорю, что мой сын не готов принять посох, ты в это не веришь и считаешь, что я просто оправдываю свою жадность. А на самом деле, Пафнутий, ты действительно не готов. Ты трус и всегда был трусом… И не смотри на меня так. Ты ни разу не попытался изменить мое мнение о тебе. Ты уходишь в сторону при любом конфликте, ты даже мнение свое всегда держишь при себе. Отмолчаться, уклониться, отступить — вот твоя жизнь. Ни разу ты не принял бой, ни разу даже попытки не сделал отстоять свою правоту, хотя чаще бывал прав, чем наоборот.
— Доказывать что-то тебе? — с отвращением поморщился Пафнутий. — Или Лисавете? Это не страшно. Это противно.
— Ну-ну, дальше? Всего полчаса назад ты был разговорчивее. Мне даже показалось, что его высочество наконец набрался смелости и сможет доказать, что достоин посоха, а ты опять молчишь.
— Я буду вести себя так, как считаю нужным, — резко бросил принц и встал, спугнув ворона. — По-твоему, мужество состоит в том, чтобы по любому поводу закатывать скандалы и истерики? Тогда отдай посох Лисавете, и прощай. Уж она точно его достойна.
— Сядь! — прикрикнул король. Пафнутий продолжал стоять. — Сядь, кому говорю!
Наследник, по-прежнему молча, отошел к окну и демонстративно отвернулся.
— Вот так всегда! — со вздохом развел руками Зиновий. — Ты можешь послушаться или не послушаться, но в любом случае ни слова возражения. Тютя ты, Пафнутий, что тебе еще сказать. А еще в короли метишь. Сядь.
— Слова пусты, — упрямо ответил Пафнутий, не оборачиваясь. — А доказывать очевидное глупо. Особенно когда тебя не слышат.
Зиновий снова вздохнул, посмотрел на птицу и хлопнул себя по плечу:
— Иди сюда, Берендей. Хоть ты меня понимаешь, раз уж с детьми так не повезло. Птица и кошка никогда не договорятся, как ни пытайся. Одно утешение — когда-нибудь и мы посмеемся, наблюдая, как кошка пытается договориться с собакой и не сможет понять, отчего разговор не ладится…
Старый король, кряхтя, выбрался из кресла, положил посох поперек стола и подошел к окну, у которого продолжал стоять его строптивый сын.
— Вот что я тебе скажу, Пафнутий, — проворчал он, распахивая створки. — Коли ты хоть раз в жизни набрался смелости мне возражать, может, еще не все потеряно. Вот тебе последняя возможность доказать, что ты не трус. Сможешь проявить себя — отдам посох. Может, как-нибудь управишься с этой сворой бездельников — нашими придворными. Солнце их знает, может, это и молча как-то можно уладить… Вот он, посох, на столе, можешь взять себе, если сумеешь управиться хотя бы с теми, кто сейчас сюда придет. Сам заварил кашу, сам и расхлебывай. А я пойду прогуляюсь, давно мы с Берендеем ворон не гоняли…
И, подобрав свой долгополый кафтан, Зиновий принялся перелезать через подоконник.
— Отец, — негромко окликнул его Пафнутий.
— Что тебе еще?
— Тридцать локтей до земли.
— Твое это дело сопливое, сколько до земли? Жену свою учить будешь! Я сорок лет в это окно на прогулку хожу! — сварливо отозвался Зиновий и, заметив в глазах сына невысказанное изумление, снисходительно усмехнулся. — А ты что, дурень, думал, ты один такой? Вся семья у нас такая. В каждом поколении кто-то один. Ты к Кондратьевым байстрюкам присмотрись, как подрастут, мало ли…
Пафнутий улыбнулся и задумчиво погладил меч.
— Опять боишься? — насмешливо поинтересовался отец.
— Думаю, — отрицательно качнул головой Пафнутий.
— О чем?
— Оружием или так?
— А какая разница?
— Ты прав. Если дойдет до драки, все равно всех придется убить.
Зиновий одобрительно кивнул, посмотрел на солнце и, раскинув руки, похожие на крылья из-за широких свисающих рукавов, шагнул с подоконника. Пафнутий снова улыбнулся и посмотрел в окно. Два ворона взмыли над деревьями старого парка и куда-то полетели, — видимо, гонять ворон, как и было обещано.
— Ты что, правда не знал? — раздался где-то рядом знакомый насмешливый голос.
Пафнутий отрицательно покачал головой и сел за стол, положив меч на колени.
— А твои дети знают?
Пафнутий покачал головой повторно и задал встречный вопрос:
— Ты откуда знаешь?
— Да я такие вещи просто вижу. Но твой старик меня приколол.
— Чем?
— Рассуждениями про птицу, кошку и собаку. А чего он тебя дразнил насчет меча? Ты правда, когда боишься, за меч хватаешься?
— Да.
— Почему?
— Чтобы остаться человеком. Страх — провоцирует. Оружие — сдерживает.
— А по желанию ты не можешь?
— Нет. Помолчи.
— Постараюсь, — хихикнул голос. — Тебе помочь или сам справишься?
Пафнутий молча пожал плечами.
— Твоя разговорчивость меня умиляет. Ладно, молчу, молчу.
Ждать пришлось недолго. Всего через несколько минут послышались шаги в коридоре, затем дверь быстро и почти бесшумно открылась, впустив в кабинет четырех человек. Еще некоторое количество осталось за дверью, — видимо, капитан Полянский привел с собой и подчиненных. Вошедшие выглядели деловито и сосредоточенно, хотя старший зять и младший сват Лисаветы держались слегка неестественно. Буквально через секунду их деловитость куда-то исчезла, и они растерянно остановились, не зная, что делать дальше. Капитан, с откровенным недоумением оглядев комнату, пожал плечами:
— Простите, ваше высочество, но, как мне кажется, вы изволите ошибаться. Его величества здесь нет, следовательно, вряд ли ему что-то угрожает. Я полагаю, нам надлежит извиниться за недоразумение и удалиться.
Пафнутий одарил гостей вопросительным взором, как бы интересуясь, в чем, собственно, дело.
— Где король? — опомнился князь Горайский, старший зять Лисаветы.
— Вернулся в Лондру, — последовал закономерный ответ. — Извольте выйти вон, господа, это королевский кабинет, а не кабак.
— Сию минуту, — поклонился капитан. — Прошу нас извинить, видимо, произошла какая-то ошибка.
Младший сват, князь Поземский, откровенно замялся, и Горайский втихомолку ткнул его локтем, указывая взглядом на дверь. Мужчины поклонились, желая выказать извинения и уйти, но тут раскрыла рот принцесса Лисавета. Видимо, до нее не дошло, что соратники избрали лучший выход из положения.
— Я уверена, — предположила она, — он его уже убил и выбросил в окно.
— Если он выбросил его в окно, — терпеливо пояснил капитан, взглядом давая понять принцу, как его достала эта навязчивая дура со своими идиотскими подозрениями, — то его величество, несомненно, должен лежать внизу. Мы сей же час спустимся и проверим, не лежит ли он и в самом деле там. Пойдемте же, господа.
— А если он спрятал тело где-то в другом месте? Если они сговорились с придворным магом, разве вы не знаете, что это за разбойник? Убили, а тело телепортом унесли! Драконам скормили! Если мы его не найдем теперь, то не найдем никогда…
— Матушка Лисавета, — вмешался зять, видя, что целеустремленная теща вот-вот подведет всех под большущие неприятности, — если вы сомневаетесь в словах уважаемого дядюшки, то самым лучшим выходом будет их проверить, не совершая опрометчивых глупостей. Сейчас мы все вместе покинем это помещение и все проверим. Или вам хочется, чтобы его величество над нами потом смеялся?
— А то и заподозрил в чем… — добавил сват, нервно оглядываясь. — Только сегодня его высочество высказывал предположения, будто супротив его величества злоумышляют. А если его величество в гневе, как это с ним бывает, то не поверит, что мы о нем беспокоились, а решит, будто мы и есть злоумышленники.
— Значит, мы пойдем выяснять, — закипятилась Лисавета, — а братец тем временем удерет?
— Я оставлю своих людей под дверью, — пообещал капитан. Похоже, он готов был и голову оставить, лишь бы отвязаться от ее высочества.
Пафнутий молчал. Действительно, господа, зачем тратить лишние слова, если разговор превосходно ведется и без вашего участия?
— А если телепортом удерет? — не унималась принцесса, не желая признать поражение и отступить, пока еще не поздно. — Я же говорила, они с придворным магом…
Свою глубокую мысль она не закончила, так как на стол неизвестно откуда запрыгнула огромная лягушка размером с доброго кота. Видимо, Толик заскучал в своем углу. Лисавета, которая до смерти боялась лягушек, истошно завизжала и бросилась вон из комнаты, к величайшему облегчению соратников.
— Извините, мэтр Силантий, — куда-то в пространство покаялся зять, уверенный, что автором лягушки является не кто иной, как придворный маг, — матушка в последнее время что-то не в себе…
— У нее, похоже, климакс тяжело протекает, — проворчал капитан и на всякий случай еще раз поклонился. — Теперь надо мной весь полк смеяться будет, еще и прозвище какое-нибудь развеселое придумают… Господа гусары на такие вещи мастера…
Пафнутий молча усмехнулся вслед удаляющимся господам и отпустил рукоять меча, за которую все это время держался под столом.
— Получается, я тебе и не понадобился. — Послышался тихий смешок из дальнего угла.
— Лягушка — это шедевр, — сообщил Пафнутий вместо ответа.
— А что, догонять мы их не будем?
— Зачем?
— А старик твой не заругается, что ты их отпустил?
Пафнутий в который раз пожал плечами, давая понять, что мнение отца по поводу происшедшего его мало волнует. Затем подошел к окну, полюбовался видом зеленеющего парка и задумался, как же теперь вернуть драгоценного родителя с прогулки.

Как и предполагал Кантор, его величество где-то пропадал до самого ужина, а они с Ольгой все это время просидели в гостиной. Хорошо хоть, приходила Кира и пригласила их пообедать, а то бы еще и голодными остались. А его величество, разумеется, о такой мелочи, как обед, и не вспомнил. Обед… фи, какие низменные вопросы! У его величества тут дела государственной важности, не до обедов его величеству!
Почувствовать его состояние Кантор не смог из-за амулета, который Шеллар III никогда не снимал, но на глаз определил, что короля, во-первых, достали до самых печенок, во-вторых, он все же удовлетворен результатом и, в-третьих, ему не терпится что-то спросить. Никаких намеков на обед, не говоря уже об ужине. Кантор не удержался от маленькой пакости и с живейшим участием поинтересовался, обедал ли его величество.
Король отмахнулся от глупого вопроса, с размаху плюхнулся в кресло и первым делом добыл из карманов трубку, табак и спички.
— Я надеюсь, что Кира вас покормила, — сказал он и вытряхнул из кисета последние остатки табака.
— Конечно, — тут же заверила его Ольга. — Мы обедали, не беспокойтесь.
— Я так и предполагал, — удовлетворенно кивнул король, который, похоже, и не собирался беспокоиться.
— А вы случайно не предполагали вернуться раньше? — опять не удержался раздосадованный Кантор.
— Разумеется, предполагал. Я же не думал, что Зиновий такое безобразие устроит…
— Какое? — тут же полюбопытствовал Кантор, которому было интересно, чем завершился ультиматум Пафнутия.
— Да как обычно, ты что, Зиновия не знаешь? Он все-таки согласился на отставку, но перед этим попортил крови всем, кто оказался поблизости. Пафнутия посохом огрел, мне рассказал, кто я есть на самом деле… остальным тоже досталось. Император Лао был шокирован и теперь, наверное, думает, что поморцы — дикие, некультурные варвары. Но ты меня отвлек, погоди немного. Где этот Жак, вечно он опаздывает! Пока его нет, докладывай.
Кантор честно доложил все, что счел достойным внимания. Его величество, как и ожидалось, заинтересовался личностью перепуганного лондрийского придворного и доставал бы Кантора своими уточняющими вопросами еще часа два, но это издевательство прервал Жак, появившийся телепортом в сопровождении одного из младших придворных магов.
— Вызывали, ваше величество? Приветствую всех.
— Садись. — Король кивком указал на ближайшее кресло. Маг немедленно удалился, а его величество продолжил, одарив своего шута укоризненным взглядом: — Почему так долго?
— Я спал, — пояснил Жак. — Мне надо было встать, умыться, одеться…
— Похмелиться, — добавил король.
— Неправда, что вы из меня алкаша делаете. Я просто спал.
— Днем?
— Ну и что, если мне хотелось.
— То есть, получив от своего короля важное и срочное задание, ты, вместо того чтобы заняться порученным тебе делом, завалился спать?
— Да нет, — засмеялся Жак. — На самом деле ваше суперважное поручение тянет минут на пять, а вы его позабыли на полдня. Вот я и решил поспать, пока вы о нем не вспомните.
— Так ты разобрался? — Его величество заинтересованно потянулся к тому самому предмету, который так ловко и нахально умыкнул из-под носа принцессы Элизабет.
— А что тут разбираться, обычный голопроектор, притом дешевый и маломощный. Еще могу сказать точно — эти штуки не взрываются и никакой другой опасности для человека не представляют. А где вы его взяли? Опять Мафей взялся за старое? Я уж думал, он повзрослел наконец и здоровый регулярный секс отвратит его от детских глупостей…
— Я хотел бы, — прервал его рассуждения король, — чтобы ты объяснил мне, что это такое и для чего предназначено. Тебе разве не рассказали о происхождении этого предмета?
— Нет, а что?
— Он был помещен над моей головой. И если он, как ты уверяешь, неопасен, то мне хотелось бы знать, для чего в таком случае этот… голопроектор был вставлен в абажур вместо осветительного шара. Не случайно же он там оказался. Итак, для чего предназначены подобные вещи?
— Да ни для чего… — Жак слегка растерялся. — Для развлечения. Создавать объемные изображения…
— Это вроде как видик? — заинтересовалась Ольга. — Кино показывать?
— Кино? Да нет, кино плоское, а это объемное… Ну ты что, не знаешь, что такое голопроектор? Их еще не было в ваше время?
— Не было.
— А кино-то хоть цветное было?
— Было.
— Жак, — перебил король, — последний вопрос является уже праздным любопытством. Давай о деле. Итак, этот механизм предназначен для создания объемных изображений? Где именно должно находиться изображение?
— Ну откуда я знаю где… Как его настроить…
— В данном случае как он настроен? Можем ли мы посмотреть его в действии?
— Ну вы любопытный, ваше величество! Так вам интересно, что на кубике записано? А вдруг там порнуха, а вы ее при Ольге посмотрите? Потом краснеть будете…
— Жак, перестань паясничать! Это серьезно! К твоему сведению, я уже понял, какого рода изображение мы сейчас увидим, и могу поспорить, это будет вовсе не то, что ты предположил. Но все же хотелось бы убедиться.
Жак вздохнул.
— На какой высоте эта фигня висела?
— Немного выше моего роста. А это имеет значение?
— Имеет. Значит, надо примерно… Кантор, а залезь-ка на стол и подними эту штучку…
— Не надо, — перебил король. — Или уронит, или в дырку провалится. Я сам подержу, к тому же мне для этого нет необходимости топтаться ногами по уникальной мебели.
— Ну держите. — Жак протянул его величеству голопроектор. — Поднимите над головой и нажмите вот эту кнопочку… Нет, не так, это будет вверх ногами! Блестящей стороной от себя поверните.
— Ах, извини. Ты сказал, эту кнопочку?
В нескольких локтях от короля воздух стал уплотняться, образуя не то дым, не то туман красновато-коричневого цвета. Кантору даже показалось, что эта странная дымка светится. А спустя миг в сумрачной подсветке выпрямилась зловещая черная фигура. Рогатый демон с багровыми глазами и несуразно огромными клыками, одетый в столь же несуразные доспехи и черный плащ. Призрак протянул когтистую руку, указывая корявым пальцем точно на его величество, и проревел загробным голосом:
— Его душа принадлежит мне!
— Это моя, что ли? — прокомментировал король, не высказав никаких протестов по поводу услышанного. — Ясно. Так я и думал. Как его выключить? Жак, прекрати идиотский смех! Или же изволь объяснить, что смешного ты узрел в этой отвратительной провокации!
Жак хохотал. Он заливался смехом, задыхался, тихо повизгивал и хлопал себя по коленкам от полноты чувств. Вот и пойми их, этих переселенцев… Кантор никогда не считал себя трусом и на самом деле таковым не являлся, но при виде этого демона едва удержался, чтобы не начать палить в него прямо в королевской гостиной. Если честно, удержало его лишь отсутствие аналогичной реакции со стороны остальных присутствующих. В бесстрашии короля и Ольги Кантор не сомневался, но то, что всеми признанный трус Жак не испугался ни капельки, а чуть не помер со смеху, ввергло отважного стрелка в некоторую растерянность.
— Хватит ржать, — с упреком заметила Ольга. — Лучше бы объяснил, чтоб и люди посмеялись.
— Это же Панмурин, — простонал Жак, утирая слезы. — Дурацкий персонаж из компьютерной игры… Какой идиот додумался… ой нет, господа, я помру сейчас…
— Жак, — мрачно заметил король, аккуратно возлагая на стол несостоявшуюся провокацию, — а теперь представь себе, что эта образина возникла посреди зала на глазах всех присутствующих как раз в тот момент, когда Морриган пыталась доказать, что на мне нет темного колдовства. Представь — и тебе сразу станет не смешно. Кажется, я должен выразить свою сердечную благодарность нашей верной и бесценной подданной, которая умеет так замечательно и полезно падать на ровном месте.
— Вот видишь, — хихикнул Жак, — ты опять спасла королевство. Тебе еще одну почетную грамоту дадут. С портретом короля. И как это ты так здорово упала?
— Отвяжись, — мигом помрачнела Ольга. — Мало того что меня придворные дамы засмеют, так и ты туда же!
— Не посмеют! — заверил ее Жак. — Побоятся! А если окажется, что ты опять спасла королевство, они вообще себе последние волосенки вырвут от огорчения. Кстати, тут народ делает ставки, как скоро королева застукает тебя в постели с королем, — не желаешь сделать выгодный вклад? На «никогда» ставят мало, у тебя есть шанс выиграть кучу денег.
— Жак, у меня нет времени на твои похабные шуточки, — оборвал его король. — Я не дослушал доклад Кантора, поэтому посидите с Ольгой здесь и подождите.
— Потом вы послушаете доклад Ольги, — продолжил за него Жак. — А ближе к ночи дойдет очередь и до меня. Может, я лучше пойду досплю?
— А я буду еще час ждать, пока ты умоешься? Нет уж, сиди и жди. Я тут король или хрен собачий, что ты вечно пытаешься оспорить мои приказы?
Жак немедленно заткнулся. А Кантор покорно поплелся в кабинет, мысленно вопрошая небо, за что ж ему все это. Неужели злодейке судьбе показалось, что он чего-то недополучил от любознательных голдианцев?
Как он и ожидал, король вцепился в загадочную персону перепуганного лондрийца и первым делом выдавил из Кантора подробное описание объекта и список действий, в коих объект был замечен. Как оказалось, все это лишь ради установления личности загадочного труса — как только Кантор упомянул, что этот самый придворный обещал своему королю разобраться самолично, Шеллар III возрадовался и объявил, что господина этого знает. Кипучая деятельность его величества тут же изменила направление — Кантор был на пять минут забыт, зато из приемной был призван Жак. За пять минут король быстро начертал коротенькое письмецо, одновременно излагая Жаку инструкции: распинать дежурного телепортиста, немедленно мчаться в Лондру и лично кузену Элвису сие послание вручить. После чего дождаться ответа и немедленно тащить домой и сам ответ, и все, что Элвис изволит к нему приложить, включая лично лорда Сильверстоуна. Это, как добавил его величество, запечатывая конверт, дабы Жаку королевская служба не казалась скучной. И чтобы Жак расстался с иллюзиями, будто работа — это место, где спят.
Затем Шеллар снова взялся за Кантора.
Последующие часа полтора прошли в тщетных попытках доказать упрямому королю, что лорда Сильверстоуна он не встречал ни в этой жизни, ни в прошлой, и вообще впервые слышит это имя. Также Кантор тщетно надеялся, на то, что сейчас Жак приведет этого придурка и король расспросит его самого, чем его так напугал товарищ Кантор.
Жак вернулся один. Молча, чтобы не раздражать короля лишний раз и не нарываться на дополнительный кусок работы, протянул ответ Элвиса и тихонько присел рядом с Кантором.
Быстро пробежав глазами ответ, его величество бросил письмо на стол и в сотый раз повторил свой вопрос:
— Кантор, напряги память получше, это очень важно. Где ты мог видеть этого господина? Не можешь вспомнить, где видел, попробуй вспомнить голос. Повторяю, это не просто важно, это жизненно важно.
Кантор в ужасе от мысли, что сейчас весь процесс пойдет по второму кругу, возмущенно воскликнул:
— Да почему вы решили, что я непременно должен его знать? Может, он где-то обо мне слышал! А может, он вообще ошибся, может, я только похож на кого-то, кого он знал! Может, ему вообще все мистралийцы на одно лицо!
Король замер, не донеся трубку до рта, и на его лице промелькнула тень озарения. Жестом приказав всем молчать, он нашарил на столе письмо лондрийского кузена и еще раз пробежал глазами. Медленно отложил трубку и застыл, уставившись отсутствующим взглядом куда-то поверх шкафа. Жак и Кантор переглянулись, но сказать что-то не вовремя и сбить короля с мысли поостереглись — а вдруг мысль окажется особо ценная…
Судя по тому с какой скоростью Шеллар III сорвался с места, ему действительно пришло в голову что-то выдающееся. И эта замечательная мысль, похоже, не сулила ничего хорошего загадочным врагам его величества. Кантор хорошо помнил, что означает внезапный ледяной блеск в глазах короля и жесткая, безжалостная решимость в его голосе.
— Кантор, до моего возвращения вы с Ольгой свободны, сидите у нее и вместе ждите, чтобы я потом не искал вас по всему дворцу, — приказал король таким тоном, будто и в самом деле намеревался лично бегать по дворцу в поисках Кантора. — Жак, немедленно найди мэтра Истрана и срочно зови сюда. Очень быстро. Ты едешь со мной.
— Куда? — поинтересовался Кантор, провожая взглядом шута, который рванул в указанном направлении без всяких уточнений и лишних вопросов. Король поднял глаза от бумаги, на которой уже принялся торопливо что-то черкать, и холодно осведомился, почему Кантор до сих пор здесь.
«О, это серьезно…» — подумал Кантор и поспешил последовать примеру благоразумного шута. По крайней мере, теперь можно наконец спокойно уединиться и отдохнуть. Судя по размаху королевских мероприятий, Ольга понадобится его величеству не скоро.
С тех пор как его величество научился гневаться, все окружающие стали прилагать максимум усилий, чтобы впредь не доводить его до такого состояния. Однако порой обстоятельства от подданных не зависели, и рано или поздно король все равно должен был разгневаться. На счастье придворных, в тот момент когда Шеллар был во гневе, никого из них поблизости не оказалось, и под раздачу попал верный Жак, то есть единственный из подданных, у кого хватило наглости заявить своему повелителю прямо в глаза:
— Ваше величество, сто раз уже видел вас в плохом настроении, но таким противным вы еще ни разу не были! А если вас королева таким увидит, представьте себе, что она о вас подумает?
В ответ на сию непочтительную речь его величество рявкнул на шута печально известным «королевским рыком», после чего приказал сесть, заткнуться и молчать. Жак немедленно выразил готовность слушать и повиноваться, после чего нагло улегся на диван, свернулся клубочком и закрыл глаза. Король онемел от возмущения.
— Ты что, пьян? — спросил он, с трудом найдя слова.
— Ничуть, — отозвался Жак. — Просто, когда я сплю, я особенно молчалив. И никому не мешаю.
Король сердито проворчал, что пришибет паршивца, если тот вздумает храпеть, и замолчал. Подглядывать Жак не рискнул, тем более он и так прекрасно знал, что сейчас сделает его величество. Шеллар закурит, упрет подбородок в кулаки, как обычно, и надолго задумается, попыхивая трубкой, мрачно глядя перед собой. Так он будет сидеть долго-долго, прерываясь только на то, чтобы выбить трубку и набить ее заново, пока не успокоится. Или пока ему что-нибудь в голову не стукнет.
На этот раз Жак едва успел задремать, как его величеству что-то стукнуло в голову. Если он, конечно, размышлял о деле, а может быть, он все-таки устыдился, обдумывая свое поведение. В любом случае гневаться его величество перестал и мрачно позвал:
— Жак!
— Да? — откликнулся шут, не двигаясь с места.
— Брось дурака валять, иди сюда, — ворчливо скомандовал король. — Можно подумать, ты трое суток не спал!
— Ну трое не трое… — Жак сполз с дивана и перебрался в одно из кресел поближе к столу. — Но в последнее время я вообще что-то плохо сплю. Чего вы так разозлились-то? Что не нашли комнату? А может, ее там и не было?
— Должна была быть! Ладно, Элизабет обещала найти план дома и исследовать методично и кропотливо, подключив к делу специалистов. Пусть исследует. Я в архитектуре не силен, просто знаю, что потайная комната должна быть!
— И что вы хотели в ней найти? Что там, по-вашему, должно находиться?
— Т-кабина, — проворчал король. — Трижды долбанная Т-кабина, через которую дал деру хитрожопый лорд Сильверстоун! Которого кузен Элвис так неосмотрительно выпустил из дворца, полагая, будто тот и в самом деле отправится искать бригаду декораторов и разбираться!
— Ваше величество! — напомнил Жак. — А можно по порядку? Я ничего не понял. С чего вы решили?
Король со вздохом откинулся на спинку кресла:
— Да тут ничего сложного. Когда Кантор предположил, что лондрийский придворный принял его за кого-то похожего, тут меня и осенило. Я попытался прикинуть, на кого он может быть похож, и тут же вспомнил. Это говорят все, кто знал мэтра Максимильяно, и я тоже готов подтвердить, ибо лично встречался с этим человеком. Кантор похож на отца. Выглядит он немного старше своих лет, а мэтр, как и все маги, скорей всего, выглядит моложе. И если предположить, что лорд Сильверстоун действительно ошибся, приняв Кантора за уважаемого мэтра, то возникают следующие вопросы: почему он испугался? Какие у него причины бояться этого человека? Они встречались прежде? Или же они видятся сейчас? Я отправил тебя к Элвису с письмом, в котором просил прислать ко мне Сильверстоуна, либо, если это невозможно, любую информацию о нем. И Элвис прислал. Очень занимательная информация. Человек без прошлого, внезапно откуда-то возникший бастард старого лорда. Со странностями, но в целом весьма приличный молодой человек. Ни в чем порочащем замечен не был до сегодняшнего дня. Он, если ты не в курсе, отвечал за оформление зала. На настоящий момент исчез бесследно. В сопровождении группы сотрудников службы безопасности он отправился разыскивать рабочих, которые украшали зал, якобы затем, чтобы всех их передать в руки правосудия и всеми силами помочь в розыске виновного. Зашел домой за списком имен и адресов — и загадочным образом пропал из собственной спальни. Притом что под дверью его ждали, а за окнами наблюдали снаружи. Какой напрашивается вывод? Агенту Сильверстоуну, или как там его на самом деле, показалось, что он видит в зале своего начальника. Возможно, провокация была организована без ведома этого самого начальника, а возможно, парень его боится, как Акрилла меня. В любом случае он должен был, присмотревшись, понять свою ошибку и перестать бояться, но почему-то не перестал. Значит, ему было чего опасаться. Выходит, что он виноват. И более того, он практически провален. Поэтому он под первым же правдоподобным предлогом бежит домой и эвакуируется, как сделал бы любой нормальный агент на его месте. Вот такая вырисовывается неприглядная ситуация. Твои друзья из агентства «Дельта» нам вовсе не друзья, и напрасно ты им так доверяешь. Можешь, конечно, сомневаться, но против фактов не попрешь. Сей предмет, — король кивнул на проектор, все еще валявшийся на столе, — уж точно не графиня Монкар мне подсунула. И недовольные подданные Элвиса здесь тоже ни при чем.
— Я ничего не понимаю… — жалобно запричитал Жак. — Зачем?
— Чтобы ответить на этот вопрос, мне не хватает информации, — серьезно пояснил король. — Причин может быть бесконечное множество. Спроси у них, если хватит смелости. Но я бы тебе советовал больше туда не ходить. У тебя и так хватает неприятностей.
— То есть?
— Забыл, почему ты так плохо спишь? Или тебе непонятно, кто любезно предоставил господину Дорсу информацию о тебе, а возможно, и сам детонатор презентовал? Нет, можно, конечно, предположить, будто на почтенного магната снизошло озарение и он мистическим путем познал неведомое, но я все же материалист и предпочитаю более рациональные объяснения непонятным явлениям. Твои друзья тебя хорошенько подставили, вот что кажется мне более вероятным.
— Постойте, а как же… Они же…
— Ты хочешь напомнить мне о свадьбе, но боишься показаться бестактным? — мгновенно догадался король. — Позволь напомнить, что противоядие тебе никто добровольно не давал. Ты его украл, если только не собираешься сейчас изменить показания. Нет? Так вот, дорогой друг, ты не знаешь, как бы все сложилось, будь эти таинственные господа дома. Позволили бы они тебе спасать меня или же послали бы куда подальше, а то и прихлопнули бы на месте, чтоб меньше знал? А так они оказались перед фактом — и поступили наилучшим для себя образом: сделали вид, будто так и надо, будто они тебя поддерживают и полностью одобряют. Хотя сами в это время злорадно потирали руки, поскольку ты, сам того не ведая, помог им загнать меня в угол. Возможно, они уже тогда планировали похищение детонатора. А ты так удачно спас мне жизнь, что я оказался перед тобой в неоплатном долгу. Значит, когда встанет вопрос о твоей жизни или смерти, для меня будет делом чести не бросить тебя в трудную минуту. Что сейчас и происходит. Если тебе кажется, что я ошибаюсь, опровергни мои предположения.
Жак мрачно вздохнул:
— У вас выпить есть?
— Прекрати! — нахмурился король. — Что за манера — как только что-то не так, сразу же надираться до состояния бревна! Мало мне кузена-алкоголика! Ты еще заплачь для полноты картины.
— Хотелось бы… — так же мрачно отозвался Жак, но плакать все же не стал. — Знаете, как оно — чувствовать себя по уши в дерьме?
— Если ты имеешь в виду в буквальном смысле, то нет, — серьезно пояснил король. — А если в переносном… Меня тоже предавали. И это, несомненно, обидно до глубины души. Но в данном случае следует не плакать, а действовать. Я полагал, у тебя есть какие-то сведения, которых не знаю я и которые могли бы хоть что-то изменить в столь печальном раскладе, но, вместо того чтобы обсудить создавшееся положение, ты просишь выпить. Следовательно, тебе нечего сказать по делу?
— Не знаю… может быть… подумать надо… а вам срочно?
— Зависит от того, как скоро ко мне опять явится посланник с очередным требованием. Кстати, что тебе сказали господа из агентства в ответ на твою слезную просьбу о помощи?
— Обещали подумать. А Морриган что сказала?
— Тебе действительно хочется это слышать?
— Дайте я угадаю. От души пожелала мне скорей сдохнуть?
— Не совсем, но близко к этому. А господа, значит, все обещают… Не знаю, Жак, можешь ли ты рассчитывать на их помощь, если то, что я о них думаю, правда. Но все же попробуй настаивать, вдруг я все-таки ошибаюсь или чего-то не учитываю. Если эти господа тебе действительно помогут, я пересмотрю свое мнение о них. Возможно, сегодняшняя провокация была самодеятельностью лорда Сильверстоуна, и именно поэтому он так перепугался при виде начальника. А возможно, в самом агентстве существуют внутренние разногласия, хотя это и вызывает сомнения. Хотелось бы знать, является ли такое ко мне отношение официальной линией вашей конторы, или же это происки некой группы лиц, имеющей свои интересы. И в особенности меня интересует личное отношение ко всему этому конкретного человека, с которым ты общаешься.
— Человек, с которым я общаюсь, — решительно начал Жак, — относится к вам хорошо. И никаких пакостей против вас не замышляет. Иначе он бы не допустил, чтобы Кантор при вас околачивался. Ведь что не так — и Кантор заложник, а его этот дяденька ни в коем случае не хотел бы подвергать опасности. Да и начальник этого человека тем более не позволил бы…
— Потому что служба службой, а сын у него один, сколько бы детей ему ни приписывали досужие сплетники, верно я понимаю? — задумчиво продолжил король. — Жак, ты лично видел мэтра Максимильяно, бывшего полевого агента, а ныне начальника, не знаю, как называется его должность… видел?
— Ну видел, — сдался Жак. — И мне показалось, он тоже ничего против вас лично не имеет, хотя и признаёт, что ваше любопытство может выйти боком двум мирам сразу. Так это и мое мнение тоже, я сам вам говорил…
— Я помню, — согласился король. — Но позволь напомнить, что ты частное лицо и можешь себе позволить поступать сообразно своему личному мнению. А твои приятели — люди несвободные. Они на службе. И особенность их работы такова, что независимо от личных убеждений, мнений и привязанностей поступать они обязаны так, как им прикажут.
— А как же история с Кантором и его рукой? — напомнил Жак. — Это же прямое нарушение, как мне кажется.
— Что ж, если почтенный мэтр провернул все это без ведома начальства и до сих пор успешно скрывает, то он безусловно хороший вор. Но из этого следует, во-первых, что в агентстве «Дельта» не чтят свои же собственные правила и, во-вторых, что мэтр Максимильяно очень уязвим для шантажа. Если кто-то узнал о его служебном проступке, то можешь себе представить возможные последствия?
— Нет, об этом еще не знают! — с уверенностью заявил Жак. — Помните, я вам рассказывал, что кто-то залез в его личные файлы? Если бы у них уже был компромат, его бы не искали.
— Он что, не совсем здоров — держать такие сведения в доступных местах? Да и вообще, зачем он их хранит? Для кого? Сам ведь и так все знает!
— Да нет, ТЕХ сведений там не было, понятно, что он не стал бы их вообще хранить. Но там было обо мне. И это кто-то прочел. Он еще подумал, что это я, и хотел на меня наехать.
— Знаешь, у меня создается впечатление, что в агентстве «Дельта» полный бардак и каждый делает что хочет. Я не удивлюсь, если окажется, что эта контора уже давно не выполняет своего предназначения «стражей заповедника», а занимается совершенно противоположным. Если не вся, то некоторая ее часть точно. Поэтому я повторяю, будь осторожнее с этими людьми. И доверять им можешь только в том случае, если они действительно тебе помогут, что будет доказательством их непричастности к афере с детонатором. Но даже в этом случае ты можешь доверять только тем, кто конкретно будет участвовать в твоем спасении, а не всей организации в целом. И постоянно должен будешь помнить о том, что если один агент помог тебе решить проблему, то другой такой же агент ее создал. И создаст еще не одну, если будет продолжать в том же духе. Кстати, ты с Толиком не советовался?
— Толик, добрая душа, сделал ручками вот так, — Жак изобразил как, — и заверил меня, что нет проблем. Сейчас он мигом призовет и запустит мне в нос десятка три трудолюбивых рыжих муравьев с полпальца каждый, и они дружным строем прошествуют к месту назначения, выгрызут капсулу и вытащат ее наружу. Вас бы вдохновила такая процедура?
— Жак, ты болван! — рассердился король. — Идиотский вопрос! Если бы речь шла о жизни и смерти, я бы пренебрег вдохновением и как-нибудь стерпел процесс выгрызания! А ты струсил и отказался! Неужели умереть менее страшно, чем немножко потерпеть? Подумаешь, муравьи! Ведь они же призванные и не съели бы тебя!
— Если ничего лучше не придумается, я попробую, — вздохнул Жак. — Честное слово, наберусь смелости и попробую…
— Так я и поверил, что ты когда-либо наберешься того, чего у тебя нет! Вот что, Жак, я категорически требую, чтобы ты представил мне господина Толика. Во-первых, я должен выяснить, что он здесь делает и на чьей стороне играет, а во-вторых, хочу оказать ему посильную помощь в его замыслах с муравьями. И еще — настоятельно рекомендую тебе это сделать до следующего требования вымогателей, потому что иначе, как только это требование поступит, слово короля, я собственноручно тебя скручу и оттащу к доктору Кинг. С помощью мага она успешно найдет твою капсулу и вырежет ее за пять минут. Возможно, ты после этого останешься инвалидом, но жить будешь.
— Я скажу Толику, если увижу, — пообещал несчастный шут. — Но не обещаю, что он согласится.
— Почему он вообще меня избегает с таким упорством? Он чего-то боится или ему просто физиономия моя не нравится?
— Его отпугивает ваше чрезмерное любопытство, о котором он наслышан.
— А если я пообещаю не утомлять его своим любопытством?
— Разве что поклянетесь. Но я в любом случае спрошу. Кстати, ваше величество, если вам эта аппаратура не нужна, можно я ее заберу?
— Пока нужна. Я хотел показать мэтру и еще кое-кому, так что не сейчас. Кстати, напомни мне, будь добр, как это включается.
— Вот здесь, видите этот рычажок? Легонько передвигаете вправо. Только легонько, не сломайте.
— Спасибо, я понял. Кажется, в отличие от моего кузена, я до сих пор не демонстрировал склонности нечаянно ломать хрупкие предметы. И еще, Жак, я хотел поговорить с тобой вот о чем. Ты помнишь нашу беседу о перемещениях?
— Когда?
— Давно, еще в первые месяцы нашего знакомства. Помнишь, меня занимал вопрос: если при перемещении происходит обмен, почему в вашем мире ничего не известно об этом явлении? Ведь по теории в тот же момент, когда у нас появляется переселенец, на его месте должен появиться маг, с которым произошел обмен. Если в Средние века, как ты утверждаешь, с магом бы очень быстро расправилась инквизиция, то в более развитую эпоху все должно быть как-нибудь иначе. К примеру, что случилось с магистром Буллисом, появившимся из ниоткуда рядом с бездыханным телом господина Хаббарда в конце двадцатого века?
— Это вам лучше было бы у Ольги спросить… — Жак задумчиво взъерошил свою и без того лохматую шевелюру. — Ей легче предположить.
— Я спрашивал. Учитывая тот факт, что господин Хаббард погиб в автокатастрофе, Ольга с уверенностью утверждает, цитирую: «Если ваш магистр не вписался под ближайший автомобиль, то, как только он объяснил, кто он такой, его тут же упекли в психушку».
— Вполне вероятно. Хотя могут быть варианты. Например, перепуганный маг мог начать отбиваться от злобных автомобилей, пасть жертвой отряда полиции и попасть в историю как очередной маньяк или террорист. А еще он мог попытаться телепортироваться и потеряться между мирами, как наш дорогой друг Орландо.
— А как с этим обстоит дело в ваше время?
— В наше… Не знаю. Могу предположить, что в наше время тоже первым делом будет психушка. А еще могу предположить, что агентство «Дельта» проверяет такие случаи и настоящих переселенцев из психушек забирает, но это, сами понимаете, только предположение. А чего вы вдруг вспомнили? Кажется, я в этом мире единственный переселенец, не сдвинутый во времени.
— Да, видишь ли, есть у меня кое-какие мысли… Я объясню тебе потом, это долгий разговор. Мне хотелось бы знать, что стало с тем конкретным магом, замученным в Кастель Милагро, который поменялся с тобой местами. По идее, в момент твоей смерти в комнате находились посторонние лица, наблюдавшие за тобой. Ты ведь выполнял для них некую работу, если я верно помню. Они следили, честно ли ты ее выполняешь, и ожидали результатов.
— М-да… — невесело вздохнул Жак. — Интересный результат они получили… Я даю дуба, а рядом со мной появляется из воздуха чужой мужик…
— Я хочу знать, что было дальше. Поинтересуйся, если можно, что известно об обстоятельствах твоей смерти, что нашла полиция при осмотре места происшествия — и вообще все, что сможешь узнать.
— Да зачем это вам? Решили заняться проблемой перемещений?
— Нет, я хочу знать, что стало с конкретным человеком.
— Зачем? Вы что, узнали, кто это был, и обнаружили, что это ваш знакомый?
— Опять нет. У меня возникли некоторые подозрения.
— Поделитесь?
— Пожалуйста. Представь себе описанную выше ситуацию и попробуй спрогнозировать варианты развития событий.
— Что-то мне сегодня плохо думается, расскажите сами. Вы ведь уже спрогнозировали, как я понял.
— Охотно. — Король поудобнее устроился в кресле и приступил к объяснениям. — Итак, первый вариант — переселенец был в очень тяжелом состоянии и почти сразу скончался. Второй вариант — он вполне сносно себя чувствовал и смог поговорить с людьми, находившимися в комнате. В результате они либо договорились о чем-либо, либо нет. В первом случае он ушел с ними, во втором в комнате должны были остаться следы конфликта. Собственно, я прошу тебя навести справки именно затем, чтобы проверить, не ушел ли он и в самом деле с ними и не стал ли с ними сотрудничать.
— А зачем?
— Подумай сам.
— Вы имеете в виду, что он рассказал им о вашем мире, стал оказывать магические услуги и все такое?
— Вот именно, Жак. Если бы его, как ты предположил, нашла полиция или же если бы он умер, все было бы ничего. Но если его забрали с собой те господа, которых потом так и не нашли…
— То что?
— Жак, если ты помнишь, это были преступники.
— Е!.. — ахнул Жак. — Я все понял, можете дальше не объяснять. Я выясню все, что возможно.
— Рад, что тебе не нужно разжевывать подробно. Если все понятно, действуй.
— Хорошо, обязательно, — кивнул Жак. — Вам еще что-то нужно или мне уже можно идти?
— На ужин не останешься?
— Да нет, мне надо Терезу встретить. Да и вы, наверное, уже привыкли ужинать с королевой. Наедине, при свечах, все такое…
Король ничего не ответил, но по его улыбке можно было догадаться, что упомянутые ужины с королевой для него действительно являются чем-то большим, нежели просто прием пищи.

Глава 3

Я только попугаю всех до смерти, никто этого даже не заметит.
А. Линдгрен

Что-то странное творилось последние пару недель и в бизнесе, и в политике. Господин Пуриш чувствовал это тем самым нюхом, который непременно прилагается к Тени и зовется не иначе как воровским. Источником всех странностей почтенный воротила шоу-бизнеса справедливо считал господина Дорса. Ну подумайте сами, господа, разве это не странно: сначала разворачивается откровенная травля столь крупной фигуры, а через некоторое время, словно поколдовал кто, нападки в одночасье прекращаются. Все дружным хором приносят извинения и каются, как же они могли так нехорошо говорить о таком замечательном господине… Потом люди начинают потихоньку уточнять, чем он так замечателен, постепенно переходя от извинений к откровенным славословиям. Ничего вам не напоминает, господа? Нет? А вот господину Пуришу, который собаку съел на раскрутке бардов, очень и очень напоминает. Именно раскрутка и происходит. Господину Дорсу усиленно создают популярность, причем не случайно, а по его прямому указанию. Кто-то другой, может, и усомнился бы, но никак не господин Пуриш, и причина тут была уже вовсе не в нюхе. Старина Багги лично приходил к нему договариваться о сотрудничестве именно в этой области. Зачем-то понадобилось старому лису, чтобы еще и барды его прославили. То ли мания величия приключилась, то ли задумал в президенты продвинуться, угадайте с трех раз, что вероятнее. Взамен предлагались хорошие деньги, и помимо денег делались намеки на эксклюзивное право распространения неких совершенно уникальных записей чуть ли не из другого мира. От лестного предложения господин Пуриш отказался. Деньги, конечно, дело хорошее, но, когда речь идет о Багги Дорсе, лучше излишняя осторожность, чем убытки. Уникальные записи, конечно, тоже весьма соблазнительно, но где хоть какая-то гарантия, что Дорс не надует, как надул тех мистралийцев? Как бы там ни распинались купленные борзописцы, представляя пострадавшего от бандитских налетов честного предпринимателя, какой же дурень поверит? Багги честный — обхохочешься! А мистралийцам у себя дома, наверное, делать нечего, так их какие-то демоны в Голдиану понесли. Просто так, без всякой причины, над честным предпринимателем поиздеваться. Нет уж, извините, с Багги какие-то дела иметь — трижды подумать надо. К тому же заставить хорошего барда сочинять хвалебные песни такому негодяю, как Багги, крайне сложно. Практически невозможно. Вспомнить хотя бы несчастного маэстро Эль Драко, который голову сложил, но талант свой не продал. А плохих бардов господин Пуриш в хозяйстве не держал. Впрочем, отказываться наотрез он тоже не стал. Мало ли чем все кончится, вдруг дела обернутся так, что придется срочно пересматривать решение. Сам-то он не бард, жизнью жертвовать за убеждения не собирается, припрет — будем прославлять и воспевать что скажут. Наберем бардов похуже и займемся. Противно будет, неинтересно, но куда денешься…
Так что ответил господин Пуриш на лестное предложение не категорически, а уклончиво. Дескать, пока его все это не интересует, а в дальнейшем видно будет. Впрочем, Багги все равно обиделся, разозлился и удалился, топая ногами и грозя, что «несчастный трус» и «зажравшийся эстет» об этом еще пожалеет. Что ж, если он имел в виду своих головорезов, ряды которых сильно поредели после разборок с мистралийцами, то их господин Пуриш не особенно боялся. Тоже не бродячий сказитель, охрана имеется, и не хуже чем у других, даже лучше в некотором смысле. Обычная охрана — она у всех состоятельных людей есть, а вот ручных леопардов, которые по команде хозяина загрызут любого, нет больше ни у кого. Разумные меры предосторожности он все-таки принял — теперь, кто бы к нему ни пришел, при беседе присутствовали зубастые любимцы. На всякий случай. Посетители, конечно, пугались, несколько молодых певичек даже в обморок упали, но уж лучше пусть посетители пугаются, чем сам хозяин пострадает. Вряд ли, конечно, старина Багги прямо так сразу и пошлет к нему убийцу, скорее всего, сначала припугнуть попытается или и в самом деле повторит свое предложение, когда «раскрутится» немного, но осторожность — она никогда не лишняя.
Господин Пуриш всегда был человеком благоразумным и осторожным, однако же иногда и он делал глупости. Что поделать — он был еще и любопытным. Когда секретарь сообщил, что к нему желает записаться на прием некий мистралиец по поводу распространения уникальных звукозаписей, привезенных из иного мира, почтенный магнат не устоял. Уж слишком ему захотелось разобраться, кто это такой и что ему на самом деле нужно. С одной стороны, упоминание об уникальных записях вызывало закономерное предположение, что это посланец от Багги, призванный либо заинтересовать господина Пуриша в отвергнутом предложении, либо припугнуть. С другой стороны, национальная принадлежность посетителя позволяла предположить, что он представляет, так сказать, противоположную сторону и имеет намерения договориться о союзе против Дорса и его синдиката. В любом случае господину Пуришу было на руку и приобрести союзника, и узнать подробнее о загадочных обещаниях Багги, а также беспощадно обломать попытку наезда, дав понять мерзавцу, что не на пугливого напал. Поэтому таинственный мистралиец был записан на прием и принят согласно записи в десять тридцать утра двадцать седьмого дня Бирюзовой луны.
С первого взгляда на посетителя почтенный магнат запоздало пожалел о своем любопытстве. Даже если бы он не обладал классовым чутьем, трудно было ошибиться в профессии этого подтянутого господина с походкой кошки и пластикой змеи, особенно если учесть, какое количество разнообразного оружия он сдал охране на входе. Пожалуй, из этого мистралийца вышел бы неплохой танцовщик, если бы он избрал путь барда, а не воина, но в данном случае господин Пуриш даже не засомневался, что перед ним убийца. Вопрос только в том, нанял ли его Багги по прямой специальности, или же у мистралийцев не нашлось никого поприличнее. На всякий случай господин Пуриш подал условный знак своим четвероногим телохранителям, и они с ворчанием подошли поближе, улегшись по обе стороны от кресла посетителя. Мистралиец взглянул на них мельком, как-то странно и не к месту улыбнулся и поприветствовал хозяина, чуть приподняв шляпу. Снимать свой головной убор, затенявший пол-лица, он явно не собирался. Затем без малейших признаков неудобства, не говоря уж о страхе или замешательстве, преспокойно перешагнул через леопарда и изящно опустился в кресло.
— Меня зовут дон Диего, — начал он. Фамилию даже не упомянул, отметил про себя господин Пуриш. Непонятно только, из каких именно соображений дон Диего пожелал сохранить анонимность. — Я наслышан о вас как о человеке порядочном, поэтому позволил себе смелость обратиться именно к вам. Видите ли, у меня есть невеста…
— От души вас поздравляю, — подбодрил его гигант шоу-бизнеса. — Однако какое отношение имею к этому я?
— А у нее есть кристаллы с музыкой, ранее не исполнявшейся в этом мире, — продолжил посетитель. — Она никогда не пыталась их переписывать и распространять, так как полагала, что такая музыка не будет иметь успеха и не принесет дохода. Я хотел бы услышать ваше мнение как специалиста, действительно ли это так. Если вы найдете предложенные вашему вниманию пьесы перспективными, я готов обсудить с вами условия реализации. Знаете, моя профессия связана с большим риском, и хотелось бы как-то обеспечить семью на случай потери кормильца, так как сбережений у меня, к сожалению, нет…
— А где вы работаете? — спросил господин Пуриш для поддержания разговора. На самом деле его больше интересовало, что особенного нашла малышка Тиа в сапогах этого делового жениха и почему она с таким азартом их обнюхивает?
— Я работаю в личной охране одной высокопоставленной особы, — уклончиво пояснил мистралиец. Ясное дело, все они так говорят… — Мой работодатель ведет весьма активный образ жизни и имеет множество врагов, так что работа действительно опасная.
Был ли это намек на то, кто и зачем его послал, или же ни к чему не обязывающее вранье? Господин Пуриш начал уже нервничать из-за невозможности определить истинную цель визита дона Диего. К тому же звери вели себя все более странно — никогда такого не было, чтобы они вставали с места без команды и без разрешения столь нахально лезли к чужим… Неужели кто-то нашел способ вывести из игры его самых верных и грозных охранников, и сейчас этот способ либо испытывается, либо уже работает?..
— Тиа, Хон, лежать, — негромко, но внушительно скомандовал он. Хон недовольно заурчал, однако улегся на место. Его подруга в растерянности завертела мордой, переводя взгляд с хозяина на гостя и обратно, словно не знала, что делать. Затем ткнулась носом в руку мистралийца, спокойно лежавшую на подлокотнике кресла, как она обычно делала, напрашиваясь на ласку. И тут случилось такое, от чего господин Пуриш покрылся холодным потом и почти приготовился расстаться с жизнью. Этот гад, который морочил ему голову невестами, записями и условиями реализации, без всякой опаски протянул руку и погладил хищницу по голове. Да не просто погладил — потрепал по загривку, почесал за ушами и ласково назвал «хорошей киской»! А подлая киска, забыв, кто ее хозяин и кормилец, радостно заурчала и принялась тереться мордой о колено какого-то чужого мистралийца, словно он ей мать родная!
— Не беспокойтесь, — сказал мистралиец, улыбаясь, как будто ему предложили полугодовой контракт на концертное турне по континенту, и — о ужас! — полез во внутренний карман куртки. — Ваши звери меня не тронут. У меня особые отношения с кошками.
Господин Пуриш окончательно простился с жизнью, ожидая, что сейчас этот головорез вытащит что-то успешно утаенное от охраны на входе и… Зачем, ну зачем он его вообще впустил!
Мистралиец достал завернутый в лоскут дорогого бархата музыкальный кристалл и положил на стол.
— Послушайте, — предложил он как ни в чем не бывало и снова принялся гладить нахалку Тиа, — я оставлю вам кристалл, можете послушать в свободное время. Когда мне прийти за ответом?
«Никогда, сволочь!» — чуть не закричал господин Пуриш, с трудом веря, что этот укротитель леопардов сейчас действительно уйдет, не сделав ничего особенного.
— Во вторник? — через силу выговорил он, не в силах привести в порядок мысли. Может, его посетитель — маг, а он сразу не понял? Может, оборотень? Кто еще мог позволить себе безнаказанно трепать по загривку его леопардов?
— Замечательно, во вторник, — охотно согласился мистралиец и, еще раз погладив Тиа, одним плавным, грациозным движением покинул уютные объятия кресла. Действительно, отличный бы получился танцовщик… — В это же время?
Насмерть перепуганный деятель шоу-бизнеса только кивнул. Странный посетитель посмотрел на зверей, которые уже вдвоем дружно терлись о его колени, и как бы между прочим заметил:
— Очаровательные животные. Это те самые? Наследство маэстро?
— Откуда такая осведомленность? — потихоньку отходя от потрясения, позволил себе поинтересоваться господин Пуриш.
— Слышал. — Мистралиец в последний раз приласкал леопардов и направился наконец к двери. — Всего хорошего, сударь. Приятно было познакомиться с вами… и с вашими очаровательными котиками. До вторника.
Прощаясь, он опять приподнял шляпу. Чуть выше, чем в первый раз, и из-под широких полей на секунду или две мелькнули его глаза.
— До свидания… — еле выговорил господин Пуриш, судорожно дергая ящик стола, где лежали сердечные капли.
Этого не могло быть! Лицо… голос… Но глаза… Иллюзия? Родственник? Только похож? А как же эти глаза? И перчатка… Почему он так и не снял перчатку с правой руки? А леопарды? Неужели Тиа просто так дала бы чужому себя погладить? Или он в самом деле маг?
Мистралиец повернулся и ушел, ничего не заметив или сделав вид, что не заметил. А бедный предприниматель отменил все остальные визиты на этот день, заперся в своей спальне и до глубокой ночи маялся сомнениями и догадками, запивая их попеременно то лекарствами, то галлантским коньяком.
Что смешнее всего, на кристалле оказалась действительно музыка, какой господин Пуриш никогда и нигде не слышал.

— Что? Он такое сказал? Он это серьезно сказал? — Возмущение мэтра Альберто было беспредельно, и выражал он его так бурно, как могут только мистралийцы.
Жак печально кивнул:
— Король вообще мужик серьезный. Он так и сказал: или у вас в агентстве полный бардак и левая рука не ведает, что творит правая, или же вы целенаправленно стремитесь их ни в чем не повинное величество изничтожить морально и физически. Чего он вам сделал, в самом деле? Ну любопытный не в меру, но не принудит же он вас к контакту, если сами не захотите. А что он еще должен был подумать после того, что вы ему устроили?
— А что мы ему устроили?
— А вы как бы не в курсе? Ваш лондрийский центровой такую подставу его величеству организовал, что если б не счастливая случайность, то я и не знаю, что бы было.
Алхимик тяжело вздохнул и зачем-то заглянул в кофейник, который и не думал закипать.
— Расскажи подробнее, — грустно попросил он. — Я действительно не в курсе. И шеф ничего не может понять. Пропал человек, как сквозь землю провалился, послал аварийный сигнал и исчез. Что он там сделал? И почему ты так уверен, что это он?
— Ну раз исчез, значит, точно он, — хмуро бросил Жак. — Не местные же засунули кубик в светильник.
— Какой кубик?
— Голопроектор. С коротенькой такой картинкой, от которой я чуть со смеху не помер. А король только что не кусался, так осерчал. Представьте себе, что в ответственный момент церемонии прямо напротив его величества возникает голограмма… Вы когда-нибудь Панмурина видели?
— Нет. Это кто?
— Это из одной старой игрушки персонаж, весь из себя зловещий, на демона смахивает, антураж у него соответствующий, голосок такой загробный… Вот возникает такая образина из ниоткуда и говорит его величеству: твоя душа, дескать, принадлежит мне… Представляете реакцию толпы народу, не имеющей понятия, что такое голограмма?
Бедный мэтр Альберто, видимо, представил описанное чересчур ярко, так как изменился в лице и с неподобающей его возрасту торопливостью бросился к шкафчику, где с недавних пор хранил аптечку. Наркотики, которые так привлекали непутевого товарища принца, он оставил в сейфе, а аптечку поближе переложил, наученный горьким опытом. Дабы в случае необходимости сейф больше не ломали. Да и самому, если что, быстрей добежать…
Молча наблюдая, как почтенный мэтр привычным, до автоматизма отработанным движением кидает сразу две нашлёпки прямо на кисть, чтобы не возиться с рукавами, Жак в который раз мысленно пожалел беднягу. Старый, больной человек, сердце ни к черту, язву еще в лагерях заработал и до сих пор вылечить не может, на покой давно пора, а он все воюет… И еще кофе хлещет, которого ему ни фига нельзя!
— Может, Стеллу позвать? — предложил Жак. — А обо всех этих пакостях я лучше с вашим шефом поговорю.
— Ни-ни! — переполошился мистралиец. — Стеллу ни в коем случае! Она давно на мой желудок скальпель нацелила, только и выжидает удобного случая, чтоб кусок отхватить! Знаешь же, с каким энтузиазмом она режет все, что нездорово выглядит!
— Так, может, и надо бы?
— Но не сейчас же! Сам видишь, не время мне сейчас болячками заниматься, такое творится… Про кубик я шефу скажу. А ты попробуй как-то объяснить королю, что это не мы. Мы действительно ничего подобного не делали и даже не думали, это правда. И за каким демоном это понадобилось Полу, сами не можем понять. Равно как и то, куда этот идиот делся, раздери его дракон!
— Не кипятитесь так, — заметил Жак, снимая с горелки кофейник, который соизволил наконец созреть. — Вам же вредно.
— Ты бы на моем месте остался спокойным? Если бы о тебе такое подумали?
Жак невесело усмехнулся:
— Обо мне чего только не думали… И что я аферист, и что я шпион, и даже что я любовник короля… А он думает правильно. Логично по крайней мере. Вы просто не привыкли, вот вас это и шокирует, а я уже который год имею честь выслушивать гипотезы его величества. Он всегда приводит полный набор вариантов — от самых правдоподобных до самых абсурдных. И все излагает с беспристрастностью компьютера, как бы дико это ни звучало. Кстати, этот вариант, который вас так возмутил, мне абсурдным вовсе не показался. Аж нисколечко.
— Значит, — горько произнес мэтр Альберто, — предположение, что мы с шефом бесчестные подлецы, кажется тебе вполне приемлемым и достойным всяческого доверия? Только потому, что это сказал король?
— Как верно заметил по этому поводу его величество, — печально развел руками Жак, — понятия «подлость» и «бесчестье» для людей вашей профессии не личные человеческие качества, а специфика работы. Не, ну честно, мэтр Альберто, сами прикиньте. Как бы хорошо вы ко мне ни относились, но если вам прикажут меня убить — и рука не дрогнет. Даже у Кантора бы дрогнула, а у вас — нет. А у вашего шефа — тем более. Только ему, как я подозреваю, для такого дела и руки не требуются. Скажете, неправда?
— Если ты сию минуту не заткнешься, — посулил разгневанный алхимик, — я это сделаю прямо здесь и сейчас без всякого приказа! Не трогай Кантора!
— Угу, — еще печальнее кивнул Жак. — Мне его тоже жалко. Но себя все равно жальче, таково уж подлое свойство человеческой натуры вообще и моей в частности. Кстати, ваш шеф ничего не придумал по поводу моей животрепещущей проблемы?
— Твоей? — сердито проворчал алхимик. — Или короля?
— Все-таки больше моей, поскольку для короля это проблема чисто нравственная, а для меня вопрос жизни и смерти. Что я, не знаю его величество? Есть вещи, которых он даже ради друга делать не станет. Всему на свете есть предел, и его дружеским чувствам тоже.
— Это он сам тебе сказал? — заинтересовался мэтр Альберто, между делом разливая кофе по чашкам, который ему был категорически противопоказан.
— А вам какая разница, сказал или нет? Для дела важно?
— Дурак ты! Почем ты знаешь, для какого именно дела это важно!
— Да, наверно, — согласился Жак. — Я дурак, и это тоже не личное качество, а специфика работы. Если вы хотите знать, что мне сказал мой умный король, пожалуйста, он и не требовал держать это в тайне, а, наоборот, велел «довести до вашего сведения любым удобным способом». Он предполагает, что история с детонатором — тоже ваших рук дело, что ваши люди консультируют Дорса. Но допускает, что вся эта фигня может происходить без ведома шефа и вопреки его указаниям. Так что моя просьба, с которой я к вам обращался, — это скромная такая проверка на вшивость.
— Ну не мерзавец ли, мать его так! — рассердился мэтр Альберто. Так рассердился, что чуть сахар не рассыпал. — Этот гад еще нас проверять надумал! Да что он о себе возомнил, умник недоделанный!
— Не ругайте короля, он хороший, — возразил Жак. — И он прав. А вы хотели, чтоб его величество после такого вам верил на слово? Кстати, король еще сказал, что если вы захотите со мной чего сделать, так у него под рукой Кантор. Он, конечно, Кантора тоже любит и никакого насилия над ним учинять не станет. Но все равно, даже если бы его величество что-то такое пообещал, вы бы не поверили. Но ежели со мной что случится, он расскажет Кантору обо всем, что вы так тщательно скрываете.
— Сволочь! — в сердцах ругнулся мистралиец. — Я только успокоился, что хоть Кантора пристроил! Если шеф действительно не сможет ничего придумать, мне опять сушить мозги, куда этого психа девать! Будто мне товарища Пассионарио мало! Проклятье, чует мое сердце, что не пустые таки его видения!
— Вы о чем?
— Все о том же проклятом вопросе — почему королевские войска не пришли нам на помощь! Вот тебе и объяснение! Из-за тебя с твоей проблемой!
— Да я тут при чем?
— Сам посуди. Вот не получилось у нас тебе помочь. Король делает вывод, что мы тут все враги, и убеждает в этом Пассионарио. А тот возражает, потому что он-то знает нас лучше. И они ссорятся, два придурка! Поссорились, расплевались и крышка их союзу, их договоренностям, и дружбе их тоже крышка! А что может наворотить Кантор, выслушав от обоих все, что они найдут нужным ему сказать, я даже угадывать не берусь!
— Хреново, — согласился Жак, — но король именно так настроен. И что бы вы ни говорили, у него есть на то веские основания. Ваш агент в Лондре пытался его подставить, от этого никуда не денешься. И голдианцам про меня тоже ваши настучали. Спасибо хоть, не мистралийцам. И совершенно правильно королю кажется, что ваша служба, вместо того чтобы охранять этот заповедный мир, сознательно разводит в нем полный бардак. Это и ваш мир, кстати, мэтр Альберто. Вы сами как думаете?
— Не знаю, — покачал головой мэтр Альберто. — Кто угодно, только не шеф. Ты разве сам не понимаешь? Он шархи, посвященный, и не может отступать от своих законов. Если бы шеф занялся какими-то пакостями в пользу Альфы и во вред этому миру, то верховные шаманы размазали бы его как паштет по гренке.
— Это довод, — поразмыслив, признал Жак. — Но это для меня довод, короля этим не убедить.
— Вот ведь мул упертый! И не боится же открыто такие условия ставить! Будто не знает, что бывает с теми, кто слишком много знает!
— Мне кажется, — вздохнул Жак, — что он так и не научился толком бояться. Вернее, научился бояться только за других, а за себя до сих пор не умеет. Хотя это тоже может быть проверка, только более хитрая. И он в конце концов поверит, что вы ему не враги. В любом случае мне бы хотелось до этого дожить.
Примерно в то же время, когда разгневанный Амарго высказывал все, что думает о короле Ортана, Кантор, вернувшийся с «официального визита» докладывал этому самому королю о результатах. Пока что результат был один — до смерти перепуганный бедняга Пуриш, о чем Кантор честно доложил. Король остался доволен.
— Для первого визита этого достаточно, — чуть улыбнулся Шеллар, как обычно занимаясь своей трубкой. — Все прошло именно так, как и должно было, — он выбит из колеи, испуган и в полном смятении. Два дня Пуриш поломает голову, пытаясь найти объяснение увиденному, и в следующий раз будет готов к более личной беседе. Он непременно захочет разобраться, кто ты такой, откуда взялся, почему гладишь его зверей и отчего так напоминаешь ему некоего знакомого. Прямые вопросы он задавать не решится, начнет выяснять окольными путями, намеками и полунамеками… Эх, мне бы на твое место, какая бы получилась чудесная игра!
— Не знаю… — нахмурился Кантор. — Мне как-то не по себе. И никакого желания с ним играть. На него смотреть было жалко. Чем я его так напугал? У меня что, на лбу написана моя прежняя специальность?
— Вот у него и спросишь, вполне подходящая тема для начала беседы. Если же тебе интересно мое личное мнение, то даже при отсутствии упомянутой надписи на лбу твоя прежняя специальность все же наложила на тебя некоторый отпечаток. А если допустить, что господин Пуриш в последнее время имел основания опасаться за свою жизнь…
— Да почему?
— Да хотя бы потому, что имел несчастье вызвать недовольство господина Дорса.
— А вы откуда знаете?
— Детский вопрос. Сейчас вся моя агентура в Голдиане работает в авральном режиме, все более-менее значимые фигуры усиленно разрабатываются. Мне достоверно известно, что Дорс нанес Пуришу несколько визитов и неоднократно высказывал угрозы в его адрес. Даже если угрозы не имели под собой реальных намерений, для благоразумного человека это все же повод обеспокоиться. И вот представь себе, при таких обстоятельствах к человеку приходит некая подозрительная личность, сильно смахивающая на убийцу, и нагло треплет за уши его самых преданных телохранителей. Есть из-за чего испугаться. Но, я надеюсь, бояться он перестал, как только ты ушел.
— А если нет? Если не перестал и на следующей встрече будут присутствовать обычные охранники-люди?
— Не думаю. Если он захочет с тобой поговорить, он не допустит, чтобы при этом присутствовали свидетели. Скорее он в спешном порядке сменит своих любимцев на собак или других сторожевых зверей, но людей… впрочем, есть еще вариант — вести беседу на языке, которого охранники не знают. Господин Пуриш знает мистралийский?
— В совершенстве.
— В таком случае, возможно, охрана будет присутствовать, но о том, чтобы ваш разговор остался в тайне, он непременно позаботится. — Король неожиданно хмыкнул и хитро усмехнулся каким-то своим мыслям.
— Что? — немедленно спросил Кантор, предполагая, что мысли его величества каким-то образом касаются обсуждаемой темы.
— Да ничего особенного… Я просто подумал, что бы сделал я на месте господина Пуриша.
— И что бы вы сделали?
— Надеюсь, почтенный магнат до такого не додумается или хотя бы побоится. Я бы заменил леопардов и проверил свои подозрения. И очень быстро узнал, распространяются ли «особые отношения» моего гостя на всех кошек или же исключительно на двух конкретных.
— Необязательно, — засмеялся Кантор. — Конечно, гладить незнакомых хищников я бы не рискнул, но меня действительно любят кошки.
— Вы с Пафнутием случайно не родственники?
— Нет, конечно, к тому же в кошачьем вопросе мне далеко до его высочества. В те времена, когда Тиа и Хон были моими, они признавали только меня — хозяина — и Пуриша, потому что он их кормил…
— Кроме того что Пуриш занимался организацией твоих концертов, гастролей, записей, вел бухгалтерию, командовал прислугой, он еще и зверей твоих кормил? — поразился король. — А за столом он тебе не прислуживал?
— Это нет, — грустно усмехнулся Кантор. — Но зато он регулярно транспортировал мое нетрезвое тело с вечеринок, улаживал проблемы с полицией, когда я слишком сильно нарушал общественное спокойствие, а также договаривался с родственниками якобы пострадавших девиц… Словом, цены ему не было. А зверей он кормил потому, что никто больше не осмеливался. Боялись.
— А Пуриш так отважен? — продолжал допытываться король.
— Нет. Он спросил, добавлю ли я ему жалованье, если он будет кормить хищников, и я добавил. А за деньги господин Пуриш имел свойство забывать, что такое страх. Не стань он коммерсантом, идеальный бы наемник получился. А о чем я говорил?
— О Пафнутии, — напомнил король.
— Ах да. Уже тогда мои киски были натасканы для охраны и закляты на верность, и никого чужого к себе не подпускали. Никто, впрочем, и не стремился. А принц Пафнутий моментально нашел с ними общий язык и тискал, как своих собственных.
— Кстати, раз уж речь зашла о Пафнутии… — оживился король, и Кантор понял, что в очередной раз попал. — Насколько близко вы были знакомы?
— Насколько может быть знаком обычный бард с представителем королевской семьи. Сема Подгородецкий как-то представил меня, и мы пару раз встречались после того. Да, точно два раза. Пафнутий был у меня в гостях и баловался с моими леопардами, а потом я был у него в гостях и имел честь посетить его кошатник. Помнится, кошки Пафнутия произвели на меня незабываемое впечатление, а сам он едва ли десять слов произнес за все время, что мы общались.
— Что ты можешь о нем сказать?
— То есть? — слегка опешил Кантор. — Вы же знаете его намного лучше, что я могу сказать вам нового?
— Я имею в виду не общеизвестные сведения. Ты в него не заглядывал?
— Не помню… Кажется, нет. Или заглядывал и ничего не увидел. Или увидел что-то, чего не понял. Словом, если бы я увидел что-то интересное, я бы запомнил.
— Так-так… — еще больше оживился король и заинтересованно уставился на Кантора, подавшись вперед и облокотившись на стол. — Ну-ка давай вспоминать. Что ты мог такого увидеть, чего не понял?
— Ваше величество, — взмолился Кантор, — давайте я лучше еще раз в него загляну. Когда коронация?
— Послезавтра. Тебя я беру с собой.
— И Ольгу тоже?
— А что?
— Ее такие сборища угнетают и расстраивают. Она еще после прошлого раза не отошла, до сих пор переживает, как опозорилась перед всей мировой общественностью. Вы же знаете, как она болезненно воспринимает такие вещи. Ей все время кажется, что она хуже всех выглядит, что на нее все смотрят и насмехаются… Позавчера до слез дошло, а ведь она не слышала о себе всего того, что слышал я. Так ли уж необходимо ее таскать по светским мероприятиям? Вы ведь сами видите, что это причиняет ей боль.
Король выпрямился и опять откинулся на спинку кресла. Некоторое время он молчал, делая вид, что занят набиванием трубки, на самом же деле было видно, что он обдумывает ответ.
— Кантор, — сказал он наконец, — сейчас среди твоих знакомых крайне мало найдется людей, имеющих смелость нанести тебе оскорбление. По крайней мере, в глаза. Ты знаешь почему?
— Потому, что все знают, что из этого выйдет, — не замедлил с ответом Кантор. — Но при чем здесь я?
— А теперь вспомни, всегда ли так было?
— Нет, конечно.
— Именно. Репутацию человека, не умеющего прощать оскорбления, ты себе сам заработал. В благородных поединках и в примитивных мордобоях, побеждая и проигрывая, но ни разу не отступив и не оставив ни одного оскорбления без ответа. И разве неизбежные издержки поединков, ранения и побои, не были болезненны? Но ты же их пережил, и они лишь закалили твой дух.
— Ваше величество, — поморщился Кантор, — давайте не будем заниматься закалкой Ольгиного духа таким образом. Если ей надо будет, она его себе сама закалит. И сравнение вы выбрали, что в небо плюнули. Я мужчина и воин. А ей что, за волосы таскать каждую языкастую даму? В том числе из королевских семейств?
— Хорошо, — немедленно согласился король. — У меня есть сравнение получше, но об этом я не желаю говорить с тобой. Лучше я приглашу Ольгу и поговорю с ней. По душам, как в былые времена. А необходимость, о которой ты спрашивал, к сожалению, есть. Стоит лишь вспомнить последнее мероприятие, на котором она присутствовала. Как ни эгоистично с моей стороны это звучит, опозорилась она весьма продуктивно. Если бы опозорился я, было бы намного хуже. Для всех.
— Сравнение получше — это вы? — не смолчал Кантор. — Тоже не самое удачное.
— Ошибаешься, — усмехнулся король и сделал вид, будто сосредоточен на раскуривании трубки, которая якобы не желает раскуриваться. На самом же деле, как понял Кантор, его величество действительно не желал говорить о том, как близки ему Ольгины проблемы. Не желал, ибо заговори он об этом — получится нытье и жалобы, а ныть и жаловаться не подобает. Особенно зная, как относится к этому собеседник. Хотя в одном он прав — он, несомненно, лучший пример, чем Кантор. И возможно, король даст Ольге пару полезных советов, как сохранить достоинство, не опускаясь до примитивной драки. Но все же, чтобы успешно им следовать, надо быть хоть немного не такой, как Ольга.
— А теперь скажи мне, будь добр, — король погасил спичку и поднял наконец глаза, — за что ты расквасил нос и подбил глаз соседу по комнате?
Хорошенькая перемена темы! Когда только узнать успел?
— Вам уже пожаловались? — нехорошо ухмыльнулся Кантор. — Это наше с ним дело, и мы сами разберемся.
— Охотно верю, что разберетесь, однако Флавиус был очень недоволен. И просил меня с тобой серьезно поговорить. Вот я и говорю: не смей калечить моих придворных, вредитель. Что он тебе сделал?
— Дайте я догадаюсь. Господин Флавиус не просил вас со мной поговорить, он хотел сделать это сам, но вы ему не позволили, зная, как я к нему отношусь.
— Кантор, ты не ответил на мой вопрос.
— А я и не собирался. Пусть потерпевший сам и ответит, раз уж взялся жаловаться.
— Он вовсе не жаловался, коль на то пошло. Но должен же он был как-то объяснить происхождение травмы, а у Флавиуса всякие «падения с лестницы» не проходят. Он тебе что-то сказал, что тебя так разгневало, или же попытался подшутить, как обычно бывает с новенькими? Должен заметить, что реагировать таким образом на шутки есть признак неуверенности в себе и…
— А так шутить есть признак идиотизма, — перебил его Кантор. — Пусть скажет спасибо, что я его не убил и не переломал пальцы. Не вмешивайтесь, и Флавиус пусть не вмешивается. Мы не дети. Можно подумать, вы не знаете, что «шутки» над новенькими — это обычно проверка, и если…
— Можешь не сомневаться, если ты хотел доказать, что с тобой шутить нельзя, то ты своего добился. Только скажи мне, хотя бы по секрету, если это не фамильная тайна или что-то вроде того, каким образом ты ухитрился ударить мага сквозь два щита?
— Так получилось, — развел руками Кантор. — Откуда я знаю, может, щиты были от чего-то другого.
Его величество хотел продолжить свои настырные расспросы, но, к счастью, ему помешали. В кабинете появился придворный маг в сопровождении телепата из департамента Безопасности и сообщил, что опять явился посланник от господина Дорса. Таким образом, разговор о побитом соседе благополучно увял. И хорошо, а то ведь король бы не отстал…
— Господа, займите свои места, — скомандовал король, доставая из сейфа бутылку. — Кантор, прежде чем занять свое место, допей все, что здесь есть. Мэтр, через пять минут пусть просят посланника войти. Кстати, это тот же или другой?
— Тот же, — кратко пояснил мэтр Истран.
— Вот как? Я приятно удивлен… — усмехнулся король. — Чем же, действительно, так провинился бедняга Ганзи перед своим боссом? Сейчас попробуем узнать…
На этот раз посланник был перепуган еще сильнее, чем в прошлый свой визит. Если его величество поставил перед собой цель нагнать страх на этого сморчка, то он, несомненно, ее достиг. В руках господин Ганзи сжимал небольшой металлический ящик, по всей видимости не особенно легкий. А может быть, руки у него дрожали просто от страха, а не от тяжести груза.
— Рад вас видеть, господин Ганзи, — приветливо улыбнулся король.
«Умеет же прикидываться, — мимоходом подумал Кантор. — Можно подумать, он и в самом деле так рад видеть посланника от Дорса с какой-нибудь свеженькой гадостью. А господин Ганзи тоже не дурак, прекрасно понимает, что добрая улыбка его величества — это улыбка кошки, играющей с мышкой. Что же там в ящике, интересно знать. То, что я думаю, или что-то более… невинное?»
— Приветствую вас, ваше величество. — Посланник низко поклонился, едва не уронив при этом свою ношу.
— Что это вы мне такое занятное принесли? — Его величество был сама любезность, как будто кто-то поверил бы, что его предположения касательно содержимого ящика чем-то отличались от предположений Кантора.
Ганзи осторожно поставил ящик на стол, однако открывать не стал.
— Босс просил передать вам… это. Также он просил вам передать, что если обнаружит вблизи себя еще хоть одного вашего агента, то за любопытство вашего величества заплатит известный вам человек.
— Странно, — удивлению Шеллара не было предела, — почему он решил, что это был именно мой агент?
— Покойный сам в этом признался, ваше величество.
— Глупости какие! — Король открыл ящик и заглянул внутрь. — Впервые вижу этого господина. Впрочем, я все равно не знаю в лицо весь штат своей разведки. Разумеется, я спрошу Флавиуса, но все же у меня есть обоснованные сомнения, что этот несчастный сказал вам правду. Он вполне мог назвать любое более-менее правдоподобное имя, чтобы скрыть истинного своего нанимателя. Жаль, что здесь только голова, если бы вы привезли его живым, мои сотрудники, возможно, докопались бы до правды.
— Как бы там ни было, ваше величество, я изложил вам требование босса.
— Милое требование — свернуть всю агентурную сеть в Новом Капитолии! Чтобы, не приведите боги, никто из моих людей не оказался поблизости от господина Дорса! Он сам до этого додумался или посоветовал кто?
— Мне это неизвестно, ваше величество.
Соврал, поганец. Значит, ему это известно.
— И он всерьез полагает, что ради жизни одного человека я могу до такой степени пренебрегать интересами короны?
Панический ужас хлынул такой мощной волной, что Кантор невольно отступил от смотровой щели и бросил все силы на то, чтобы сосредоточиться и отогнать от себя чужое чувство. Прием был на редкость ярким и полным — ему мерещились застенки, всевозможные инструменты из инвентаря толстяка Тедди и лично господин Флавиус. Король между тем продолжал:
— Видят боги, господин Ганзи, я всегда уважал вас и не питал к вам личной неприязни, но, как мне кажется, ваш босс в своих требованиях перешел все границы. Либо он действительно настолько глуп и жаден, либо… даже не знаю, что сказать. Он ведь прекрасно осведомлен о том, каким объемом информации о нем вы располагаете, и без боязни отправляет вас ко мне. Неужели он так уверен, что вы сможете — и захотите — сохранить в тайне все, что вам известно, если я вас как следует спрошу?
— Босс полагает, что вы не посмеете. — Голос посланника стал неживым и едва слышным. А в потоке ужаса, который продолжал исходить от него, Кантор с трудом уловил нечто похожее на горечь… или обиду…
— Вы говорили с ним об этом? — заинтересовался король.
— Да, — честно признался Ганзи. — Он сказал, что вы не посмеете причинить мне вред.
— Вы в это верите?
— Не знаю.
— А сам он, вы полагаете, в это верит?
— Вы сами сказали, я слишком много о нем знаю. Если бы не верил, он бы не дал вам в руки такой источник информации о себе.
— Хотите, я вам растолкую кое-что, чего вы не понимаете?
— Я весь внимание, ваше величество.
— Так вот, господин Ганзи, ваш босс действительно не настолько глуп. Просто у него есть запасной вариант, на случай если очередное требование приведет к утечке информации. Он не станет выполнять свою угрозу, так как это равнозначно полной утере контроля надо мной, и пошлет ко мне нового беднягу, которого ему не особенно жаль. Спорное требование будет немедленно снято, а взамен будет выставлено новое — не пользоваться добытой от вас информацией. И так можно продолжать игру до бесконечности — снимать одно требование, выставлять новое, издеваться над заложником время от времени, но не убивать, пока не найдется более надежный метод давления… или пока я не стану слишком мешать почтенному магнату. Одно мне непонятно — почему все-таки вы стали первым?
— Не знаю, — тихо ответил посланник, стараясь не встречаться взглядом с королем. — Одно могу вам сказать точно — если бы босс желал от меня избавиться, он бы сделал это намного проще и быстрее.
— А у него действительно есть такая возможность? Я имею в виду, он ли сейчас отдает приказы и принимает решения, или же это делает кто-то другой, кто встал за спиной господина Дорса, воспользовавшись бедственным положением последнего?
В точку попал его величество. Ох и дернулся бедный посланник, ох и заметался, сердешный!
— Мне отдает приказы босс, — тихо, но твердо ответил он, и это была не совсем правда. Вернее, это была правда, но слишком уж чувствовалось в этой правде внезапно вспыхнувшее подозрение.
А король, как нарочно, тянул паузу — закурил трубку, несколько раз прошелся по кабинету, изображая большую задумчивость. Затем остановился перед посланником — Кантор готов был поспорить, что его величество специально поглядел на него сверху вниз и демонстративно выпустил дым поверх головы собеседника. В лицо не получалось никак — либо на корточки пришлось бы сесть, либо на четвереньки стать.
— Я тут подумал… — сказал король наконец, когда дальше тянуть паузу было уже нельзя. — Пожалуй, сворачивать всю сеть нет необходимости. Достаточно законсервировать. И разумеется, в окружении вашего босса моих агентов не будет. Если они есть, я прикажу Флавиусу их срочно отозвать. — Король покосился на стол и добавил: — А ящичек я себе оставлю. Пригодится в хозяйстве. Может, когда-нибудь при оказии верну.
Посланник поблагодарил его величество и поспешил покинуть кабинет, пока король не передумал. Минуту спустя последовала команда выходить, а затем — краткий отчет штатного телепата. Сегодня парню повезло больше — он услышал, что в злоключениях бедняги Ганзи виноват не только босс, но и еще один человек. Именно его и не посмел назвать посланник, когда прозвучал вопрос о возможных советчиках босса, и именно его, видимо, заподозрил в нехороших намерениях на свой счет. Больше ничего интересного телепат не услышал — страх слишком заглушал всякие связные мысли объекта, к тому же слушать приходилось издалека и через перегородку. Короля не интересовали ни оправдания невезучего сотрудника, ни причины его столь ничтожных успехов, и он отпустил его, не дослушав.
Когда Кантор покинул свое убежище, Шеллар долго и пристально в него вглядывался, словно не верил своим глазам, затем с некоторым удивлением поинтересовался:
— Извини, Кантор, но… ты-то чего испугался?
— Это не я, — объяснил Кантор, без приглашения падая на ближайший стул. — Это он испугался. А я его страх поймал. Весь, сколько его было. А что, очень заметно?
— Взгляни на себя в зеркало. Ты серого цвета, словно какой-нибудь зомби, и у тебя до сих пор дрожат руки. Это серьезно?
— Пройдет, — чуть поморщился Кантор. — Зато вы можете своими глазами видеть, как здорово вы этого гнома напугали. Он вам чуть ковер не испортил.
— Хорошо… — как-то не в тему отозвался король.
— Что хорошо? Что напугали?
— Раз он все же ушел без комментариев, значит, мало напугал. А хорошо, что он полугном. Чистокровный человек мог и в самом деле испортить мне ковер.
— Вы хотите сказать, гномы смелее, чем люди? — тут же начал заводиться Кантор.
— Нет, у них сфинктеры крепче. Перестань придираться к мелочам, это всего лишь анатомия, и я вовсе не пытался обосновать какое-либо превосходство гномов над людьми. Лучше расскажи, услышал ли ты еще что-либо кроме страха.
— Подозрение. Там действительно кто-то есть, и он знает кто, просто до сих пор ему не приходило в голову, что этот «кто-то» может иметь на него зуб. А еще… Трудно сказать… мелькнуло что-то невнятное, не то обида, не то горечь, такое чувство, словно тебя предали.
— Замечательно, мой план действует. А еще?
— Да все. Больше ничего. Разве что могу теперь совершенно точно вам сказать: вы с ним действительно родня. Только не задавайте глупых вопросов: по какой линии и тому подобное.
— Что ж, раз это все, вернемся к нашему разговору о твоей безобразной драке с мэтром Варгисом…
— Ваше величество, — попытался уклониться Кантор, — я пьян и вряд ли скажу вам что-либо толковое…
— Ты хочешь сказать, — усмехнулся король, — вряд ли ты можешь соврать что-нибудь толковое.
— Я не собирался ничего вам врать, я вообще ничего вам не буду объяснять. Сказал же — сами разберемся.
— Охотно верю, однако мне не хотелось бы, чтобы через пару дней та же беда приключилась еще с кем-то из твоих напарников.
— Мне тоже, — проворчал Кантор. — Но остальные вроде нормальные.
— Ужасный ты человек, — вздохнул король.
— Так выгоните меня, на фиг.
— Да нет уж, потерплю. Итак, пригласи ко мне Ольгу на завтра на двенадцать, послезавтра будь готов к девяти, во вторник в семь явишься за инструкциями. А сейчас прикажи секретарю срочно вызвать Флавиуса.
— Спрашивать? — полюбопытствовал Кантор, кивнув на ящик.
— Что тут спрашивать, — досадливо поморщился король. — Этого парня я лично инструктировал. А Флавиус сейчас будет выяснять, на чем он засыпался. Осторожно и бережно, чтобы господин Дорс не обнаружил вблизи себя наших агентов. И еще мой верный министр должен объяснить мне одно весьма неприятное событие… Ты разве не слышал?
— А что случилось?
— Похвально, конечно, что ты так увлечен работой, но нельзя же не знать последней новости, о которой уже шепчется вся столица. Нынче ночью кто-то разворотил могилу господина Хаббарда. И по долгу службы Флавиус обязан этим заняться. Можешь радоваться — в ближайшие дни ему будет не до тебя с твоими драками.

Глава 4

Никогда не знаешь, какой номер могут выкинуть мюмлы.
Т. Янссон

На этот раз дядя Гриша отказался предоставить свое помещение для встречи, мотивируя это недавними неприятностями, и группа собралась в Галланте, у Мишеля. Настроение у всех и так было печальное после беседы с Главным, и усугублять всеобщее уныние никому не хотелось, но ничего, что могло бы хоть немного поднять упавший боевой дух, в их распоряжении не было. Водка, которую традиционно притащил дядя Гриша, не помогла, и встреча превратилась в мрачную попойку. Сегодня здесь были все — уже знакомые нам: дядя Гриша, Саня, Жорик, а также Мишель из Галланта и Пьетро из Мистралии. Мрачнее всех был агент Бранкевич, у него на это были свои причины. Во-первых, сегодня на ковре у Главного бесстрашный дядя Гриша открыто обвинил его в провале агента Хадсона. Так и сказал без обиняков: ты, Жорик, выслужиться хотел, показать, что ты самый умный, придумал красивый план, а о том, насколько это рискованно, даже не заикнулся, выполнять-то не тебе… Во-вторых, вспыльчивый Саня Сидоренко, эти речи послушав, тут же в присутствии Главного врезал агенту Бранкевичу по морде, и теперь один глаз у Жорика почти ничего не видел. А в-третьих, что печально, Главный был полностью согласен с дядей Гришей.
Разговор не клеился, все больные вопросы обсудили еще у Главного, и теперь господа агенты вяло и без особого энтузиазма гадали о судьбе Пола Хадсона. Причем все при этом так выразительно посматривали на Жорика, что того аж коробило. В конце концов он не выдержал этого издевательства и решился на небольшую месть, высказав предположение, что бесстрашный дядя Гриша сам и прикончил Пола, а теперь строит из себя борца за справедливость.
— Делать мне больше нечего, — проворчал тот, не особенно и возмутившись. — Я его к Главному отвел. Есть у меня, знаете ли, сомнения, что он нам правду сказал. Все-таки мне кажется, что он человек спонсоров, так что пусть они сами и решают, куда его девать. Вот кого бы я с удовольствием прибил, так это Лисавету. Сколько она, зараза, из меня кровушки выпила!
— У человека и нету столько, — согласился Мишель. — А может, и надо было?
— Чтоб первый же некромант, которому поручат ее допросить, узнал о моей роли в этой истории? Уж она бы не стала меня покрывать, коварного да неверного, все бы усилия приложила, чтоб отомстить. Все бы донесла, что я ей говорил и куда направлял, и еще от себя бы добавила. Ты что, даже необходимый курс теории магии прогулял? Я и так еле отмазался, сделал вид, что меня просто позвали, не объяснив для чего.
— Так есть же простой способ — тело в Америку вывезти, и никто не найдет. А без тела некромант не может. Вот как Саня сделал.
— Нет, ребята, знаете, я уж лучше перестрахуюсь. Чтоб вы знали, деду Максу, в отличие от местных некромантов, тело не требуется, и, если он пожелает влезть в это дело лично, никакая Америка не поможет. Есть такая хорошая штука, отбеливатель, с двадцать первого века сохранилась. Полезнейшая в нашей работе. Начисто отшибает память, и никакой маг не восстановит, поскольку препарат полностью химический, без всякой этой нейролингвистики и прочих высоких технологий. Теперь, что бы с принцессой ни делали, меня она в любом случае не сдаст. Плохо другое. Придется все сначала начинать, а с кого начинать, даже не знаю. Да ладно, все равно надо будет хоть пару лун выждать, пока все уляжется. И Сане придется некоторое время отсидеться, пока не успокоится исполнительный господин Андростратос.
— Если не дольше, — проворчал Саня. — Андростратос уже почти успокоился, а вот мои подельники попрятались по своим норкам, и им вряд ли хватит пары лун, чтобы отойти от испуга. Как королями стать, так всем хочется, а как на кол садиться…
— А тебе на их месте хотелось бы? — съехидничал Жорик, все еще обиженный за подбитый глаз.
— Ты за собой смотри, — безжалостно оборвал его дядя Гриша. — И думай заранее, что будешь делать, когда Шеллар все-таки порвет твой поводок. Чтобы потом не встретить сей роковой час неподготовленным.
— Пока до этого дойдет, — возразил Жорик, — я успею как следует укрепить позиции, так что Шеллар уже ничего не сможет сделать ни мне, ни Багги.
— Молодежь… — грустно развел руками старший товарищ. — Сами работать не умеют и советов не слушают. Полагаю, господин Хаббард за сутки до своей смерти был так же свято уверен, что максимально укрепил позиции и что Шеллар ему ничего не сделает.
— Убьют тебя, дурила, — добавил Саня. — Вместе с твоим компаньоном. Как только у вашего Шеллара будут развязаны руки, первое, что он сделает, — посчитается с вами. И заодно разберется со всеми проблемами, что вы ему доставляете. Причем изобретать несчастные случаи или еще как церемониться не станет, стрела в затылок — и попробуй доказать, по чьему велению. Могу поспорить, официальная версия будет гласить: «До господина Дорса все-таки добрались кинутые им мистралийцы и заодно случайно пришибли оказавшегося рядом ортанского купца, в чем от всей души раскаиваются и приносят глубочайшие извинения…»
— А попробуй его кто-то обвинить, — добавил дядя Гриша, — сделает большие удивленные глаза и разведет своими граблями: «Какой господин Айзек? Кто это такой? Никогда о нем не слышал…» Прохлопали мы возможность его приструнить, да ничего уж не поделаешь. Не успели наши подготовить для него бабу, а неподготовленную посылать не рискнули. А баба — это единственное, на чем его можно было поймать. Теперь поздно, теперь и на этом не поймаешь.
— Значит, убирать его надо, — сделал вывод Саня.
— Возможно, но не сейчас. Сейчас слишком опасно, попасться можно. Немного позже. Главный правильно сказал — сначала разобраться с дедом Максом, потом убрать из Ортана его верного Мануэля, а уж потом…
— А от меня каждый божий день результаты требуются… — горестно вздохнул Мишель.
— Так тебе вроде бы проще всех, — заметил Саня. — Короля свергать не надо…
— Да уж лучше бы надо было! Поверьте, монсиры, свергнуть этого алкоголика было бы плевым делом, а вот заставить его делать то, что надо… Во-первых, он, проспавшись, начисто не помнит, что обещал вчера, во-вторых, имеет склонность резко менять свое мнение после разговора с придворным магом и, в-третьих, никакими делами практически не занимается.
— Ты напрасно тратишь на него время, — сказал дядя Гриша. — В твоем случае лучше было бы взяться за королеву. Именно она занимается всеми теми делами, которыми пренебрегает ее муж. И еще она озолотить готова добродетеля, который избавил бы ее от постылого супруга. Чего ты, Саня, морщишься? Понятное дело, не красавица, не семнадцать лет, потрепана жизнью, но в целом вполне справная тетка. Ты с Лисаветой дела не имел, вот и морщишься.
— С этой бы я вообще не смог, — признался агент Сидоренко. — Как вы ее до сих пор терпели, дядя Гриша? Охотно верю, что вам было бы приятно ее прибить.
— А вот так и терпел. Такая у нас работа, за это нам деньги платят.
— Насчет королевы вы правы, — вздохнул Мишель, — но она сейчас зациклилась на своей беременности, отошла от светской жизни и на мужчин временно не обращает внимания. Может, потом, когда родит, можно будет… Кроме того, возле нее все время вертится их придворный маг, черти раздери это эльфийское отродье! Как бы мне от него избавиться, а? Ничего не посоветуете?
— Одно могу посоветовать: не пори горячку и ни в коем случае не пытайся подстерегать в темном коридоре и стрелять в спину. Это маг. Высокого уровня. Ты никогда не знаешь, сколько на нем щитов и от чего именно, ты никогда не можешь быть уверен, попал ли ты куда целился, и, даже видя безусловно мертвое тело, ты не будешь иметь гарантии, что оно не встанет и не даст тебе сдачи. Если тебе так уж необходимо, найми специалиста. Есть особая каста наемных убийц, которые специализируются именно на магах. Они безумно дорого стоят и, возможно, с мэтром Аленом побоятся связываться даже они, но на крайний случай можешь попробовать.
— Ага, — проворчал Жорик, — я одного такого нанимал. Джоана из него кисель сделала прежде, чем он успел перелезть через подоконник. Уж лучше заложить противопехотную мину или там взрывчатки пластиковой…
— Опять ты за свое! Главный что, неясно сказал — не светиться с технологиями, действовать исключительно местными методами! Достаточно того, что местные обнаружили кубик. Причем не кто попало, а Шеллар, у которого хватает консультантов, не зря же он переселенцев приваживает. Еще один такой прокол — и нас вычислят! Если уже не вычислили. Тебе мало того, что ты устроил в Лондре?
— Нет, вы слышали? Я устроил! Я, значит, виноват, что Пол ничего не способен сделать толком?
— Пол все сделал правильно, — опять перебил его дядя Гриша. — Он рассказал чистую правду, Мишель там был и подтверждает. Сам план был рискованный, я об этом уже говорил, но никто не послушал. Да, виной всему глупая случайность, но, когда все на соплях делается, вероятность таких случайностей возрастает, и, поверьте моему опыту, они непременно случаются. И правильно сделал Пол, что убежал, если бы он остался и попытался отмазаться, ему бы никто не поверил.
— А с чего местные за этот кубик так схватились? — решился наконец спросить Пьетро. — Ну понятно, рухнула какая-то корова и свалила. Но почему она на него внимание обратила? Мишель ведь говорил, там все в кучу смешалось и его не видно было… Да если даже и видно, мало ли что могло свалиться! Чего она разоралась?
— А съемку кто-нибудь вел? — поинтересовался дядя Гриша. — Мишель, это к тебе вопрос. У тебя этот момент заснят? Ты же один там был, мы все особы недостаточно приближенные.
— Есть у меня этот момент. — Мишель с готовностью пошарил в столе и добыл из футляра мини-диск. — Но почему-то с огрехами получилось, сам не знаю почему. Пятна какие-то посторонние. То ли на объектив что-то село, то ли аппаратуру надо техникам сдавать для проверки…
— Но сам момент падения хорошо виден?
— Виден. Вот смотрите…
— Ага, смотрим… Помедленнее вот здесь, покадрово, и глядите внимательно… О, останови. Это и есть та самая рухнувшая корова, как выразился Пьетро? Не особенно она похожа на корову, очень изящная, миленькая девушка, хотя поморцы бы не оценили…
— Наслышан я об этой миленькой девушке, — подал голос Жорик. — Ганзи мне рассказывал, как ее пытались похитить и что из этого вышло. Особенно меня умилило описание дона Аугусто, вплавленного в стенку и помещенного затем в музей…
— Да, ребята, — согласился дядя Гриша, — это вам не какая-нибудь корова или дура, а особа известная, причем как геройски, так и скандально. Шашни с королем, нежная дружба с королевой, убиение дракона, это мы все слышали, и значения это в данном случае не имеет. Учитесь, мальчики, выделять главное.
— Она переселенка! — выкрикнул Жорик. Как отличник-промокашка на уроке, счастливый безмерно оттого, что первым догадался.
— Правильно. В этом все дело. Она переселенка из довольно поздних времен, когда люди уже многое знали. Ты помнишь, Жорик, что я тебе говорил насчет Шеллара и его переселенцев? Ну и что ты теперь можешь мне возразить? Вот из-за чего погорел Пол. Именно из-за того, о чем я тебя предупреждал. Еще бы она не разоралась, увидев твой хваленый кубик там, где его никак не должно быть! И ты бы на ее месте разорался. А дальше, разумеется, все пошло так, как и должно было. Вот подбегает Шеллар, обратите внимание, как он шустро выхватил кубик прямо из-под пальцев принцессы Элизабет… Хоть и слывет нескладехой, а где надо не плошает. Опять же длина рук кое-что значит. Знаете, ребята, мне иногда кажется, что этот хитрый гном постоянно притворяется безобиднее, чем есть. А на самом деле он и фехтовать умеет, и в рукопашной тренирован, и знает намного больше, чем показывает… А это еще что такое?
По экрану монитора, покадрово перемещаясь вместе с остальными бегущими людьми, двигалось размытое серое пятно. Только не бежало по полу, как все, а скакало над головами, ловко перепрыгивая от колонны к колонне.
— Я же говорил — запись с огрехами, — виновато пояснил Мишель. — Не знаю, вроде бы объектив был чистый… Аппаратура тоже исправна, я уже снимал после того… Прямо мистика какая-то!
Дядя Гриша снисходительно усмехнулся и подкрутил усы, оглядывая этих молодых лопухов. Напрасно, ох напрасно Главный их сюда насовал, сопляков необученных, так уж торопился своих внедрить куда только можно… Разве что Саня еще на что-то годен, он из старых. Из Жорика можно было бы со временем воспитать что-то более-менее толковое, если регулярно бить морду для искоренения самонадеянности. Пол вообще не годился для такой работы — слабоват, трусоват… Мишель и Пьетро кое в чем молодцы, но как этим пацанам не хватает иногда элементарных знаний, которых им в свое время недодали! Торопились обучить, сроки поджимали, деньги экономили… Вот и прислали. За счет чего можно сократить курс? А за счет теории магии, зачем она им, не будут же они на магов учиться. Лучше лишних десяток часов на искусство интриги кинуть. И теперь эти недоучки задают глупые вопросы. Как избавиться от мэтра Алена! Да никак, бестолочи, и примите это как аксиому! Магистр пяти стихий седьмой ступени, бакалавр Чистого Разума четвертой, потомственный боевой маг, четверть-эльф, сын Алиенны, внук Аэллана… Нет, можно, конечно, и такого в спину, из-за угла, но не вам же, соплякам, за это браться, и даже рассуждать об этом вам не стоит. Мэтресса Морриган вам случайно не мешает? С ней не хотите попробовать повоевать? И во всем остальном этот Мишель, как и его коллеги, вопиюще некомпетентен. Непонятно ему, что это за пятно тут вместе со всеми бежит, мистика, видите ли, да еще «какая-то»! И все остальные с ним согласны, потому как никто больше не понимает, на что именно пялится. На курсах не объяснили, жлобы, урезали теорию магии, и теперь добрый дядя им должен на общественных началах все объяснять!
— Это не брак съемки, ребята, — со вздохом пояснил дядя Гриша. — И не грязь на объективе. Присмотритесь и запомните, раз уж вам этого на курсах не объяснили. Вот таким образом выглядит на снимке заклинание невидимости. Если очень высокого уровня.
— А если низкого?
— Чем ниже уровень, тем четче виден человек. Понятно? Никакой мистики. Нормальная магия. Просто вы мало о ней знаете.
— Там же сигнализация стояла! — возразил Жорик. — Она же должна была сработать!
— Должна была, — согласился дядя Гриша. — Но, надеюсь, вы знаете хотя бы элементарные азбучные истины? Всякое заклинание можно перебить другим заклинанием — более высокого уровня.
— Да кто мог быть круче Морриган? — не унимался Жорик.
— Вот сам и ответь на свой вопрос. Я уже, кажется, говорил вам, что они тут шляются.
— Эльфы?
— Они, паразиты остроухие. Да вы посмотрите, как он скачет, не всякая обезьяна так сумеет, не то что человек. Тарзан, блин, выискался… Надо срочно Главному доложить. Жорик, персонально для тебя поясняю: доложу я сам, а не ты помчишься вперед всех, выдавая мои выводы за свою гениальность. Там кроме выводов куча дополнительных пояснений и деталей, которые Главный поймет, а вам объяснять — только время тратить. Пока ничего не предпринимайте, возможно, придется срочно свертывать всю нашу деятельность и таиться на неопределенное время. Эльфы — это не шутка. Хоулиан, бессменный часовой на заборе, есть общеизвестный разгильдяй, которого отстранили от инспекционных поездок за бестолковость и слабость к прекрасному полу. Зеленое чудовище, которое довело до истерики Лисавету и учит всяким непотребствам молодых принцев, я тоже знаю, и этот парень тоже разгильдяй редкостный. А под их прикрытием здесь разгуливает некий третий эльф. Заклинание высочайшего уровня — раз, ничего не делал во всей заварухе, только наблюдал — два, другие эльфы для прикрытия — три. Ребята, чует мое сердце, что мы имеем дело с Темной Канцелярией Раэла и что на этот раз инспектор попался серьезный. Так что давайте быстренько обсудим, что у нас еще есть, и я побегу докладывать.
— Вот, я хотел вам еще одну интересную физиономию показать, — вспомнил Мишель и торопливо защелкал кнопкой. — Поверьте, когда я это увидел, мне чуть плохо не сделалось… Смотрите!
— Да, сочувствую, — согласился дядя Гриша. — Сходство разительное, с первого взгляда, да еще издалека, действительно можно, грешным делом, подумать, что дед Макс явился с персональной инспекцией. Предварительно омолодившись лет на двадцать. Это кто? Я его что-то не припоминаю.
— Я не знаю. Он из свиты Шеллара, кажется, телохранитель.
— Я знаю, — охотно поделился агент Бранкевич. — Это тот самый Кантор, из-за которого мой компаньон понес такие убытки. Я сам его не видел, его видел на этом сборище Крош и, когда рассказывал, чуть меч свой не перегрыз от злости. А Багги поведал мне об этом красавчике занимательные факты.
— Поделись, — заинтересовался Пьетро. — Может, я своим подкину, да президент перестанет на меня дуться. Помнится, этот парень у нас числится в розыске как особо опасный.
— А что мне за это будет?
— Жлоб!
— Жорик, — ласково попросил дядя Гриша, — не раздражай Саню, делись с товарищами. Какой ты ни есть любимый и ненаглядный у нашего Главного, если на тебя обидимся мы все, его любовь тебе не поможет. И не забывай ни на минуту, что в любой момент с тобой может приключиться то же, что и с Полом, и тебе придется мчаться к кому-то из нас за помощью. Вот когда станешь координатором, тогда и начнешь нос задирать. Да и в этом случае тебе все равно придется обращаться ко мне за советами.
— Хорошо, — сдался Жорик, которому очень не хотелось лишний раз раздражать Саню. — Помните Джоану, о которой я рассказывал? Тетка — магистр Чистого Разума восьмой ступени. Попыталась этого голубчика просканировать, после чего еле жива осталась. Ничего так, да? После этого она рассказала Багги, что Кантор — точная копия деда Макса, что ему доступна та самая шархийская магия, которой нас всех так пугает наш региональный координатор. Багги почему-то решил, что это и есть пропавший мистралийский принц, но потом его разубедили. Ганзи добыл точный словесный портрет искомого принца, и оказалось, это совсем другой человек. Вот такие пирожки. Либо дед Макс здорово потаскался в молодости по этому миру, либо Ганзи ловко надул своего босса — одно из двух.
Дядя Гриша с сомнением хмыкнул.
— Если бы это был принц, Шеллар не выставлял бы его напоказ, да еще в такой опасной роли. Спрятал бы подальше, чтоб никто не видел и не знал. А то, что Макс таскался везде, куда пускали, ни для кого не секрет. Это у них семейное. Его бабка была жрицей Эрулы, если кто не знает. Его отец — Стив Чероки, опять же если кто не знает. Чего ты так на меня смотришь, Мишель, ты действительно не знал, что это псевдоним? Никакой он не индеец, потомственный шархи, и зовут его на самом деле Байли Рельмо, именно он отец нашего Макса. Ну вы даете, ребята… Так вот, раз уж и бабушка такая, и папенька, да и сынок знаменит на весь этот мир своими похождениями по дамам, чего ж самому Максу отступать от семейной традиции? Понятно теперь, зачем наш друг Жорик пытался залезть в личные файлы деда Макса! Хотел найти там информацию об этом не учтенном в истории потомке? И как?
— Не нашел.
— Может, ее там и нет. Тебе не приходило в голову, что Макс может и сам не знать, сколько у него детей на самом деле?
— Об этом он никак не мог не знать! Этот уже не первый год в подчинении у Мануэля, неужели бы Мануэль не заметил, как они похожи, и не доложил бы шефу?
— А тебе не приходило в голову, что на такую информацию у любого нормального человека хватает обычной человеческой памяти? Сколько ж должно быть детей, чтобы на каждого персональный файл заводить? Пятнадцать, двадцать? Все, конечно, может быть, только нам-то что с этого? Не собираешься же ты попытаться еще и Макса прижать? У тебя, должно быть, мания величия? Не смей этого делать. Ты ничего не добьешься, только раскроешь себя. Для начала попробуй справиться с тем, что у тебя уже есть, а Макс может быть безопасен только мертвым. Хотя я и в этом сомневаюсь, может статься, что мертвый он будет еще опаснее. И в его файлы больше не суйся, он наверняка принял меры. Все понятно?
— А если это все-таки принц? — несмело подал голос Пьетро.
— Не думаю. Хотя, если у тебя есть идеи, как проверить, попробуй проверь. Что, строишь планы, как вернуть расположение президента?
— Дядя Гриша, не смейтесь, это становится жизненно важно. У меня появился конкурент.
— Ого! Что еще за конкурент?
— Я его до сих пор не видел, но мои люди доложили. Его привел советник, вот тоже куда б этого советника деть, чтоб под ногами не путался… Высокий, горбатый, полностью в гриме, разговаривает со всеми как с прислугой… Не знаю, что он втирает президенту, но президент его слушает. Что-то там готовится, а я не могу узнать, что именно.
— Ну вы в вашей отсталой Мистралии!.. — ахнул Мишель. — Ты что, до сих пор не слышал?
— О чем?
— По всем королевствам на этого Горбатого ориентировки разосланы, — серьезно пояснил дядя Гриша. — За ним такой хвост, что слушать жутко. Организация трех покушений, дюжина трупов между делом, и еще, обратите особое внимание, некромантия. Так что ты с ним осторожнее, если это тот самый, то он силен в магии, а ты в этом ничего не смыслишь. В случае чего — срочно эвакуируйся.
— А еще можешь донести на него деду Максу, — посоветовал Жорик. — Вдруг старик соблазнится да решит сам с ним разобраться, вот нам всем повезет.
— Повезет дальше некуда! — рассердился дядя Гриша. — Был наш региональный координатор просто старым шархи, а станет каким-нибудь вампиром, вот будет весело! Бессмертный дед Макс! Сейчас он из нас кровь пьет в переносном смысле, а будет в прямом!
— Вампиров не бывает! — с уверенностью заявил Пьетро.
Дядя Гриша только головой покачал. Вот ведь присылают! Все экономят, куркули проклятые! Нашли на чем экономить! На теории магии! Много будет толку с таких агентов, которые свято уверены, что вампиров не бывает?

Ольга покинула королевские покои в состоянии, близком к истерике. Ей хотелось одновременно и разреветься, и кого-нибудь покусать. Если рассуждать трезво, король был полностью прав по всем пунктам, у него иначе и не бывает, он всегда получается прав, но зачем он вообще об этом заговорил? Ну почему все окружающие дня не могут прожить, чтобы не поучить ее жить! Кира тоже, подруга называется, с утра ввалилась и рассказала в красках, на что похожа Ольгина комната и что бы ее величество сделала с офицером своей гвардии, если бы обнаружила его обмундирование в таком состоянии, в каком Ольга содержит свои платья. «Да имела я в виду вашу гвардию! Моя комната, как хочу, так и содержу! И вообще, я к вам во дворец не напрашивалась, сами настояли, сейчас вот соберусь и уйду, на фиг!» — думала девушка. Нет, конечно, Кира правильно заметила, что если Ольге не хочется прибирать в своей комнате, то это ей и не нужно делать, для этого у нее есть служанка. Но не объяснять же Кире, что…
Во-первых, Ольга не любит, когда в ее вещах копаются чужие люди. Во-вторых, на днях она честно хотела подмести в своей комнате, но так и не нашла, где взять веник и совок, а спрашивать не решилась, опасаясь осмеяния. В-третьих, служанку свою Ольга видела всего раз и в лицо не запомнила, а как зовут, забыла. Рассказать это все ее величеству — засмеет. И как теперь искать эту нерадивую служанку, которая вообще не показывается, как будто задницей чувствует, что госпожа Ольга не знает, где ее искать? Выйти в коридор и громко кричать: «Эй, кто тут мою комнату должен убирать?» Посмешище… Так мало ей было Киры, еще и король взялся морали читать о самооценке и позитивном мышлении. Может, в другое время она бы выслушала с должным вниманием и сделала для себя выводы, но не сейчас. Сегодня полезные советы его величества Ольгу только разозлили и еще больше расстроили, торопясь в свой родной свинюшник, она желала только одного — чтобы Диего куда-нибудь ушел или уснул, не дождавшись ее. И чтобы можно было спокойно сесть и всласть поплакать, никому ничего не объясняя.
От открывания двери пинком ее удержало только опасение покалечить туфельки или пришибить любимого мужчину, если он вдруг окажется слишком близко. Она сердито, но не слишком быстро толкнула дверь и остановилась на пороге, не находя слов от возмущения. В комнате опять вовсю шла попойка! И как, скажите, можно содержать это помещение в состоянии хоть немного отличном от состояния хлева? Ладно еще, если бы это был Элмар, Элмару она бы простила, но не этой толпе разгильдяев!
В самом большом кресле, рядом с изрядным бочонком пива, восседал вечно счастливый Толик с огромной кружкой и как раз комментировал:
— Не умеют у вас в Ортане делать приличное пиво!
— Ты просто еще не пробовал, как его не умеют делать в Мистралии… — мрачно отозвался Плакса, которого качество пива, видимо, волновало меньше, чем его вечные творческие проблемы, — Привет, Ольга. Дверь прикрой, а то еще заглянет кто-нибудь и увидит Толика.
— Какого черта вы тут делаете? — Ольга хлопнула дверью так, что Мафей испуганно вздрогнул и пролил пиво на ковер. Как же, будет этот ковер чистым!
— Пиво пьем, — жизнерадостно отозвался Толик. — Пиво отвратное, но пить можно. Тебе налить?
«Гады! Сборище обнаглевших алкашей! Да что ж это такое, приходишь к себе домой, и даже поплакать негде — по всей комнате расположились жизнерадостные мужики со своим пивом!» — разъярилась Ольга. Ввиду невозможности реализовать свое желание поплакать, она не удержалась от того, чтобы на ком-то выместить весь свой праведный гнев:
— Вам что, больше пива негде попить, кроме как в моей комнате? Вам тут что, кабак? Вас кто-то приглашал?
— Перестань кричать! — Диего резко отставил кружку и выпрямился. Наверное, встать собрался, дабы с более достойным видом объяснить, что их пригласил сюда он. — Мало того что некоторые друзья, сволочи, продают меня, как хинскую невольницу, так еще и ты орешь, как на прислугу!
— От сволочи слышу! — огрызнулся Плакса. Только тут Ольга заметила, что оба приятеля косятся друг на друга с непривычной агрессивностью, как будто их только что насильно растащили и не дали подраться.
— А ты заткнись, тебя не спрашивали! — так же зло огрызнулся Диего и продолжил: — Чем тебя так достал король, что ты с порога на людей кидаешься? До сих пор тебе нравилось, когда к тебе приходили гости.
— Король, между прочим, никогда себе не позволял вот так нагло вваливаться ко мне с толпой гостей и сидеть тут с пивом, даже не осведомившись, как я к этому отнесусь!
— Ну вот… — огорченно вздохнул Мафей. — Мы так надеялись, что он успокоится, когда ты придешь… А ты ругаться…
Диего все-таки встал, и его глаза гневно полыхнули.
— Если я здесь лишний, могу и уйти!
Таким рассерженным Ольга его еще не видела и даже испугалась слегка, но не убегать же теперь! Не хватало еще, чтобы все увидели ее испуг и решили, что достаточно на нее грозно посмотреть, и можно качать права!
— Вообще-то лишние здесь все остальные, но если тебе приспичило строить из себя обиженного, то можешь к ним присоединиться!
— Не надо! — Плакса поспешно вскочил и встал между ними, разведя руки в стороны, будто они драться собрались. — Ольга, не ругайся, мы сейчас уйдем! Кантор, молчи! Молчи, не смей! Сейчас скажешь, потом пожалеешь!
— Не твое дело! — резко ответил Диего и грубо оттолкнул его руку: — Убери руки! Только попробуй надо мной колдовать, морду разобью!
— Вы еще подеритесь тут! — негодующе вскричала Ольга и только тут заметила, что стоит на пороге, уперев руки в бока, как живая иллюстрация к опере «Запорожец за Дунаем» или известному анекдоту про тюбетейку. Национальный инстинкт, что ли, упирать руки в бока? Впрочем, иначе их девать некуда… — На улицу идите драться! Нашли место!
— А ну замолчите все! — чуть повысил голос Толик, хлопая себя по карманам. — У меня «брехунец» звонит! Тихо!
Ольга послушно замолчала, наблюдая, как он выуживает из кармана нечто напоминающее гибрид мобильника с ноутбуком, и тычет в кнопки пухлым пальчиком. Диего, разумеется, замолчать и не подумал, равно как и его приятель. Где это видано, чтобы два готовых подраться мистралийца остановились только из-за того, что кто-то рядом собирается говорить по телефону! Это только у Ольги пережитки цивилизации проявляются таким образом, а эти двое продолжили выяснять отношения, даже не понижая голоса.
Толик перекинулся с кем-то парой фраз и тут же испарился, посетовав, что ему не дают попить пива, Мафей испуганно похлопал глазами и тоже решил удалиться, а мистралийцы все яростнее орали друг на друга, стремительно жестикулируя и гневно сверкая глазами. Говорили они очень быстро и по-мистралийски, и Ольга не успевала понять всего. Кажется, Диего доказывал, что никто не имеет права на него кричать, будь то друг или женщина, и вообще, имел он таких друзей, которые его продают, а королю он сейчас морду набьет… Гм, королю-то за что? А Плакса объяснял, что Кантор дурак, не ценит доброго к себе отношения, не способен самокритично взглянуть на себя со стороны, и в ответ на справедливые упреки встает в позу, кидаясь дешевыми угрозами. И лучше бы ему действительно заткнуться, сесть и подумать над своим поведением. Если он сейчас еще хоть слово скажет Ольге, то они поссорятся, а девушка ничего против него лично не имеет, просто очень расстроена и хочет побыть одна. Блин, говорил же кто-то, что Плакса эмпат, как же она не подумала… Он же ее прослушал и тут же понял, что она хочет поплакать… Во позорище… Да уйдите вы отсюда хоть куда-нибудь, не травите душу! Вон Мафей испарился сразу же вслед за Толиком…
Но никто никуда не ушел, а, напротив, буквально через две секунды народу в комнате прибавилось. За спиной Ольги кто-то быстро и довольно формально постучал в дверь и тут же эту дверь открыл, не дожидаясь ответа. Господи, ну на кой ей тут сдалась еще и Камилла!
— Что тут у вас за шум? — как ни в чем не бывало промурлыкала Камилла, оглядывая поле битвы. Оба мистралийца остановились и обернулись, причем Диего посмотрел на незваную гостью так, словно собирался ее убить на месте, а Плакса испуганно ахнул и сделал попытку удрать. Удрать не получилось. Полностью игнорируя убийственный взгляд Диего, Камилла шустро подскочила к Плаксе и цепко ухватила его за запястье. При этом она как бы мимоходом оттолкнула стоявшую на дороге Ольгу примерно так же, как когда-то отпихнула Этель ее более крупная подруга.
— Нет уж, не убегай, — неожиданно агрессивно и жестко потребовала Камилла. — Надо же, маэстро Плакса собственной персоной! Я тебя, засранца, восемь лет ищу! Теперь не отвертишься! А ну пойдем к королю, я из тебя все до медяка вытрясу!
— Сударыня! — попытался вырваться бедный бард. — Вы обознались! Я не должен вам никаких денег!
— Ах ты меня еще и узнавать не желаешь? Я что, так сильно состарилась? Заведение мадам Лили помнишь?
— Мадам! — покаянно заломил брови Плакса. — Если я имел неосторожность не расплатиться с вами за услуги, я это немедленно исправлю, и вовсе незачем посвящать в такие подробности короля!
— За услуги? — Камилла зашипела как кошка и свободной рукой отвесила бедняге солидную оплеуху. — Я тебе покажу, подлец, услуги! Ты мне за все семь лет заплатишь, бессовестный лжец!
У двери начали собираться привлеченные воплями слуги и придворные, Ольгу опять оттолкнули, и в комнату протиснулась Эльвира, возмущенно требуя, чтобы Камилла немедленно прекратила приставать к незнакомым мужчинам.
— Незнакомым? — продолжала разоряться Камилла. — Это тебе он, может быть, незнаком! А мне эта лживая скотина задолжала алименты за семь лет!
Эльвира немедленно изменилась в лице, и бедный алиментщик схлопотал еще одну пощечину. Диего рухнул в кресло и криво усмехнулся, наградив незадачливого оппонента презрительным взглядом.
— За что?! — чуть не плача, простонал Плакса. — Видит небо, я ни в чем не виноват! Эльвира, вернись!
Эльвира вышла, даже не обернувшись.
— Тебе же лучше, дурила! — ехидно проворчал Диего. — Денег у тебя все равно нет, зато какое чудесное решение проблемы с наследниками! Твоей будущей супруге вовсе не обязательно рожать тебе пятерых детей, раз она так этого не хочет! Пробежишься по местам своих скитаний, бастардов пособираешь — и достаточно!
Позади толпы, собравшейся в коридоре, раздался спокойный, негромкий голос короля:
— Все вон!
Толпа немедленно рассосалась, и его величество в сопровождении принца Мафея вошел в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Камилла, — так же спокойно и негромко произнес он, — прекрати. Отпусти его.
— Он убежит, — возразила Камилла.
— Не убежит. Что за безобразие здесь происходит? Мафей сказал, что Кантор опять затеял драку, и я поспешил вмешаться, но, я вижу, ситуация несколько изменилась? Камилла, что ты имеешь против этого господина?
— Он должен мне алименты за семь лет, — повторила Камилла, неохотно отпуская побитого Плаксу. — Этот негодяй уверял меня, что предохраняется, а на самом деле…
— Извини, Камилла, разве ты сама об этом не заботилась? Это было бы странно при твоей профессии.
— Как вы могли подумать! Конечно, у нас в заведении даже штатная ведьма была! Но ведь этот негодник эльфийских кровей, и обычные заклинания с такими не всегда срабатывают! Такие мужчины должны предохраняться сами, и заклинания для них другие. А у этого, наверное, как всегда, денег не было к магу сходить, а развлечься хотелось…
— Мальчик или девочка? — тут же спросил король, не вдаваясь в дальнейшие подробности.
— Девочка.
— Очень хорошо.
— Что ж тут хорошего?
— Что не мальчик, — жестко пояснил король. — Хотя все же… Знаешь что, Камилла, оставь нас, нам надо поговорить с этим господином. Я тебе обещаю, что алименты он будет платить исправно и долг за семь лет тоже вернет. А ты береги свою девочку и постарайся, чтобы о ней знало как можно меньше народу. В особенности о том, кто ее отец.
Камилла, в отличие от остальной толпы, не бросилась немедленно прочь, а сложила руки на груди и величественно повела подбородком.
— Раз так, ваше величество, я тоже желала бы знать, кто на самом деле ее отец.
— Обойдешься, — с милой простотой ответствовал король. — Тебе это не нужно. Внебрачные дочери не наследуют титул. Во всяком случае, в Мистралии.
— Зато они наследуют кое-что другое, — возразила Камилла. — И я хотела бы точно представлять себе, чего мне еще от нее ждать кроме разбитой на расстоянии посуды и беспричинных пожаров. За этот год она сменила четыре пансиона, и скоро ее перестанут принимать куда-либо вообще. Тогда я притащу ее сюда, чтобы вы тоже как следует прочувствовали, что такое безнадзорный ребенок с неконтролируемыми магическими способностями.
Король улыбнулся:
— Камилла, не притворяйся глупее, чем ты есть. Сама ведь давно поняла, что твоей девочке не место в пансионе. Если тебе нужны рекомендации, я спрошу мэтра Истрана, кто из его галлантских коллег согласится взять столь юную ученицу. А сейчас изволь удалиться и не раздражай меня своей настырностью.
Спорить дальше с королем Камилла не рискнула и величественно выплыла из комнаты. Король проверил, нет ли кого за дверью, и продолжил инструктаж подданных:
— Ольга, надеюсь, тебе не надо объяснять, что все, здесь услышанное, следует сохранить в тайне. Кантор, забери свое пиво и покинь это помещение.
— Это не мое пиво, — тут же возразил Диего, который, как Ольга уже знала, мог быть невероятно вредным в некоторых ситуациях.
— Кантор, — не замедлил с ответом король, — забери НЕ СВОЕ пиво и покинь это помещение. Немедленно.
— Это почему еще? — огрызнулся Диего, все же удержавшись от демонстрации двух пальцев коронованной особе.
— Причину изыщешь сам на досуге, когда будешь потреблять сей напиток, поскольку мое дело приказать, а твое исполнять без лишних вопросов. — Король был неумолим как судьба и не собирался поддаваться на провокации. Между делом он зачерпнул из бочонка немного напитка, попробовал и недовольно хмыкнул: — Вы где эту гадость покупали?
— Уж извините, — съязвил Кантор, — до Лондры далековато было.
— Кантор, — подал голос хмурый Плакса, — не скандаль с королем. Делай что сказано.
И поскольку его указания были демонстративно проигнорированы, вдруг заорал в полный голос:
— Это приказ, гоблин тупорылый! Подорвал задницу, забрал это, мать его, пиво, трижды начхать чье оно, и убрался отсюда, пока я не повторил подвиг Харамы! Как ты мне остопаскудел, психованный отморозок!
Диего на секунду оторопел, проморгался и тут же объяснил всем, кто есть на самом деле его бесценный начальник вместе со своей Харамой, со своей Эльвирой, со всеми своими бабами и бастардами до седьмого колена. После чего демонстративно хлопнул дверью, издевательски бросив напоследок, что доктор не велел ему поднимать больше десяти стоун, а в этом бочонке все сорок.
— Мафей, — приказал король, — догони этого несчастного больного и любым способом транспортируй в свою комнату. Будет упираться — обездвижить и насильно протрезвить. А ты, счастливый отец, удели мне несколько минут для серьезной беседы, только предварительно убери отсюда этот бочонок.
Мафей с подобающим рвением помчался на подвиг во имя короля и отечества, Плакса легким движением руки избавил комнату от бочонка с пивом, а его величество продолжил наведение порядка:
— Ольга, прими мои извинения за причиненное беспокойство. И, кстати, потрудись привести свое жилище в подобающий вид, похоже, ты совершенно распустила свою служанку. Позволь тебе напомнить, что здесь дворец, а не крестьянская изба. Ты бы еще гусей и поросят у себя в комнате завела.
Король с чуть не плачущим «счастливым отцом» исчезли в телепорте, а Ольга села на кровать и поняла, что вопрос «плакать или ругаться?» полностью утратил свою актуальность.
Вернувшийся через двадцать минут Толик застал разведение соплей на завершающей стадии.
— Вот те на! — искренне удивился он, не застав на месте собутыльников. — А куда это они все слиняли вместе с пивом?
— Не знаю, — всхлипнула напоследок Ольга, присела к зеркалу и принялась утирать размазанную косметику. — Пока ты тут ходил непонятно куда, Плакса успел стать отцом. Как уверяет король, счастливым, хотя мне так не показалось. Кроме того, его бросила Эльвира, и с Диего они разругались насмерть. Ты что, не мог их сразу разнять, тоже мне эльф-волшебник!
— Да я последние полтора часа только тем и занимался, что пытался их помирить! — вознегодовал Толик. — Твой скандалист наехал на Плаксу с обвинениями в работорговле и неуважении к своей бесценной особе, а у того тоже настроение было не очень, только-только с Эльвирой отношения выяснил… Мы с Мафеем так надеялись, что ты придешь и успокоишь хотя бы одного придурка, а ты с порога тоже орать начала!
— Я же не знала! И мне, между прочим, тоже с утра настроение испортили!
— Нет чтоб как человек выпить пива и утешиться, сразу ругаться!
— А ты еще и удрал как раз в тот момент, когда был нужен!
— Ты же видела, что мне позвонили! — обиделся эльф. — У меня важная встреча была назначена! Вот сейчас, если хочешь, могу заняться успокоением скандалистов и прочими благотворительными деяниями. Только открой мне тайну — где пиво?
— Не знаю, — вздохнула Ольга. — У Плаксы спросишь. Поищи у Мафея, вроде они должны быть там. Вместе с пивом. Если король, как это у него обычно бывает, не растянул обещанные несколько минут на полдня. Только проверь, а то вдруг его величество решил вместе со всеми пива попить, пока супруга лекции по тактике слушает.
— Это мысль, — согласился Толик. Сложил ладони коробочкой, что-то пошептал — и из его пухлых ручек выпорхнула непомерных размеров муха, способная на лету загрызть стрекозу. Эта мечта энтомолога сделала круг почета над местом, где раньше стоял бочонок, и вылетела в раскрытое окно.
— Продолжаем разговор, — жизнерадостно сообщил толстяк, разваливаясь в кресле и смешно шевеля ушами. — С чего мы сегодня вдруг такие злобные и депрессивные? Обидел кто? Так мы этому «кому-то», только скажи, лягушек в ванной расплодим. А если заслужил, то и крокодильчиков. Небольших таких, чтоб не съели, а только понадкусывали…
— Да ну тебя, — отмахнулась Ольга, представив реакцию королевы на лягушек в ванне. — Принесли тебя черти с твоим пивом… Вы что, не могли к драконам сходить?
— Не, — ухмыльнулся неунывающий эльф. — Мы теперь к ним не ходим. Аррау ругается похлеще тебя. Она, с тех пор как села на яйцо, такая нервная стала… Теперь, пока она свое яйцо не высидит, с ней общаться будет невозможно. Ольга, а ты случайно яйцо не снесла? В смысле…
Ольга немедленно запустила в шутника первым попавшимся под руку предметом, как оказалось — пудреницей. Смысл она поняла и так. Ударившись о голову Толика, пудреница раскрылась, в один момент лишив его толстощекую физиономию природного оливкового оттенка.
— Дурацкие у тебя шуточки!
— У тебя не лучше, — фыркнул Толик, подбирая опустевшую коробочку. — Ну и на что я теперь похож?
— На человека, — злорадно ответила Ольга. — Хоть в кои-то веки. Ходишь тут, своей мордой зеленой народ пугаешь.
— Хорошо, — хихикнул насмешник, заглядывая в зеркало отряхиваясь. — Теперь буду пугать зеленой мордой в розовой пудре. А если серьезно? Что с тобой случилось, что ты даже на любимого своего Диего наорала? Правда кто-то обидел? Может, я могу чем-то помочь? Понятно, если этому оглашенному мистралийцу пожаловаться, он пойдет всем морды бить и руки-ноги ломать, но мне можно сказать. Я не кровожадный.
— Да нет… — Впервые столкнувшись с серьезной ипостасью Толика, Ольга даже растерялась. Нет, действительно, как будто два разных… существа. Ни смешинки в глазах, ни тени улыбки на лице, ни нотки насмешки в голосе. — Никто меня не обидел… просто день с утра не задался… Вот еще и пудру рассыпала…
— Знаешь что, — так же серьезно посоветовал Толик, — пойдем сейчас со мной. Помиритесь все, выпьем пива… К Жаку в гости забежим…
— Не хочу я пива, — вздохнула Ольга. — Лучше, пожалуй, приберусь в своей комнате, пока хоть какое-то настроение есть. А то их величества в чем-то правы — тут только гусей и поросят не хватает. Ты лучше проверь, как там эти горячие парни, не подрались ли… И пусть меня не трогают, ради бога. Хоть до завтра!
Толик пристально присмотрелся к ней и вдруг улыбнулся:
— Как хочешь. Уединение тоже иногда способствует самосовершенствованию. Помочь тебе собрать пудру?
— Да как ее соберешь, я тряпочкой…
— Очень просто, — рассмеялся Толик и поставил коробочек из-под пудры на пол около кресла. Подмигнул, присел к стол и ритмично забарабанил пальцами по скатерти, сопровождая «партию ударных» тихим высоким писком. Из всех щелей же поползли мелкие черные муравьишки, сливаясь в ровные колонны и парадным маршем устремляясь к рассыпанной пудре. Вот уж выдумщик!
Ольга невольно улыбнулась, представив себе Толика в роли этакого доброго фея, бескорыстного спасителя золушек. Повелитель муравьев улыбнулся в ответ и хитро подмигнул.
— Здорово?
— Ага. А когда они все соберут…
— Исчезнут, — беззаботно махнул рукой Толик. — Они же призванные. Ладно, раз ты пива не хочешь, я пошел. Все у Мафея, и короля там нет. Передумаешь, приходи. Кажется, твой скандалист уже успокоился и протрезвел, так что выяснять отношения не станет.
«Вот чудик, — подумала Ольга, наблюдая за исчезающим добрым феем. — Даже телепорт у него зеленый, а не как у всех нормальных магов…»
Прибрать комнату ей так и не удалось. Не прошло и четверти часа, как вломилась хлюпающая носом Эльвира и принялась жаловаться на сволочей мужиков и доставучих подруг, которые не дают спокойно поплакать…
В общем, нельзя сказать, чтобы день закончился так уж плохо. Расстроенная Эльвира чуть повеселела, когда увидела, как муравьишки собирают рассыпанную пудру, потом пожаловалась на своего кавалера, и они с Ольгой душевно пообщались, разобрав в подробностях, какие мужики гады и почему именно. В процессе обсуждения врожденных недостатков противоположного пола они приказали подать бутылку сорельского красного и быстро ее приговорили, что, впрочем, ничуть не мешало обеим дружно осуждать мужиков за пьянство. Когда тема была исчерпана, вино выпито, а трудолюбивые насекомые, как и было обещано, исчезли, Ольга ощутила к подруге беспредельное доверие, пожаловавшись на утреннюю лекцию королевы и на пропавшую служанку. Эльвира тут же воспылала праведным гневом, выложила еще штук восемь показательных историй о нерадивости прислуги и изъявила желание помочь дорогой подруге восстановить справедливость. Изрядно подогретые сорельским красным, доблестные дамы немедленно отправились в поход, на поиски упомянутой служанки, поддерживая друг дружку на поворотах и представляя себя героями, идущими на подвиг. Это оказалось вовсе не так сложно, как думала Ольга.
Дело было в том, что она, как человек новый, еще не была знакома с половиной дворцовой прислуги, в отличие от Эльвиры, прожившей здесь уже полтора года. Загадочно пропавшая служанка нашлась в течение десяти минут, с должным трепетом предстала перед госпожой и огребла за себя и за того парня. Под действием все того же сорельского Ольга позабыла о смущении и дала волю языку, так что Эльвира только успевала поддакивать. По окончании воспитательной процедуры бедная служанка в полуобморочном состоянии ринулась исполнять свои обязанности, ни минуты не сомневаясь в реальности всего, что ей только что было обещано. А обещано было много. Помимо таких банальностей, как уволить, высечь или доложить лично королеве, увлекшаяся Ольга посулила пристрелить бедняжку из того самого пистолета, о котором так много говорили при дворе, продать в рабство в Белую Пустыню и отдать на поругание трем дюжинам мистралийцев. Затем подруги переместились к Эльвире, куда приказали подать еще бутылку сорельского, а проникшаяся должным уважением к своей госпоже служанка принялась в поте лица отрабатывать жалованье. Попутно она ломала голову, пытаясь понять, как выглядит «плод любви шимпанзе с Чебурашкой», которым ее обозвали, кто такой «ударник коммунистического труда», коего из нее обещали воспитать, и какова на вкус загадочная «хлорка», которой ее грозились накормить.

Глава 5

Вы, малыши, только и думаете, как бы кого-нибудь стукнуть, а когда вас самих стукнут, вам это не очень-то нравится.
Н. Носов

— Что-то невеселая у нас вечеринка получается, — заметил Толик, неодобрительно оглядывая заплаканного Пассионарио, сердитого Кантора и все еще испуганного Мафея.
— А с чего ей быть веселой? — шмыгнул носом расстроенный вождь. — Эльвира меня бросила, Кантор осыпал оскорблениями и чуть не побил, да еще с Ольгой поругался, не мог промолчать, скандалист! Ты бы к ней еще драться полез!
— Молчи! — с досадой огрызнулся Кантор. — Молчи, а то не выдержу!
— Можно подумать, ты до сих пор выдерживал! — не смолчал безутешный товарищ. — Из-за тебя все!
— Из-за меня? — Возмущению Кантора не было предела, и даже Мафею было ясно, что лучше с ним сейчас не заводиться, но товарищ Пассионарио почему-то полностью игнорировал сей очевидный факт и не замедлил подтвердить:
— Конечно, из-за тебя! Ты же скандал затеял! На твои вопли полдворца сбежалось! Совсем совесть потерял, чуть короля не укрыл похабными словами!
— Тише, тише! — вмешался Толик, предостерегающе вздымая ручки. — Ребята, не надо все начинать сначала! А то чертополохом накормлю! Лучше объясните, что такое с Ольгой? Прямо на себя непохожа! Ты ее точно ничем не обидел?
— Я сильно подозреваю, — проворчал Кантор, — что ее обидел король, о котором так заботится почтительный Плакса. Но это же не причина так набрасываться на меня!
— Ты сам, когда набрасываешься на окружающих, очень разбираешь, кто тебя обидел, а кто нет? — немедленно перебил его Пассионарио. — Ты что, сам понять не мог, что ей плохо, что она хочет побыть одна? Пусть ты амулет носишь, но это же твоя девушка, ты без всякой магии должен понимать…
— Я тебе ничего не должен! — взорвался Кантор. — Уж кому-кому, но не тебе! Скажи спасибо, что морду твою бесстыжую не набил, работорговец паскудный, мать твою!
— Уж кто бы там мою мать, — вспыхнул обиженный принц, — но без тебя там точно как-то обошлось! На своих родителей посмотри!
— По крайней мере, у них потомство получилось нормальное, а не идиот вроде тебя!
— Это ты нормальный? Ты нормальный? Нет, вы слышали? Он нормальный, а я идиот!
— Еще какой! Таскался по борделям, не предохранялся, а теперь слюни распустил: его Эльвира бросила! Так тебе и надо!
— Эй, ребята, ребята… — встревожился Толик, чувствуя, что чертополох тут не поможет. Готовых сцепиться драчунов колючки во рту не успокоят, а только сильнее разозлят. Он торопливо подхватился с места и протиснулся между неугомонными мистралийцами. — Да что с вами такое, ничего же крепче пива не пили!
— Отойди! — хором рявкнули оба, а Кантор добавил: — Кто посмеет опять на меня колдовать без спросу, на этот раз не прощу! Насрать мне, что вы маги!
— Может, все-таки обездвижить их обоих? — с опаской предложил Мафей. — Или усыпить? А в случае чего я улечу…
Занятый предотвращением назревающей драки, Толик не услышал, как за его спиной отворилась дверь. И панический ужас в глазах Мафея неосмотрительно списал на происходящий скандал. Только когда юный принц, беззвучно разевая рот, указал пальцем на дверь, а оба мистралийца одновременно сделали шаг назад, оглянувшись в ту же сторону, Толик сообразил, что в комнату кто-то вошел без стука, и поспешил убраться. Но было поздно. Хотя его величество никогда не славился ловкостью, реакция у него была отменная, а руки ой какие длинные…
Мафей только пискнул, беспомощно наблюдая, как кузен исчезает в зеленом облачке, мертвой хваткой вцепившись в рукав Толика. А воюющие стороны, избавившись от преграды, опять пошли на сближение.
— Полюбуйся, что ты натворил! — произнес Кантор, обличительным жестом указуя на то место, где только что был король.
— Это натворил ты, — возразил Пассионарио, оторопело пялясь на висящие в воздухе остатки зеленого тумана.
— А кто орал как ушибленный?! — разъярился Кантор. — Наворотил дел — и теперь тихо смоешься, а нам что делать? Я же вроде как телохранитель! А у меня охраняемый король пропал! Исчез! Растворился! Что я скажу королеве? Врезать бы тебе как следует…
— Смотри, как бы я тебе не врезал! Опять я виноват! — разобиделся доблестный вождь. — Иди ты в задницу, Кантор! Сам орал громче меня, а теперь нашел на кого все свалить! Вот и думай теперь, что ты скажешь королеве, и что тебе скажет Амарго!
— Ты лучше сам подумай, что тебе скажет твоя Эльвира, когда тебе припрут всех твоих бастардов! — ядовито отозвался Кантор, переходя с ругани на более утонченные оскорбления.
— По крайней мере, — не менее ядовито парировал оппонент, — у меня они есть. И еще будут, если захочу.
— И если не захочешь, все равно будут, — не остался в долгу Кантор. — Потому как ты не то что до тринадцати, до двух считать не умеешь, тупица! Твоя Эльвира и так толстая, представляю, какой она станет, когда родит тебе пяток детей!
— Эльвира не толстая, — злорадно огрызнулся Пассионарио. — У нее просто есть грудь.
Кантор ударил коротко, не замахиваясь и не тратя время на предупреждения. Друзья и соратники, сцепившись, покатились по полу под возмущенные требования Мафея немедленно прекратить недостойный мордобой.
Шеллар III в этот момент также был возмущен и чрезвычайно расстроен. Одежда таинственного господина Толика оказалась далека от эталонов качества, и в настоящий момент в руке короля находился только рукав, который его величество не преминул изучить и осмотреть за неимением самого Толика. Как оказалось, причиной досадного недоразумения было не качество одежды, а ее покрой — рукав был не пришит, как подобает, а пристегнут некими металлическими приспособлениями и от резкого рывка отстегнулся. В результате Толик оказался там, куда и направлялся, а незадачливый охотник за эльфами теоретически мог выпасть из телепорта в любой точке пространства. Оставалось только радоваться, что эта точка была обитаема и пригодна для жизни. О последнем ясно свидетельствовали мебель и немытые тарелки на столе. А еще они свидетельствовали, что проживал в этом помещении несусветный неряха, до коего Ольге еще расти и расти. И уж конечно это был не эльф, разве что эльфы окончательно деградировали и вернулись в первобытное состояние.
Король отложил в сторону бесполезный рукав и принялся изучать обстановку. Расцветка дивана и кресел могла объясняться тремя возможными причинами: а) хозяин этого жилища начисто лишен вкуса, б) он дальтоник, в) здесь принято обивать мягкую мебель ярко-голубой тканью в огромных белых ромашках. Валявшаяся на диване гитара наводила на мысль, что проживает в этом свинарнике бард, это вполне могло объяснить беспорядок на столе и явиться четвертой причиной приверженности хозяина к экзотическим расцветкам мебели. Замызганный зеленоватый столик с дырой посередине немедленно напомнил его величеству подарок Орландо, отчего Шеллар III несколько воспрянул духом. Приятно было видеть хоть что-то знакомое. А если Орландо узрел сей дивный предмет мебели именно здесь, то можно считать себя в гостях у знакомых. По крайней мере, есть на кого сослаться, когда явятся хозяева и потерянного между мирами короля не примут за грабителя. В том, что он находится на родине своего шута, его величество даже не сомневался. Такие предметы, как монитор, музыкальный центр, кондиционер и пылесос были легко узнаваемы по описанию, и все эти предметы король в настоящее время наблюдал. В особенности пылесос, который лежал посреди комнаты и ощутимо пованивал паленым. Кроме того в комнате ощущались запахи курева, кофе, грязных носков, отвратительного пива, сушеной рыбы и той самой «натуральной конопли», которую так любил покойный Шанкар.
С трудом подавив страстное желание немедленно пощелкать кнопками монитора и напомнив себе, что он в чужом доме и трогать без спросу чужие вещи недостойно, король переключился на изучение висевшей над монитором картины. Картина утешила его окончательно. Молодой человек с гитарой, третий справа, имел несомненное сходство с пропавшим Толиком — следовательно, никаких проблем с хозяевами дома не предвидится. По всей видимости, оливковый озорник выронил пассажира в некой точке, где сам часто бывает и где его хорошо знают. Скорей всего, здесь проживает его человеческая родня. Несомненно, человеческая. У чистокровного эльфа не может быть такого пуза и таких щек. «Замечательно, — подумал король. — Осталось только дождаться этих самых родственников, и можно без проблем разыскать Толика. Если повезет, еще успею на коронацию Пафнутия. Только бы Кире не сказали, что ее супруг потерялся, а то ведь переживать будет, хотя переживать совершенно не из-за чего… ну да ничего, как только о происшедшем доложат мэтру Истрану, он немедленно настроит свое зеркало и увидит, что любимому воспитаннику ничего не грозит. Нотации о недопустимости подобных рискованных приключений, конечно, избежать не удастся, но это можно пережить, не в первый раз… и не в последний».
Успокоившись, таким образом, касательно своей участи, король преспокойно закурил и предался созерцанию незнакомого мира за окном. Небольшой, уютный дворик жил своей незамысловатой жизнью. На скамейке в тени сиреневых кустов самозабвенно чесали языки две молодые мамаши, не замечая, как их чада подбираются к явно недозволенным игрушкам. Неподалеку чинил повозку пожилой господин в мятых штанах и грязной исподней рубахе без рукавов. На расстеленной прямо на земле холстине рядом с ним лежали какие-то металлические детали и инструменты. Блестящие железки, судя по всему, и являлись предметом стремления двоих крохотных карапузов. Пользуясь временной занятостью матушек, маленькие шкодники неуверенными шажками двигались в направлении этой манящей россыпи инструментов в надежде ухватить что-нибудь интересное до того, как их противоправную деятельность заметят взрослые. Во всяком случае, сам Шеллар III на их месте и в их возрасте именно так бы и поступил.
Чуть поодаль выясняли какие-то проблемы двое подростков немного моложе Мафея. Проблемы носили явно личный характер, что было понятно без слов, по одной только мимике. Девушка часто и опасливо оглядывалась на окна, что позволяло предположить потенциальную угрозу для юной парочки со стороны бдительных родителей. Юноша, судя по всему, был твердо намерен любой ценой договориться о свидании или хотя бы урвать поцелуй, и никакие родители для него помехой не являлись.
Пока его величество рассматривал повозку, пытаясь классифицировать сей механизм, как вид транспорта, малыши добрались-таки до расстеленной холстины и пустили в ход свои шкодливые ручонки. С радостным хихиканьем они ухватили в каждую руку по железяке и с восторгом замахали своей добычей. Затем мальчик в желтых штанишках сунул железку в рот, а его приятель в синих штанишках, продолжая радостно хихикать, огрел подельника по голове. Не со злобы, разумеется, а просто от полноты чувств. Внезапный рев заставил всех подпрыгнуть и встрепенуться. Зазевавшиеся матушки с аханьем бросились ловить и утешать своих мелких вредителей, так как виновник переполоха, увидев результат своих действий, бросил железку и тоже заревел — как обычно бывает в таком возрасте, из солидарности.
Этажом ниже хлопнули створки окна — и в спектакль включилась пожилая дама с неприятным визгливым голосом. Судя по реакции присутствующих, досталось всем — и юной парочке, и нерадивым мамашам, и рассеянному господину, который не следит за своими вещами. Девушка закраснелась и шмыгнула в подъезд, ее кавалер сердито ругнулся, подхватил сумку и направился к воротам, поминутно оглядываясь и громко огрызаясь на упреки сварливой женщины. Ахающие мамы волокли своих чад прочь от места преступления, силком отнимая похищенные игрушки и утирая запачканные мордашки. Пожилой господин в мятых штанах флегматично подобрал свое имущество и как-то совсем уж неподобающе для столь почтенного возраста показал крикливой соседке оттопыренный средний палец, что король полностью одобрил. Крик перешел в откровенный визг, но это нимало не тронуло старого охальника. Одарив мир довольной и счастливой улыбкой, он вернулся к прерванному занятию. Молодые мамы, видимо не желая связываться с визжащей потерпевшей, подхватили своих детишек и направились прочь со двора. Их сменила средних лет дама, которая вошла во двор, чуть не столкнувшись с малышом в синих штанишках. Крупная, полногрудая пышка, одетая весьма прилично даже на взыскательный вкус короля. Да и, что там греха таить, дамы таких пропорций его величеству всегда нравились…
Оценив обстановку и прослушав пару трелей из окна, дама укоризненно покачала головой и заговорила с непочтительным мастером примерно таким тоном, каким обычно увещевал своих воспитанников старый придворный маг. Воспитательный процесс дама успешно совмещала с изучением развороченных внутренностей повозки.
Крикунья вскорости утихомирилась, и окно захлопнулось. Воспитуемый господин собрал инструменты и вкатил наполовину разобранную повозку в сарай, что-то виновато объясняя даме, которая недвусмысленно стучала себя пальцем по лбу, одновременно кивая на раскуроченный транспорт.
На этом королю пришлось прервать познавательные наблюдения, так как, заперев сарай, последние действующие лица скрылись в подъезде и двор опустел. Но опасения, что теперь его величеству придется скучать, оказались беспочвенны. Едва он отошел от окна, защелкал замок входной двери, и помятый господин со своей спутницей вошли в квартиру, не прекращая что-то горячо обсуждать.
Увидев в доме постороннего человека, дама ничуть не удивилась, только высказала очередное нравоучение, хозяин же квартиры изумленно воззрился на короля, как бы не веря своим глазам.
— Прошу простить мне это невольное вторжение, — как можно дружелюбнее начал король, понимая, что важны не столько слова, сколько тон, ибо собеседники все равно не в состоянии его понять. — Не подскажете ли вы, как можно найти господина Толика?
Судя по тому, как вытаращился на него хозяин, подобающий по этикету поклон был… э-э… лишним. Дама разразилась долгой возмущенной тирадой, из которой король понял только одно слово «Толик», произнесенное с явным неодобрением, и что-то спросила.
— Простите, я не понимаю, — красноречиво развел руками Шеллар III, приглашая господ к общению на языке жестов, но выяснилось, что языковая проблема в развитых мирах решается намного проще. Путем несложных манипуляций с приборчиком, умещающимся в ладони. Странно, Жак ни о чем подобном не упоминал…
Как бы то ни было, повертев упомянутым предметом около уха, хозяева дома вдруг заговорили на чистейшем ортанском. Дама — с изысканным столичным произношением, помятый господин — с келсийским акцентом.
— Ага, вот так лучше! — жизнерадостно изрек хозяин дома, возвращая даме прибор. — А то непонятки какие-то, выходил из пустой квартиры, возвращаюсь — а тут уже гости… Это, значит, Толиковы штучки?
Король повторно извинился за вторжение и причиненные неудобства, объяснил, что потерялся при телепортации и в доказательство предъявил рукав, оставшийся от господина Толика. Дама осталась очень недовольна.
— Чему тут удивляться, — завела она, сердито указывая на захламленный столик. — Это у вас наследственное! Что ты, что Толик — два раздолбая! Машину раскурочить, пылесос спалить, приятеля потерять по дороге — это как раз по-вашему! А это вот что такое, опять у тебя «гости» гуляли? Папа, когда же ты вырастешь! Глянь, что у тебя в доме делается, разве сюда можно гостей приводить? Господи, что у тебя грязные носки делают на столе? Как подросток, ей-богу! Каждый божий день газ-квас и дым столбом, хоть топор вешай… опять шмаль курил в доме! Что про тебя незнакомый человек может подумать?
— Да какая разница, — ничуть не унывая, отозвался почтенный родитель и проворно смахнул со стола упомянутые носки. — Всего-то пару косячков… Эльфы сами не дураки насчет травки. А носки это вовсе не мои, а Витькины. Позвони Толику да скажи, где он своего хахаля потерял, ищет же, наверное…
Король не нашелся сразу что ответить на подобное предположение и тут же упустил возможность повернуть разговор в нужное русло.
— Папа! — негодующе возгласила дама, неловко косясь на залившегося краской гостя. — Надень очки! Это человек!
— В таких-то покрышках? — Хозяин дома с явным недоверием достал из кармана очки с одной дужкой и треснувшим стеклом, протер их подолом и водрузил на нос. — И правда… а я подумал, эльф, из-за покрышек, наверное, люди так не одеваются…
— Нормальные люди, может, и нет, а ваши с Толиком друзья — в самый раз, — огорченно махнула рукой любящая дочь, отчаявшись призвать к порядку непутевого папеньку, и обратилась к королю: — Вы не обращайте внимания, у папы тут всегда балаган и помойка — то по очереди, то одновременно. А без очков он действительно человека от эльфа не отличит. Толик иногда приводит с собой эльфов, чтобы попугать папиным жилищем. Это он так над ними шутит.
— Да, я заметил, что он большой шутник, — согласился король, откладывая рукав, который так и держал в руках. — Могу ли я рассчитывать на вашу помощь, достопочтенная госпожа… э-э…
— Софья Гавриловна, — охотно подсказала дама, застеснявшись, как молодая крестьянка перед сватами. Король тоже представился, предусмотрительно опустив титулы. Пожилой господин, поминутно роняя очки, протянул руку и сообщил, что он «просто Гаврюша».
— Вы присаживайтесь, — пригласила Софья Гавриловна, — погуляйте пока, с папой пообщайтесь, а я попробую найти Толика, если он к эльфам не сбежал. Вы обедали?
— Благодарю вас, я не голоден, — поспешил отказаться король. Разумеется, он не обедал, но принимать пищу в обществе чьих-то носков у него не было никакого желания. — Не извольте беспокоиться, я и так причинил вам массу неудобств. Единственное, о чем я осмелюсь вас попросить, уважаемая Софья Гавриловна, помогите мне найти Толика, чтобы я мог вернуться домой. Супруга моя, наверное, беспокоится, и кроме того, у меня завтра важная встреча.
Судя по удивленному взору Софьи Гавриловны, она сильно сомневалась что у людей, одетых подобным образом, могу быть важные встречи, но вслух она своих сомнений не высказала, а тут же переключилась на неряху-родителя.
— Папа, что ты стоишь? Прибери сейчас же со стола! А носки эти — в мусоропровод немедленно! Куда ты их в карман суешь! Мне одно непонятно, Витька что, босиком от тебя ушел?
— Да что я, помню? — досадливо отмахнулся папа и поспешил ретироваться. Вслед ему полетели риторические вопросы о причинах столь плачевного состояния пылесоса и предположения, что несчастный прибор элементарно надорвался, не в силах справиться с вековой грязью в папином жилище.
Король опустился на диван и принялся набивать трубку, предварительно испросив у дамы разрешения курить в помещении. Исключительно из вежливости, так как этому помещению еще некоторое количество табачного дыма уже не могло повредить никоим образом. Все складывалось как нельзя лучше — местные обитатели оказались славными, безобидными людьми, а розыски Толика и возвращение домой — только вопросом времени.
Хозяин дома вернулся с ведром, в которое не мудрствуя лукаво смахнул все, что было на столе, включая собственные очки, свалившиеся с носа во время уборки. Софья Гавриловна удалилась в другую комнату и тут же вернулась в крайнем возмущении.
— Папа! Ты хоть знаешь, что в твоей студии спит Витька?!
— Да? — удивился господин Гаврюша и, выудив из ведра очки, принялся опять в нем копаться. — Вроде он собирался вчера уходить, говорил, ему сегодня на работу… Тогда я его носки выкидывать не буду…
— Так, может, его разбудить?
— А он уже проспался? Если нет, будить бесполезно. Смотри сама, я не помню, сколько он вчера выпил. А на работу он, наверное, все равно опоздал. Соня, будь другом, проверь, там точно никого больше нет? Такой кучерявый с бритой макушкой и в сутане поблизости не валяется?
— Нет! — разгневанно прорычала Софья Гавриловна и скрылась за дверью.
— Значит, ушел, — невозмутимо рассудил непутевый хозяин и, добыв из ведра носки вчерашнего собутыльника, все-таки сунул их в карман. — Жаль, а то бы мы его за пивом послали…
— Танюшка, а где папа? — донеслось из соседней комнаты. Поскольку ответные реплики отсутствовали, король заключил, что разговор ведется посредством телефона или иного технического приспособления. — К вам Толик не заходил? Ну позови папу… Дорогой, привет, ты давно дома? — Шеллар невольно позавидовал «дорогому», который уже дома и которого не ждет в ближайшем будущем долгое нравоучение от придворного мага. — Я у папы. Да как всегда, ты же знаешь папу. В доме бардак, пылесос сгорел, на столе Витькины носки, машина разобрана на запчасти, в студии спит вдрабадан пьяный Витька… Да не попал он на работу, видно, вчера они с папой укушались до потери памяти, еще и священника какого-то споили. Так это не все, я зачем звоню. Кроме Витьки в доме сидит какой-то молодой человек, которого растяпа Толик выронил из телепорта. Откуда я знаю, человек как человек, вежливый, обходительный, трезвый. Одет как-то странно, изъясняется высоким слогом, и папа его сослепу вообще за эльфа принял. Толик к тебе не забегал, потерю свою не искал? — Король отметил про себя, что вопрос не совсем уместный, искать пропажу Толик станет лишь в том случае, если его принудят к этому рыдающий Мафей и разгневанный Кантор. — Дэн, а как бы его найти, а? Человек переживает, говорит, жена волноваться будет… ему домой надо… Ну откуда я знаю, может, он ненадолго собирался, что я, допрос ему должна устраивать. А где Толика можно поискать? Ну хоть в каком мире? Сам поищешь? Вот спасибо, поищи, пожалуйста. Он у папы, как найдешь, пусть Толик его заберет. Ну все, целую, мне еще надо на лекцию успеть…
Сочувственно обнадежив короля, что растеряху Толика скоро найдут, и наказав папе развлекать гостя и вести себя прилично, Софья Гавриловна удалилась. На этом первое действие безумной комедии завершилось, и последовал небольшой антракт. При более близком знакомстве господин Гаврюша оказался человеком простым и открытым, а также любителем выпить и поговорить. Короче, находкой для шпиона. Он немедленно прибрался в комнате, включил для гостя свои любимые мультики, притащил откуда-то дюжину бутылок пива и охотно ответил на все вопросы, которые король счел возможным ему задать. В течение разговора его величеству пришлось раза три отказываться от обеда, пять раз от предложения выпить чего-нибудь крепче пива и восемь раз от неизвестных науке наркотиков. Каждый раз он с ужасом ожидал, что ему сейчас еще и женщину какую-нибудь предложат, как принято у некоторых варварских племен, но с этим обошлось.
Время Шеллар III, по обыкновению, не терял даром и через час уже обладал массой полезных сведений о новом мире вообще и о новом знакомом в частности. Как он и предполагал, общительный хозяин действительно был бардом, так сказать, в отставке, а исчезнувший Толик приходился ему внебрачным сыном. Его величество от всей души согласился с утверждением, что отказаться от предложения переспать с оливковой эльфийкой свыше сил любого нормального мужчины, даже если он трезв и четко представляет себе возможные последствия, и на этом расспросы о Толике пришлось свернуть. Поскольку король представился как знакомый Толика, вопросы вроде «кто он такой» и «чем он занимается» звучали бы подозрительно.
Старый бард со странным именем Гаврюша, похоже, вообще не знал, что такое «подозрительно», судя по тому, с какой легкостью он откровенничал с незнакомым человеком. Сами посудите, господа: приходит человек домой, застает там подозрительного вида незнакомца и безоговорочно принимает на веру все, что этот странный господин находит нужным насовать хозяину за уши. Слыхано ли подобное! Уж сам Шеллар III на месте такого хозяина первым делом допросил бы этого не внушающего доверия гостя как следует, проверил бы всевозможными методами, и даже после этого поостерегся бы отвечать на его вопросы правдиво и искренне.
С Толика разговор плавно перешел на прочих родственников словоохотливого барда, и господин Гаврюша долго и влюбленно расхваливал дочурку Сонечку, красавицу, — умницу, доктора наук, примерную жену и мать трех очаровательных девочек. Видимо, в отличие от брата, она не унаследовала батюшкиных дурных наклонностей. Король был потрясен сообщением, что добродушная толстушка Софья Гавриловна изобрела тот самый лингводекодер, при помощи которого они в настоящий момент общаются. Можно сказать, его величество был сражен наповал. Но не настолько, чтобы забыть поинтересоваться принципом действия сего удивительного прибора. Как оказалось, принцип действия лингводекодера был основан на том самом феномене, который позволял переселенцам понимать коренных жителей с первого произнесенного слова, а объяснить подробнее Гаврюше не позволил недостаток образования.
Путешествие по генеалогическому древу отставного барда продолжилось восхвалением самого лучшего в мире зятя, который обожает дочурку Сонечку, как мало кто в наше время способен. А также примерный семьянин, блестящий врач, умнейший человек и выпить со стариком не отказывается… Словом, полный комплект всевозможных достоинств, где б себе взять такого золотого зятя, если вдруг боги вместо наследника подсунут дочерей.
И тут на самом интересном месте, когда любознательный король уже навострил уши и вознамерился поподробнее расспросить о шархийской родне бесценного зятя, антракт закончился и начался второй акт. Те же и Витька.
Пробудившийся гость предстал в дверях во всем великолепии похмельного синдрома, чем вызвал у короля нечто вроде умиления — так живо напоминал сей всклокоченный, мускулистый тип дорогого кузена Элмара утром после возлияний. На всякий случай король пожелал страдальцу доброго дня, хотя и не был уверен, что его поймут. Секундное удивление мелькнуло на непроспавшейся, конопатой физиономии вошедшего, затем он хлопнул себя по уху, тряхнул головой и заговорил по-ортански без всяких манипуляций с прибором.
— Ага, добрый день… а который час? — поинтересовался гость, по-детски протирая глаза огромным кулаком. — И где отец… этот… как же его, вот блин… а, Жан! Где он?
— Витя, четыре уже, с хвостиком, — отчитался хозяин. — А когда ушел твой приятель в сутане, я не помню, уже спал, наверно.
— Так он ушел? — возмутился Витька, пытаясь призвать к порядку торчащие во все стороны огненно-рыжие кудри. — Вот свинья! А ты что, разбудить меня не мог?
— Я думал, ты тоже ушел! А если бы и нет, сам знаешь, тебя будить — себе дороже.
Король отметил про себя, что с Элмаром этот Витя нашел бы общий язык с полуслова.
— Тебе попадет от начальства? — сочувственно поинтересовался хлебосольный хозяин, имеющий свойство сбиваться в счете своих пьяных гостей и забывать их в соседних комнатах.
— Да нет, Жан прикроет, — махнул рукой Витька. — Если он пошел домой, а не по бабам… Пойду умоюсь…
— Твои носки на туалетном бачке! — крикнул ему вслед Гаврюша, на что из коридора ворчливо откликнулись:
— Мои носки на мне!
— А чьи же это тогда? — задумался хозяин. — Неужели священник забыл?
— Кто этот господин? — полюбопытствовал король и получил исчерпывающий ответ:
— Это Витя Кангрем, сын моего друга Криса… — Бард кивнул на групповой портрет над монитором, и король тут же выделил из разношерстной команды досточтимого предка похмельного Вити, такого же рыжего и мордастого, только выглядел предок более одухотворенно — бард все-таки.
— Он тоже… артист? — поинтересовался король и получил в ответ странное объяснение, что артист из Витюши не получился, и сейчас он работает «в какой-то греческой лавочке». Вот уж работничек кому-то достался… Что такое «греческая лавочка», король не понял, но от души посочувствовал бедному лавочнику. Такого работника, который пьет и прогуливает, не грех и выгнать…
Выяснить подробнее, что собой представляет эта самая лавочка, король не успел. Процедура умывания у Витьки протекала столь стремительно, что в тот момент, когда его величество задал свой вопрос, «неполучившийся» бард уже стоял в дверях с бутылкой пива.
— А это еще кто? — произнес он, уставившись на короля, и тот понял, что вопросы закончились. И возможно, предстоит серия неприятных ответов.
Порой один взгляд может сказать о человеке больше, чем целое досье, собранное командой исполнительных агентов. Взгляд Витьки, тяжелый, подозрительный, не по-бардовски внимательный и оценивающий, в одно мгновение заставил короля подавиться очередным вопросом и всерьез обеспокоиться. Этот господин не имел ничего общего с наивным хозяином, из которого можно было без особых усилий трясти информацию, отделываясь ничего не значащими репликами. Этот видел все и делал выводы. Король сразу почувствовал, что одежда, в которую он был облачен, сшита лучшим портным из самых дорогих тканей, что общий вес видимого золота и драгоценностей на его августейшей персоне (не включая скрытых под одеждой амулетов) приближается к трети стоуна, что пистолет под камзолом невозможно скрыть от наметанного глаза… И что все это сейчас видят.
Воры так не смотрят. Вор видит все, но делает это незаметно для изучаемого объекта. А так, как этот Витька, смотрят воины. Если быть точнее, так бы мог смотреть тертый, бывалый наемник, подозревающий подставу со стороны потенциального нанимателя. И еще так изучают возможного противника, оценивая его способности в случае чего.
Кроме уже упомянутого, Шеллар III ясно чувствовал, что господину Витьке его королевское величество решительно не нравится. Но отступать и смущаться было не в его принципах, поэтому он достойно ответил на взгляд. Так, чтобы этот полуголый верзила тоже почувствовал, какие жеваные на нем штаны, сколько лет он не чистил свою обувь и где вообще его рубашка. А также что его величеству в высшей мере наплевать, нравится он этому нахалу или нет.
— Это приятель Толика, — пояснил ничего не заметивший хозяин. — Представляешь, этот оболтус выронил его, когда телепортировался!
— М-да? — Особого доверия в Витькином голосе не прозвучало. Более того, уязвленный ответным взглядом короля, рыжий громила немедленно сообразил маленькую месть. — А я думал, Толик только эльфов трахает…
— Совершенно верно, — не моргнув глазом, заметил Шеллар. — Только эльфов. Простите, маэстро Гаврюша, мы с вами не договорили… Вы собирались объяснить мне, что за лавочку вы только что упоминали.
— Сколько раз тебе говорить, — перебил его Витька, с негодованием воззрившись на болтливого хозяина, — не треплись направо и налево о моей работе! Особенно людям, которых впервые в жизни видишь! И где моя куртка?
— Вить, ты на ней сидишь.
Король с сожалением отложил вопрос о лавочке на дальнюю полку своей безразмерной памяти, намереваясь уточнить потом у Жака. Пока же Шеллар занялся изучением Витькиной куртки, которую тот вытащил из-под задницы и расправил, намереваясь надеть прямо на голое тело.
При встряхивании из куртки вывалился здоровенный пистолет, раза в полтора крупнее лондрийского образца, так любимого его величеством.
— Опять ты эту гадость ко мне в дом притащил! — возмутился хозяин.
— Я забыл! — ворчливо отозвался Витька, пристраивая выпавшее оружие на место. — Я к нему так привык, что не замечаю. Да что оно тебе, мешает, в самом деле?
— Какой любопытный образец! — Король с величайшим интересом наклонился вперед и безукоризненно любезно испросил разрешения посмотреть поближе. Ему и в самом деле было любопытно осмотреть невиданное ранее оружие, но все же не настолько, как он это демонстрировал. Сама куртка рыжего Витьки вызывала гораздо более жгучий интерес, чем пистолет, но король воздержался от слишком явных проявлений любопытства. Да и вряд ли можно было считать обычным любопытством вопрос такой важности.
На рукаве вытертой до блеска, грубой холщовой куртки имелась поперечная нашивка. А на ней — один-единственный знак, при виде которого сердце его наблюдательного величества подпрыгнуло, словно поморский придворный от удара королевского посоха о стол.
Такой же знак был на шприце неизвестного злоумышленника с эгинского пляжа. И по логике вещей означал он цифру «пять».

Пронзительный визг, раздавшийся где-то поблизости, грубо прервал задушевное общение придворных дам. Конечно, причиной этого неприятного звука могла быть самая обычная мышь, но Ольга все же поспешила выглянуть в коридор, ибо никакая депрессия не могла быть помехой здоровому любопытству. Остальные обитатели и гости близлежащих комнат, видимо, рассуждали так же, и первое, что увидела Ольга, был ряд открытых дверей и толпа зрителей. Звездой представления была ее нерадивая служанка, которая с воплем и визгом неслась по коридору в направлении лестницы, ведущей к черному ходу.
«Господи, она что, еще и дура, ко всему прочему?» — подумала Ольга и полезла за пистолетом, намереваясь сходить проверить, что же так напугало несчастную труженицу. А то мышь мышью, но вдруг в комнату и в самом деле заползло что-то опасное…
Когда официальная обстановка предписывала надевать платье (а во дворце она редко бывала другой), Ольга носила пистолет на бедре в специальной кобуре, пристегнутой к ноге. Все бы хорошо и удобно, только, чтобы его достать, приходилось задирать подол. Зрителей это позабавило еще сильнее, чем вопящая служанка, и кто-то даже с одобрительным присвистом высказался насчет прелестных ножек. Небось забыл очки в будуаре у Камиллы…
Припомнив, как это делали крутые полицейские в кино, Ольга живописно распахнула дверь ногой и ворвалась в комнату, водя пистолетом по сторонам. Страшный монстр, так напугавший служанку, стоял у двери в ванную и как раз намеревался туда войти.
— Ольга, ну что я тебе сделал? — устало и печально произнес он. — Сначала ты на меня наорала, как на прислугу, теперь с пистолетом кидаешься, как на врага. Неужели все настолько плохо?
Безутешный возлюбленный походил на убитого горем погорельца, только что спасенного из-под развалин героическими пожарными. Он был весь в саже и оставлял на паркете лужицы грязной воды. Распущенные волосы, подпаленные с одной стороны, свисали мокрыми сосульками. От него ощутимо воняло горелым.
— Ой… — Ольга опустила пистолет, чувствуя себя полной дурой. Особенно учитывая тот факт, что любопытные придворные не замедлили сунуть носы в дверь, дабы полюбоваться, как неизвестное чудовище будет ее потреблять на полдник. — Я же не знала, что это ты… Ну чего уставились? Вас приглашал кто-то? — Беспардонно захлопнув дверь, она с уже откровенным сочувствием бросилась к несчастному погорельцу: — Диего, что случилось? Был пожар?
— Ничего не случилось, — угрюмо ушел от ответа погорелец. — Ты так и не объяснила, зачем весь этот цирк с пистолетом.
— Я думала, тут что-то опасное, — пояснила Ольга. — Служанка так визжала…
— Если бы тут было что-то опасное, оно бы десять раз успело тебя убить, пока ты входила. Или потренируйся, или больше так не делай. Можно я у тебя умоюсь?
— Да на здоровье умывайся, только ты тоже не объяснил, что тут горело.
Диего скрылся в ванной и уже оттуда, сквозь шум воды, неохотно, как от сердца отрывая каждое слово, объяснил:
— Я подрался с Плаксой.
— И кто кого? — Вопрос был дурацкий, но не скажешь же вслух то, что на самом деле подумала. Что они придурки оба и что ей невыносимо стыдно за свою провокационную роль в конфликте. Некоторые дамы вроде Вероники только и мечтают, чтобы из-за них кто-то подрался, но Ольге такое выражение мужского внимания ничуть не льстило. Напротив, жутко неловко и неприятно сознавать, что ты являешься причиной, из-за которой двое хороших друзей рассорились и набили друг другу морду.
— Мафей нас обоих, — лаконично и честно признался доблестный дуэлянт. — Холодной водой. У тебя не найдется лишнего полотенца?
— Сейчас поищу… — Ольга бросила так и не понадобившийся пистолет на кровать, разумеется позабыв о подобающих мерах безопасности.
Ба-бах!
Брызнули осколки от флакона с духами, из ванной выскочил полураздетый кабальеро, на лице которого была написана моральная готовность увидеть свою возлюбленную в виде остывающей тушки.
— Ольга! — простонал он, бросая на пол мокрую рубашку. — Разве ж можно так пугать! Ты бы его еще в кобуру сунула!
— Диего, пожалуйста! Не надо! Я нечаянно! — перебила его Ольга, торопливо пытаясь спасти остатки духов. — Блин, жалко! Такие духи были классные!
— Сделай еще раз вот так — и будешь вспоминать, какой у тебя был классный я! Потому что меня кондратий хватит на месте! Когда ты научишься ставить пистолет на предохранитель? Через пять минут весь дворец будет говорить, что горячий мистралиец застрелил тебя из ревности к королю.
Ольга тихо прыснула и, подумав, перелила остатки духов в пустую бутылку из-под поморской пшеничной, которую не успела выбросить перепуганная служанка.
— Через десять минут они все равно узнают, что я жива. Ты иди, я сейчас соберу осколки и принесу тебе полотенце.
— Тогда они решат, что я застрелил короля, опять же из ревности, найдя его под твоей кроватью, — проворчал «горячий мистралиец», направляясь в ванную.
— Так ведь король тоже живой!
Диего ничего не ответил и скрылся за дверью.
Сбор осколков занял некоторое время, в течение которого Ольга успела даже пожалеть об отсутствии Толика. Может, он бы опять призвал какую-нибудь мелюзгу для сбора мусора — и дело пошло бы энергичнее. А служанка эта в самом деле какая-то ненормальная, она что, грязного человека никогда не видела? Или увидела, что мистралиец, да приняла за первого из обещанных трех дюжин? В любом случае это не причина так орать.

— Витька, ты грубиян! — укоризненно вычитывал Толик, с пафосом вздымая пухлые ручки и потрясая ими где-то на уровне Витькиного подбородка. — Ты примитивен, как инфузория, и агрессивен, как носорог с кактусом в заднице! Пять минут как познакомился — и уже драться! Ты хоть имеешь понятие, кого ты только что стукнул?
— Господин Толик, — поспешно вмешался король, все еще пытаясь восстановить дыхание, — прошу вас… Без титулов…
Витька угрюмо произнес, что ему плевать на титулы, и продолжил массировать запястье.
— Что он тебе сделал, скажи ты мне, неандерталец нестираный? — не унимался Толик.
— Абсолютно ничего плохого, — заверил маэстро Гаврюша, которого, как всякого убежденного пацифиста, огорчил факт мордобоя в его присутствии. — Наверно, Витьке не понравилось, что он такой вежливый. Ты ж знаешь Витьку…
— Да знаю, — ухмыльнулся Толик. — Что, Витя, ты правда не любишь, когда люди вежливы, трезвы и одеты в чистое? Они тебе напоминают адвоката твоей бывшей жены?
— Я не люблю, когда люди задают такие вопросы! — взорвался Витька. — Они мне напоминают шпионов!
— Извините, — с достоинством отозвался король и наконец смог разогнуться. — Мне ваша нашивка на рукаве тоже что-то напоминает, но я не называю вас убийцей только по этой причине.
Оскорбленный Витька выпятил челюсть и высказался насчет некоторых вредных гадов, которые с вежливой миной говорят людям пакости, чем действительно напоминают того самого гребаного адвоката. Драться, однако, больше не стал — то ли внушения подействовали, то ли решил поберечь оставшиеся конечности.
Толик скользнул взглядом по его куртке и столь же укоризненно обратился к королю:
— К твоему сведению, это всего лишь цифра «пять», и какое надо иметь воображение, чтобы делать такие выводы…
— Разумеется, только на этом основании нельзя. Это был теоретический пример, призванный иллюстрировать абсурдность заявлений моего оппонента. А это действительно цифра «пять»? Можно полюбопытствовать, в каком мире люди пользуются такими цифрами?
— Нельзя! — прорычал Витька. — Что за манера все вынюхивать и выспрашивать!
— Обычное здоровое любопытство, — пожал плечами король. — Это абсолютно естественно — когда вы видите что-то вам незнакомое, вы спрашиваете у окружающих, что это такое.
— Мать-природа! — закатил глаза Толик. — Ну ты действительно зануда! Это каппийские цифры, если тебе хоть что-то говорит название! И отцепись от Витьки! Он тебя побьет-таки!
— Это вопрос спорный, — упрямо возразил король, — поскольку побить меня он уже пытался…
— Где учился? — ворчливо поинтересовался Витька, аккуратно пробуя пошевелить кистью. По всей видимости, вопрос следовало воспринимать как шаг к примирению. — Винтиловка, спецназ, контора? Или просто армия? Был бы ты из наших, так не спрашивал бы, что такое «греческая лавочка»…
— Контора, — чуть улыбнулся король, надеясь, что определил правильно.
— У-у! — с некоторым уважением протянул сотрудник неведомой лавочки. — Тогда понятно… А что у Толика за дела с конторой?
— Никаких, — снова улыбнулся король. — Я там давно не работаю.
— Прощайтесь! — решительно заявил Толик. — Мне эта беседа полоумных конторщика и лавочника действует на нервы!
— Как пожелаете. — Король выбрался из кресла, вызвав у Витьки откровенную ухмылку, и протянул руку хозяину: — Примите мою глубочайшую благодарность за гостеприимство, маэстро Гаврюша. Чрезвычайно приятно было с вами познакомиться, равно как и с вами, уважаемый Витя.
— Серьезно? — усмехнулся «уважаемый Витя», но руку все же подал. — Ну ты заходи, если что. Водки выпьем, за жизнь потреплемся. Ты не боксируешь? Жалко. Но все равно. Заходи. Я тебя матом ругаться научу.
— Благодарю вас, — отозвался король, разлепляя сдавленные пальцы, ибо рукопожатие господина Вити вполне могло заменить небольшие тиски. — Я умею.
— По тебе не скажешь, — ухмыльнулся Витька.
— Зайдет, зайдет, интеллектуал ты наш… — оборвал долгое прощание Толик. — Ты лучше сам к Дэну зайди, он тебя зачем-то искал. Пошли, расхититель рукавов.
— А куда мы отправляемся? — уточнил король.
— Ко мне, — пояснил эльф. — Следовало б тебя, конечно, домой отослать, но дядя велел привести и представить.
— Матери привет передавай, — вздохнул маэстро Гаврюша, сразу вдруг погрустнев.
— Обязательно. — Толик посмотрел на бесславно погибший пылесос и добавил, хитро подмигивая: — А еще подарю тебе волшебную метлу и посмотрю, ухитришься ли ты и ее спалить.

Глава 6

Кое-кому из собравшихся известно, что в самом начале нашей эпохи я рискнул посетить Чародея в Дул-Гулдуре и, тайно разведав, чем он занимается, понял, что наши опасения подтвердились.
Дж. Р. Р. Толкин

Умытый и причесанный, Диего перестал походить на жертву пожара, приобретя некоторое сходство с жертвой банных воров. То есть чистый, мокрый и с полотенцем на бедрах вместо одежды. Дополняла образ убийственно трагическая мина, с которой он не расстался, даже умывшись. То ли до сих пор переживал из-за ссоры с девушкой, то ли стыдно было за драку с товарищем. В любом случае Ольга чувствовала себя виноватой, но не знала, с какой стороны подойти к пострадавшему, чтобы утешить. Ей-богу, распитие пива в ее комнате не стоило такого скандала. Можно же было просто попросить…
— У тебя где-то должна быть моя рубашка, которую я в прошлый раз забыл, — сообщил Диего, поправляя сползающее полотенце.
— Должна, — согласилась Ольга. — Сейчас попробую найти. Она лежала вон в том кресле под моими штанами, но теперь служанка все убрала.
— Кстати, отчего твоя служанка так перепугалась при виде меня? Ты что, мною прислугу запугиваешь?
— Нет-нет, — поспешила заверить его Ольга, оставляя три дюжины мистралийцев где-то на задворках совести. — Наверно, она тебя не узнала. Или вида твоего испугалась.
— М-да… — грустно согласился Диего, заглядывая в зеркало и приподнимая пальцами свои паленые сосульки. — Есть чего испугаться…
Ольга тут же ухватилась за возможность сделать для него хоть что-нибудь утешительное.
— Их надо подстричь. В смысле подровнять.
— И на что это будет похоже?
— На то, что и было. Ну подумаешь, раньше были до лопаток, а теперь до плеч будут. Зато можно будет при желании распущенными носить. Давай садись, я тебя подровняю.
Диего заколебался, поглядывая то на свое отражение в зеркале, то на ножницы в руках самозваной парикмахерши. Видимо, прикидывал, что страшнее.
— Да чего ты над ними, в самом деле, трясешься, как красна девица над своей девичьей косой? Не будешь же ты так ходить.
— Да нет, конечно… — с сомнением протянул Диего, по-прежнему косясь на ножницы. — Но я подозреваю, что ты раньше никогда не пробовала стричь и намерена на мне учиться.
Ольга заверила его, что собирается не стричь, а только ровнять, а уж это плевое дело, она сама себе неоднократно концы ровняла, и девчонкам в общаге тоже. А если кабальеро желает, то можно и челочку сделать.
— Вот этого не надо! — неожиданно агрессивно отказался кабальеро. — Ты мне еще макушку выстриги, как у мистика.
— А что, челка что-то значит? — вздохнула Ольга, не разделявшая его национальной привязанности к распределению причесок по классам. Ее давно подмывало спросить, что делают со своими опознавательными стрижками мистралийцы, когда лысеют с возрастом, но все к слову не приходилось. Да и неловко — вдруг на свой счет примет, обидится, начнет бить себя в грудь и доказывать, что настоящие кабальеро не лысеют, а кто не согласен, тот хочет его обидеть…
— Значит, — мрачно ответил Диего и все-таки занял предложенный стул. — Ладно, давай, только не очень коротко.
— Уж как подпалил, так и получится. Главное — не вертись.
Клиент послушно замер и просидел как изваяние все то время, что Ольга сражалась с его испорченной прической. А сражаться пришлось чуть ли не в прямом смысле. Она как-то выпустила из внимания, что собственные волосы, так же как и Люськины, легко было ровнять из-за того, что они тонкие и мягкие. А вот любимый мужчина подобной скудостью прически не страдал. Его густые, жесткие патлы постоянно норовили выскочить из пасти ножниц, извернуться, перекоситься и не дать обрезать себя ровно. Хотя Ольга старалась изо всех сил, прямой линии добиться не удалось. Зато получилось не слишком коротко. Повертев головой перед зеркалом, жертва ее парикмахерского искусства с философским смирением изрекла, что могло быть и хуже. А также что пьяный Элмар мечом сделал бы это ровнее.
— Ну что, напоим Элмара и попросим подровнять? — предложила Ольга, надеясь хоть немного развеселить угрюмого мистралийца. Но тот только отмахнулся:
— Так сойдет.
Что-то с ним было не так, просто сам на себя был непохож бедный кабальеро, а спрашивать язык не поворачивается. Сама ведь наехала и расстроила…
Пока Ольга обдумывала, чем еще утешить и развеселить унылого возлюбленного, в дверь требовательно забарабанили, и все покаянные мысли тут же вылетели из головы. Нет, ну обнаглели совсем! Как к себе домой! Вот сейчас обматерить бы как следует, чтобы полчаса обтекали, кто бы ни стучал, хоть сама королева! Эх, и почему их в институте учили только литературному языку? Жак, который понимает мистралийский как русский, от души восторгается непереводимыми монологами Диего, а Ольга ни слова разобрать не может! Изложить сии непревзойденные перлы в письменном виде, чтобы она хоть прочесть могла, Жак отказывается под идиотским предлогом, что бумага этого якобы не выдержит…
За дверью обнаружился незнакомый господин весьма солидного и благопристойного вида, на породистой физиономии которого ясно читались негодование и стремление к скандалу.
— Где этот недостойный, бесчестный негодяй? — возмущенно возгласил почтенный кавалер, не утруждая себя даже элементарным приветствием.
— Кто? — тут же ощетинилась Ольга, решив, что любимый Диего опять кому-то не тому нахамил. Ответ возмутил ее до глубины души. Породистый господин имел в виду короля!
Нет, что он обозвал его интеллигентнейшее величество развратником и растлителем, Ольга еще могла понять — мало ли что могут о человеке сказать из политических соображений. Но чтобы короля искали в ее комнате?!
Змея, которая, по уверению непревзойденного БГ, должна быть у каждой женщины, в мгновение ока пробудилась и недвусмысленно зашипела, роняя с зубов капли яда.
— Что? — угрожающе переспросила Ольга, надеясь, что ей удалось скопировать тот холодно-высокомерный тон, каким Эльвира разговаривает с прислугой. — Я не ослышалась?
Любопытные головы, высунувшиеся из всех ближайших дверей, придали ей уверенности — как-никак благодарная публика! — и она с воодушевлением продолжила:
— Какой-то хам имеет наглость врываться в покои к даме и утверждать, будто его величество должен находиться здесь в столь неподобающее время?
Почему четыре часа дня было неподобающим временем, Ольга объяснять не стала. Зато ее речь прозвучала очень эффектно!
Слегка ошарашенный таким агрессивным отпором, неизвестный господин не сразу нашелся что сказать, и Ольга с еще большим воодушевлением поспешила выплеснуть на беднягу все то, что не досталось перепуганной служанке.
— Вы, значит, намекаете, что я принимаю у себя по вечерам женатого мужчину? Вы что, специально тут ломились в мою дверь, чтобы нанести мне оскорбление? Нет, вы слышали, господа и дамы, это хамло, которое врывается в чужие спальни, имеет наглость рассуждать о моем моральном облике! Пользуется тем, что любой уважающий себя мужчина побрезгует вызвать на поединок такую убогую, старую калошу!
Угрожающее сопение за спиной и полнейшее падение боевого духа, отразившееся на лице посетителя, еще больше укрепили Ольгину уверенность в себе, и она уже совершенно внаглую объявила:
— Я не намерена терпеть подобные оскорбления от каждого задрипанного придворного!
Дверь хряпнула перед носом охреневшего визитера как залп «Авроры». Коридор взорвался аплодисментами и одобрительным свистом.
Ольга развернулась и решительным толчком в грудь остановила грозного кабальеро, двигавшегося спасать ее честь:
— Не надо! Живой и посрамленный он мне больше нравится! Тем более ты без штанов!
Диего, который был не только без штанов, а и полотенце успел потерять, остановился. Агрессивное выражение на его лице медленно расползлось в улыбку.
— Браво, — наконец сказал он, медленно отмеривая свою долю аплодисментов. — Ты была бесподобна! Запомни это! Вот так с ними и надо! Со всеми!
— С кем? — не вполне поняла Ольга. Можно подумать, к ней каждый день такие придурки в дверь ломятся…
— Со всеми, кого ты обычно стесняешься и боишься. С зажравшимися придворными, с надутыми аристократами, с их стервозными дамами. Когда они смотрят на тебя, не надо думать: «А вдруг у меня прическа не в порядке, а вдруг я как дура выгляжу, а вдруг они что-то скажут». Надо смотреть в глаза вот так и думать: «А мне начхать, что вы думаете о моей прическе и что вы скажете, потому что вы все пыль и грязь, а я…»
— Диего, — укоризненно перебила Ольга, — и чем же я тогда буду лучше них?
— Да всем, — уверенно заявил мистралиец. — Потому что об их прическах ты не думаешь и вообще внимания не обращаешь, во что они одеты, не говоря уж о том, чтобы их наряды обсуждать.
— Да, наверно, я такая… И нет мне цены… Но ты все-таки надень что-нибудь. Хоть мои штаны. А то вдруг зайдет Кира, а ты тут нудизм развел.
— Не хватало еще, чтобы я в женских штанах расхаживал! Уж лучше я свои мокрые надену. Мафей обещал мне принести что-нибудь переодеться — и пропал. Забыл, наверное. Кстати, ты не знаешь, эльф так и посещает по вечерам свой священный забор?
— Я там давно не была, но, судя по поведению Элмара, посещает. А зачем тебе?
— Может, и не понадобится… но… — Доблестный кабальеро замялся. — Ты сможешь с ним поговорить?
— Смогу, конечно, а зачем? — поинтересовалась Ольга, понимая, что Диего, как и все остальные, не посмеет открыто общаться с непутевым прадедушкой, опасаясь, как бы о нем чего не подумали. Даже если необходимость будет самой насущной.
— Поклянись, что никому не скажешь, — тяжко вздохнул мистралиец.
— Даже королю? — подозрительно уточнила Ольга.
— Да нет, король-то как раз спрашивать не станет. Всем остальным.
Ольга торжественно поклялась и выжидающе уставилась на бедного возлюбленного, который не торопился с объяснениями, будучи занят натягиванием мокрых штанов.
— Понимаешь, — наконец объяснил он, сопровождая чуть ли не каждое слово тяжким вздохом, — король пропал.
— То есть как — пропал?
— Он Толика все-таки застукал. Толик тут же удрал, но его величество успел сигануть за ним в телепорт. Никто не знает, только я, Мафей и Плакса. Мафей берет на себя мэтра Истрана, а мне достался этот извращенец на заборе… Надо бы, конечно, было Плаксе это поручить, но он после ссоры с Эльвирой и драки со мной до сих пор немного не в себе. Как стемнеет, сходи с эльфом поговори, будь другом. Пусть поищет, где этот Толик и куда он короля дел.
— Хорошо, схожу обязательно, — пообещала Ольга, потрясенная сенсационной новостью. — Да ты не переживай, найдется король. Что ему Толик сделает, он же мухи не обидит…
Она собиралась привести еще несколько утешительных доводов, но, похоже, день сегодня был полностью пропащий. Понедельник, что еще скажешь. Очередные вопли и топот в коридоре могли быть просто следствием ее наезда на породистого господина, но укротить любопытство Ольга все-таки не смогла.
Мимо нее, шурша юбками, трусцой проскакали Вероника и Селия, изо всех сил стараясь не мчаться сломя голову и не терять достоинства. За ними, смешно подпрыгивая и роняя туфельки, пыталась угнаться Сюань. Детская мордашка хинской невольницы излучала восторг и любопытство.
— Что случилось? — окликнула ее Ольга. Сюань на секунду остановилась, подобрала туфельки и, прижав их к груди, радостно сообщила:
— Госпожа Акрилла утопилась!
После чего босиком припустила по коридору, в три секунды догнав и перегнав впереди бегущих.
— Как — утопилась? — оторопела Ольга, на всякий случай тоже скидывая туфельки. — В ванне, что ли?
Камилла, которая только что выплыла из своей комнаты, величественно покачивая плечами и на ходу поправляя прическу, невозмутимо пояснила:
— Вечно наши дамы панику создают. Не утопилась, а только побежала топиться.
— Зачем? — Ольга пристроилась рядом с Камиллой, едва поспевая за ее размашистым шагом. Краем уха она услышала, как Диего вполголоса выругался и тоже двинулся за ними как был — в мокрых штанах и босиком. Даже, кажется, без оружия.
— К нашей Акрилле приехали родители, — невозмутимо мурлыкнула Камилла. — Это как раз ее батюшка, кавалер Танта, ломился к тебе в комнату. Какая-то сволочь ему доложила, что дочурка не уберегла свое хваленое целомудрие, да еще наплели, будто она беременна от короля. Старый недоумок поверил.
— Так что, из-за этого топиться?
Ольга, конечно, понимала, что за такие вещи можно грести от родителей по первое число, раз уж они настолько суровы в подобных вопросах. Но не до такой же степени, чтобы топиться! Нет, действительно Средние века! Тупость и мракобесие!
— Совершенно с тобой согласна, — чуть усмехнулась непробиваемая Камилла. — Подобный идиотизм и мне не особенно понятен.
— Не особенно понятен? — вдруг отозвался сзади Диего с неожиданной злостью в голосе. — Злорадные, лицемерные стервы! А кто бедную девчонку долбал всю последнюю неделю за этого эльфа? Как она раньше не утопилась!
Невежливо оттолкнув Камиллу, он прибавил ходу и скрылся за углом.
— Чего это он? — без особых обид поинтересовалась дама. — Можно подумать, это ты топиться побежала… он что, спасать ее собрался?
— По-твоему, ее не надо спасать? — обиделась Ольга. — Я и сама спасу, если больше некому окажется. Тоже повод нашла прикалываться!
— Я к тому, — невозмутимо пояснила Камилла, — что спасать ее не понадобится. Либо у этой романтичной девицы не хватит духу прыгнуть с моста, на который она так решительно направилась, либо там без вас будет толпа желающих ее спасать.
Ольга не особенно поверила в такое обилие потенциальных спасателей, но, как оказалось, житейская мудрость Камиллы не подвела и в этот раз. Выбравшись из дворцовых коридоров на огромный балкон, плавно переходящий в тот самый мост, с которого зимой свалился король, дамы стали свидетелями захватывающего зрелища. Акрилла стояла за перилами моста и, видимо, набиралась духу, а к ней с разных сторон бежали кандидаты в герои. Два стражника, один из придворных магов, незнакомая пожилая дама, вездесущий кавалер Лаврис в одних трусах и Диего, который на фоне Лавриса выглядел вполне прилично. Со стороны библиотеки бежали несколько студентов и лично господин смотритель, но они были еще далеко. Как раз в тот момент, когда Ольга протолкалась сквозь толпу зрителей с намерением выбежать на мост и тоже вмешаться, Акрилла наконец набралась смелости (или испугалась толпы спасателей) и с оглушительным визгом полетела в темные воды Риссы. Зрители издали дружное «ах!», пожилая дама, которая пыталась угнаться за спасателями, рухнула на колени и разрыдалась.
— Смотри-ка, все-таки прыгнула, — заметил кто-то за спиной у Ольги.
В следующий момент зрелище превратилось в чемпионат по прыжкам в воду. У Диего это получилось лучше всех — грациозной птицей перемахнув через перила, он безукоризненно, без брызг, ушел в воду вниз головой. Громадный, тяжелый Лаврис решил не выпендриваться и спрыгнул солдатиком. Молодой маг, путаясь в мантии, полетел вниз как мешок с картошкой. Один из стражников последовал за ним, забыв в своем героическом порыве, что комплект доспехов не способствует повышению плавучести.
— Ставлю десять на Лавриса, — негромко и деловито произнес в толпе мужской голос, показавшийся Ольге знакомым. Она обернулась и узнала мэтра Мельди, одного из телепортистов.
— Двадцать на мистралийца, — тут же отозвалась его соседка, старушка из личной королевской охраны.
— Совести у вас нету, господа! — укоризненно заметил начальник стражи. — Нет чтоб помочь!
— А чем тут помочь? — пожал плечами маг. — Левитировать я не умею, ходить по воде тоже… Да и в пятой стихии не силен. Единственное, чем тут можно помочь, это сбегать за мистиком, но он и так уже здесь.
— А где он, кстати? Этого недоумка, который собрался утопиться за компанию с дамой, точно придется откачивать, если его кто-то вытащит…
— Преподобный Чен отправился на первый этаж, чтобы выйти на берег, — сухо пояснила старушка. — Пострадавших будут выносить туда. Не думаю, чтобы кто-то вспорхнул обратно на мост.
Тем временем спасательные операции в воде разворачивались самым успешным образом. Диего все-таки добрался до утопающей дамы первым и теперь направлялся к берегу со своей добычей. Акрилла не сопротивлялась — либо здорово ушиблась, либо, по обыкновению, пребывала в обмороке. За ним следовал Лаврис, таща за шиворот стражника — обладателя призового третьего места по прыжкам с моста. Маг благополучно бултыхался, неуверенно пытаясь грести. Похоже, он вообще не умел плавать. Чем только думал?
Бабулька-волшебница усмехнулась и протянула коллеге сухонькую ладошку:
— Гони деньги.
— И как вы догадались?.. — вздохнул Мельди, отсчитывая монеты.
Мастер щитов снисходительно похлопала молодого коллегу по плечу:
— Мистралиец легче, проворнее и лучше плавает.
— Но откуда вы это узнали?
— Ты бы и сам увидел, если бы в тот момент, когда прыгали мужчины, не таращился на девицу в надежде разглядеть что-нибудь интересное под задравшимся платьем.
Сдав несчастную даму придворному мистику, Диего вернулся к третьему утопающему и, непочтительно ухватив за мантию, поволок к берегу, на ходу оглашая окрестности краткими, отрывочными характеристиками умственных способностей некоторых господ, которые прыгают в воду не раздеваясь и не умея плавать. Лаврис тем временем тоже доволок до берега несостоявшегося кандидата в Чапаевы и во всеуслышание прошелся по его родословной. На самом деле седьмой паладин был жутко расстроен, что такой выдающийся подвиг, как спасение девицы, увели у него из-под носа, и сорвался на первого, кто попался под руку.
Зрители потихоньку стали рассасываться и перемещаться ближе к месту событий. Для этого надо было вернуться в здание, спуститься на первый этаж и пробежаться немного по парку. Вроде бы и недалеко, но, пока Ольга преодолевала указанный маршрут, влекомая растущей толпой зрителей, она явно пропустила что-то важное. Знакомый разгневанный голос, без напряжения заглушавший все остальные, она услышала еще издали. И даже слова некоторые узнала. Неужели стоило так поливать несчастного мага только за то, что он не умеет плавать?
Протолкавшись ближе, Ольга поняла, что день сегодня поистине паршивый, и не только для нее. На берегу разгоралось второе действие безумной драмы о несчастной утопленнице. Сама главная героиня истерически рыдала в мантию собрата по несчастью, чуть не утопшего горе-спасателя, и никакая опасность ей, по-видимому, не грозила. А рядом группа мужчин во главе с Лаврисом и придворным мистиком пытались растащить взбешенного мистралийца и не менее взбешенного папеньку утопленницы. Что они не поделили, издали было не понять, поскольку почтенный кавалер на данный момент рычал что-то невразумительное, а Диего, как всегда в подобных случаях, изъяснялся на родном языке теми самыми словами, значение которых Ольга не знала. Надежда утихомирить разгневанного возлюбленного была довольно хрупкой, но девушка все же решила попытаться и, непочтительно распихивая впереди стоящих зрителей, заторопилась к эпицентру скандала.
Кавалер Танта безуспешно пытался обогнуть шустрого мистика, который все время ухитрялся преградить ему дорогу. Срывающимся от злости голосом почтенный отец утопленницы требовал, чтобы его пропустили к «этому негодяю», который мешается в чужие дела, оскорбляет порядочных людей и без зазрения совести лапает спасаемых девиц. Два стражника и Лаврис с трудом удерживали за обе руки буйствующего дона Диего. Ольга даже испугалась, увидев его лицо, — таким своего возлюбленного она еще не видела. Яркие, выразительные глаза мистралийца пылали такой безумной ненавистью, словно перед ним был не случайный незнакомый невежа, а как минимум кровный враг, спаливший родную хату. И ни капли здравого разума не было в этих глазах, ни проблеска мысли — все застилала слепая ярость.
— Пустите! — кричал он, выдирая правую руку из кольчужных перчаток стражников. — Таких уродов надо убивать на месте! Пустите, я этого выродка самого утоплю!
— Отойди, презренный варвар! — не унимался оппонент, делая попытку оттолкнуть придворного мистика. — Я покажу этому низкородному оборванцу, как оскорблять дворянина!
Преподобный Чен стерпел подобное обращение с поистине монашеским смирением, но оттолкнуть себя не позволил. Этот невысокий, худощавый человек, как уже замечали многие, обладал запасом прочности, которому мог бы позавидовать любой королевский паладин. С легкой руки Ольги к придворному мистику прилипло прозвище Шаолинь, поскольку это было первое, что всплыло у нее в памяти при знакомстве. Так же как и в случае с Флавиусом, никто не знал, что это такое, но всем нравилось это необычное слово.
Тем временем один из стражников упал и теперь висел, вцепившись в бьющегося мистралийца мертвой хваткой.
— Уберите руки! — Диего добавил несколько слов, которых Ольга не смогла перевести, и продолжал: — Я этому дворянину недоделанному растолкую, что честь — это не деталь женской анатомии!..
Ольгу довольно бесцеремонно толкнули в спину, и знакомый властный голос холодно поинтересовался, какого демона она стоит столбом и что за непотребство здесь вообще происходит. Похоже, Кира как была не в духе с самого утра, так до сих пор и не успокоилась. Зато появление королевы благотворно подействовало на происходящие события. Зрители почтительно затихли, кавалер Танта споткнулся, подбирая слова для вразумительного и краткого объяснения своих претензий, даже бесстыжий Лаврис немного смутился, вспомнив о своем неподобающем виде. Только расходившийся мистралиец, уже ничего не соображавший, продолжал вырываться из рук добровольных миротворцев, крича что-то уж совсем несусветное.
— А ты бы сразу ее на дворцовых воротах повесил, живодер! Уж чести бы прибавилось!
— Ольга, ты можешь его заткнуть? — деловито поинтересовалась Кира.
— Я не знаю как… — растерянно призналась Ольга. Королева пожала плечами, бесстрашно подошла вплотную к невменяемому кабальеро и парой личных королевских затрещин оборвала его познавательную речь на полуслове.
— Вот так, — с легким раздражением прокомментировала она. — А они еще что-то говорят о женских истериках… Господин Красе, вы можете мне объяснить, что происходит?
— Так точно, ваше величество, — браво отрапортовал начальник стражи. — Госпожа Акрилла намеревалась утопиться, и этот достойный кавалер ее спас.
— Этот мерзавец… — начал затихший было отец утопленницы, но королева неожиданно рявкнула командирским голосом:
— Молчать! И не сметь перебивать, когда королева слушает доклад старшего офицера! Господин Красе, почему здесь толпа? Чем заняты ваши подчиненные? Почему допустили беспорядки?
— Будет исправлено, ваше величество! — не моргнув глазом пообещал начальник стражи. — Сию же минуту!
— Всех участников этого безобразия доставить в кабинет его величества, — продолжала распоряжаться Кира. — И пусть объяснят свое поведение лично ему. Кстати… — Она обвела взглядом зрителей, которые уже начали рассасываться. — Почему я его здесь не вижу?
— Действительно. — Преподобный Чен слегка просветлел лицом, словно до него наконец дошло, чего ему до сих пор не хватало. — Скандал уже не первую минуту продолжается, а его величества до сих пор нет… Обычно он прибегает в первых рядах, как верно заметил почтенный мэтр Истран…
Ольга уже знала, что король не почтит своим присутствием это неподобающее зрелище, но влезать в разговор не стала. Пусть сами разбираются.
— Должен сообщить, ваше величество, — продолжал между тем мистик, — что четверым из упомянутых участников требуется медицинская помощь. Вы не возражаете, если они подойдут позже?
Диего злобно проворчал, что ему никакая помощь не требуется, спасибо ее величеству за нежное обхождение, пусть только попробует еще раз так сделать… А вот кое-кому помощь очень скоро потребуется. Если этот «кто-то» не прикусит язык, то ответит за свои слова как подобает мужчине.
— Марать фамильный меч о каждого зарвавшегося хама недостойно дворянина! — гордо возгласил тот самый «кто-то».
Угасший было взор мистралийца снова ожил, засветился недобрым, хищным огоньком. Ольга вдруг невольно вспомнила первый вечер их знакомства, когда Диего объяснял, как напугать человека одним взглядом, и ей показалось, что это она, а не предполагаемый противник, видит в глазах мистралийца свою смерть, и ничего более. И голос его, ритмичным речитативом отбивающий каждое слово, прозвучал как тот самый «стук судьбы в дверь».
— Круг не знает сословий. Круг не знает классов. Все равны перед правом круга и долгом круга. Каждый, кто смеет называть себя мужчиной…
— Прекрати! — резко перебила Кира. — Я запрещаю. Он мой подданный, ты у меня на службе, и я запрещаю вам обоим! Отменить мой запрет может только король.
— Я обязательно его об этом попрошу, — не смолчал упрямый кабальеро.
— Никто и не сомневался, — поджала губы королева. — Мэтр Мельди, займитесь делом. Переправьте в кабинет придворного мистика всех, кого укажет преподобный Чен, и в первую очередь дона Диего. Нет, Диего, возражения не принимаются. Твои объяснения будут выслушаны только после хорошей дозы успокоительной микстуры.
— Это еще если я стану что-то объяснять, — проворчал неисправимый Кантор, но протестовать больше не стал.

Агентство «Каппа» из всех аналогичных контор считалось самым убогим, невостребованным и бесперспективным. Мир, переживший ядерную войну, был интересен только с теоретической стороны, так как материальная его ценность приближалась к нулю. По уровню развития техники Каппа отставала от Альфы века на два, если не на три. Полезные ископаемые местные жители успели пристроить к делу без посторонней помощи, а добывать то, что осталось, в опасных для жизни условиях желающих не находилось. Контакт с остатками погибающей цивилизации постоянно откладывался. Каждый год такой вариант рассматривался специальной комиссией, и каждый же год благополучно и единогласно проваливался. Официально объявлялось, что соседи еще не готовы к контакту, на самом же деле ни у кого не было желания сажать себе на шею бедного родственника.
В настоящее время из солидных организаций участие в судьбе невезучего мира принимали всего две, да и то частично. Институт прикладной генетики, единственный достойный упоминания спонсор, и святая католическая церковь. Генетиков интересовали нестандартные мутации, а святых отцов — потенциальная паства. Ежеквартально на католическую миссию учиняли набег контролирующие органы, опасавшиеся преждевременного контакта, и каждый раз удалялись несолоно хлебавши. Различных религиозных сект на Каппе было множество, местные жители весьма смутно помнили собственную историю и культуру, а заодно и географию, так что до сих пор никто не высказал сомнений, существовали ли вообще в их мире город Иерусалим и прочие библейские достопримечательности.
Помимо упомянутых организаций интерес к миру Каппа проявляли несколько особо фанатичных энтузиастов — экологи, археологи и этнографы. Наведывались и некоторые коллекционеры, которые всегда обижались, если их называли мародерами. Настолько сильно обижались, что оказывали вооруженное сопротивление полевым агентам, пытавшимся пресекать их полулегальную деятельность.
Нелегкий, опасный и вредный для здоровья труд агентов оплачивался довольно скудно — насколько могло себе позволить учреждение с ограниченным бюджетом. Однако кого попало с улицы и господ с сомнительным прошлым туда все же не брали. В результате сотрудники агентства «Каппа» представляли собой сборище бедных, но честных неудачников, хронически обиженных на судьбу и свято убежденных, что жизнь — дерьмо и нет в жизни не то что счастья, а элементарной справедливости.
Великолепный образец этой части человечества восседал в настоящий момент на кухне у Дэна, неприязненным взором исподлобья изучая только что вошедшего регионального координатора.
Если верно утверждение, что на детях великих людей природа отдыхает, то на Викторе Кангреме, единственном чаде знаменитого барда, она не просто отдохнула, а выспалась на три поколения вперед. И не дала бедняге ни таланта, ни везения, ни легкого характера, помогающего первые два несчастья презреть и радоваться тому, что есть. А сказать, что обленившаяся природа не дала Витьке совсем ничего, было бы несправедливо, ибо ни здоровьем, ни умом он обделен не был.
Хотя на первый взгляд старинный друг Дэна производил впечатление мордастой и мускулистой гориллы, был он очень даже не дурак, и из академии его выгоняли четыре раза отнюдь не за плохие оценки. Прославленный скандалист и забияка, он все же никогда не отличался черствостью и жестокостью. Напротив, каждый раз очень тяжело переживал очередную несчастную любовь, что иногда выливалось в недопустимые крайности. Например, на втором курсе он чуть не наложил на себя руки именно по этой причине. А вот десять лет спустя отчаянный Витька после развода сел на полтора года в тюрьму за нанесение побоев адвокату бывшей жены, ее новому избраннику и заодно собственному адвокату. А чего он, в самом деле, — сначала дело просрал, а потом под руку подвернулся не в тот момент…
В работе Витьке везло еще меньше, чем в личной жизни. Начав свой трудовой путь с грандиозной авиакатастрофы, за что его тут же выгнали с лишением лицензии, младший Кангрем сменил множество профессий и занятий, начиная с боев без правил, стоивших ему зубов и селезенки, и заканчивая фантастической прозой, над которой до сих пор потешались все знакомые.
Годам к сорока он остепенился и прибился к агентству «Каппа», где и трудился по сей день. То ли понравилось, то ли махнул рукой на свою непутевую жизнь и решил, что ничего лучшего все равно не светит. Но даже там ему постоянно попадало от начальства за перерасход казенных средств. Прикрытием агента Кангрема служила убогая лавочка, торговавшая чем попало — от сигарет до боеприпасов, и лавочка эта постоянно пребывала на грани разорения, так умело Витька вел свой нехитрый бизнес. Пожалуй, если бы на должность полевого агента «Каппы» было хоть одним претендентом больше, незадачливого лавочника уволили бы и отсюда.
— Вот ты просил, — кратко сообщил Дэн, кивая на это угрюмое создание. — Витька Кангрем. А это Макс, мой двоюродный брат. Вы наверное, знакомы, только не очень друг друга помните.
Тяжелая, квадратная челюсть Витьки несколько раз шевельнулась, — видимо, так у него протекал мыслительный процесс.
— Не, — произнес наконец он. — Не помню. У тебя этих двоюродных огромная орава, и я в них путаюсь. Макс — это который актер?
— Актер — это его отец, а Макс — твой коллега из агентства «Дельта».
— А-а! — возрадовался «коллега», достигнув наконец согласия со своей памятью. — Дошло! Ты чем-то похож на своего предка в старых фильмах, вот я и спутал. Ты тот Макс, у которого Ресс вечно права одалживает? Ну здорово.
Рукопожатие Витьки полностью подтверждало первое впечатление. А первой мыслью Макса при виде Дэнова дружка было: «Если б этого Витьку да лет двадцать назад в нашу службу, мы б его пропихнули в корпус паладинов…» К сожалению, когда они виделись в последний раз, Витьке было лет восемнадцать и задатков будущего паладина в нем тогда не было заметно. Сейчас же перед региональным координатором сидел массивный дядька полутяжелого веса, вполне способный управиться как с полным комплектом боевых доспехов, так и с подобающим жеребцом.
— Ты, я вижу, даже не потрудился переодеться, — заметил Дэн, демонстративно поддев пальцем прореху на Витькиной вытертой кожанке. Из-под куртки выглядывала замусоленная трикотажная майка, криво зашитая в нескольких местах неумелой мужской рукой. — Вить, а ваше начальство не перегибает палку, заставляя вас выглядеть не богаче коренного населения? По-моему, даже коренное население свои тряпки стирает и штопает.
— Иди на фиг! — огрызнулся Витька. — Много б ты понимал в обычаях коренного населения! Толком выстиранная и заштопанная одежда означает наличие в доме женщины, а если мою гипотетическую женщину никто не видит, значит, я ее прячу. А если прячу, то она либо мутантка третьей степени или выше, либо, наоборот, полностью здорова и подлежит сдаче в городской генофонд… Там знаешь какой дурдом, на этой гребаной Каппе… Мне только конфедератов с обыском не хватало! Чтоб приперлись искать спрятанную женщину и нашли контрабандное бухло да прикрыли к чертям мою лавочку.
— Это что, серьезно насчет городского генофонда? — подивился Макс, присаживаясь. — А если она будет против?
— А кто ее спрашивать будет? Единственный выбор, который есть у здоровых, — это выбор партнера из предложенных таких же здоровых. Круто, конечно, но конфедератов тоже можно понять — человечество вымирает как вид, и надо хоть как-то с этим бороться.
— А ты тоже… — хихикнул Дэн, — пополняешь генофонд?
— Щас, разбежался.
— А вас там что, не проверяют? Ты же здоровый как бульдозер. Пара анализов — и да здравствует Витек, лучший производитель Пятого Оазиса!
— А вот! — Грубиян Витька торжествующе продемонстрировал отсутствующему здесь городскому генофонду крупную и увесистую фигу. — Я официально признанный мутант. С меня даже взяли подписку о неразмножении.
— И сколько тебе это стоило? — вежливо поинтересовался Макс, ожидая, когда же ему дадут завести разговор о том, ради чего он и попросил Дэна свести его с Витькой.
— Абсолютно легально, — засмеялся агент. — Ты ж видишь, я рыжий.
— И что?
— Я единственный рыжий на Каппе. Уж не знаю, то ли они там все вымерли и никто не помнит, что они вообще были, или их и до Падения не было. Меня проверили, обнаружили, что рыжесть у меня наследственная, а во всем остальном я нормальный, и выдали документ, где значится, что я мутант первой степени. Все законно. Я могу жить на окраине города с наружной стороны стены и не имею права размножаться. А начни я стирать свои шмотки каждый день, мигом заподозрят, что я завел себе бабу и незаконно размножаюсь.
Региональный координатор в душе согласился, что такого беспредела нет даже в Мистралии, и порадовался, что с него самого никто не догадался в свое время взять подписку о неразмножении, после чего перешел к делу:
— Я вот что хотел спросить. Помнишь монету, которую ты привез с Каппы и подарил Рессу?
— Не припоминаю… — начал Витька, но Дэн тут же на него наехал:
— Не ленись, напряги память, это важно!
— Да вы что, припухли? — возмутился друг детства. — Я вам каждую проходящую через мою кассу монету должен помнить?
— Вот эта, — продолжал настаивать Дэн, предъявляя упомянутый образец каппийской валюты. — Ты сказал, что тебе ее кто-то дал… кто-то странный.
— Убей не помню… Помню только, Ресс пощупал и сказал, что в ней присутствует нехорошая аура от прежнего владельца.
— И все? Больше ничего о прежнем владельце?
— Ничегошеньки. Я хотел выкинуть, а Ресс сказал, что лучше он спрячет, вдруг кто-то несведущий найдет и беду на себя накличет. И больше мы об этой монетке не вспоминали. А на кой оно вам понадобилось, лет пять уже с тех пор прошло. Раньше спросить не могли?
— У тебя есть какие-нибудь гипотезы о ее происхождении? — без особой надежды поинтересовался Макс и, разумеется, никаких гипотез не услышал. Зато услышал, что они с Дэном точно-таки припухли, как и вся их ненормальная семейка, раз думают, будто простой смертный по одному виду несчастной монетки, которых на Каппе пруд пруди, что-то им об этой самой конкретной монетке может рассказать. Разумеется, Макс не смолчал и ехидно заметил, что лично знает одного господина, который без всякой магии способен высказывать гипотезы и делать выводы, хотя от агента Кангрема отличается только коэффициентом интеллекта.
— Брек! — весело закричал Дэн, тут же подхватываясь с места. — На этом ругню закончим и пьем чай. Да, Витек, чай, не смотри на меня так. Хочешь спиться — твое дело, но без моего участия. Мало тебе вчерашнего бардака у Гаврюши? Совесть бы имел, алкаш несчастный, мой бестолковый тесть и без твоего дурного влияния не особо следит за здоровьем…
— Да понимаешь… — Витька сокрушенно взъерошил огромной пятерней свои огненные кудри. — Я, собственно, и не собирался… Один мужик из католической миссии меня попросил познакомить, он еще в молодости фанател от «Вредных ископаемых»… А он такая пьянь, этот Жан, даром что священник… Вот и получилось… Я на работе, чтоб ты знал, вообще не пью. То, что они там на Каппе из своих радиоактивных опилок гонят, пить невозможно, печень отваливается. А дома всем почему-то кажется, будто я спиваюсь, потому что только дома и пью.
— Могу предложить два варианта, — тут же сообразил Макс. — Сбегать за бутылкой или же создать для тебя полную иллюзию опьянения. Второе безвреднее.
— Да нет, спасибо, мне на работу, — вздохнул Витька, мгновенно забыв о недавнем обмене шпильками. — Я просто так сказал. Чай пойдет.
— И стоило выпендриваться, — пожал плечами Дэн, расставляя перед гостями чашки. — Кстати, Макс, раз уж речь зашла о здоровье… Поговори с дядей Байли, если сможешь.
— На предмет чего?
— На предмет его здоровья, чего ж еще. Совсем твой старик из ума выжил, меня уже не слушает.
— Ну это еще не признак безумия, — чуть усмехнулся Макс.
— Ничего смешного, тебе реально светит остаться сиротой в ближайшие месяцы, если твой озабоченный папенька не прекратит шляться по девкам. Я тебе как врач говорю, попытайся его вразумить. Он рад без памяти, что у него до сих пор стоит, и не может понять, что кроме этого самого у людей бывает еще голова и весь прочий организм. Ты бы видел скан его мозгов! Сосуды как сопли, а он трахается…
— Хорошо, поговорю, — неохотно согласился региональный координатор и сосредоточенно уставился в свою чашку. Как же, послушает папа хоть кого-нибудь… Если уж Дэна не слушает, а Дэн все-таки врач… бесполезно и пробовать. Угробит себя дорогой папа, но ни за что не согласится отказаться от любимого дела ради каких-то там сосудов.
— Вить, — продолжал между тем кузен, — а может, ты все-таки попробуешь вспомнить? Мы с Максом тебе помогли бы. Память такая штука, что ее можно подправить. А нам действительно позарез надо выяснить, что это за денежка и откуда взялась. От нее у Ресса такие видения покатили, что надо обязательно разобраться, а то вся эта фигня сильно попахивает Апокалипсисом…
— В каком мире? — невесело ухмыльнулся бывший хозяин загадочной монеты.
— Трудно сказать, но Максу кажется, что пострадает в первую очередь Дельта. Да какая, в сущности, разница? Там тоже люди живут. Подумай. Вот ты взял эту монетку из своей кассы. А кто к тебе тогда заходил?
— Да мало ли народу ко мне в лавку заходит? Половина Оазиса у меня отоваривается.
— Нет, — счел своим долгом вмешаться Макс, — если бы это был кто-то незначительный, обычный человек, тогда и монета была бы обычная. Вспомни, не заходил ли к тебе кто-нибудь настолько странный, что ты его невольно запомнил. Это очень важно.
Честный Витька задумался, даже глаза прикрыл для пущей сосредоточенности. А кузены Рельмо, украдкой переглянувшись, осторожно попробовали ему помочь. Очень бережно и ненавязчиво, чтобы сторонняя стимуляция не создала помех.
— Во! Вспомнил! — воскликнул агент Кангрем минут через десять, когда оба мага уже вспотели от напряжения и подумывали о более радикальных методах. — Заходило ко мне одно чучело, просто удивительно, как я вообще мог его забыть…
— Есть много способов, — заметил Макс, вытирая лоб. — Но на наше счастье, твое «чучело» ими не воспользовалось, и забыл ты все только потому, что был пьян, когда все произошло. Так что там?..
— Зашел какой-то мутант…
— Точно мутант? Ты проверял?
— Да что я, на глаз не вижу, что мутант? Люди настолько худыми не бывают, а если и довести человека до такого состояния, то он от ветра шататься будет. И морда у него была закрыта — точно, мутант. Зашел, постоял посмотрел, купил спички и свалил. А когда он ушел, в мою лавочку ворвался Бродяга Шварт с такой перепуганной рожей, будто за ним стая граков гонится. Он почему-то не чаял увидеть меня в живых, поскольку мое заведение почтил своим присутствием сам Повелитель. Наверно, хотел лично на меня полюбоваться и прикинуть, не подхожу ли я под описание Владыки Небесного Огня. Я еще подумал, наверно, не подхожу, раз не убил. Но на всякий случай попросил Жана мою халупу освятить, а то мало ли что. Разное говорят про этого Повелителя…
— А подробнее можно?
— Пожалуйста, Вить, — поддержал Дэн, — это действительно важно. А в Семье не треплются направо и налево о важных вещах, так что за секретность можешь быть спокоен.
— Я бы мог послать официальный запрос в вашу контору, — добавил Макс. — Но его продержат пару лун во всевозможных канцеляриях, а дело срочное. Видения Ресса уже начали сбываться.
— Ты мне не говорил, — укоризненно заметил кузен.
— Просто к слову не приходилось. Помнишь, как мы чуть не подрались с Толиком, когда Ресс упомянул о возможном участии моего сына во всем этом безобразии? Так вот, все уже случилось, причем абсолютно стихийно. Я никоим образом не мог повлиять на события и напрасно полагал, что Судьба станет спрашивать моего согласия. Короля Шеллара действительно пытались убить, и Диего смог этому помешать, случайно оказавшись поблизости. С мальчишкой ничего не случилось, как и предполагал наш ясновидящий кузен. Но, как ты помнишь, это не значит, что теперь все будет в порядке. Угроза, исходящая от чего-то, что символизирует эта монетка, осталась реальной. И до сих пор никому не известно, как эту угрозу устранить.
— Интересно… — оживился Дэн, и его азиатские глаза загорелись мальчишеским азартом. — А какой же расклад получается теперь? Если считать, что исходные изменились… Может, стоит попросить Ресса еще раз перебрать те же вещички?
— Бесполезно. Этот вариант у него уже рассмотрен. И он тоже не отличается оптимизмом. Чтобы внести какие-то изменения в уже известный прогноз, надо опять менять исходные, вводя новые факторы. Поэтому я и пытаюсь добыть хоть какую-то информацию о монете и ее владельце, чтобы понять, где эти факторы искать. Не совать же Рессу все подряд, в надежде что правильный ответ случайно найдется сам собой.
— Это, конечно, не особо вежливо… Но все же… Если Судьба настолько благосклонна, что потрудилась обеспечить случайное спасение этого твоего короля… кстати, интересно, какова была вероятность такого благополучного поворота дел?
— Не знаю. Но Судьба обычно бывает благосклонна к ворам чаще, чем к людям, не наделенным Тенью. Помимо всяких прочих полезных свойств Тень дает своему владельцу удачу и воровской фарт. А если учесть, что у его величества проблемы с нюхом, то это должно компенсироваться усилением других воровских качеств, в том числе удачи. Он действительно очень везучий человек, я уже не раз замечал. Но это не делает его абсолютно неуязвимым, особенно в случае каких-либо глобальных катастроф.
— Слышал, Вить? — тут же обратился Дэн к своему приятелю. — В твоих силах предотвратить глобальную катастрофу. И может, оно так и получится, если ты поведаешь нам подробнее о загадочном Повелителе, который забредал в твою лавку.
— Ага, — неприветливо фыркнул Витька. — Сейчас я вам расскажу всю эту муть, и вы мне еще додумаетесь торжественно объявить, что я действительно избранный герой и моя миссия — спасти мир от Черного Властелина и прочего вселенского зла…
— А ты ответишь, что в моем возрасте несолидно играть в фэнтезийные ролевухи, — жизнерадостно ухмыльнулся почтенный доктор Рельмо. — Знаю, Вить. Но ты все-таки поделись с Максом информацией об этом мутанте, дело действительно важное. Обещаю не снаряжать тебя на битву со злом в качестве главного героя.
— А не главного? — поддел его потенциальный герой.
— А в качестве мелких сошек мы и так каждый день боремся со злом, — философски заметил Макс. — И скажи еще, что ты об этом даже не подозревал.
— Да ну вас, трепачи… — сердито нахмурился Витька и все-таки поведал кузенам Рельмо то, о чем они так настойчиво просили.
…Он появился очень давно, этот странный человек, которого назвали своим повелителем мутанты Верхнего Чигина. Заговорили о нем немного позже, чуть больше двадцати лет тому назад, когда под его предводительством несколько общин мутантов объединились, силой заняли Нижний Чигин, подмяв проживавшие там племена, и прочно обосновались в развалинах старой военной базы. Дикари из лесов около Больших Озер поговаривали, будто Бессмертная Нарна, знаменитая пророчица и колдунья, знала его еще до Падения. Сведения эти были более чем сомнительные — получалось, будто и загадочный повелитель, и припадочная провидица жили на этом свете около двух сотен лет. Дикари клялись, что так оно и есть, что Нарну помнят еще их деды и что именно поэтому ее прозвали Бессмертной. И раз она что-то говорит, то это несомненно и есть самая правдивая правда. Впрочем, верхнечигинские мутанты то же самое говорили о своем Повелителе, так что все эти россказни о бессмертных можно было смело считать примитивной первобытнообщинной пропагандой.
Спустя несколько лет легенда о предполагаемом бессмертии колдуньи-долгожительницы была достоверно опровергнута. Может, конечно, старушка и прожила бы еще сотню-другую годков, если бы не вмешался Повелитель со свои мутантами. Непонятно, зачем ему понадобились эти земли вокруг Больших Озер. Судя по показаниям приборов, места были ничуть не чище их Верхнего Чигина, разве что самую малость. Дикари были частично перебиты, частично изгнаны из своих земель и расселились вокруг Восемнадцатого Оазиса, разнося туберкулез, дизентерию и вредные сплетни. В основном рассказывали несчастные беженцы о зверствах завоевателей, о всяческих сверхъестественных деяниях их Повелителя, а также о Последнем пророчестве Нарны, которая на деле оказалась очень даже смертной и дни свои закончила не лучшим образом. Если верить ненадежным источникам, то есть помешанному дикарю, которому посчастливилось унести ноги из плена, Повелитель мутантов лично прикончил несчастную старушку, предварительно над ней надругавшись в особо извращенной форме. Судя по тому, что пророчица выглядела на все те две сотни лет, что ей приписывались, либо Повелитель был не совсем здоров на голову, либо очевидец страдал кроме всего прочего еще и галлюцинациями. По этой самой причине Последнее пророчество Нарны всерьез не воспринималось. Как можно принимать всерьез бред сумасшедшего дикаря, многократно пересказанный и искаженный другими неграмотными дикарями?
Точного текста пророчества не существовало в природе, так как изложено оно было один раз при обстоятельствах, уже упомянутых выше, и записать, разумеется, никто не потрудился. Впоследствии очевидец воспроизвел текст в меру своего дикарского разумения, а сколько раз этот текст перевирался, переходя из уст в уста, никто не мог сказать точно. В Конфедерации эти пророчества вообще были запрещены к распространению как подрывные — в них упоминалось о падении двадцати Оазисов.
Лично агент Кангрем этими бредовыми идеями не интересовался и, возможно, так бы о них и не узнал, если бы не одно забавное обстоятельство. Дикари, обитавшие в окрестностях Пятого Оазиса, странно косились на нового хозяина лавки с первого же дня его появления. Причем косились не враждебно, а с неким восторженным любопытством. Кангрем долго считал, что причиной такого нездорового интереса к его персоне является всего лишь непривычный для местных жителей цвет волос. Частично так оно и было, но точную причину ему растолковал Бродяга Шварт, коллега и оптовый покупатель, который торговал с дикарскими племенами и знал почти все об их обычаях и укладе. Как раз после визита странного покупателя, который его так напугал, бродячий торговец изложил Кангрему историю Повелителя и одну из версий Последнего пророчества. Помимо падения двадцати Оазисов, покойная колдунья предсказала скорую гибель и самому Повелителю, на что тот по официальной версии рассмеялся. Кангрем и сам бы на его месте рассмеялся. Странно, если бы старуха пожелала своему убийце чего-нибудь более приятного. Кроме скорой погибели врагу было обещано, что он, во-первых, не сможет вернуться (куда именно, не уточнялось), во-вторых, потерпит ужасающее поражение в своих попытках отомстить (опять же без уточнения, кому именно) и, в-третьих, таким злым быть нехорошо, и за это его боги накажут. Вот тут и начиналось самое интересное. Те самые боги, призванные наказать злодея, упоминались поименно и даже с примерным описанием.
Карающий Меч Света был по определению велик и светел, а также оснащен необходимым для «карания» холодным оружием. Владыка Небесного Огня, как и следовало из его имени, владел неким загадочным небесным огнем, и вместо волос у него тоже это самое пламя присутствовало. Теперь уже никто не объяснит, имела ли старушка в виду некое сверхъестественное существо с костерком на голове или же просто огненно-рыжего господина вроде Витьки Кангрема, но Повелитель, услышав о появлении такого странного человека с необычным цветом волос, поспешил лично проверить, не по его ли душу явились карающие боги.
— М-да… — прокомментировал Дэн. — Пришел Злодей сразиться с Героем, глядь — а вместо героя сидит что-то оборванное, немытое и тщится сфокусировать свой геройский взор, ибо оно к тому же и пьяное в стельку.
— Это не смешно, — заметил Макс, пристально вглядываясь в рассказчика. — И запросто может быть правдой. Ты хоть знаешь, что этот покупатель тебя проклял? Монета, которой он расплатился за покупку, действительно непростая, и правильно сделал Ресс, что ее спрятал. Чтобы повредить посвященному второго круга, обычной проклятой вещицы мало, а вот если бы ты ее оставил у себя, не знаю, сколько бы ты прожил. Ты после того не болел чем-нибудь серьезным?
Витька слегка призадумался:
— Сердце начало пошаливать, но разве скажешь точно от чего? У меня уж и возраст такой, что пора… Пролечился, вроде больше не повторялось… В позапрошлом году облучился сильно, разбился дозиметр, и я ненароком в горячее место заехал и не заметил. Да тоже ничего, вылечили. А еще на днях вампир прилетал, в окно ломился, но войти не смог. Жан хоть и пьяница, а святит на совесть.
— Сходи в храм, — посоветовал Макс. — В обычную вашу православную церковь, желательно в ту самую, где тебя крестили. На всякий случай сходи, побудь там, подумай о чем-нибудь… о чем у вас, христиан, принято в церкви думать. И хорошо бы, чтобы твою лавку освятил не католик, а священник твоей веры.
«А еще лучше было бы показать этого Витьку мэтрессе Морриган, — подумалось мимоходом. — Проклятие, похоже, классическое, явственно несет традиционной некромантией.
Хоть он и избавился от монетки вовремя, и над домом обряды совершили, но все-таки было бы нелишне провериться…»
— Да где я его возьму… — поморщился Витька. — Кто ж мне разрешит штатского тащить в это гиблое место? Хорошо хоть, католическая миссия есть, и на том спасибо. А могу я, кстати, в свою очередь полюбопытствовать, что у вас там на Дельте такого случилось? Такого, что вам в кои-то веки что-то понадобилось от нашей лавочки?
— Конечно, — кивнул региональный координатор, который и не собирался особо скрытничать. Тем более он еще не обо всем успел расспросить потенциального «владыку небесного огня». — Информация конфиденциальная. Недавно на Дельте сорвалось очень громкое политическое убийство. И предполагаемое орудие убийства изготовлено на Каппе. Местные, разумеется, ничего не поняли, а вот мне бы хотелось уточнить, как мог попасть из одного мира в другой шприц на пять кубиков и в каком из миров его наполняли. К сожалению, я так и не смог выяснить, чем именно…
— Мало ли как… — Агент Кангрем энергично пожал мускулистыми плечами, поправил куртку и вдруг заинтересованно прищурился: — Как ты сказал, на пять кубиков? С делениями и цифрами? А принадлежность тоже по этим цифрам определили?
— Ну да, как бы еще определили без цифр.
Витька тихо ругнулся, покосился на свой рукав и вдруг уставился прямо в глаза региональному координатору.
— А ну-ка скажи, коллега… — медленно произнес он, продолжая пристально всматриваться в собеседника. — Не знаком ли тебе такой интересный образец чувства юмора господня…
— Вить! — Смешок Дэна непочтительно перебил начатый вопрос. — Тебе надо поменьше пить с миссионерами!
— Не перебивай, — вмешался Макс. — Какой именно?
— Рост примерно два-два десять, худой, но жилистый, морда очень неприятная, глаза до того светлые, что не разберешь, голубые они или серые, волосы не то пепельные, не то светло-русые, разговаривает как самый распаскудный адвокат…
— Не может быть! — простонал бедный Макс, сердце которого екнуло еще на росте. — Он говорил на каком-то из знакомых тебе языков?
— Нет, мне пришлось на него дорожку занять. Подозрительный тип, все выспрашивал, вынюхивал… говорит, бывший конторщик, а одет как миллионер. Обувь из натуральной кожи, шмотье из натуральных тканей, вот спорить готов, если бы его раздеть, то и трусы бы натуральные оказались. Весь в каких-то побрякушках, в перстнях, как педик… Но когда я его стукнул, чуть руку мне не сломал. Очень подозрительный. А ты чего так подкинулся, правда, что ли, твой знакомый?
Вероятность совпадения была настолько ничтожна, что региональный координатор даже не стал ее рассматривать.
— Где ты его видел? — спросил он, пытаясь понять, как этот «образец чувства юмора господня» здесь оказался. — Когда? Он что-нибудь говорил? Как его зовут, например?
— Да с час назад, у Гаврюши. А зовут его… Гаврюша должен знать, я не успел познакомиться.
— Однако подраться ты с ним успел, — заметил Дэн. — Не понравилось тебе, как он одевается, так разве это причина драться?
Макс потеребил косу и уточнил:
— Я действительно знаю этого человека, но почему ты решил, что я должен его знать?
— Ты сам сказал про шприц пятикубовый. А этот паразит так и пас мою нашивку с номером Оазиса, чем-то глянулась ему эта пятерка. И еще высказался так с намеком: дескать, он же не называет меня убийцей из-за этой нашивки. Это не ты его к Гаврюше прислал вопросы дурацкие задавать?
— Боги с тобой, Витя! Этого типа здесь вообще не могло быть, и забудь, что ты его видел! Если он еще где-то зарисуется, нашу лавочку разгонят, к демонам! Как он вообще сюда попал, ума не приложу…
— Толик сказал, что выронил его из телепорта, — охотно поделился знаниями агент Кангрем. — Правда, Толик и соврет недорого возьмет.
— Я оторву ему руки! — простонал региональный координатор. — И ноги! И голову! И язык тоже! Чтобы не терял людей из телепорта и не знакомился со всем населением инспектируемого региона! Его же предупреждали, чтобы этому обормоту даже на глаза не показывался!
— Так это был абориген? — Изумлению Кангрема не было предела. Еще бы, его дикари между мирами не шастают… — Охренеть!
— Что я и делаю, — вздохнул Макс. — Сижу и тихо хренею. Что он завтра выкинет? А послезавтра? Двуликие боги, может, лучше бы его все-таки убили!.. Он как, на твой взгляд, на Карающий Меч Света не тянет?
— На карающую кочергу разве что. Позолоченную к тому же. У вас там что, чем больше барахла на себя навешаешь, тем красивше считается? Или это его личный дурной вкус?
Хоть и не хотелось подробно останавливаться на традициях закрытого мира, оставлять вопрос без ответа было бы некрасиво — Витька ведь ни разу отвечать не отказался. Поэтому региональный координатор со вздохом пояснил:
— На самом деле это не украшения, а магические амулеты. Защита от всего мыслимого и немыслимого. Этот человек сам терпеть не может разные побрякушки, но вынужден носить, поскольку у него много врагов.
— Почему-то я не удивлен, — проворчал Витька. — Мне и самому его прибить хотелось.
— Все же я тебя очень попрошу, если вдруг случайно обнаружишь это недоразумение у себя на Каппе, не вступай с ним в драку, а постарайся как можно тише и незаметнее связаться со мной и вернуть его домой. Мне кажется, в своем мире он очень нужен. Кстати, ваша служба оборудована Т-кабинами, так же как и наша? Выходы только на Альфу?
— Понятное дело. Ты все о том же? Как шприц попал к вам? Нет, Макс, не могло ничего попасть с Каппы на Дельту, минуя Альфу. Это кто-то или должен иметь доступ к кабинам обеих лавочек, или передавать через несколько рук. Например, как мы с тобой сейчас. Я привез сюда, отдал тебе, ты доставил на Дельту. Иначе никак.
— Очень даже как, — возразил Дэн. — Можно все это сделать вообще без кабин, и Толик неоднократно демонстрировал вам этот способ.
Кузен позволил себе с ним не согласиться:
— Для этого способа надо быть эльфом, а на эльфа Повелитель решительно непохож. Да и в свите его вряд ли заведутся эльфы, учитывая специфику деятельности этого господина… Что ж, спасибо, Витя. Все, что ты рассказал, было очень полезно и действительно поможет делу. Насчет секретности можешь не беспокоиться, за пределы Семьи никакие сведения не выйдут.
На самом деле Рельмо несколько кривил душой. Он пока не видел, каким образом полученная информация может помочь делу. Но по крайней мере стало наконец понятно, отчего региональному координатору все время кажется, будто мир пребывает на грани колоссального шухера…
Все-таки, хотите вы или не хотите, уважаемый мэтр Максимильяно, а придется вам исполнить просьбу почтенного коллеги Истрана и нанести ему визит. Опасно, чертовски опасно, но больше не у кого спросить, известны ли в классической магии какие-либо способы целенаправленно пользоваться стихийными порталами. Иначе никак не выходит — если не прямая телепортация и не кабины, остаются только стихийные порталы. Непонятно только, как через них можно попасть в конкретное место, а не куда попало. Возможно, мэтр Истран знает об этих удивительных явлениях больше, чем известно шархийским мудрецам. Но предварительно надо разыскать оболтуса Толика, дать ему по шее и выяснить, что он успел выболтать новому знакомому, прежде чем вернуть это чудо природы домой.

Глава 7

Ума не приложу, чего вы всегда поднимаете столько шуму из-за самых обыкновенных вещей.
Т. Янссон

Вопреки ожиданиям, увидеть своими глазами волшебный мир эльфов любопытному Шеллару III было не суждено. Толик приволок его в какое-то убогое помещение с каменными стенами и пояснил, что встреча состоится на нейтральной территории. Хотя загадочный дядя и высказал желание пообщаться с его величеством, правило не пускать людей на свою территорию осталось в силе, и исключений никто не собирался делать даже для такой важной персоны. Затем, предваряя дальнейшие расспросы, оливковый оболтус сообщил, что в данный момент они находятся в мире Бета, а точнее — в одном из подсобных помещений храма Бездонной Зеницы. У дяди тут имеются знакомые, которые любезно предоставили место для предстоящей встречи на высшем уровне. Сейчас вот Толик немного приведет себя в подобающий эльфу вид, дабы дядя нотаций не читал, и можно будет топать…
Жизнерадостно все это изложив, Толик уселся за стол, водрузил перед собой небольшое зеркало и раскрыл солидный бархатный футляр, который до сих пор держал под мышкой. К ужасу его величества, внутри загадочного футляра обнаружилась огромная коллекция разнообразных баночек, коробочек, флакончиков, кисточек и прочих принадлежностей, при виде которых придворные дамы дружно лишились бы чувств от зависти. И содержимое всех этих ларчиков оливковый полуэльф тут же принялся наносить на свою пухлую рожицу.
— Значит, так, — деловито сообщил он, не оборачиваясь и продолжая возить кисточкой по векам, — сейчас мы направимся в келью восьмого Верховного, где нас будет ждать дядя. Не знаю, на кой ты ему понадобился, но он пожелал тебя видеть. Выглядишь ты, по эльфийским понятиям, как безнадежно ущербное существо, но тут уж ничего не поделаешь, пусть терпят и довольствуются твоей учтивостью и аристократическим воспитанием. Кстати, дядя тоже эльф воспитанный и отличается терпимостью к человеческим недостаткам, так что демонстрировать, насколько он шокирован, не станет. Если он будет не один… в смысле если он возьмет с собой Раэла… ни на что не обращай внимания. Раэл обязательно скорчит брезгливую рожу, нос начнет задирать, губки свои бирюзовые кривить, это все ерунда. Сделай вид, будто ничего не видишь. Он лично против тебя ничего не имеет, и внешний вид твой ему до задницы, просто он вообще людей не любит.
— У него есть на то причины? — спросил король, прикидывая, уместно ли будет поинтересоваться, как этот господин относится к самому Толику.
— Как тебе сказать… — Толик критически оглядел себя в зеркале и сменил кисточку на карандаш. — Он по роду своей деятельности часто сталкивается с людьми. Причем не с лучшей их частью и не в самых располагающих к общению обстоятельствах. Поэтому и думает о них хуже, чем стоило бы. А так он нормальный, пообщаешься — сам увидишь. Может, вы еще общий язык найдете, все-таки коллеги в каком-то смысле.
— Если я верно вас понял, господин Раэл руководит эльфийской разведкой? У эльфов тоже существует подобная организация?
Толик хихикнул, запустил пальцы в одну из баночек и щедро плюхнул на волосы прозрачное голубое вещество.
— А ты думал, они все похожи на Хоулиана? Есть эльфы, которые толковее людей. Правда, они редко встречаются. Именно из таких и состоит правящая верхушка. Это получается естественным путем, поскольку основной массе неинтересно и лень заниматься общественными проблемами. А некое подобие разведки существует и у эльфов, только это не чисто разведка, как у людей, а некий гибрид разведки с дипломатической службой. Темная Канцелярия Раэла называется.
— А если сменится руководитель? — не удержался любопытный король.
— Переназовут. Если учесть, что руководители там меняются раз в двести лет, так можно и название менять при каждой смене начальника. Главное — не затевай ссору, если тебе не понравится физиономия Раэла и его снисходительный тон. Это все внешнее, а так он умница и отличный специалист. Но это я тебе сообщаю на всякий случай, может, дядя и не станет его с собой тащить. Кстати, ты эльфийский хоть немного знаешь?
— К сожалению, — развел руками король, искренне огорчившись, что в свое время пренебрегал изучением мертвых языков, уделяя больше внимания знаниям более полезным с точки зрения практического применения. — Этим языком пользуются только маги, а я…
— Ну да не страшно, я буду переводить. — Толик оглянулся, осмотрел его величество снизу вверх, потом сверху вниз и с сомнением предположил, не выпуская из зубов декоративные шпильки и заколки: — Может, тебе хоть ресницы и брови подкрасить?.. Хотя нет, это не поможет…
— Нет уж, увольте, — решительно возразил король. — Тем более косметика действительно не поможет. Если подумать, в моей непривлекательности есть определенная польза. По крайней мере, я могу быть уверен, что меня не начнет преследовать какой-нибудь влюбленный эльф.
— Ой, — спохватился Толик, — ни в коем случае не говори дяде, что Хоулиан опять влюбился в человека! Особенно если там будет Раэл. Только не пробуй что-нибудь соврать, вроде ты впервые о нем слышишь, мигом раскусят. Если спросят, что он там делает, скажи что-нибудь такое, что будет похоже на правду, но Элмара не упоминай.
— Хорошо, я скажу, что Хоулиан подружился с девушкой своего правнука и дает ей полезные уроки женского очарования, — чуть улыбнулся Шеллар. — Сойдет?
— Ой, не надо. Ольга ведь тоже человек… Лучше про Мафея скажи. Магия там, эльфийские традиции, бедный сиротка, оторванный от своего народа, все такое… В общем, сообразишь. Это дядя проще воспримет. Да, и не говори Раэлу, что ты с Витькой познакомился. Он видел Витьку всего один раз, но до сих пор при каждом удобном случае приводит его как пример человеческой неряшливости и грубости. Кстати, как тебя полностью официально представлять?
— А это необходимо? — запротестовал скромный король. — Не будет ли выглядеть претенциозно? Я бы не хотел создать о себе впечатление…
— Раз спрашиваю, значит, надо, — решительно настоял Толик. — Встреча официальная. Дядя не поймет. А Раэл и вовсе губу заломит. Тем более в тебе нет ни капли претенциозности, зато уйма истинного достоинства.
Король трижды изложил полный список своих официальных титулов, после чего поинтересовался, не желает ли его собеседник тоже официально представиться, а то ведь они до сих пор знакомы только заочно.
Господин Толик не возражал. Он хитро подмигнул королю и вдруг, всего за несколько секунд преобразился без всякой магии. Просто встал, выпрямился, одернул «раздолбайку» и застегнул на все пуговицы жилет. Развернул плечи, подобрал животик и чуть встряхнул головой, расправляя только что убранные волосы. Улыбка исчезла с плотно сжатых губ, тонкие брови перестали прыгать и выгибаться, замерев над бездонно-темными глазами, в которых не было больше ни смеха, ни привычной хитринки, а лишь серьезное, строгое достоинство. Кошачья грация эльфа появилась вдруг в величественном повороте головы, в единственном шаге вперед и коротком жесте приветствия. Исчез непутевый клоун, шут гороховый, пофигист и раздолбай Толик. Перед королем стоял официальный представитель гордого древнего народа, славный потомок оливковых эльфов, исполненный величавого достоинства и волшебной, ни с чем не сравнимой красоты.
— Позвольте представиться, — звонким, мелодичным голосом произнес полуэльф так же серьезно, — инспектор Темной Канцелярии Раэла Таэль-Глеанн а'Наитт Альгриэнн.

Пока его величество с восторгом поглощал новые знания, открывшиеся ему во время путешествия по разным мирам, бедная королева честно пыталась разобраться с двумя насущными вопросами: скандалом во дворце и таинственным исчезновением супруга. То, что одновременно с королем исчезли мэтр Истран и принц Мафей, с одной стороны, утешало (если предположить, что они вместе), с другой — тревожило (если предположить, что мэтр занят поисками короля, пропавшего самостоятельно). Как бы то ни было, разбираться с безобразным скандалом ей предстояло без посторонней помощи, и Кира взялась за дело с решительным намерением наказать всех таким образом, чтобы впредь было неповадно позорить двор подобным поведением. По ее понятиям, произошедшее мало чем отличалось от потасовки в казарме или традиционного для солдат конфликта со штатскими, а уж с подобными простыми делами разбираться она умела.
Попробовав взять штурмом королевский кабинет и поняв, что без мужа туда никак не попасть, ее величество запомнила сей факт, дабы впоследствии обсудить с пропавшим супругом, и решительным шагом направилась прямо в тронный зал. Пока придворный мистик проявлял заботу о пострадавших и готовил их к предстоящим разбирательствам, королева занялась вопросом, который казался ей важнее всяческих девиц, скачущих с мостов, и кавалеров, желающих подраться. Поскольку Кира действительно была не в духе с самого утра, пропажа короля очень скоро аукнулась множеству людей, никоим образом к этому не причастных. Первым пострадал дежурный телепортист, затем начальник стражи и вся личная охрана короля. По иронии судьбы не попал под раздачу один лишь Кантор, который в это время как раз подвергался успокоительным манипуляциям в кабинете придворного мистика.
Сохранить достоинство удалось только Флавиусу, который выслушал выговор королевы с обычным холодным спокойствием, после чего сделал пометку в своей неизменной папке и пообещал немедленно заняться поисками его величества. Если же предпринятые им поиски не увенчаются успехом, он заранее испрашивает у ее величества разрешения на совершение необходимого ритуала, позволяющего посрамленному подданному восстановить свою честь и уйти, не потеряв лица. В ответ разгневанная королева посулила «уйти» его собственноручно и без всяких ритуалов, если глава департамента еще пять секунд простоит перед ней в бездействии. Господин Флавиус не стал искушать судьбу и заторопился раздавать поручения подчиненным.
К тому моменту когда организация поисков пропавшего короля подошла к концу, все пострадавшие были готовы предстать перед ее величеством и получить свою порцию нелестных слов. Поэтому Кира переключилась на следующий вопрос повестки дня.
Сурово оглядев сидящих перед ней участников скандала, она начала с того, кто, по ее мнению, больше всех напрашивался на неприятности.
— Кавалер Лаврис, — холодно осведомилась королева, — вам что, не хватило времени найти одежду и привести себя в подобающий дворянину вид?
— Как я мог?! — с пафосом воскликнул седьмой паладин, пытаясь как-то задрапировать свой могучий торс в кружевное покрывало, позаимствованное с Ольгиной кровати. — Все это время за мной ходила толпа зевак, ожидая подсмотреть, куда я направлюсь за своей одеждой! Разве я мог так скомпрометировать даму! Я попросил Ольгу принести мне одежду, но она что-то задержалась…
— Молодец, — высказался Кантор. Сейчас он вел себя спокойно и даже казался слегка заторможенным, — видимо, для достижения эффекта бедному мистику пришлось превысить дозу снотворного. — Ольгу, значит, компрометировать можно… Это ты, значит, мог… Я тебе завтра все скажу. Когда высплюсь.
— Да брось ты! — искренне изумился Лаврис— Неужели кто-то может подумать, что Ольга со мной… Да еще в твоем присутствии!
— В этом гадюшнике что хочешь подумают… — вяло возразил Кантор. — А скажут еще больше. Про нее же сказали.
Он кивнул на несостоявшуюся утопленницу, и та флегматично согласилась, бросив на спасителя не совсем осмысленный, но полный благодарности взгляд. Видимо, ее тоже пришлось успокаивать сверх меры.
— Господа, вы сюда пришли не свои отношения выяснять, а отвечать на мои вопросы! — сердито напомнила королева. — Кавалер Лаврис, извольте выйти вон и вернуться одетым! А теперь начнем с вас.
Ее величество воззрилась на испуганную Акриллу, отчего та совсем съежилась и виновато пропищала:
— Папенька меня ругал и грозился в монастырь отдать…
— Боги, что за чушь! — оторопела Кира, представив себе, как бы выглядело, если бы она тоже вот так топилась каждый раз, когда полковник ее ругал и грозился отдать под трибунал за дуэль или просто драку. — Ты что, вещь, чтобы тебя куда-то отдать? Подумаешь, папенька ругался! От ругани еще никто не умер. А за что ругал-то? Кавалер Танта, вы можете внятно объяснить, чем так провинилась ваша дочь?
— На днях, — дрожащим от гнева голосом начал свое объяснение отец, — я получил вот это письмо от неизвестного доброжелателя, в котором содержались ужасные сведения о… поведении моей дочери…
— Могу я взглянуть? — тут же перебила его королева, требовательно протянув руку. Папаша помялся, но возражать все же не рискнул и неохотно повиновался. Кира пробежала глазами злополучное письмо и пожалела, что вообще затеяла это разбирательство.
Каракули неведомого благодетеля с прискорбием сообщали достойному кавалеру Танта, что его единственная дочь покрыла себя позором и бесчестьем. Уступив домогательствам развратного короля, она предавалась с ним пороку в извращенных формах, пока не прижила внебрачное дитя, которое его величество не намерен признавать. Теперь же, будучи отставлена, юная госпожа Танта отдается направо и налево в надежде найти хоть одного болвана, который бы по неведению согласился на ней жениться и скрыть позор. Но такого дурака не находится, поскольку весь двор и вся столица в курсе происходящего и бредовым басням о неком сказочном эльфе никто не верит. Даже нищий приблудный мистралиец с сомнительным прошлым побрезговал узаконить свои мимолетные отношения с опозоренной девицей…
«Ох, хорошо хоть, вслух не прочла, — подумала Кира, невольно стискивая рукоять меча. — А то ведь Кантор опять полез бы в драку, невзирая на старания преподобного Чена… Но я-то хороша… Ну что стоило дождаться Шеллара, пусть бы сам разбирался… Уж он-то, без сомнений, прочел бы эту мерзость, не двинув бровью, и спокойным, обыденным голосом сказал бы… Интересно, а что он сказал бы?.. Во всяком случае, не потерял бы дар речи, не залился краской от гнева и не хватался бы за меч, как его несдержанная супруга… Боги, какая же сволочь эту пакость накорябала? Руки поотрубать гадине! А что же теперь сказать? Что сказать идиоту, который весь этот бред искренне принял на веру? Ох, надо же хоть что-то сказать, нельзя же так долго молчать, еще решат, что я читаю по складам… или перечитываю особо понравившиеся места…»
Пока королева пыталась подобрать слова, чтобы прервать затянувшуюся паузу, к ней неожиданно подоспела помощь в виде Ольги с охапкой одежды. Голубой с золотом плащ, равно как и торчащие из-под него огромный меч и не менее огромный сапог не оставляли сомнений в том, для кого сей груз предназначался.
— Извините, можно? — произнесла Ольга, вваливаясь в зал со всем этим барахлом. Даже если бы кто-то и сказал «нельзя», остановить ее уже не успел бы. Растрепанная дама оглядела присутствующих и растерянно остановилась. — А где же Лаврис? Я ему шмотки принесла, как он просил, а его нет… Он же сюда пошел?
— Ольга, — раздраженно ответила королева, втайне радуясь, что ей наконец-то есть что сказать, — неужели ты могла предположить, что я позволю Лаврису присутствовать здесь в том виде, в каком он был? Я его выставила.
— А где он теперь?
— Ты полагаешь, королева должна лично следить за передвижениями кавалера Лавриса и докладывать тебе о его местонахождении? Отдай его вещи страже у входа и сядь сюда. — Кира указала на ступени рядом со своим новеньким троном. Должна же ее величество иметь хоть какую-то моральную поддержку в этом обществе помешанных. — Кавалер Танта, извольте подать даме стул.
— Да ну его, на фиг! — возмутилась Ольга. — Чтоб мне этот хам еще стулья подавал! Я лучше прямо на ступеньку сяду, Жак говорил, там удобно.
Этого еще не хватало! Ну кто Ольгу вечно за язык тянет, и откуда в ней столько непочтительности! Если этот придурок поссорился с твоим любовником, это же еще не причина так выражаться! Он ведь дворянин, в конце концов! У него тоже есть права!
— Немедленно изволь извиниться перед кавалером Танта! — потребовала Кира, надеясь, что Ольга не полезет в бутылку и нового скандала не случится. А то ведь кавалер аж побагровел от такого обращения. — Тебе лично он ничего плохого не сделал, а его конфликт с доном Диего не дает тебе права так себя вести.
— Ничего? — еще сильнее возмутилась Ольга, рывком скидывая имущество кавалера Лавриса на руки ближайшему стражнику. — Этот нахал ломился ко мне в комнату, хамски со мной разговаривал и вообще искал короля у меня под кроватью! А как он его величество обзывал, это вообще беспредел, вот бы его величество услышал, что бы было…
— Статья третья, пункт «вэй», — неожиданно громко произнес Кантор, встрепенувшись, словно внезапно разбуженный человек. А Кира мысленно вознесла хвалу богам, которые в этот затруднительный момент так удачно послали ей Ольгу с ее неуправляемым языком и неумением молча сносить любую несправедливость. Уж теперь королеве было что сказать, и имелся благовидный предлог прекратить этот бардак и вернуться к делу после возвращения короля.
— И я догадываюсь почему, — холодно усмехнулась она, брезгливо приподнимая двумя пальцами письмо и сверля взглядом виновника скандала. — Значит, уважаемый кавалер Танта, прочитав сей гадкий пасквиль, вы даже не усомнились в его правдивости? Вы с первого слова поверили, что ваш король — недостойный негодяй и все прочее, что здесь написано? Нечего сказать, высока гражданская сознательность среди нашего дворянства! Уважение к короне на небывалой высоте! Полагаю, нам стоит отложить нашу беседу до возвращения его величества, дабы вы могли лично высказать ему все, что намеревались. С меня хватило и этого шедевра. Где вы остановились?.. Замечательно. Сейчас вы покинете дворец и будете ожидать аудиенции его величества.
— Дочь я забираю с собой, — заявил обиженный кавалер.
— Да вы что! — вскинулся дремлющий Кантор. — Он ее прирежет!
— Преподобный Чен, — рассердилась Кира, — вы можете сделать что-нибудь, чтобы он не влезал в разговор?
— Могу, — невозмутимо поклонился мистик. — Но тогда он уснет совсем. Со своей стороны должен заметить, что юной даме требуется полный покой и постельный режим в течение нескольких дней, и еще девять сеансов иглоукалывания, поэтому я рекомендовал бы ей остаться в своих апартаментах. Более того, как врач, я категорически возражаю против пребывания пациентки в атмосфере, травмирующей ее психику.
— Поддерживаю, — быстро сказала королева, видя, что папенька пациентки уже открыл рот, чтобы возразить. — Как советует целитель, постельный режим и никаких переездов. Все. Аудиенция окончена. Всем, кроме дона Диего, можно удалиться. Преподобный Чен, прошу вас лично проводить девушку и присмотреть за ней. Ольга, найди кавалера Лавриса и верни ему наконец его одежду. А если кавалера Танта тяготит ожидание и он столь сильно желает высказать свои претензии истинному виновнику скандала, то рекомендую пройтись по городу, как стемнеет. Искомый господин по вечерам имеет обыкновение сидеть на ограде особняка принца-бастарда Элмара.
Когда все посторонние покинули зал, Кира с откровенным облегчением сняла с головы корону и поднялась. Нет, это был первый и последний раз, когда она вмешалась в подобное безобразие. Интригами, клеветой и доносами пусть Шеллар занимается сам. У него получается. Вот только куда же он подевался?
— Ваше величество, — проворчал мистралиец, протирая глаза, — при всем моем уважении… Не смей больше бить меня по лицу, женщина! Я позволяю подобное обращение только дамам, с которыми сплю.
— Ты хам и невежа, — обиделась королева. — Я ведь для твоего же блага… Видел бы ты свою позорную истерику со стороны, спасибо сказал бы. Или надо было попросить Лавриса привести тебя в чувство? Так ведь он бы тебе скулу своротил ненароком. Перестань выпендриваться, лучше скажи мне, ты не знаешь, куда подевался Шеллар?
— Честное слово, даже понятия не имею, где он сейчас. Я не состоял при особе его величества в тот момент, когда он изволил пропасть. А может, он и не пропадал вовсе, а срочно куда-то помчался. Лучше всего, конечно, спросить мэтра Истрана.
— Так ведь и его нет на месте… И Мафей куда-то подевался… Мне прямо не по себе, если честно.
— Не переживайте, — посочувствовал Кантор. — Ничего с ним не случится. Найдется. Такие люди не пропадают. Точно вам говорю, он сам куда-то подался.
— Хотелось бы надеяться… Послушай, Диего, сейчас, когда нас никто не слышит, ты можешь объяснить, почему так набросился на этого идиота?
— Могу, — согласился мистралиец, — но не хочу. Вот вернется король, пусть он меня и спрашивает. Ему не надо долго объяснять. Он просто назовет причину, и мне останется только кивнуть. И всем все будет понятно.
— Но мне не будет!
— Извините, ваше величество, вдаваться в подробности своей биографии я не собираюсь. Даже для вас. Намек понятен?
— Вполне, — печально кивнула королева. — Насчет подробностей твоей биографии я догадалась, иначе с чего бы ты так лично это воспринял… Только при чем тут ворота?
Кантор неопределенно пожал плечами, давая понять, что ответа не будет. Поэтому Кира оставила безнадежную тему и перешла к более житейской:
— Диего, а ты не чувствуешь случайно… Акрилла в самом деле беременна?
— Да ни капельки.
— А я?
— Откуда мне знать? Сам я ничего такого не чувствую. Акрилла у придворного мистика спрашивала, а я слышал. И вы у него спросите. Я всегда думал, женщины сами должны знать такие вещи… Вон Ольга всегда свои месячные на календаре отмечает, хотя вроде ей и опасаться нечего… Можно я пойду? Я спать хочу.
— Так сильно?
— Сижу и засыпаю. Преподобный Чен так старался меня успокоить, что теперь я не уверен, проснусь ли вообще.
— Ну иди. — Милостивым взмахом руки отпустив сонного Кантора, Кира проследила, как он бредет к выходу, и задумалась, пытаясь вспомнить, когда же у ее королевского величества в последний раз были месячные. Точно она помнила только одно, что до свадьбы они были, а вот когда именно…

— …Я, говорит, потрясен оказанной мне честью, — с издевательским пафосом кривлялся Толик, очень похоже передразнивая Шеллара III. — И все такое. А на морде не то что потрясение, элементарное удивление с микроскопом искать пришлось бы. Он случайно не из вашей семейки? Вашего любвеобильного дедушку точно не заносило в соседние миры?
Региональный координатор Рельмо в мрачном молчании терзал косу, понимая, что любые воспитательные действия с его стороны будут бесполезны. Все, что этот разгильдяй мог сделать плохого, он уже сделал. К тому же воспитывать себя оливковый безобразник позволял только дяде.
Кузен Дэн сосредоточенно мыл посуду и в разговор не вмешивался. Видимо, его опять посетило настроение помолчать.
— Да с чего ты так разозлился, — продолжал ухмыляться Толик. — Ничего предосудительного не случилось. Было очень весело. Я никогда бы не подумал, что в каком-то из миров существует человек, способный поладить с Раэлом. Оказывается, для этого надо всего лишь сообщить главе Темной Канцелярии, что его помада чудовищна, вежливо при этом улыбаясь!
— Она действительно чудовищна! — проворчал Макс, наклоняясь, чтобы подобрать оброненную резинку со своей косы. — И я всегда подозревал, что Раэл нарочно красит губы в такой дикий цвет, чтобы шокировать людей. А вышколенные дипломаты делали вид, что им это нравится, и портили ему все удовольствие. Ты мне лучше объясни, сколько выпили твои родители в ту ночь, когда тебя зачали? Как ты мог допустить, чтобы посторонний человек вскочил в твой телепорт и попал на Альфу? В мир, о котором он даже знать не должен! Да еще в Гаврюшину помойку…
Дэн усмехнулся, но ничего не сказал.
— И ничего страшного, — беззаботно махнул рукой инспектор Темной Канцелярии. — Как вскочил, так и выскочил.
— Попутно пообщавшись с болтуном Гаврюшей, с Витькой из агентства «Каппа», с Раэлом и Светлым Эстелиадом… Ты хоть вернул его домой?
— Не, они до сих пор с Раэлом в шахматы режутся. Велели мне часа через два зайти. Кстати, чтобы ты знал, кроме эльфов там присутствовали ваш дядя Молари и кузен Ресс. Заметь, Макс, никто из этих великих и прославленных мэтров не разделяет твоей шпионской паранойи. Всем было интересно, и все остались довольны. Вон даже Дэн не возражает. Один ты шипишь и плюешься ядом.
«Конечно, — подумал Макс, — вы там все позабавились, а в случае каких-нибудь неприятностей отвечать придется мне. Как это по-эльфийски!» А вслух сказал:
— Ресс что-нибудь интересное говорил?
— Говорил, но разве ж его толком поймешь? Как ты мог бы истолковать такую фразу: «Смерти не будет, ибо мертвый лист сильнее живого стекла»? А как этот бедный абориген должен «следить, чтобы серебро не покрылось сталью»? Металлург, однако, ваш кузен! А насчет черного с золотом я и сам ничегошеньки не понял. Откуда вообще у слепого такое пристрастие к цветовым аллегориям?
— Да нет там никаких аллегорий. И цветов он не различает, потому что видит не глазами, да и его цвета не соответствуют тем, что видим мы. О чем вообще шла речь? Что успели разболтать эти великие и прославленные? И зачем твоему дяде вообще понадобился этот король?
— Макс, тебе, возможно, причина покажется несерьезной, но дядю просто одолели воспоминания молодости, и ему стало интересно, как сейчас живет мир, в котором он родился и провел свои лучшие годы… Ну тише, тише, сейчас ты свою косичку вообще, на фиг, оторвешь. Это совершенно нормально для эльфа, и нечего так убиваться. Дядя немного порасспросил его величество…
— А потом его величество порасспросил дядю… — с горьким сарказмом поддакнул региональный координатор. — Много. И старик охотно ответил на все вопросы столь милому собеседнику… А Раэл не вмешивался, потому что был слишком счастлив оттого, что его бирюзовая помада в кои-то веки хоть кого-то потрясла… Толик, я не могу понять, как эльфы при такой беспечности до сих пор не вымерли как вид?
— А я не могу понять, — начал сердиться Толик, — как ты сам до сих пор не вымер! Эльфы, значит, по-твоему, беспечны! А некий ответственный сотрудник службы «Дельта» настолько сосредоточился на вопросах третьестепенной важности и даже не замечает, что у него под носом творится! По-твоему, самое главное — это оградить от всех возможных опасностей твоего скандального сыночка и проследить за тем, чтобы король Шеллар не узнал ничего лишнего. А что во вверенном тебе регионе орудует целая банда контрабандистов, этого мы не знаем. Тот же Шеллар догадался об этом раньше тебя! Чем вообще занимаются твои люди? Или все твои подчиненные, как Пол Хадсон, двойные агенты?
Когда Толик начинал говорить серьезно, он почему-то становился поразительно похож на Софью. Несмотря на свои уши и цвет кожи, Максу очень хотелось послать полуэльфа куда подальше вместе с его версиями, но пришлось все-таки ответить. Инспектора Темной Канцелярии посылать несколько неуместно. Перед инспектором надо отчитываться. И утешаться тем, что при всех своих клоунских повадках Толик несравненно умнее и толковее, чем Хоулиан.
— Это не контрабандисты, — со вздохом покачал головой региональный координатор. — Вернее, это не наши охотники за сырьем и магией. Каким-то образом на Дельту проникает контрабанда с Каппы. И видения Ресса косвенно подтверждают информацию о нелегальном товаре. Сейчас я и занимаюсь проверкой этих сведений.
— За этим тебе понадобился Витька?
— Да. И все, что рассказал мне Витька, тоже вполне стыкуется с видениями Ресса. Каким концом тут замешан Пол, я так и не понял.
— А каким концом тут замешаны Жак, детонаторы и тот голдианский жлоб, который теперь Шеллара в три ряда строит? Это ты понял?
— Тоже нет. Может, тут тоже Пол постарался? Может, его запугали или обманули?.. У этого Пола была куча недостатков, для агента непростительных, и будь моя воля, я бы его вообще к такой работе не допустил. Кто-то его по протекции всунул. А теперь он пропал, и даже я не могу найти концов. Точно знаю, что жив, но куда девался… Знаешь, не хочется думать, что в нашей лавочке не все чисто…
— А вот Шеллар именно так и думает. Макс, тебе что, трудно было как-то помочь Жаку с его капсулой, когда тебя попросили?
— А как? У меня есть вариант, но для этого нужно оборудование и квалифицированный врач-эндоскопист.
— А что, Дэн не справится?
— Я не эндоскопист, — подал голос Дэн.
— Ладно, у тебя другая специализация, но тебя же в институте всему учили?
— Смотря какая манипуляция, — серьезно пожал плечами Дэн. — Желудок я еще, пожалуй, посмотрю. Хотя вряд ли разберусь в том, что увижу. А в желчный пузырь вряд ли попаду. Насчет кишечника и не просите, не полезу.
— Нижний отдел трахеи, — кратко пояснил кузен Макс. Честно говоря, он надеялся, что Дэн откажется. Но Дэн неожиданно согласился. То ли дыхательные пути ему были ближе, то ли на авантюры потянуло, то ли о врачебной этике вдруг вспомнил.
— Отличненько! — обрадовался Толик. — А телепортироваться мимо ваших кабин не проблема, я это каждый день делаю.
— Где тебя искать, когда нужно будет? — вздохнул региональный координатор.
— Да где всегда, на Дельте. Я там надолго. Пока не разберусь, что происходит. Раэл меня припахал, как сам хотел, и отказываться неловко — какая-никакая, а родня…
«Рехнуться можно с этими эльфами! — подумал Макс. — Бабушкин любовник у них тоже считается родней… И степень родства, наверное, зависит от того, насколько сильно его бабушка любила. С них станется».
Дэн убрал в шкафчик посуду и вслух посетовал:
— И чего я не напросился вместо Сони тестя проведать? Хоть посмотрел бы на этого пришельца. А то Сонечка ничего не поняла, а Витька только в драку полезть и сподобился.
— Мало Витька его долбанул! — проворчал кузен. — Я бы этому господину так врезал, чтобы закаялся впредь совать нос куда не следует! Чует мое сердце, повредят ему когда-нибудь эту часть тела…
— Макс! — хором воскликнули оба собеседника. — Опять ты со своим языком! Сглазишь ведь!
— Ну и пусть, — сердито проворчал Макс. — Его величество это заслужил. Что за непонятная страсть — лезть куда не просят! И особенно туда, куда прямым текстом просят не соваться!
— Он же не знает, что там и без него тесно, — съехидничал Толик. — Ты все-таки проверил бы своих сотрудников, Макс. Они всего лишь люди, и традиционное человеческое жлобство им не чуждо. А то ведь дождешься, что его величество раньше тебя их всех найдет и подробно расспросит на интересующие его темы… кстати, он попросил текст договора Раэла.
— И ты дал? — простонал несчастный разведчик.
— Дядя велел дать. Что я, из рук должен был выдирать?
— И Раэл не возражал?
— Старый графоман был чертовски польщен и в придачу всучил какой-то из своих опусов.
— Да чего ты так, — миролюбиво вставил Дэн. — Раэл пишет замечательные психологические детективы. Мне нравится.
— Все это кончится тем, — тяжко вздохнул Макс, — что нашу лавочку просто прикроют. За ненадобностью. И ты, гад зеленый, будешь сам платить пенсию бедному безработному родственнику, то есть мне.
— У меня денег нет, — опять начал кривляться Толик. — Но мы как-нибудь договоримся. Натурой отдам или отработаю. Тебе же все равно понадобится нянька для мальчика, ведь сам ты не сможешь за ним присматривать, когда вашу лавочку разгонят… Кстати, Макс, а почему он у тебя такой противный? Это наследственное?
— Приобретенное, — огрызнулся будущий безработный. — От хорошей жизни.
— Знаешь, сейчас у него как раз жизнь очень даже ничего, но противным твой мальчик быть не перестал. Сегодня я специально наблюдал за ним и обнаружил, что он нахамил абсолютно всем, с кем общался, включая короля и свою девушку. А бедного товарища Плаксу еще и побил. Стихийное бедствие какое-то, а не человек!
— Мне он таким не показался, — возразил Дэн. — Ты, как всегда, преувеличиваешь. Думающий, любознательный, общительный парнишка. И есть в нем что-то такое… мужское что-то, в наше время почти утраченное. Иногда, правда, мелькает незначительная патология, но по мелочи, достаточно немного походить к психологу. И должен тебе сказать, Макс, напрасно ты его так упорно держишь в неведении. Психика у парня устойчивая, несмотря на внешнюю эмоциональность, и от шокирующей информации не пострадала бы. Между прочим, несколько дней назад я встретил его в Лабиринте, где он очень решительно пытался снять твои блоки со своей памяти. За тобой, конечно, сила и опыт, но за ним — упорство. А упорство у твоего малыша наше, фамильное. Вообще, не следовало его там оставлять, если он тебе так дорог. Надо было еще маленьким вывезти. И случай был подходящий…
«Все такие умные, прямо слов не хватает! — подумал Макс. — Толик лучше меня знает, как мне работать, Дэн учит детей воспитывать, даже родной сын на папины блоки замахивается. Шеллара вообще лучше не вспоминать. Он действительно может раньше меня найти корни всех безобразий… При одном „но“. Если там действительно замешаны мои люди. Двуликие боги, неужели последние кадровые перемещения были кем-то запланированы? Этот Жорик мне с самого начала не нравился… И с Хадсоном явно что-то нечисто… А кто у меня еще появился недавно?.. Пьетро, Мишель, Тенгиз, Елена… ох, Леночка, Леночка, Снегурочка синеглазая… И что во мне находят молодые девки, которые во внучки мне годятся? Страшная штука — благословение Эрулы…»
— Макс задумался о бабах, — прервал его сладкие воспоминания хозяйственный кузен. И, поскольку на лице Макса тут же отразилось желание истребить поголовно всех стихийных телепатов, с улыбкой добавил: — Я не читал твои мысли, у тебя на физиономии все написано. Когда ты задумываешься о женщинах, твое лицо приобретает такое особенное выражение… Кстати, не забудь поговорить с дядей Байли, ты обещал.

Несмотря на то что любимый супруг изволил полдня шляться непонятно где, а вернувшись, торопливо чмокнул королеву в щеку и помчался в кабинет, Кира не уставала им восхищаться. Она готова была даже простить его величеству неуместный восторг, с каким тот взирал на какую-то невзрачную брошюрку, полностью игнорируя вопросы законной жены на тему «где ты был?». Королеву даже не особенно впечатлило, что Шеллар каким-то образом ухитрился нанести официальный визит эльфам — это было вполне в его духе. Но она получила истинное удовольствие, наблюдая за разбором сегодняшнего скандала.
Примерно к девяти часам, когда перевод исторического документа был закончен, а комментарии мэтра Истрана скрупулезно записаны на отдельный листочек и аккуратно приколоты скрепочкой к основному тексту, любезный супруг соизволил наконец доползти до опочивальни и поинтересоваться, как прошел день у его дорогой королевы. Вот тут-то Кира и поведала ненаглядному Шеллару все, что думала об этом дне. Как вообще дни проходят, когда у тебя пропадает муж, а некие умственно отсталые подданные учиняют непотребный скандал и еще предъявляют анонимки занимательного содержания…
В первый момент король слегка опешил, затем внимательно прочел упомянутый документ и осторожно поинтересовался, не думает ли любимая жена, будто здесь изложена чистая правда. Огорченная таким непониманием, королева рассердилась и в красках поведала, что случилось из-за этой грязной, мятой бумажки, в которой нет ни одного слова правды. Как ни странно, Шеллар ничуть не расстроился, а даже повеселел. Видимо, единственное, что его волновало, было именно мнение супруги. Все остальное значения не имело.
Дальнейшие действия его величества были на первый взгляд не совсем понятны. Сначала он вызвал секретаря и потребовал немедленно разыскать и прислать в кабинет следующих господ: прежде всего идиота, который додумался прыгать с моста в доспехах, и лопуха, который проделал то же самое, не умея плавать. Кроме того, королю требовались: кавалер Лаврис, придворные маг и мистик, а также все придворные дамы, включая Ольгу и Акриллу. Затем изучил злосчастную бумажку, после чего вручил ее почтенному мэтру для более пристального магического исследования. Мэтр ничего особенного в письме не обнаружил и пообещал еще раз посоветоваться с мэтрессой Морриган, что Шеллар с энтузиазмом приветствовал. К этому моменту в приемной собрались все нужные его величеству подданные, и он начал вызывать их поочередно.
Первым был приглашен незадачливый стражник, которому король без малейшего сочувствия предложил обосновать свои поступки, как то: оставление поста, утерю казенного шлема и попытку утопиться при исполнении. Невнятные оправдания насчет каких-то абстрактных благородных целей были неумолимо отвергнуты. Его величество изволил заявить, что подобные глупости по меньшей мере нелогичны, после чего выкопал из ящика стола валявшийся там до сих пор голопроектор, сунул в руки стражнику и велел повторить объяснения. Только на этот раз учесть, что он держит в руках некий «детектор лжи», который испепелит обманщика на месте при первой же попытке соврать.
Кира тихо загибалась со смеху, выслушивая торопливые покаяния доверчивого стражника и поражаясь способности любимого мужа выдумывать на ходу такие мудреные слова.
Причины, побудившие стражника оставить пост и броситься с моста, были до смешного меркантильны. С того места, где ему довелось сегодня нести караул, бестолковый солдат слышал вопли, доносившиеся из покоев Акриллы. Из некоторых высказываний папеньки они с напарником заключили, что девица ждет ребенка от короля, и, когда будущая мать принца-бастарда побежала топиться, кинулись на помощь, рассчитывая в будущем под это дело попросить у разгневанного кавалера Танта руки его непутевой дочери и таким нехитрым способом поправить свое материальное и социальное положение. Только вот напарник оказался чуточку умнее и сигать в реку поостерегся, а размечтавшийся о дворянстве и приданом герой дня напрочь забыл о своем облачении. Вердикт короля был краток и закономерен: уволить, взыскав стоимость казенного шлема.
Следующим был вызван мэтр Варгис, выглядевший очень несчастным — с подбитым глазом и распухшим носом. На его лице отражалось сознание собственного позора. Тот прискорбный факт, что весь двор потешается над его успехами в плавании, молодой маг еще пережил бы. Ужаснее всего было сознавать, что благодарить за свое спасение надо человека, который только вчера набил ему морду.
Пугать мага всяческими «детекторами» рассудительный король не стал. Не с полным же идиотом дело имеет, а с образованным человеком. И вообще, обращаясь к горе-пловцу, его величество был преисполнен доброты и сочувствия. Что же подвигло почтенного мэтра на столь героическое самопожертвование? Неужели только долг и сострадание? Или все-таки любовь, в которой он не решался признаться? Почему бы не признаться теперь, когда его откровения будут восприняты с должным уважением… Словом, дорогой Шеллар разыграл сто раз отработанную роль «доброго полицейского» и купил несчастного парня с потрохами. Мэтр Варгис тут же честно признался, что никаких личных причин так позориться у него не было, а совершил он сию глупость исключительно из любви к науке. Подобно бестолковым стражникам, он случайно услышал все о той же мнимой беременности, которая уже всем в зубах навязла. В отличие от некоторых глупцов, придворный маг не поверил в подобное поведение короля, а тут же сообразил, что виновником, скорей всего, является печально известный эльф. Когда же бедная девушка побежала топиться, счел своим долгом вмешаться. Не мог же он допустить, чтобы уникальный потомок чистокровного эльфа погиб, не успев родиться, по вине взбалмошной матушки… Это была бы невосполнимая утрата для всей магической науки! Кто же знал, что все это неправда…
Король честно доиграл свою роль до конца, не позволив себе даже хихикнуть, и проводил героя-спасателя словами сочувствия, одобрительными замечаниями и советом все же помириться с мистралийцем. После его ухода их величествам потребовался небольшой перерыв, дабы отсмеяться, закурить и обсудить бестолковость своих придворных.
— Кстати, — вспомнила Кира, когда обсуждения подошли к концу, — а почему ты Кантора не позвал? Ему ты не будешь задавать тот же вопрос, что и остальным прыгунам с моста?
— Зачем? — усмехнулся Шеллар, с удовольствием затягиваясь. — Он так сладко спит, не хочется его будить. Такой тихий, не матерится, не психует, кулаками не машет… проблем не создает. Пусть себе спит. Тем более из твоего рассказа я и так понял, почему он принял столь активное участие в спасении. Равно как и причину его негодования. И должен заметить, в отличие от двоих господ, с которыми мы только что имели счастье беседовать, Кантор умеет плавать. И Лаврис тоже. Чувствуешь разницу?
— Чувствую, — кивнула Кира, укоряя себя, что до сих пор не обратила на это внимания. — Но ты мне лучше скажи, почему все-таки Кантор сцепился с кавалером Танта?
— Ты его самого спрашивала?
— Он мне не сказал.
— Полагаю, он бы очень обиделся, если бы я стал выдавать его тайны. А я предпочел бы сохранить его доверие.
— Но можно же хоть намекнуть, не называя имен!
— Можно, конечно… Если это хоть немного облегчит муки твоего любопытства… Кантор, как ты знаешь, родился не за два дня до знакомства с Ольгой, и у него есть прошлое. И в этом прошлом, как ты сама понимаешь, были женщины. А у некоторых из них были родственники, очень похожие на почтенного родителя Акриллы… Я могу не продолжать?
— Понятно… — вздохнула Кира. — И откуда только берутся такие ханжи?
— Если мы говорим лично о кавалере Танта, то он не ханжа. Он искренне верит в то, что говорит, и следует своим понятиям о порядочности в вопросе… личных отношений. Его тоже в свое время так воспитали, его предки были связаны с одним из христианских орденов, и в семье были соответствующие традиции. Мне только интересно, как он вообще сподобился завести детей при таких убеждениях. Если я удовлетворил твое любопытство, продолжим наше дознание. Хочу все-таки выяснить, откуда кавалер Лаврис выскочил в таком виде. И если окажется, что он был там, где я думаю… то на этот раз он доигрался.
Кире тоже было интересно, откуда выскочил Лаврис, но ей даже не пришло в голову придавать этому вопросу какое-либо значение. Просто любопытно, да и все. И совершенно непонятно, зачем Шеллару понадобилось это знать точно?..
Опрос придворных дам прошел быстро — никто из них не видел, откуда выскочил Лаврис, зато все, как одна, красочно описали выход Кантора из Ольгиной комнаты, хотя их об этом не спрашивали вообще. Да и кто бы предположил, что полураздетый Кантор появится откуда-то еще?
Многие слышали грозные вопли оскорбленного отца, почти все видели их краткую беседу с Ольгой, а наблюдательная Вероника даже стала свидетельницей еще одного безобразия, которое загадочным образом прошло мимо остальных. Часа два тому назад уже полностью одетый кавалер Лаврис приставал к Ольге с каким-то вопросом, а та ругалась и кричала, что она не нанималась пересчитывать его барахло. Шеллар оживился несказанно и велел позвать Ольгу.
Непричесанная и хмурая переселенка была непривычно сердита, и на вполне естественный вопрос короля, почему она явилась к нему в таком виде (то есть в халате), недовольно проворчала, что вообще-то спала и не является куклой, чтобы ее наряжали по первой прихоти хозяйки. Кроме того, раньше его величество почему-то не циклился на том, как она одета. Ведь не за этим же ее позвали. А если кто полагает, что она сейчас всем расскажет, куда ходила за одеждой Лавриса, то Лаврис взял с нее честное слово никому об этом не говорить. Кире вдруг страшно захотелось вывести дорогую подруженьку в коридор и настучать ей по тыкве, но она стойко промолчала, опасаясь, что Шеллар такого метода воспитания не поймет.
Его величество выдержал великолепную долгую паузу, внимательно всматриваясь в глаза нахальной переселенки, пока та не заерзала от смущения, и спросил:
— Позволь поинтересоваться, кто тебя сегодня так обидел, что ты до сих пор не успокоишься? Неужели Кантор? Мне показалось, наоборот… Может, я?
Ольга горячо запротестовала, сослалась на обычную депрессию и тут же принялась демонстрировать живейшее дружелюбие. Тайну, доверенную под честное слово, она так и не раскрыла, да, впрочем, король и не настаивал на ответе. Он почему-то заинтересовался совсем другим вопросом — что хотел от нее Лаврис два часа назад и какую именно деталь его костюма добрая девушка умудрилась потерять.
— Да бантик там какой-то… — с потрясающим пренебрежением махнула рукой Ольга. — Лаврис что-то втирал о его небывалой ценности, но я спать хотела и слушать не стала…
Король с королевой не выдержали почти одновременно, и бедная дама некоторое время с укоризной наблюдала, как они потешаются. Потом укоризна в ее взоре сменилась подозрением, потом мелькнула обида, и король поспешил прекратить смех, пока Ольга не разобиделась окончательно.
— Замечательно! — сказал он, все еще улыбаясь. — «Бантик»! Ольга, слушай мое королевское повеление: завтра же пойди к Элмару и попроси, чтобы он показал тебе всю коллекцию своих наград. Особое внимание пусть уделит Пурпурному Банту. Объяснит, что это такое, за что им награждают и сколько всего воинов в нашей славной стране имеют честь носить этот, как ты выразилась, «бантик». Иначе мой дорогой кузен будет нести всю ответственность за твое невежество, ибо именно он занимался твоей адаптацией. Кстати, ты этот «бантик» посеяла где-то в коридорах или он остался валяться в комнате Акриллы?
— Остался, — точно по королевскому плану ляпнула Ольга. В следующий момент до нее дошло, и ее негодующий крик заставил Киру подпрыгнуть в кресле. — Вы знали! Ваше величество, как не стыдно!..
— Ну разумеется, я знал, — рассмеялся Шеллар, удовлетворенно откидываясь на спинку кресла. — Мне не хватало только подтверждения. Теперь можешь с чистой совестью идти спать, и горе тому, кто твой сон потревожит.
Ольга печально вздохнула:
— А если Диего придет?
— Вряд ли. Он спит и будет спать долго и крепко, разорив запасы успокоительных микстур придворного мистика. И ты ступай. А обо всем, что сегодня произошло, поговорим завтра.
Когда Ольга, все еще надутая и обиженная, удалилась, король взялся за главную виновницу скандала. Он долго и вдохновенно стыдил бестолковую девицу с поистине отеческой добродушной укоризной. За глупый роман с эльфом и столь же глупые страдания по поводу его завершения. За патологический страх перед папенькой, достойный малолетней глупышки, но не взрослой дамы. А также за идиотскую попытку топиться в присутствии всего двора… Словом, высказал все, что должен был бы высказать родной отец вместо недостойных дворянина воплей и угроз. Расхаживая по кабинету в домашней рубахе и тапочках, с дымящейся трубкой, Шеллар действительно напоминал Кире отца. Барон Арманди, отчитывая дочурку за драные штаны или побитых деревенских мальчишек, вот так же ходил туда-сюда, сердито пыхая дымом, словно недовольный дракон. Только папа больше молчал, лишь смотрел исподлобья, мрачно сопел да взрыкивал иногда, а ненаглядный муж способен занудствовать часами без перерыва. К счастью, Акриллу он довел до слез всего за двадцать минут. А когда бедняжка уже начала хлюпать носом, со скорбным сочувствием вдруг поинтересовался:
— А теперь объясни, будь добра, чем так прельстил тебя кавалер Лаврис, что ты согласилась на свидание с ним, прекрасно зная о его репутации? Зная, что его любовь так же недолговечна, как и любовь эльфа, что он никогда не женится на своих любовницах, не заботится о сохранении своих похождений в тайне и даже до тринадцати считает с трудом?
Дама тихонько всхлипнула и сказала, не поднимая глаз:
— Он добрый. И веселый. Когда все надо мной смеялись, он один меня пожалел.
Большей глупости Кира не могла даже вообразить, но сказать это вслух было бы откровенным издевательством над больным человеком. Шеллар тоже ограничился неопределенным кивком и продолжил допрос:
— А если бы он попросил твоей руки, ты бы согласилась?
Акрилла молча кивнула, даже не обратив внимания на вопиющую нереальность предположения. Видимо, любая альтернатива монастырю сейчас казалась ей заманчивой и соблазнительной.
— Отлично, — улыбнулся король. — А теперь ступай к себе, исправно выполняй все назначения преподобного Чена и жди дальнейших распоряжений. Кто знает, если кавалер Лаврис с таким трепетом отнесся к твоим переживаниям, может, он еще и не совсем пропащий человек. Может, он на самом деле пожелает… Словом, спокойной ночи.
— Шеллар… — неуверенно окликнула Кира, когда они остались одни, — ты это серьезно? Насчет Лавриса?
— Абсолютно, — рассмеялся король и, докурив трубку, выбил ее и спрятал в карман. — Я же говорил, что на этот раз Лаврис доигрался. Нет, какова наглость — среди бела дня, посреди дворца, чуть ли не в присутствии родителей… Представляешь, Кира, ведь все время, пока Акриллу песочил папенька, кавалер Лаврис находился в ее комнате! Интересно, в шкафу, под кроватью или в ванной?
— Но откуда ты узнал?
— Да это была самая вероятная версия. Он уже вторую неделю вокруг этой девицы круги наматывал, и мне только было интересно, когда же она сдастся.
— А почему ты решил, что он вдруг женится? Неужели Лаврис способен на что-то большее, чем переспать и бросить?
— Потому, — Шеллар вдруг перестал улыбаться, — что если он только попробует отказаться, я даже не знаю, что с ним сделаю!
Он грозно сдвинул брови, развернул плечи, вмиг прекратив сутулиться, и, решительно распахнув дверь, громогласно рявкнул в приемную:
— Лаврис! Немедленно ко мне, негодяй!
Последнее выступление его величества было великолепным шедевром ораторского искусства. Самые великие барды рыдали бы, случись им узреть сие великолепное зрелище. Бедный Лаврис краснел и бледнел, дрожащим голосом пытаясь разъяснить, где потерял свой Пурпурный Бант, что делал в комнате дамы средь бела дня в одних трусах и как посмел прятаться под кроватью, когда бедную девушку морально изничтожал грозный папенька. Несчастный седьмой паладин стоял навытяжку и только моргал, когда король расписывал по пунктам его дальнейшую судьбу, как то: исключение из корпуса, лишение дворянства, изъятие части высоких наград и предание суду. (Хотя ничего преступного Лаврис не совершил, Шеллар каким-то образом подвел его поведение под четыре статьи одновременно.) Когда же бедный паладин был уже морально готов броситься с того самого моста, его величество предложил единственную альтернативу:
— Завтра утром ты пойдешь к кавалеру Танта… Сам найдешь гостиницу где он остановился, побегаешь, тебе полезно. Итак, пойдешь к нему и попросишь руки этой несчастной девицы, которую ты опозорил на всю столицу. Уговаривай папеньку как хочешь: падай на колени, пой баллады о своей роковой любви, клянись и угрожай самоубийством — словом, поступай как сочтешь нужным, и горе тебе, если папенька не даст своего родительского благословения. Можешь для моральной поддержки взять с собой Элмара и паладинов, чтобы они расхваливали тебя дружным хором. Но если ты к послезавтрашнему утру не сообщишь мне дату своей свадьбы, можешь навеки попрощаться с плащом паладина и отправляться искать подвигов на большую дорогу.
Когда окончательно павший духом герой-любовник скрылся за дверью.
— Вот и все, — засмеялся Шеллар. — Послезавтра я еще с кавалером Танта побеседую, и можешь считать инцидент исчерпанным. Все очень удачно получилось — на этот раз я все-таки женю Лавриса, а заодно избавлюсь от этой перепуганной дурочки, которая до сих пор меня боится, хотя и знает, что бояться нечего.
— А вместо нее не появится еще одна такая же? — поспешила уточнить Кира. — Ты мне адъютанта обещал…
— Обещал, — согласился король, — и не отказываюсь от обещания. Но не сейчас. В данной ситуации куда нужнее будет телохранитель. Так что с адъютантом придется подождать. Я уже присмотрел для тебя новую «придворную даму» и только придумывал, как бы освободить для нее место. Для всех она будет просто человеком свиты, как и прочие. На самом же деле это первоклассный специалист. Стрельба, рукопашный бой и магическое образование. Давно уже хотел ее к тебе пристроить, но все не получалось… словом, все складывается как нельзя лучше. Одно мне в этой истории не нравится.
— Что именно? — спросила королева.
— Ну скажи, ради всех высших сил, неужели королю нечего больше делать, кроме как заниматься разбором мелочных дрязг и улаживать чью-то личную жизнь?

Глава 8

Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается.
Приписывается шаманам Ледяных Островов

Ночь светла и прохладна, луна висит над башнями королевского музея, и легкий ветерок несмелыми перебежками пробирается в распахнутое окно. Ночь полна звуков. Тихо сопит во сне бестолковый щенок со странным именем Шарик, скрипит оконная рама, где-то внизу ходит стражник, позвякивая доспехами. А вверху плачет гитара, пронзительно и надрывно, нагоняя грусть и ностальгию. Где-то там, на пустой площадке Центральной башни, а может, прямо на зубцах, сидит несчастный принц и с грустным звоном рассыпает осколки своего разбитого сердца.
Может, завтра они с Эльвирой помирятся — и то, что в эту ночь кажется трагедией всей жизни, уйдет в прошлое как досадное недоразумение. Но сейчас ему больно, и все, кто не спит, слышат эту боль.
Правда никто, кроме одного непочтительного подданного, не услышал, как позорно его высочество слажал в четырнадцатом такте и как он смазывает фиоритуры, слишком сложные для барда-недоучки.
«Да заткнись же ты, гад, не рви душу, без тебя тошно! — с тоской подумал Кантор, отвлекаясь от печальных раздумий. — Для того ли я эту песню написал, чтобы ты ее похабил вот таким образом? Неужели нельзя страдать потише!»
Сказать, что Кантору было плохо, — это ничего не сказать. Все было намного хуже, но более точного слова для определения своего душевного состояния он в тот момент не нашел. Проснулся молодой человек почему-то на коврике в обнимку с Шариком, а какие демоны его понесли спать к Мафею, не помнил. То ли придворный мистик непонятно какой дряни намешал в свою микстуру, то ли пациент так хотел спать, что на ходу задремал и добрался до коврика уже в бессознательном состоянии.
Мафея дома не было. Оставленная на столе записка умоляла никуда не уходить до его возвращения или до возвращения короля. Кантору было по большому счету начхать на эту записку, но не хотелось опять шляться среди ночи по дворцу и натыкаться на начальство, пусть даже он был безукоризненно трезв. Спать тоже не хотелось, хотя действие успокоительной микстуры еще не совсем закончилось. Скорей всего, какое-то воздействие еще осталось, так как мистралиец чувствовал себя таким спокойным и рассудительным, что самому было странно. Итак, решив никуда не ходить и хоть раз в жизни поступить так, как его просят, Кантор уселся на подоконник и от нечего делать задумался о прожитом дне под аккомпанемент музыкальных страданий товарища Пассионарио. Внутренний голос, который тоже выспался и желал пообщаться, усердно помогал хозяину анализировать свое поведение, хотя его никто об этом не просил. И вообще, Кантор предпочел бы, чтобы этот язвительный комментатор заткнулся и помалкивал.
Итоги дня не были утешительными. Приказ «не позорить партию» не выполнен, поскольку партию товарищ опозорил, как только мог. Во-первых, набитие лица мэтру Варгису не ускользнуло от внимания господина Флавиуса. Даже если никаких дисциплинарных мер за такие проступки не предусмотрено, репутация товарища Кантора как скандалиста и антиобщественного типа в очередной раз подтвердилась. Теперь не только соратники, а и все соседние королевства будут знать, что сей товарищ — агрессивный и невоспитанный псих без малейших признаков чувства юмора. Одно утешение — у потерпевшего с чувством юмора тоже явные проблемы.
Во-вторых, недисциплинированный боец Кантор самым хамским образом разукрасил лицо любимому вождю и идеологу, и это вместо сочувствия, когда у бедняги такая трагедия в личной жизни… Сам-то он с Ольгой, похоже, помирился, во всяком случае, она на него не дуется и даже чувствует себя виноватой. А бедный Пассионарио теперь сидит и рыдает — любимая девушка оплеухой наградила, Камилла алименты требует за семь лет, король, наверное, нотацию прочел об арифметике, так еще и собственный телохранитель морду набил. Голос поиздевался над результатами поединка, напомнив, что сам Кантор тоже получил достаточно, и кто кому чего набил — еще вопрос. Кантор послал его подальше и продолжил подсчет убытков.
В-третьих, из-за их с товарищем принцем позорной драки случилась пропажа короля. Тут вообще комментарии излишни, что бы ни думал по этому поводу внутренний голос.
В-четвертых… ох, в-четвертых! Вот это уж было форменное позорище, верно сказал Кира — недостойная мужчины истерика… Деградация явная — разучился сдерживать свои эмоции, даже Ольге понятно, о чем он думает… а теперь вот и вовсе потерял всякое самообладание. И мало того, дав волю чувствам, кричал на весь дворец такое, что любой сообразительный человек теперь может из его воплей сделать соответствующие выводы. Вот будет весело, если его разоблачат публично… Проклятье, ну кто его за язык тянул про эти ворота кричать? Ведь преподобный Чен был рядом, а он хин и прекрасно знает традиции своей родины, у него не возникнет недоумения — при чем тут ворота. Напротив, он наверняка тут же догадался, что буйный пациент не на пустом месте устроил истерику, что есть на то причина, и кроется она в прошлом, и скорей всего этому пациенту уже приходилось снимать с ворот жертву своей пылкой страсти… Только бы он не стал копать дальше, о небо, только бы преподобный Чен оставил свои соображения при себе… Ведь история-то известная, целый цикл баллад ей посвящен…
Лечиться тебе надо, товарищ Кантор, советовал же король травки успокоительные попить, с мистиком проконсультироваться, отдохнуть как следует, благо работа не особо сложная и свободного времени для отдыха достаточно.
«А в-пятых, в пятых, — коварно напомнил внутренний голос, — ты не отвлекайся, не переходи на заботы о своем несчастном здоровье, продолжай думать над своим недостойным поведением».
«Отстань! — огрызнулся Кантор. — Я не желаю это обсуждать с тобой! И вообще, это в-шестых, а в-пятых, я королеве нахамил… Извинюсь завтра».
«Пусть в-шестых, но все равно ты вел себя как идиот».
«Да? А я полагал, как свинья…» — вяло отмахнулся Кантор.
«Да нет, именно как идиот. Ольга, между прочим, обращалась не лично к тебе, а ко всем. И поскольку затеял это распитие пива Толик, то к нему в первую очередь и относились все Ольгины высказывания. А тебя дернул какой-то демон выступить! Ты хоть понимаешь, что ты натворил и какие могут быть последствия?»
«Перестань, мы же помирились. С ней легко мириться — достаточно быть просто милым и ласковым, и она с радостью ответит тем же, не вспоминая прошлые обиды. Я знаю множество дам, которые в такой ситуации встают в позу и гордо воротят нос, требуя, чтобы за ними несколько дней ходили и с униженным видом просили прощения, осыпая объект незаслуженного оскорбления дорогими подарками…»
«Вы помирились! — вознегодовал внутренний голос. — Как был идиотом, так и остался! Так ничего и не понял! Ты хоть помнишь, как тогда на нее посмотрел? Что ты при этом говорил, это дело десятое, но как посмотрел, помнишь? Забыл, пьянь придворная?»
Кантор действительно не очень помнил… вернее, не придал значения. А ведь противный голос был прав. Не следовало так смотреть на Ольгу, никогда, как бы ни был сердит! Взгляд — это худшее, чем можно человека обидеть. За слова можно извиниться, поступки можно объяснить или исправить, а взгляд — это такое неосязаемое, неуловимое нечто, которое и объяснять бесполезно. Он сделал свое черное дело, мелькнул — и пропал, а чувство осталось. И даже не всегда можно потом вспомнить, отчего это чувство возникло. Ай, как плохо… Хуже и быть не может. Ведь Ольга действительно испугалась, пусть даже она мужественно поборола этот страх за несколько секунд, но все же не стоит надеяться, что забыла. Напротив, наверняка в тот же миг вспомнила все, от чего до сих пор предпочитала отмахиваться, словно проблемы и не существует. Нет, конечно же она не подумала, что ее сейчас убьют, но осознала, что в случае открытого конфликта ей нечего противопоставить своему замечательному кавалеру. И это ужасно. Если она с этого дня станет его бояться, то их отношениям конец. Хотя… ну посмотри же ты правде в глаза, не отворачивайся от неизбежного, ведь это все равно случится. Как бы ни верещал внутренний голос, как бы ни подбивал на всяческие глупости, у этих отношений нет будущего. Кто там набрался наглости возражать, твое какое дело, ты голос, и не более. Как ты себе это представляешь? Товарищ Кантор — примерный семьянин и честный труженик… звучит! Может, мне еще и дом купить, сад апельсиновый посадить, цветочки на клумбах высеять?.. А вот это видел? Вы что, с Амарго сговорились?
Нет, бестолковый мой внутренний голос, не будет этого. Хотя бы потому, что это невозможно. Внезапное королевское «приглашение» только отсрочка окончательному прощанию. Надо иметь мужество хотя бы признать это, раз уж совершить поступок мужества не хватает… И нечего сопли разводить, это не я в депрессии, я как раз очень трезво и рассудительно мыслю, а ты идешь на поводу у своих страстей, своего эгоистичного «хочу!» и даже не думаешь, чем наши отношения могут закончиться! У меня замечательно получается сводить в могилу бедных девушек и потом долго плакать и раскаиваться. То они вешаются на воротах, то к ним вдруг Огонь возвращается, и они закономерно гибнут, ибо барды-воины долго не живут… А бедная Ольга? Она уже и травилась, и похитить ее пытались, а уж сколько слез пролила из-за меня… Что дальше? Дождемся, пока до нее все-таки доберется кто-нибудь очень ко мне неравнодушный, а потом опять будем плакать и раскаиваться? Не хочу. Да, я ее люблю. И желаю ей только добра, хотя по мне этого, может быть, и не скажешь. Если для нее будет лучше и безопаснее жить без меня, то именно это я и сделаю. Ну конечно, не прямо сейчас, хоть в кои-то веки сказал что-то умное. Разумеется, не сейчас, выберу более подходящее время…
Кантор встрепенулся, отвлекаясь от мрачных мыслей, и обернулся на звук открываемой двери. «А, почтенный мэтр… уф, пронесло. Мог бы и король явиться, а как раз его сейчас видеть не хочется», — подумал Диего. То есть Кантор был бы счастлив услышать, что его величество нашелся и водворен на место, но видеть его и тем более общаться… это уже было бы форменным издевательством.
— Добрый вечер, — негромко и очень дружелюбно приветствовал мистралийца придворный маг. Похоже, его не удивило присутствие постороннего в покоях принца. — Что, дон Диего, не спится?
— Ага, — кивнул Кантор, мысленно напоминая себе, что всем кому только мог он сегодня уже нахамил, надо хоть с мэтром Истраном быть повежливее… — Я уже выспался. А вы почему среди ночи ходите? Тоже не спится или…
— В моем возрасте бессонница — обычное дело… — Старик легким мановением руки достал из воздуха кресло и удобно уселся, аккуратно расправив мантию, дабы не помять. — Должен заметить, молодой человек, что сидеть на подоконнике таким образом, как это делаете вы, довольно опасно.
— Мне нравится так сидеть, — отозвался Кантор. Ну вот, теперь придворный маг начнет его воспитывать за неимением под рукой короля или принцев… — Я не боюсь высоты, и у меня хорошая координация движений.
— Не сомневаюсь, — заверил его упрямый старик. — Но все же, если вас не затруднит, слезьте оттуда. Знаете, так нервничать в моем возрасте…
«В твоем возрасте, старый хитрец! — подумал Кантор, но с подоконника все же слез и пристроился на стуле Мафея. Как они на них вообще сидеть ухитряются… — А где ж ты таскался-то в своем „возрасте“? И чьими духами от тебя попахивает? Вот жалость, что у меня на запахи память не такая же, как на звуки, а то бы определил, запах-то знакомый. Словом, почтенный мэтр, не далее как полчаса назад вы изволили навещать даму, а теперь тут дурака валяете, немощным старцем прикидываясь…»
Мэтр посмотрел в потолок и задумчиво поинтересовался, не стоит ли попросить несчастного музыканта спуститься и присоединиться к ним.
— Не знаю, — пожал плечами мистралиец. — Если вам охота сейчас утирать ему сопли и выслушивать его жалобы…
— Если человек в этом нуждается, не стоит отказывать ему в такой малости, — наставительно заметил старый волшебник и снова посмотрел в потолок. — Однако, мне кажется, сейчас он в этом как раз не нуждается. Нашел подходящий способ выплеснуть свое горе и предается ему, как могут только барды. Вам нравится?
— Музыка или исполнение? — уточнил Кантор.
Старик тихо рассмеялся:
— Разве стал бы я спрашивать, нравится ли вам музыка, которую вы сами сложили?
Бывший бард нахмурился, отмечая про себя еще три огреха в музыкальных упражнениях ученика, и подавил вздох.
— Занимался бы уже магией и не отвлекался на все подряд. Музыкант из него менее чем посредственный, а как композитор наш вождь вообще полное убожество. Он хоть не пьян? А то еще свалится и забудет, как летать…
— Не беспокойтесь, не пьян. К счастью, его величество больше не наливает своему другу спиртное, памятуя о недавних событиях… Что вы так на меня смотрите, дон Диего? Спросить что-то хотите? Так спросите, чего стесняться.
— Разве Мафей вам не рассказал?.. Он ведь должен был…
— Разумеется, рассказал. А вы разве не знаете, что его величество давно дома и спокойно изволит почивать… э-э… впрочем, тут я, кажется, промахнулся. Уже не изволит. Вот ведь непоседа!
— Так он вернулся? Давно?
— Разумеется, еще с вечера.
— А который час? — Кантор поискал глазами часы, которые в момент его пробуждения показывали десять. Часы отличались постоянством — на них по-прежнему было десять.
— Четыре утра, — усмехнулся мэтр Истран. — Сочувствую. Вы проспали весь этот цирк, продолжавшийся с девяти до одиннадцати. А Мафей соответственно прогулял. Собаку сегодня кто-нибудь кормил?
Кантор не знал, кормил ли кто-то собаку, но не удержался, чтобы не высказать свое мнение об исчезающих королях и о принцах, которые не способны уследить ни за собаками, ни за кузенами. А крайним оказывается некий придурок из солнечной Мистралии, который честно сидит и ждет давно спящего короля! Мэтр в ответ даже не стал читать ему нотацию о недопустимости подобных выражений, а с умилением покачал головой:
— Подумать только, как же вы похожи на отца…
Кантор мгновенно передумал расспрашивать старика о пропущенном цирке и поспешил откланяться. В конце концов, расспросить можно и Ольгу, когда проснется.

На этот раз Харган стоял перед наставником с достоинством и гордостью. Впервые за всю малоуспешную миссию ему было что сказать, и новости были хорошими.
— Я их нашел! — с мальчишеским азартом произнес он, радостно сверкая своими разноцветными глазами. Надоевшие хуже синтетических сухарей контактные линзы валялись, небрежно брошенные на цинковый стол, на котором наставник проводил свои малопонятные эксперименты, и теперь сомнений не оставалось, что у молодого горбуна абсолютно разные глаза — один синий, другой багровый — и что они действительно светятся.
— Ты нашел первую экспедицию? — Вуаль чуть шевельнулась. — Или ее следы?
— Я нашел Блая, — объяснил Харган. — Без особого труда, этот отморозок даже имя себе придумать поленился! Когда ему пришлось отказаться от первой легенды, Блай плюнул на все и стал именоваться своим настоящим именем. Как он объяснил, все равно никто в этом мире не поймет. Однако наш верный Блай ничуть не изменился, вся Мистралия трепещет при одном упоминании его имени. Пережил четыре переворота, здорово постарел, но все не отошел от дел. Дальше Мистралии он, к сожалению, не продвинулся, но вы бы видели, что там творится!
— Могу себе представить, — согласился наставник, осматривая привезенного кандидата в вампиры, который покоился на столе. Молодой мистралиец, связанный по рукам и ногам, с ужасом взирал на происходящее, понимая, что ничего хорошего его не ждет. Вряд ли его стали бы связывать и тащить неизвестно куда только для того, чтобы сообщить о новом назначении или премии за безупречную службу.
— Я помню этого Блая, — продолжал Повелитель. — Меня всегда умилял его моральный садизм, и я рад, что он до сих пор жив. После Перерождения такие качества часто исчезают, так что мне было бы приятно, если он как можно дольше останется в живых. А этот экземпляр тебе порекомендовал он?
Рука в черной перчатке из мягкой, тонкой кожи легонько коснулась груди лежащего, как бы пробуя на ощупь. «Экземпляр» содрогнулся и попытался выплюнуть кляп. Он явно желал что-то сказать, но слушать его занятым людям было недосуг.
— Да, учитель. Что-то не так? Он чем-то вам не подходит?
— Нет, с ним все в порядке. Отличный получится вампир, хотя ты все-таки будь с ним построже.
— Почему?
— Потому, что мистралийцы и после Перерождения сохраняют нездоровое влечение к противоположному полу. И если для низших форм нежити сей факт не столь важен, то для вампира может оказаться роковым. Стоит ему увидеть симпатичную девицу, и он забудет, кто он такой и зачем его послали. Кстати, кто он такой?
— Какой-то чиновник из внешней разведки. Блай видел в нем конкурента и давно собирался убрать, но, узнав, что мне нужен вампир, решил, что так будет лучше…
Будущий вампир притих, настороженно переводя взгляд с наставника на ученика и обратно. Бедняга сообразил, что речь идет о нем, но из-за незнания языка не мог определить, что же именно говорят эти два страшилища. А его, несомненно, очень интересовало, что будет дальше.
— Вполне в его духе, — хмыкнул наставник, расставляя на другом краю стола флаконы. — А кроме Блая, ты никого больше не нашел?
— Больше никого не осталось. Во всяком случае, Блай так считает. Организованное первой экспедицией общество за эти годы превратилось в обычную религиозную секту, причем, как мне кажется, там остались одни недоумки. Основную массу основателей вырезали еще в Мистралии после второго переворота. Те немногие, кто остался, попытались начать все сначала в Ортане, но потерпели неудачу. После того как попытка переворота была подавлена, выживших казнили, и после этого наших людей там нет. Остались местные, последователи, мелкие исполнители, которые попытались возродить орден, но некому было указать им истинные цели, и они забыли свое предназначение.
— И чем же они занимаются? — поинтересовался наставник, не отрываясь от работы. Связанный человек, довольно спокойно воспринявший ряд флаконов с магическими зельями, вдруг опять задергался, когда увидел набор ритуальных ножей. Повелитель недовольно покачал головой и, окунув узкое лезвие в один из флаконов, сделал два аккуратных надреза на шее жертвы.
— Они все пытаются повторить свои успехи в Мистралии. Устраивают неизменно провальные заговоры, стопроцентно неудачные покушения на правителей и, как мне кажется, не вполне понимают, для чего они все это делают. Эта организация для нас совершенно бесполезна, как я уже сказал, там не осталось ни одного здравомыслящего человека, к тому же за ними охотятся все спецслужбы континента. Мне кажется, лучше закрепиться в Мистралии и оттуда продолжить…
— Ты это уже говорил, я помню, — чуть кивнул наставник, перебирая инвентарь и любуясь, как кровь стекает в специально подставленную чашу. Мистралиец прекратил бесполезные попытки освободиться и, похоже, лишился чувств. — Но должен заметить, что даже самые бестолковые подчиненные все же лучше, чем никаких. Поэтому я советую тебе найти этих последователей, обрадовать их своим пришествием и забрать с собой в Мистралию. Там их никто не будет преследовать, а они будут служить тебе и повиноваться, как богу. Собственно, и вампир тебе не так уж нужен… может… ну его, этого мистралийца не поднимать? А то тебе его кормить придется, присматривать, чтобы по бабам не бегал и не кусал кого не следует, одни хлопоты.
— Да жалко, зря пропадет. Вы ведь уже начали. Пусть будет. Неизвестно, когда я еще найду этих последователей и найду ли вообще. И вдруг они мне не поверят?
— Поверят, поверят. Ты найди сначала, а на днях мы добьем Пятнадцатый Оазис, тот, где авиационный заводик, — и будет тебе колесница. Хоть последователи и забыли свою истинную цель, основные догматы они наверняка помнят. Так обычно и бывает — глупые сказки живут куда дольше истинного учения… Так и быть, сделаю тебе вампира, коль уж пообещал. Эти славные создания обладают массой полезных свойств, так что он может пригодиться. Только присматривай и корми регулярно, чтобы он не повадился самостоятельно на охоту вылетать. Тебе еще что-нибудь нужно?
— Нужно, учитель. Именно об этом я хотел с вами поговорить. Перерождение их правителя не составит труда, с этим я справлюсь сам. С него и зомби хватит. А вот укрепление власти и влияния может потребовать некоторых усилий. Блай жаловался, что у него большие проблемы с оппозицией. К примеру, партия Реставрации собрала уже такое войско, что очередной переворот может стать реальностью в ближайшую пару циклов. До сих пор Блай успешно сотрудничал с каждой новой партией, но на этот раз он опасается, что договориться не удастся. Вся партийная верхушка имеет зуб лично на него, и на контакт никто не пошел. К тому же, похоже, в их распоряжении действительно имеется законный наследник престола, а этот господин помнит Блая в лицо еще со времен первого переворота, хотя и под другим именем. Если этот принц придет к власти, нашего Блая он не пощадит и уж тем более не станет вести с ним переговоры. Мне кажется, надо помочь действующему правительству и работать с ним. Что вы скажете?
— Правителя рекомендую оставить живым и договариваться с ним о нашей помощи и его сотрудничестве. Или сменить его на более подходящего, если он так уж надоел своим недовольным подданным. Но преемник тоже должен быть живым. Если зомби явится с визитом к кому-то из соседей, маги могут его распознать. Ты ведь сам говорил, что идея обращения правителей не оправдала себя. Просто пообещай ему помощь в его проблемах, люди такие вещи очень ценят. Что тебе для этого надо?
— Я составил список. В основном военная техника. Блай пытался создать какие-то аналоги на местной базе, но дальше винтовок не продвинулся. Танки его я видел, смех один, а не техника, по-моему, если в них запрячь лошадь, толку будет больше. Пробную модель аэроплана тоже видел, она у него второй год взлететь не может…
Тихий смешок наставника перебил издевательские комментарии.
— Меня всегда умиляла наивность местных технарей… Он что, серьезно полагал, что гномы смогут построить ему аэроплан? Они этого не могут в принципе, сама идея воздухоплавания чужда для гнома.
— У него работают люди, — возразил Харган. — Гномы были, но за последние несколько лет стараниями ортанской и лондрийской разведок все проживавшие в Мистралии кланы гномов куда-то постепенно рассосались. Так что теперь там одни люди.
— Еще веселее! Примитивные, необразованные люди! Да еще мистралийцы, которые ни одно дело не способны довести до конца! Неудивительно, что у него танки не ездят и аэропланы не летают! Дубина этот Блай, дубина неотесанная! Что за манера у некоторых цивилизаций кроить все под себя, когда можно присмотреться, как это делается у других, и позаимствовать полезный опыт! Зачем ему понадобилось истреблять магов и строить танки? Всего лишь потому, что работать с техникой ему сподручнее. А между прочим, если бы этот маньяк привлек магов на свою сторону, вместо того чтобы их убивать, было бы намного больше толку.
— А как бы он с ними управлялся?
— О, есть масса способов держать мага на поводке, и уверен, Блай это сумел бы. Есть у него такая полезная способность — подавлять и подчинять…
— Не только способность, а, как мне кажется, безумно обожаемое хобби. Такое впечатление, что своей любимой тюрьмой он занимается больше, чем вооружением армии.
— Какой тюрьмой? — заинтересовался наставник.
— Есть у них в Мистралии одна особенная тюрьма, которая переместилась из другого мира. Наверное, случайно в портал попала. Хорошее заведение, он мне показывал. Бетон, металл, компьютерная система охраны. Вы же знаете Блая, он в этой тюрьме засел безвылазно и несколько лет любовно наводил в ней порядок.
— И попутно развлекался, измываясь над заключенными. Иного я от него и не ожидал.
— Пять лет назад у него стряслась беда — какой-то переселенец угробил ему всю охранную систему и расколотил главный компьютер. Он хочет найти специалиста, чтобы восстановить программу, уж очень она ему нравилась.
— Я найду ему специалиста, раз это так для него важно, но пусть не отвлекается на игрушки, а сосредоточится на главном. И твоим списком тоже займусь… Так, похоже, наш клиент благополучно скончался. Давай прервемся на полчасика, мне надо поработать, а ты пока соберешь вещи и познакомишься с представителем конфедератов. Он поедет с тобой. Покажешь ему, как прекрасен тот мир. Я ему обещал там целое королевство на его выбор. Если получится, он сдаст нам Шестнадцатый, Двенадцатый и Восьмой Оазисы. Без боя. А возможно, даже и Первый, если сможет там договориться. Это было бы очень полезно, мне доносят, что в лабораториях Первого Оазиса разрабатывается некое секретное оружие против меня лично, а подробнее узнать пока не удается.
— Против вас? — усмехнулся Харган. — Вы ведь абсолютно бессмертны, на что они надеются?
— У какого-то умника возникла нестандартная идея генерировать излучение, почти полностью имитирующее действие полиарга. Не знаю, насколько это реально, но теоретически такой генератор при включении должен полностью лишить Силы определенный район. Также не знаю, каков его радиус действия и каков будет результат, если под это действие попаду лично я. Опять же теоретически могу предположить, что рассыпаться в прах, как надеются мои враги, я не должен, но со стопроцентной гарантией не смогу колдовать. Не задерживайся, портал ждать не станет, а мне еще вампира поднимать. Подходи через полчаса.
Представитель конфедератов Харгану не понравился. Будучи воспитан на идеалах бескорыстного служения и обладая дерзкой юношеской отвагой, молодой демон откровенно презирал трусливых и жадных людей, хотя и понимал, как они бывают полезны из-за легкости в использовании. Этот экземпляр был бесспорно полезен, принимая во внимание его статус в Конфедерации, но побороть антипатию Харган так и не смог. При одном взгляде на будущего подданного почему-то вспоминались давние рассуждения наставника о предательстве. «Если человек предал своих прежних соратников ради тебя, с такой же легкостью он предаст и тебя ради более перспективного покровителя». Об этом он и сказал полчаса спустя, когда явился к Повелителю за свеженьким вампиром.
Черная вуаль заколыхалась от смеха.
— Ну сам подумай, Харган, где же он найдет «более перспективного» покровителя? Это все теория, и не стоит так переживать всего лишь из-за личного впечатления. Да, я сам знаю, что старейшина Глоув — подлец каких поискать, но это НАШ подлец, и следовательно, он нам полезен. Станет бесполезен или даже вреден — и не станет его самого. Кстати, я забыл тебя спросить… как твои дела на любовном фронте?.. в смысле на «деловом»? С той отважной дамой, как ее…
— Алиса, — напомнил демон, уже не смущаясь. — Мы с ней поговорили. Она рассказала мне много полезного и порекомендовала одного своего приятеля в качестве консультанта. Непристойных предложений она мне не делала, напротив, пожелала, чтобы наши отношения оставались только деловыми. Хотя при этом у меня создалось впечатление, что пожелание было не совсем искренним. Я так и не понял, почему она говорит «нет», а ведет себя так, словно желает мне понравиться…
— Бедный мой, наивный мальчик… — Не то печаль, не то насмешка скользнули в глухом голосе учителя. — Всему я тебя научил, кроме искусства понимать женщину… Да что поделаешь, если тебе попадались только перепуганные пленницы, которых приходилось брать силой, и безмолвно-покорные девушки-зомби… Должен тебя огорчить, ее «нет» было куда более искренним, чем попытки тебя соблазнить. Красивые женщины очень часто ведут себя подобным образом. Говорят «нет» и в то же время намеренно вызывают в мужчине желание, страсть и даже любовь. И делается это с единственной целью — продать себя как можно дороже. Так что, дорогой мой ученик, тебя элементарно охмуряют, как это называется в просторечии. Отважная госпожа Алиса не откажет тебе в любви, но желает что-то от тебя получить взамен. И не надо так сердиться по этому поводу, самое разумное действие с твоей стороны — не обращать внимания на ее усилия и делать вид, будто она тебе совершенно неинтересна. Это извечная игра, в которую играют мужчина и женщина со времен сотворения мира. Если тебе интересно, попробуй поиграть и ты. Если же нет, пусть ваши отношения и дальше остаются деловыми, пока эта дама тебе нужна. А ее «консультант»… насколько он надежен?
— Надежнее не бывает, — заверил наставника Харган, присматриваясь к черному покрывалу, скрывавшему очертания тела бывшего сотрудника внешней разведки. — Этот господин уже три цикла как мертв.
— О, тогда несомненно, — согласился Повелитель, откидывая покрывало. — Вот твой вампир. Только все же присматривай за ним и держи в строгости. Странный он какой-то, то ли бывший мистик, то ли еще где-то потаскаться успел. На нем следы каких-то посторонних обрядов, причем христианских, как мне показалось. Во всяком случае, очень похоже… Встань, мой верный слуга!
Вампир вздрогнул, подхватился со стола и испуганно заметался, ощупывая себя со всех сторон. Это было настолько смешно, что юноша не удержался. «Верный слуга», увидев зубастую ухмылку хозяина, шарахнулся в ужасе, ударился о стол и чуть не упал.
— Стой смирно! — приказал Повелитель. — Отвечай, как тебя зовут?
Мигом присмиревший вампир медлил с ответом — то ли от испуга забыл собственное имя, то ли и при жизни туго соображал, — спустя несколько мгновений он неуверенно произнес:
— Эдуардо Ордоньес Гомес…
— Кто твой повелитель, хозяин и кормилец отныне и во веки веков?
— Вы, господин… — На этот раз тугодум сообразил быстрее, мельком оценив наставника и ученика.
— С этой минуты он твой господин, — сказал Повелитель, указывая на Харгана. — И горе тебе, если он будет тобой недоволен.
— Слушаюсь… — растерянно закивал вампир. — Так точно. Будет исполнено… Господин… а… что это все значит? Я же… умер?
— Абсолютно верно, — снова ухмыльнулся Харган. — Нечего было под советника копать, тоже мне карьерист нашелся. Теперь ты вампир и мой слуга — и посмей только хоть раз меня ослушаться.
В черных, блестящих глазах нового слуги, расширенных от ужаса, появилось выражение крайнего изумления.
— Но ведь… вампиров не бывает!..
— Не бывает? — Изумление Повелителя было чуть ли не сильнее изумления его жертвы. — Не бывает вампиров? Боги, демоны и все высшие силы! Ты прав, Харган, если уж в Мистралии считается, будто вампиров не бывает, там и вправду полностью отсутствуют даже элементарные знания о магии… ну что ж, сам просветишь этого придурковатого вампира и объяснишь ему, что он бывает. Когда немного придет в себя. После такого насильственного обряда они некоторое время находятся в шоковом состоянии. Потом это проходит, когда осознают преимущества своего нынешнего состояния. Ну как, нравится он тебе? Если не принимать во внимание невежество и временный испуг?
— Как живой! — восхитился ученик, рассматривая нового помощника, словно ребенок вожделенную игрушку.
— Он и должен выглядеть как живой. Зачем тебе подручный, на которого все будут обращать внимание? Если он не будет как живой, его опознают на первом же углу и немедленно побегут за осиной. Кстати, знаешь, чем мне нравится этот мир, несмотря на то что в нем жить невозможно?
— Чем?
— Здесь осина не растет.

Утром Ольгу разбудил командирский голос ее величества, гремевший на весь коридор. Королева опять была в скверном расположении духа, и сегодня за это расплачивалась Камилла. Ольга выползла из-под одеяла, посмотрела на часы и, охнув, заторопилась в ванную. Проспала! А еще ведь прическу делать, чтоб ей пусто было! Убить эту служанку! Просила же разбудить! Может, оно и к лучшему? Может ее, как опоздавшую, дома оставят? А еще можно сослаться на недомогание, все дамы так делают, когда хотят от чего-то отвертеться, а у нее и в самом деле живот болит… Ой, мать! Вот почему он болит! И вот почему она вчера так психовала из-за каждой мелочи! Ну почему это обязательно начинается не вовремя! Или в день экзамена, или когда планируется выезд на пикник, или когда надо помогать родителям помидоры сажать, или, вот пожалуйста, в день коронации Пафнутия… Может, действительно попросить, чтобы ее не тащили на эту коронацию?
Покончив с водными процедурами, Ольга вернулась в комнату, обдумывая, как бы объяснить королю причину своих недомоганий, чтобы он не счел ее симулянткой. В коридоре по-прежнему не умолкала сердитая королева, которая объясняла Камилле, что публично выяснять отношения со своими бывшими мужчинами подобает базарной торговке или уличной шлюхе, но не особе, приближенной ко двору.
В дверь постучали, и тут же, не дожидаясь ответа, в комнату проскользнул Диего. Увидев, что дама до сих пор не одета, укоризненно ахнул и метнулся к ее платью, которое висело на виду, заготовленное еще с вечера.
— Ольга, ты что, до сих пор спишь? Ты хоть знаешь, который час? Одевайся скорей, давай я тебе помогу!
О вчерашнем не было сказано ни слова, и это давало некоторую надежду, что позорная пародия на «Запорожца за Дунаем» не будет иметь продолжения.
— А может, мне остаться? — неуверенно предположила Ольга, вертя в руках корсет. Эта деталь дамского туалета до некоторых пор ей казалась лишней, но в последнее время она изменила свое мнение. У корсета имелось очень полезное приспособление — плотные чашечки, которые в сочетании с кружевами в нужных местах несколько скрадывали главный недостаток ее фигуры.
— Остаться? Да ты что! Не слышит тебя король! Одевайся скорее! Тебе еще прическу делать! Не хватало, чтобы все из-за тебя опоздали! Как ты умудрилась проспать?
Он быстро вытряхнул ее из халата и принялся шнуровать корсет, ворча себе под нос, что снимать все это барахло в сто раз легче, чем надевать. Что ж, он специалист, ему виднее, с огорчением подумала Ольга и мысленно обругала себя за недостаток твердости. Что стоило упереться и настоять, что она плохо себя чувствует! Теперь все-таки придется опять позориться на этой коронации…
— Я просила служанку разбудить, — объяснила она. — А она не пришла. Или меня теперь боится, или увидела в коридоре Киру и с перепугу забежала за Можайск…
— За что забежала? — поинтересовался Диего.
— Это выражение такое.
— А почему она тебя боится? Ладно, я вчера действительно выглядел как паленый демон, а ты что такого сделала?
— Я ей вчера разнос устроила.
— Тебе не хватило перепуганного Мафея? Ты еще и служанку запугала? Хоть было за что?
— Было, — проворчала Ольга. — Эта паразитка здесь не появлялась ни разу, а Кира меня вчера отчитала за беспорядок в комнате.
— Так вот из-за чего ты так распсиховалась! — В голосе достойного кабальеро прорезалось некое озарение. — Да плюнула бы! Подумаешь, королева! А я места себе не нахожу, голову ломаю — чем я мог тебя обидеть, что ты так на меня набросилась…
Диего завершил сражение со шнуровкой и повернул девушку лицом к себе, между делом заключив в традиционно уютные объятия. Ольга с облегчением уткнулась носом в его камзол, радуясь, что вчерашнюю размолвку можно смело оставить в прошлом, не устраивая подробных разбирательств, кто кому чего не так сказал. В следующее мгновение она поспешно отшатнулась, так как несчастный нос чуть не укоротился, оказавшись в миллиметре от замаскированного метательного ножа.
— Осторожно! — испуганно вскрикнул мистралиец, с сожалением отстраняясь. — Я уже полностью одет для работы, порежешься… За рукава не трогай…
Он осторожно поцеловал ее в кончик носа и пообещал по окончании рабочего дня обнять более подобающим образом, после чего потянул с вешалки платье:
— Одевайся. Я помогу застегнуть.
Из коридора донеслось очередное выступление ее величества, которая втолковывала Эльвире, что ревновать мужчину к каким-то забытым приключениям восьмилетней давности есть глупость и неуважение к себе.
— Вот с этим я согласен, — отметил Диего, слегка помрачнев. — Бедный Плакса вчера рыдал весь вечер. А чем он виноват перед Эльвирой?
— Да ничем, получается, — согласилась Ольга. — Просто, как я поняла, он уже неоднократно ей лапшу на уши вешал, и ей это надоело. А всего за час до скандала он в очередной раз попался на вранье и в очередной же раз поклялся, что больше не будет. И тут вдруг такое… Эльвира решила, что ее опять обманули, и жестоко обиделась.
— Да он даже не знал!
— Может, и не знал, а Эльвира вот теперь не верит. Да ладно, помирятся… Она уж сколько раз на него сердилась, а потом все равно прощала. Я сама заметила, что на него невозможно сердиться долго.
— Угу… — хмыкнул мистралиец и перевел разговор на другую тему: — А с чего это Кира второй день такая нервная?
— Не знаю, — уклончиво ответила Ольга, которой как раз подумалось, что у королевы та же проблема, что и у нее.
Громы и молнии в коридоре внезапно стихли, и Диего вдруг засуетился:
— Скорее надевай платье! Сейчас король вломится!
— Откуда ты знаешь?
— Я слышу, как он спрашивает королеву, где ты. Давай поторопись, может, королю и безразлично, что ты в одном корсете, а вот Кира может неправильно понять. И поскольку она сегодня в плохом настроении, не преминет испортить его всем окружающим.
Действительно, не прошло и десяти секунд, как в дверь опять постучали и, не дожидаясь ответа, открыли.
— Ольга, ты что, еще не готова?
— Ваше величество! — возмутилась Ольга. — А если бы я была раздета?
— Ты и так раздета, — констатировал король, входя и прикрывая дверь за собой. — Кантор, совести у тебя нет! Нашел время для любовных игр! До вечера потерпеть не мог?
Диего вспыхнул и хотел что-то ответить, но Ольга поспешно перебила, опасаясь, что ее непочтительный возлюбленный сейчас опять нахамит королю.
— Ваше величество, вы неправы! Ничего такого не было! Я просто проспала. Меня не разбудили вовремя. И вообще, я плохо себя чувствую. Так ли уж обязательно мне присутствовать на коронации?
— Обязательно, — не поддался на провокацию король. — А в чем выражается твое плохое самочувствие? Если у тебя что-то болит, то это нашим придворным целителям на пять минут работы.
— Было бы неплохо, — согласилась Ольга.
— Нет проблем. Кантор, сбегай за нашим мистиком. Не переживай, я сам застегну даме платье. Ты же не станешь устраивать сцену ревности из-за такой мелочи?
Диего, который как раз именно это и намеревался сделать, скрипнул зубами и побежал за мистиком.
— А Кира не устроит вам что-то вроде того, что вчера Эльвира устроила Плаксе? — мрачновато уточнила Ольга.
Король засмеялся у нее за спиной, возясь с застежками.
— Ты так и не ответила на мой вопрос. Или твоя странная болезнь сродни мнимой головной боли наших дам? И ты ее специально изобрела, чтобы не присутствовать на неприятной для тебя церемонии?
— Да нет, настоящая, — проворчала Ольга. — И тут действительно мало приятного.
— И что же это?
— Да оно вам надо?
— Из того, что ты упорно уклоняешься от ответа, а также из того, как покраснели при этом твои ушки, я делаю вывод, что речь идет всего лишь о естественном женском недомогании, которое, должен заметить, болезнью не является.
— Что б вы в этом понимали, ваше величество!
— В частности, я понимаю, почему ты вчера чуть не побила своих непрошеных гостей и до дрожи напугала служанку. Между прочим, это из-за тебя бедный Плакса поссорился с Эльвирой, и теперь твой долг их помирить.
Из коридора опять донесся разгневанный голос королевы, выражавший категорическое требование подобрать сопли и убраться с глаз, раз уж не хватает ума ни папеньку послать подальше, ни утопиться по-человечески.
— Вот это она зря, — заметил король, завершая свое достойное занятие. — Акрилла и так расстроена… все же гадюшник у меня при дворе, верно Жак говорит. Если в трудный период своей жизни девушка не может найти сочувствия ни у кого, кроме кавалера Лавриса… Да и то его искренность вызывает некоторые сомнения… Все, готово, можешь причесываться и краситься. Только поскорее.
Ольга послушно присела к зеркалу и пожаловалась:
— Вот так же и мне вчера досталось. За беспорядок в комнате. Что это нашло на Киру, что она второй день всех в три ряда строит? Тоже… недомогание?
— Да нет, — вздохнул король. — Как раз наоборот, по моему предположению.
— В смысле — наоборот?
— Не само недомогание, а его отсутствие. Мы женаты уже луну с лишним, и по моим скромным понятиям оно должно было за это время хоть раз наступить, а я до сих пор не замечал у нее… Ольга, перестань так глупо улыбаться и не торопись произносить поздравления, столь малый срок еще ничего не значит. И очень тебя прошу, никому об этом не говори. Такие вещи объявляются официально. И не отвлекайся, а то ты имеешь привычку накрасить один глаз, а о втором забыть.
— А все равно я за вас рада, — повеселела Ольга. — Только я не поняла, Кира что, чем-то недовольна?
— Как ты сама знаешь, Кира никогда не горела желанием быть матерью и согласилась только ради меня и из долга перед государством. Но она не ожидала, что это случится так быстро, и теперь вот… нервничает. Не суди ее слишком строго, если она опять тебя за что-то отругает. Мне кажется, она просто боится.
— Кира? Вы как скажете! Она ничего на свете не боится!
— Отнюдь. Хотя моя супруга всегда отличалась завидной отвагой, в данном случае она действительно боится. Я не совсем понял, чего именно — то ли это обычный страх перед неведомым, то ли опасение не оправдать моих ожиданий. На мой взгляд, и то и другое глупо, но поговорить об этом с Кирой у меня нет возможности. Она не признается в своих страхах и с возмущением отвергнет всякие попытки завязать об этом разговор. Да и не настолько я в этих делах разбираюсь, чтобы давать дельные советы. Остается только надеяться, что это сделает за меня мой мудрый наставник. Кстати, мне кажется, замечания королевы ты непочтительно пропустила мимо ушей, поскольку твоя комната по-прежнему похожа на разгромленную варварами библиотеку. Неужели тебе настолько трудно осознать простой факт, что служанка не делает тебе любезность, а выполняет свою работу, за которую ей платят?
Ольга вздохнула и вкратце поведала, почему комната осталась неприбранной. Его величество это почему-то совсем не развеселило. Он отреагировал неопределенным «угу…» и напомнил, который час. Девушка зашевелилась быстрее, а король, наблюдая процесс нанесения боевой раскраски, заметил:
— Как ты долго возишься! Толик тратит на макияж и прическу в три раза меньше времени.
Ольга вздрогнула и завела стрелку на висок.
— Что? Какой макияж? Толик никогда не… Вы что, опять меня подловить хотите, как вчера с Лаврисом?
— Да нет, — засмеялся король. — Я наконец познакомился с господином Толиком и хочу сообщить, что тебе нет нужды мучиться сомнениями, докладывать мне об этом или нет, когда увидишь его сегодня на коронации. Можешь смело молчать — я знаю, что он там будет. Вместо высматривания среди гостей Толика ты могла бы заняться более полезным делом. Присмотри, пожалуйста, за Элмаром, я боюсь, он опять напьется.
Час от часу не легче! И как себе это представляет его величество? Ольге предстоит таскаться хвостиком за его высочеством и виснуть на его могучей лапе каждый раз, как эта лапа потянется к рюмке? Так ведь Элмар вполне способен донести рюмку до рта вместе с висящей на рукаве Ольгой… А она потом виновной окажется! Вот и смотрел бы его величество сам за своим кузеном! Или Мафею поручил бы…
— Ой, — спохватилась Ольга, вспомнив о непутевом собаководе, — а Мафей вернулся? Его собаку кто-нибудь кормил?
Король горестно закатил глаза и обхватил собственную челюсть так, словно у него внезапно разболелись зубы.
— Я когда-нибудь сбегу из этого приюта для умалишенных! Ольга, уж тебя-то я считал хоть немного умнее своих придворных! Да, король здесь сидит именно затем, чтобы кормить собаку Мафея, читать душеспасительные проповеди придворным дамам, утешать депрессивных бардов, разнимать драки и женить кавалера Лавриса! Я знать не желаю, кормит Мафей свою псину или нет! По мне, если щенок издохнет от голода, это будет моему кузену хорошим уроком на всю жизнь!
Во время королевской речи в комнату вошли Диего с придворным мистиком и одновременно, чуть ли не хором, вступили в разговор.
— Не извольте беспокоиться, собачку кормил я, — кротко сообщил сострадательный хин.
— А что, Лаврис женится? — потрясенно вопросил мистралиец.
— И еще в мои королевские обязанности входит распространение придворных новостей! — сердито добавил король. — Кстати, где мой служащий, который этим и должен заниматься? Где Жак?
Диего немедленно ощетинился и огрызнулся:
— Как только вы поручите мне круглосуточное наблюдение за вашим шутом, я обязательно буду всегда знать, где он!
Его величество, не удостоив нахала ответом, приказал мистику привести хворающую даму в порядок в течение десяти минут, мстительно выставил вон мистралийца, дабы не мешал специалисту работать, и удалился. Видимо, вопрос «Где Жак?» в ближайшие две минуты будет задан бедному Флавиусу и обеспечит главе департамента продолжительную депрессию, в случае если Жак не сидит спокойно дома…
Одно утешило Ольгу — придворный целитель очень быстро излечил ее, и теперь досадные житейские мелочи не будут мешать наблюдению за Элмаром. В конце концов, даже если он и наберется, то по крайней мере под ее присмотром.
В то время когда король столь заботливо интересовался местонахождением Жака, пропавший шут стучался в каморку старого знакомого, собирая в кулак все свое скудное мужество. Направляясь с визитом к мэтру Альберто в этот раз, Жак страшно нервничал. Одно дело ходить к славному дяденьке в гости, по сетке полазить, а совсем другое — получить от него же записку, в которой в категорической форме рекомендуется явиться в девять ноль-ноль, и непременно натощак. С одной стороны, надежда на спасение — это хорошо, а с другой — одолевают черные думы о пофигисте Толике и обещанных муравьях… А что, с короля станется и такое организовать — собрать, к примеру, вместе Элмара, Мафея, Кантора, Ольгу, еще и дружбана Орландо для комплекта, посвятить их в суть дела и заставить действовать, раз уж сам до Толика никак не доберется. И придет сейчас бедный Жак в каморку мэтра Альберто, а там его уже ждут всей честной компанией. Мафей прямо с порога обездвижит, Элмар, добрая душа, будет держать за голову, а раздолбай Толик займется операцией… Бр! Жуть! Если бы Жак не пообещал королю, так и не пошел бы.
На месте предполагаемого подвига его ждали только Орландо и мэтр Альберто, что слегка добавило бедному шуту оптимизма. Но только слегка, так как Толик мог появиться в любой момент. В том числе на час-полтора опоздать — это у него запросто.
— Присаживайся, — деловито кивнул на стул алхимик. — Сейчас прибудет специалист. Кстати, что-то он опаздывает.
— А что тут удивительного? — мрачно пожал плечами товарищ принц. — Додумались, кому телепортацию поручить — Толику! Он и на час может опоздать. Он, когда пиво пьет, времени вообще не замечает.
— А кому, тебе? — тут же оборвал крамольные речи наставник. — Толик, может, и опаздывает, но по крайней мере между мирами не теряется. Жак, ты что, смыться собрался?
Жак, при упоминании о Толике невольно отступивший на пару шагов, остановился и поспешно ответил:
— Нет-нет…
— Сядь! — решительно приказал Орландо, указывая на место рядом с собой. — Сейчас я тебя сделаю смелым и отважным, и все пройдет нормально.
— Господа… — начал Жак, — я не то чтобы боюсь муравьев, но как-то не доверяю я Толику, он все делает левой ногой через задницу…
— При чем тут муравьи? — нахмурился мэтр Альберто. — Сейчас здесь будет нормальный врач из вашего мира с портативным эндоскопическим оборудованием. Задача Толика — телепортация, и ничего больше. А если он действительно пошел пить пиво и заставит доктора ждать час-полтора, то он об этом быстро пожалеет. Знаю я этого доктора, он любому эльфу уши оборвет, если понадобится.
— А Толик это знает? — уточнил Жак, присаживаясь. — Если не знает, может, я пока немного…
— Сядь где тебе сказали, — рассердился алхимик, — и делай что велено! Знает. Этот доктор — его зять.
— А разве у Толика есть дети?
— Не дети, а сестра. Сводная. Человек.
— Вы случайно не доктора Рельмо имеете в виду?
— Вот видишь, вы даже знакомы. Конечно, его. С таким вопросом шеф мог обратиться только к своей шархийской родне, и очень удачно, что среди этой родни оказался толковый врач.
Зажужжала Т-кабина, и региональный координатор, быстро оглядев присутствующих, сердито дернул себя за косу:
— Почему Дэна до сих пор нет?
— Потому, что Толик, наверное, пиво пьет, — предположил мэтр Альберто.
— Какое пиво? Я этому разгильдяю уши бантиком завяжу!
— Мэтр, — попросил Орландо, — не кричите, вы мне мешаете.
— Я там кому-то сейчас покажу уши бантиком! — раздалось из телепорта, возникшего в комнате. Почему-то у Толика облачко было не серым, как у всех, а зеленым, что очень удивляло Жака. Насколько он знал, от школы магии цвет телепорта не зависел — у Силантия облачко было такое же серое, как и у элементалистов. От расы тоже — серыми были телепорты Мафея и Хоулиана.
— Мало того что пива попить не дали, — продолжал возмущаться Толик, постепенно проявляясь, — так еще и на уши посягают!
— Правильно, — бесстрастным голосом откликнулась невысокая фигурка рядом с ним, тоже еще не проявившаяся полностью. — Если тебе назначают время, надо в это время и приходить, а не через час. Не вытащи я тебя из пивной, ты бы до сих пор там сидел.
— Хорошо, — упрямо продолжил Толик, — я тебя доставил куда надо, теперь я могу спокойно пива попить?
— Нет уж, — перебил его мэтр Максимильяно, — сиди здесь и жди. Иначе Дэн так и останется тут жить.
— Ну и что, здесь неплохо, — безмятежно ухмыльнулся Толик и пошарил по карманам. — Макс, дай мне местных денег, я прямо здесь пива попью. Понадоблюсь — найдете в ближайшей пивнухе.
— Ты что, больной? — испугался Орландо. — Ты в этих шортах собираешься выйти на улицу?
— А дедушка мне мантию одолжит, — тут же нашелся ушлый Толик, указывая на хозяина лаборатории.
— При чем тут шорты! — возмутился Амарго, видимо обиженный, что его назвали «дедушкой». — Оливковый эльф соберет вокруг себя толпу, что на него ни надень!
— Да ну вас, зануды, — засмеялся Толик. — Я шучу! Но сидеть тут с вами, на всякую тошнотворную медицину любоваться мне недосуг. Я приглашен на коронацию Пафнутия, а мне еще надо к дяде за невидимостью заскочить. Так что я буду в Поморье, понадоблюсь — позвонишь мне на «брехунец».
Региональный координатор зверски скрипнул зубами — наверно, представил себе, как в разгар церемонии в тронном зале вдруг звонит телефон, — но от комментариев воздержался. Доктор проводил укоризненным взглядом зеленое облачко, покачал головой и наконец поздоровался.
— Здрасте… — с опаской отозвался Жак, пытаясь на глаз определить, настолько ли страшен доктор Рельмо, чтобы убежать от него прямо сейчас. Лично Жак этого господина не знал, лично его знала сестра Настя, но слышал о нем предостаточно. Всякое рассказывали о докторе Рельмо — и хорошее, и наоборот, и достоверные факты, и сплетни всевозможные, и из всего слышанного о нем невозможно было слепить что-то определенное. Достоверными являлись факты, что доктор на четверть шархи, родился в мире Бета, образование получил в мире Альфа, где и проживает в настоящее время, что он женат, имеет детей и работает в одной крупной клинике. Все остальное следовало или принимать на веру, или проверять на собственной шкуре, — к примеру, рассказы о том, что доктор в своей практике широко использует шархийскую магию. И не только в медицине. И еще много чего рассказывали, но как-то не вязался со всеми этими легендами щуплый, невысокий господин, с которым Жак только что поздоровался.
Доктор Рельмо осмотрелся, поставил свой чемодан, который до сих пор держал так, словно эта громадина ничего не весила, и деловито сообщил:
— У меня мало времени. Уступите пациенту вот это кресло и оставьте нас. Макс, ты останься, поможешь. Я без сестры не привык.
— Сестру нашел… — проворчал региональный координатор. — Мануэль, посиди в своей лаборатории и последи, чтобы никто не вломился. А ты, — он обратился к Орландо, — сиди тут, будешь вместо наркоза. Чует мое сердце, что твоей одолженной смелости Жаку хватит минут на пять, не более.
— Хорошо. — Принц отпустил плечо Жака и присел на свободный стул. — Мэтр Максимильяно, а что мне сказать мэтру Истрану насчет…
— Пусть выберет время и безлюдное место, куда я смогу прилететь на катере.
— Разве не лучше телепортом?
— Нет уж, теряться в иных мирах или ждать, пока Толик напьется пива, мне некогда. Место и время сообщишь сразу же, как только узнаешь. Все, помолчи немного. А ты садись скорей.
Жак послушно опустился в кресло, с опаской наблюдая, как доктор распаковывает свой вместительный чемодан и натягивает поверх халата огромный полиэтиленовый фартук. Оборудование, возникающее из недр чемодана, тоже ничуть не добавило смелости бедному шуту, поскольку, по мере его разумения, все это добро предназначалось для одного — быть запихнутым в его несчастный организм.
— Откинь голову назад, — велел доктор, натягивая перчатки, — и расслабься, это не больно. Сейчас сделаем укольчик, заинтубируем, а потом придется немного потерпеть. То есть не кашлять, не блевать и не дергаться.
— Бесполезно, — прокомментировал региональный координатор. — Все равно будет. Давай его лучше усыпим.
— Усыпляй, — равнодушно согласился доктор и остановился, занеся над пациентом шприц. — Может, так действительно быстрее получится.
— Тогда подвинься.
Доктор Рельмо отступил в сторону и поправил завернувшийся рукав, из-под которого тускло поблескивали серебром девять тонких браслетов.

Глава 9

Но они по-прежнему существуют, только их тела здорово отличаются от человеческих… И возможности тоже.
М. Фрай

Графиня Монкар, недовольно надув губки, оглядела неясную тень, колыхавшуюся перед ее глазами, и с сомнением поинтересовалась:
— И что, оно может говорить?
— Вполне. — Харган усмехнулся, оскалив ровный ряд треугольных акульих зубов. За время знакомства с этой дамой он успел привыкнуть к ее скверному характеру и нашел эффективный способ с этим явлением бороться. Когда высокомерная девица начинала его раздражать, он вот так усмехался. Действовало безотказно. Вот и сейчас зубастая усмешка демона мгновенно сбила излишнюю спесь с избалованной графини, и Алиса уже более серьезно уточнила:
— Я имею в виду, такие создания вообще способны разговаривать?
— Бессловесны только скелеты. А что тебе не нравится, женщина? Полноценный, трудоспособный дух.
— Он какой-то… совсем бесплотный.
— На то он и дух. Что, по-твоему, еще можно было сделать из такого разрушенного тела, да еще и без головы? Только духа. Даже скелету нужна голова, хотя я не вполне понимаю зачем. Не сомневайся, этот дух, как и все ему подобные, сохранил свою личность даже в таком неприглядном виде и вполне способен мыслить и разговаривать. Или ты хотела обнять его, как при жизни? — Широкий безгубый рот демона опять раздвинулся в усмешке, на этот раз не в воспитательных целях, а оттого что Харгану действительно стало смешно. — И даже, может быть, не только обнять?
— Что ты такое говоришь! — Прелестное личико графини сморщилось от отвращения. — Обниматься с гнилым мертвецом!
— Я тебе и при жизни не особо-то дорог был, — язвительно прошелестел дух. — Ты меня использовала, как и всех остальных, с кем ты спала, самовлюбленная, высокородная дрянь!
Харган недовольно фыркнул и перевел взгляд на графиню:
— По твоим рассказам у меня сложилось впечатление, что вы были в более дружеских отношениях, пока он был жив.
— Я тоже так думал, пока был жив, — не унимался дух господина Хаббарда, безмерно счастливый от столь неожиданной возможности высказать свои обиды хоть кому-то более подходящему, чем призрак короля. — Но теперь мне кажется, что эта дама вообще не способна на дружеские отношения с кем бы то ни было. Она пудрила мозги королю, пока тот не застал ее со своим шутом, вертела своими подружками как тряпичными куклами, даже безмозглый жеребец Лаврис ей нужен был только для того, чтобы избавиться от девственности, так как это обстоятельство отпугивало его осмотрительное величество… она использовала всех окружающих, в том числе и меня, как ни обидно это признавать.
— Генри! — укоризненно пропела графиня, с трудом сдерживая гнев. — Как ты можешь говорить о том, о чем не имеешь понятия!
— Как же! Не имею понятия! Сучка дешевая! Как ворковала, как ластилась, а стоило мне стать бесполезным — пинала ногами мою голову и обзывала неудачником!
— Судя по тому, что я вижу, — заметил Харган, — ее упрек был вполне заслуженный. Впредь потрудись не говорить без моего разрешения, дух.
— Генри! — взвизгнула графиня. — Это неправда! Я не пинала твою голову! Это клевета! Все это выдумал король со своим гадким Флавиусом и распустил эти слухи, специально чтобы меня опорочить!
— Могу ли я ей ответить, сэр, что я видел сам?
— Я не помню… — пошла на попятный изобличенная красавица. — Я была в истерике…
Демон расхохотался, избавив даму от необходимости выкручиваться дальше.
— Ты была права, женщина, этому духу не откажешь в сообразительности! И запрета как бы не нарушил, и тебе ответил. И к тому же с легкостью обманул тебя, как глупую дикарку. Он не мог видеть, что ты делаешь в той темнице, куда тебя заточили. Призраки привязаны к месту своей смерти в определенном радиусе. Все же, дух, как бы ты ни был искусен в споре и как бы ни было тебе неприятно общаться с бывшей любовницей, у тебя нет выбора. Я твой хозяин, и ты будешь делать то, что я тебе скажу, нравится тебе это или нет.
Дух подумал пару секунд и осторожно произнес одно слово, от которого демон чуть не взбесился:
— Обоснуйте.
— Что-о? — негодующе выдохнул Харган, с трудом сдерживая желание загнать эту болтливую нежить туда, откуда вызвал.
— Я прошу вас, — терпеливо пояснил не в меру наглый дух, который и при жизни не отличался особым смирением и доверчивостью, — объяснить мне подробно следующие обстоятельства: мой нынешний статус, ваш статус, права и обязанности сторон, а также меру ответственности сторон друг перед другом. И все это, разумеется, обосновать, ибо голословное утверждение о том, что вы якобы мой хозяин, нуждается в обосновании.
Демон в некоторой растерянности оглянулся на коварную красотку, подсунувшую ему этого сомнительного помощника.
— Он при жизни был нормальным?
— Не удивляйся, — чуть усмехнулась графиня. — Он юрист.
— А что это такое?
— Что такое юрист? Специалист по всяческим законам.
— Элементарные законы магии этому идиоту известны?
— Он переселенец, — с сожалением развела руками графиня. — К тому же некромантия, как ты знаешь, наука малоизвестная и в этом мире. Объясни ему толком, что он теперь такое. Когда он поймет «свой статус и обязанности сторон», с ним будет проще договориться. А то милый Генри до сих пор считает, что может вертеть законами на свое усмотрение, как при жизни.
— Статус? — нехорошо ухмыльнулся горбун. — Ты чересчур о себе возомнил, дух! Посмотри себе под ноги. Вот что ты такое. Твой «статус» — разложившийся труп. Только благодаря мне ты сейчас способен мыслить и разговаривать, и в моей власти упокоить тебя, если разговор у нас не получится.
Дух послушно посмотрел на собственные останки, которые послужили исходным материалом для его создания, и с отвращением отшатнулся:
— Господи, какая гадость! Если бы я увидел нечто подобное при жизни, меня бы стошнило. Алиса, тебя действительно нисколько не трогает это зрелище?
Графиня презрительно фыркнула:
— Не думала, что ты такая же тряпка, как Жак!
— Не отвлекайтесь! — рыкнул Харган.
— Прошу прощения, сэр. Итак, вы полагаете, что несказанно меня облагодетельствовали, насильно изменив мою загробную жизнь? Что я обрадуюсь, сменив скучное, но свободное существование дворцового призрака на рабский труд под вашим руководством?
— То есть? — переспросил демон, уже понимая, что с этим наглым покойником лучше было вообще не связываться. — До сих пор ты был призраком? И Алиса этого не знала?
— Да весь двор знал. Только Алиса, скорей всего, не верила.
— Конечно, не верила! Мало ли что мог увидеть спьяну принц-бастард Элмар!
Убить самоуверенную дуру! Все планы граку под хвост! Хваленый покойник за несколько циклов успел смириться с фактом своей смерти и привыкнуть к призрачному существованию, теперь выбить его из колеи и как-то надавить будет сложно. Так ведь мало того, этого наглеца теперь и не упокоишь! При обычном разрушении опорных связок призрак опять вернется в свой дворец, а другого способа ученик Повелителя пока не знал. А если этот протухший юрист теперь захочет отомстить лицемерной женщине и донесет?
— Что нам дают новые обстоятельства, выясненные по ходу, дела? — спокойно продолжил свою мысль дух. — Вы не знали, что я и без вас был призраком, и надеялись на какую-то благодарность с моей стороны за то, что вернули меня к жизни, пусть даже таким сомнительным образом. Пока особой благодарности я не чувствую, разве что вы мне разъясните какие-либо преимущества моего нынешнего облика перед предыдущим.
— Теперь ты свободен в передвижении, — без особой надежды на благодарность сообщил Харган. — Не привязан к месту своей смерти и можешь лететь куда хочешь. Видим в полумраке и можешь общаться с людьми, тогда как раньше тебя не видели и не слышали. Но при ярком свете ты по-прежнему невидим. Традиционным способом упокоить тебя нельзя, ты просто вернешься в прежнее состояние. А если будешь меня раздражать, я посоветуюсь с наставником, и он покажет мне способ отправить зарвавшегося духа туда, куда он и должен был попасть после смерти.
— Вот как? — заинтересовался господин Хаббард, почуяв неплохую возможность поправить свои дела. — А не могли бы вы, к примеру, отправить меня не туда, куда мне следовало бы попасть, а несколько в иное место? Я понимаю, что далеко не праведник, но на таких условиях вполне можно договориться.
— Что он несет? — Харган недоуменно обернулся к графине за пояснениями. Та устало вздохнула и вяло помахала веером.
— Он христианин. По их верованиям, праведники и грешники после смерти попадают в разные места, сообразно их поведению при жизни. Этот господин при жизни был порядочным мерзавцем, но ответ за свои поступки держать не желает. Вот он и пытается сторговаться. — Графиня ехидно хихикнула. — Впервые слышу, чтобы божьей благодати добивались, заключив сделку с демоном…
— Согласен на чистилище, — деловито уточнил господин Хаббард. Однако безмолвное недоумение собеседника заставило его расстаться с надеждой на безмятежную загробную жизнь. — Понятно, этот вопрос снимается. В таком случае давайте подумаем, что вы можете мне предложить за мое сотрудничество? Учтите, что я обладаю массой бесценных сведений, которые может подслушать только дворцовый призрак. А вы пока не предложили мне взамен ничего стоящего.
— Отошли ты этого болтуна откуда призвал, — посоветовала Алиса. — Похоже, я ошибалась. При жизни он был покладистее. Наверное, только из-за того, что тогда у него было тело, а у этого тела были определенные желания. Теперь же, когда бедный Генри не может залезть мне под юбку, я утратила для него ценность. Козел, как и все мужики…
— Замолчи, женщина! — Вид полного набора зубов заставил болтливую девицу заткнуться на полуслове. И хорошо, а то еще слово — и узнала бы, что самое страшное в собеседнике вовсе не зубы, которые ее так впечатляют.
Покойного юриста зубы впечатлили еще меньше, чем проповедь отставной подружки.
— Давно следовало ее заткнуть, — одобрительно произнес он. И деловито добавил: — А следовать ее совету я бы вам настоятельно не рекомендовал. Вы же не знаете, понравится мне это или нет. А вдруг я на Алису так обижен, что тут же донесу на нее королю?
— Врагу? — холодно поинтересовался демон.
— Врагов и друзей следует выбирать разумно. Я пока не решил, что мне выгоднее. Кстати о доносах. Удивляюсь я тебе, Алиса. Устраиваешь тут вечеринки с демонами и духами, будто не знаешь, что за тобой следят королевские шпионы.
— Почему ты говоришь о нем во множественном числе? — усмехнулась графиня. — Да, был здесь один… И до сих пор есть. Но с некоторых пор он пишет в своих донесениях только то, что велит ему Харган.
— Поздравляю. — В тихом, шелестящем голосе духа ничуть не прибавилось почтения. — Чем же вы его купили?
— Я его убил, — кратко, по-деловому объяснил демон. — И поднял. Зомби, поднятые свежими, не портятся, и его еще долго будут принимать за живого. А вот если я тебя, наглеца, отпущу, а потом подниму заново, на этот раз в виде зомби, вряд ли ты сможешь что-то кому-то рассказывать. С тобой и говорить-то побоятся.
Господин Хаббард бросил полный отвращения взгляд на собственные бренные останки и сделал вывод:
— Зомби из этого не получится. Вы сами говорили. Головы нет. Да и развалится этот зомби под собственным весом. Так что не надо меня пугать, а давайте договоримся как деловые люди. Что вам от меня нужно? Конкретно вам, а не Алисе, для нее я и пальцем не пошевельну. И что вы можете предложить мне взамен?
— В некотором смысле наши с ней интересы совпадают. Нам обоим очень мешает король. И насколько мне известно, ты сам был бы не прочь ему отомстить.
— Алиса опять размечталась о троне, это понятно. А вы? Вам что нужно?
— Для начала мне нужно, чтобы он не мешался во внутренние дела Мистралии.
— Хм… вы полагаете, если он умрет, то его преемник не продолжит вмешиваться?
— Он не сумеет делать это так же эффективно.
— Глупости. Под чутким руководством придворного мага любой дурак будет действовать эффективно. Как вы думаете, почему при каждом дворе околачивается могущественный маг и занимается воспитанием будущих королей? Вот именно для этого. Чтобы королевская власть была стабильной, чтобы глупый, слабовольный или еще какой негодный представитель династии не погубил королевство. Такие случаи бывают, и нередко, стоит лишь обратить внимание на его величество Луи. Но человеческий век недолог, и такие Луи проходят как досадное недомогание, их надо только пережить. Неудачное поколение сменяется, а династия остается, и королевская власть не слабеет и не рушится. Кстати о магах. Если вы рассчитывали, что я буду для вас шпионить во дворце, должен вас огорчить. Я не смогу вернуться во дворец. Он весь опутан защитными заклинаниями, и никакая нежить не в состоянии сквозь них прорваться. У меня есть подозрение, что от демонов там тоже что-то есть.
— Разумеется, — раздраженно перебил его Харган. — Я уже проверил. Не уходи от темы. Алиса уверяла, что ты бесценный консультант, но я что-то сомневаюсь. Тебе был задан конкретный вопрос.
— Вам дали на него доступный и понятный ответ. Пока Мистралия будет представлять угрозу для соседних королевств, они будут вмешиваться в ваши дела, кто бы ни находился у власти. Это не прихоть Шеллара, это политика государства. А с чего бы это демону так переживать о проблемах Мистралии? Это что, ваша родина? Или они вам хорошо платят?
— Скажем так, они мне нужны, — определился демон. — Но твое ли это дело, обнаглевший дух?
— Если я задаю уточняющий вопрос, значит, так надо. Вы ко мне за консультацией пришли, не я к вам. Хоть бы заранее сформулировали, что вам нужно, а то даже объяснить толком не можете. Алиса так мозги запудрила, что вы теперь сами не поймете, что нужно вам, а что ей. Подумайте спокойно и рассудительно, пока она молчит, и объясните свою цель. Может, для ее достижения есть более простой и дешевый способ, чем устранение короля. А отомстить можно и отдельно. Не для дела, а для собственного удовольствия.
— Может, мы могилы перепутали? — задумчиво протянула графиня, качая головой. — Или в этой яме не одно тело лежало? У меня такое чувство, будто мы с самим королем общаемся.
— Могилу указывала ты, — сердито ощерился демон.
— Король, как ни прискорбно это сознавать, живехонек. — Смех духа прошуршал как сухая листва. — Но способ общения со всяческими самозваными хозяевами я действительно позаимствовал у него. Он вообще полезный пример для подражания. Итак, мой неплатежеспособный клиент, давайте определимся, что вам все-таки нужно?
— Мне нужно, — демон принялся загибать пальцы, — во-первых, найти разбитые остатки Небесных Всадников. Стабилизировать обстановку в Мистралии — это во-вторых. Поскольку по первому вопросу ты мне ничем помочь не можешь…
— Почему же, могу. Это гораздо проще вопроса номер два. Но для начала позвольте вам напомнить, что всякая информация чего-то стоит. А мы так и не определились, каким образом вы будете оплачивать мои консультации. Что вы можете предложить мне кроме упокоения?
— Свое покровительство и защиту, — с трудом сдерживая гнев, предложил Харган. — Если ты попытаешься вести жизнь свободного духа, то очень скоро поймешь, как тебе необходима защита. Сам ведь знаешь, как относятся люди к бродячей нежити.
— А что конкретно они могут мне сделать?
— А твой приятель-мистик не рассказывал тебе, что они делают с такими, как ты?
— Все же перспектива трудиться только за жилье не вызывает у меня особого энтузиазма. Вы ведь наверняка не ограничитесь консультациями, а станете обременять меня разнообразными поручениями — там подсмотреть, там подслушать…
— А что тебе еще надо? — Демон начал выходить из себя. — В чем еще может нуждаться бесплотный дух, которому не требуются ни сон, ни еда, ни одежда? Даже самые великие радости жизни, ради которых люди способны на все — женщины и деньги, — тебе уже не нужны.
— Вы сами ответили на свой вопрос. Я бесплотный дух. И у меня есть нормальное для духа желание — вновь обрести плоть. Вы можете каким-то образом дать мне новое тело?
Каков наглец! Он нарочно требует невозможного, чтобы набить себе цену, или действительно верит в сказки? Как бы то ни было, этот бесстыжий дух уже запудрил хозяину мозги, и терпеть его выходки далее нет никаких сил. Так что не обессудь, занудный юрист, и не возмущайся потом, что тебя надули. Сам виноват — в твоем возрасте верить в сказки просто глупо.
— Хорошо, — подумав для виду, согласился Харган. — Сам я, конечно, этого не умею, но мой наставник уже проделывал подобные обряды. Тело выберешь на свое усмотрение. Но сначала столь высокую честь надо заслужить. А ты пока еще ничего полезного не сказал.
— Что ж, теперь можете считать, что вы мой босс и я у вас на службе. Осталось только согласовать гарантии.
— Какие тебе еще гарантии?!
— Что вы меня не обманете.
— И какие гарантии тебе нужны?
— Вы расскажете мне все о себе. Кто вы такой, на кого работаете и зачем вам понадобились Всадники и Мистралия. А также, если я сочту нужным что-то уточнить, не пытайтесь меня убеждать, будто это не мое дело.
— Донесет, — прокомментировала графиня.
— Пока у меня будет надежда на новую жизнь, можете быть спокойны. Но если я обнаружу, что меня опять использовали и пнули ногой, непременно донесу. Вот это и будет гарантия.
— Хорошо. Начинай. О Всадниках.
— Послезавтра императрицу Лао Юй будут торжественно казнить у нее на родине. Публично. Можете туда наведаться. Если не получится спасти, выкрадете труп, вам же без разницы. А эта дама может указать путь к собратьям по вере. Скажете, — дух хихикнул, — что вы посланник божий. Если не потребуют предъявить летающую колесницу, авось сойдет.
— Я и есть посланник, — оскорбленно выпрямился Харган, и его глаза вспыхнули ровным ярким светом. — И колесница у меня есть.
— Вы? — На этот раз дух развеселился не на шутку, и его хохот разнесся по подвалу как уханье совы, страдающей хроническим гайморитом. — Хорош посланник божий! Да у вас между рогами вот такими буквами написано «сатанист»!
— У меня нет рогов! — огрызнулся демон. — И ничего не написано! А сатанист — это, должно быть, задушевный друг юриста?
— Ну да, мы же с вами теперь одна команда… — никак не мог успокоиться дух. — Ну какой же вы посланник божий, когда вы некромант, да еще и демон в придачу? Только у Сатаны и может быть такой посланник!
— Этого господина я не знаю, — сердито скрипнул зубами демон. — Но бог Небесных Всадников — мой наставник. А я и есть тот самый посланник, который должен представлять его в этом мире. Мы создали орден, чтобы они подготовили мир для моего пришествия, и забросили через природный портал. Но кто-то обнаружил активность портала и заблокировал его так, что наставнику пришлось двадцать лет биться в бесплодных попытках его взломать.
— Все-таки взломал?
— Нет, нашел другой. Кажется, я достаточно сказал тебе о том, кто я такой и на кого работаю. Переходи ко второму вопросу. Болтаясь при дворе, ты и сам не раз слышал о положении дел в Мистралии.
— Хотя с некоторых пор от меня магически защитили особо важные помещения дворца, в частности королевские покои, слышал я об этом достаточно. Сочувствую, божий посланник, чтобы стабилизировать обстановку в Мистралии, надо как минимум вызывать сюда вашего босса.
— Для начала достаточно ликвидировать все эти разбредшиеся по горам и лесам банды, громко именующие себя спасителями отечества.
— И только-то? А все остальное? В законодательной власти бардак, исполнительная власть занимается исключительно выколачиванием налогов и постоянным повышением благонадежности граждан. Экономика шатается на подпорках. Президент — дурак и трус с манерами истеричной бабы. Армия — сброд подонков и мародеров, избравших военную службу, чтобы не работать и безнаказанно грабить. То-то они который год не могут справиться с повстанцами… Ваши граждане не то что правительству, а даже в богов верить перестали. У вас на роль религиозного символа не нашлось никого поприличнее первосвященника Сальваторе? Или вы думали, о его милых шалостях никто никогда не узнает? Словом, надо быть идиотом, чтобы рваться к власти в такой стране.
— Один мой знакомый присмотрел себе страну получше, — остро прищурился Харган. — Народ благонадежен, власть стабильна, экономика процветает… Сгнившие потроха этого самонадеянного знакомого лежат сейчас у моих ног, поскольку кроме всех прочих достоинств этой страны ее король оказался не дурак и не трус и добром отдавать свое имущество не пожелал.
— И вам не отдаст, — не остался в долгу задетый за живое консультант.
— Пока меня интересует Мистралия. Мне ее уже отдают. И вопрос, стоит ли менять этого президента на другого, — вопрос третьестепенной важности.
— О! — уважительно свистнул дух. — Вы что, советника Блая убили и подняли?
— Не твое дело, — усмехнулся Харган, вспомнив встречу с советником. Смешно было наблюдать эти земные поклоны и благодарности всем известным богам за присланное наконец подкрепление, хоть оно и запоздало на двадцать лет.
— Уговор, — напомнил дух. — Если я спрашиваю, значит, мое дело. Итак?
— Блай — наш человек, — неохотно поделился знаниями демон. — Из той, первой группы. Он геройски продержался здесь все эти годы, практически один, и теперь ждет от меня помощи. Давно пора зачистить территорию страны от разнообразных повстанцев и навести порядок. Наш порядок.
— Так в чем конкретно проблема?
— Партия Реставрации.
— А-а, — ухнул дух. — С этими господами отлаженная тактика вашего советника не сработала?
— Тактика неплохая, — кивнул Харган. — Но бесконечно ею пользоваться нельзя, и рано или поздно такой момент должен был наступить. До сих пор Блай выбирал из существующих партий самую перспективную, внедрял своего человека и договаривался с верхушкой. Потом оказывал содействие в перевороте и продолжал здравствовать уже при новом правительстве. На этот раз самая перспективная партия на контакт не пошла. Один из предводителей питает лютую ненависть лично к советнику, другой не может ему простить дружбу с первосвященником Сальваторе, третий додумался договориться с голдианцами, четвертый просто честен как последний идиот… А их главный, этот мальчик-одуванчик, вообще непонятная фигура. Вроде бы болван болваном, бард восторженный, а не получается ни договориться с ним, ни убить, ни похитить.
— Могу порекомендовать следующий вариант. Договариваетесь с другой партией, менее перспективной. Затем эти господа заключают союз с вашими непробиваемыми противниками на любых условиях. В решающий момент смены власти ваш советник поступает так же, как в свое время с дель Фуэго. Нужных людей — к власти, ненужных — в свою обожаемую тюрьму. Это вполне реально.
— Он уже думал над этим. Даже партию подходящую присмотрел, и предварительная договоренность достигнута. Однако наш советник опасается, что в самый неподходящий момент в его планы вмешаются ортанские спецслужбы, а то и армия. У него есть реальные основания полагать, что партия Реставрации заручилась поддержкой Шеллара III, так как ее представители подозрительно часто мелькают при дворе. Вот по этому вопросу я и хочу с тобой проконсультироваться.
— А-а, понятно… — снова засмеялся дух. — И Алиса вас заверила, что стоит лишь устранить короля — и ваша проблема решена? Ее стремление использовать окружающих просто поразительно, даже демона не побоялась припахать. Давайте рассмотрим вариант, который она вам предложила. Что нам дает скоропостижная кончина ныне правящего Шеллара III? Если отбросить личные амбиции Алисы и тот незамысловатый факт, что мне будет невыразимо приятно видеть его величество в гробу, то практически ничего. Престол наследует не шибко умный, но патологически честный принц-бастард Элмар на пару с молодой вдовушкой, которая и компенсирует его высочеству недостаток ума. Да-да, Алиса, облизнись, король взял с обоих слово чести, что в случае его смерти они поженятся. Учитывая природную сообразительность и стратегический талант ее величества, как вы думаете, с чего наследники короля Шеллара начнут свое правление? Первым делом они учинят то самое, что совсем недавно устроил Элвис II. Использовав покушение как повод, натравят Флавиуса на всех мало-мальски серьезных противников и снесут все головы, которые пощадил король в начале весны. Головы Монкаров полетят первыми. А политика нового короля в отношении Мистралии не изменится, поскольку он во всем будет продолжать линию своего предшественника. Так что, если вы хотите менять что-то серьезно, ликвидировать надо все семейство в полном составе, включая придворного мага. Такую задачу вы не потянете, а если у вас и получится, то буквально через четверть часа над хладным трупом коллеги будет маячить весь цвет магической науки континента во главе с вечно юной мэтрессой Алиенной. Вам наставник разве не объяснял, что существует такая организация, как Конвент Архимагистров? Даже придворные маги имеют свой… хи-хи… профсоюз.
— Что тогда? — кратко перебил его Харган, поскольку наставник, разумеется, не застал на своем веку ни Конвента, ни загадочного «профсоюза».
— Как ни странно, при всей своей кажущейся твердости и беспощадности наш король очень восприимчив к тактике террора. В настоящее время ему успешно диктует условия какой-то голдианский проходимец, угрожая всего лишь жизни придворного шута… Алиса, чушь это все, король с ним не спит и никогда не спал, эту веселенькую историю выдумал лично я. И с Ольгой он тоже, между прочим, не спал. Так вот, у короля есть более близкие и дорогие люди, чем оболтус Жак, и если каким-то образом их жизни окажутся в опасности… Я понятно намекаю? Если у вас имеется возможность похитить из хорошо охраняемого дворца королеву, которая, должен предупредить, просто так в руки не дастся и в случае опасности имеет свойство хвататься за меч, вместо того чтобы падать в обморок… Или хотя бы одного из любимых кузенов его величества, один из которых маг-полуэльф, а другой непревзойденный боец…
— А на Ольгу, думаешь, не поведется? — с подозрением поинтересовалась графиня. — Пусть даже он с ней и не спал, но чтобы он к ней был совсем уж равнодушен — не поверю.
— Нет, конечно, не совсем уж равнодушен, но вряд ли он ради нее согласится пожертвовать государственными интересами. Скорей попытается найти и отбить, но не более. Впрочем, босс, можете рискнуть и проверить, но мне кажется, Алиса пытается в который раз заставить окружающих сделать ей приятное. Уж очень она эту девицу не любит. Кстати, Алиса, скажи-ка по старой дружбе, сегодняшний скандал тоже твоих рук дело? Ты написала письмо папеньке этой дуры? Это-то тебе зачем понадобилось? Ведь окажись король на месте, он бы этого оскорбленного родителя двумя словами заткнул. Будь в твоей писанине хоть доля правды или не будь твоя ложь так легко опровергаема, можно было бы надеяться на какой-то результат, а так… Чего ты добивалась?
Дама снисходительно усмехнулась.
— Генри, ты так и не понял? Даже когда разберутся, что король тут ни при чем, родители девицы так дела не оставят. Или замуж поскорей пристроят, или дома запрут, или в монастырь отправят, с них станется. При любом результате место при дворе освободится. А скандал — это так, между делом. К тому же главное — пустить слух, а там хоть всю жизнь доказывай, что не виноват.
— Место при дворе? — хихикнул зловредный дух. — Тебе действительно так туда хочется? Наивная девчонка… Во-первых, там и так одна дама лишняя, а во-вторых, тебе либо опять откажут, либо пристроят королеве сапоги чистить и меч точить. Ее величество уже высказывала как-то, что ей не нужна свита из полудюжины бесполезных кукол, одной Эльвиры за глаза хватит. Зато королеве крайне необходимы адъютант, оруженосец и отдельный человек для ухода за оружием и доспехами.
— Господа и дамы, — с недоброй издевкой напомнил Харган, — мне кажется, вы забыли о моем присутствии. Если вы уже высказали друг другу все любезности, прощайтесь. Дух, ты идешь со мной.
— А с этим что делать? — Графиня Монкар указала веером на бренные останки бывшего любовника. — И вообще, что мне делать дальше?
— Ждать, — кратко отрезал демон. — А это закопай где-нибудь.
— Закопать? — еле выдохнула высокородная дама, едва не потеряв дар речи от подобного предложения. — Как?
— Лопатой, — так же лаконично пояснил Харган и для пущей наглядности сунул в нежные ручки графини требуемый инструмент.
— Я не умею копать! — Оскорбленная красавица брезгливо разжала пальчики, уронив грязную лопату прямо в бесформенную кучу, бывшую ранее господином Хаббардом.
— Прикажи своему зомби, он тебя послушается, — равнодушно посоветовал демон. — Когда будет нужно, я сам приду.
Дух тихонько захихикал, донельзя довольный этим коротеньким диалогом. Новому боссу легко удалось то, что не получилось у него самого при жизни — указать неотразимой Алисе ее истинное место и сохранить ясность рассудка, несмотря на все ее ухищрения. И видеть поражение самодовольной графини было несказанно приятно. Похоже, с этим сообразительным сатанистом можно иметь дело…

Праздничные гулянья по поводу коронации нового правителя Поморья завершились только под утро. Капитан Полянский, который работал в Поморье уже много лет и знал, как здесь принято праздновать, заранее запасся стимуляторами, чтобы до утра оставаться в форме. Вверенное ему подразделение должно было нести охранную службу, что для развеселых господ гусар являлось тяжким испытанием. Капитан, уверенный, что по крайней мере четверть его подчиненных постарается тайком повеселиться, провел весь день и всю ночь, проверяя, исправно ли несут службу доблестные воины. И заодно агент Соколов на протяжении всего праздника вел съемку, дабы впоследствии попытаться обнаружить загадочного, невидимого эльфа.
Предположение, что в мире тайно орудует инспектор Темной Канцелярии, вызвало грандиозный переполох наверху. Главный спешно скомандовал прекратить любую заметную деятельность, особенно в тех регионах, где эта деятельность уже успела проявиться. Это касалось самого дяди Гриши и Сани, у которых «деятельность» уже успела «проявиться» и даже благополучно провалиться. На период эльфийской инспекции им следовало затаиться и ограничиться наблюдением и разработкой перспективных планов, что и так все равно бы требовалось сделать. Мишель тоже относительно спокойно воспринял указание прекратить обработку своего непутевого короля, так как никаких особенных успехов пока не достиг, а некоторое время на «разработку перспективных планов» ему требовалось. Зато Жорик сопротивлялся как недорезанный дракон. Если он перестанет появляться у нового компаньона, тот решит, что его обманули, и впоследствии договориться с ним будет невозможно. А ведь уже почти все готово, осталось только с реализацией все утрясти и грузовые телепорты поставить… Главный с трудом заткнул упрямого энтузиаста, подробно разъяснив его дальнейшую судьбу в случае провала. О грузовых телепортах забыть и думать, пока остаются хоть малейшие подозрения. Контакт с компаньоном поддерживать самый минимальный, только чтобы почтенный магнат не забыл о существовании господина Айзека. И ни в коем случае не затевать новых авантюр!
Жорик со скрипом согласился, но остался очень недовольным. Что касается Пьетро, то ему надлежало оставить пока попытки влиять на президента и вместо этого собрать всю возможную информацию о Горбатом. Но получить задание мистралийский агент не смог. Он по какой-то причине не явился на совещание. Само по себе это не было проступком для полевого агента — мало ли что могло случиться в его второй жизни. Но Пьетро не объявился ни ночью, ни утром, ни на следующий вечер и даже сообщения не прислал. Дядя Гриша нюхом чувствовал, что дело плохо и что без Горбатого тут не обошлось. По его мнению, требовалось срочно искать беднягу Пьетро, если тот еще жив, и по возможности спасать, но Главный не торопился. Видимо, искренне надеялся, что региональный координатор, обнаружив исчезновение своего агента, тоже заподозрит Горбатого и попытается разобраться сам. Не связываться с магами и поменьше попадаться им на глаза было неписаным правилом работы агентства. Дед Макс являлся исключением — сам будучи магом, он и был подготовлен для работы с представителями этого класса. Так что ему вполне могло стукнуть в голову пощупать Горбатого собственными руками, и ради такого случая Главный легко похоронит любого агента без малейших сожалений. Но тут, конечно, могут быть варианты… Никто ведь не гарантирует, что Горбатый уделает Макса, а не наоборот…
Хотя ночное бдение и утомило капитана Полянского, действие стимуляторов еще не закончилось, и до момента, когда сон станет насущной необходимостью, оставалось еще часа полтора. За это время вполне можно было успеть проверить почту — нет ли каких новых указаний — и хотя бы выборочно просмотреть отснятый материал. Да и за исчезнувшего коллегу дядя Гриша переживал и надеялся, что этот не верящий в вампиров недотепа все же нашелся…
В потайной комнате капитана ждал сюрприз. Пропавший коллега потрошил аптечку первой помощи с таким деловитым видом, как будто находился у себя дома. Агент Соколов с облегчением выругался и присел к монитору.
— Где ты был? Тебя все обыскались! Что ты там ищешь, скажи, я найду.
Обычно шустрый и эмоциональный Пьетро Росси на этот раз был хладнокровен как покойник. Не поднимая головы от аптечки, он спокойно отозвался:
— Доброе утро, дядь Гриша. У вас кровь или плазма есть?
— Откуда у меня? На базе есть. А тебе зачем? Что-то случилось?
— Случилось… — торжественно и печально сообщил Пьетро, оставляя бесплодные поиски. Он выпрямился, чуть обернувшись к Соколову, и тот заметил, что с товарищем что-то не так. Агент Росси всегда был улыбчивым парнем с очень живой мимикой, и сейчас странная неподвижность его лица создавала впечатление, что человек надел маску. — Я кушать хочу. А хозяин, скотина такая, охотиться запретил, а покормить забыл…
— Какой хозяин? — всполошился старший товарищ, ибо кроме подозрительного окаменения физиономии коллега еще и нес полнейшую ахинею. — На кого охотиться? Пьетро, ты вообще трезв? Где ты был? Тебя что, наркотиками накачали?
— Не только трезв… — еще печальнее отозвался агент Росси и присел на стул, картинно откинув полу черного плаща. Он и двигаться стал иначе — не порывисто, как прежде, а плавно, неторопливо, словно текущая вода. — Еще и голоден. Сволочь он, а не хозяин!
— Кто?
Ответ упал как сугроб на голову:
— Горбатый.
— С каких пор он стал тебе хозяином? Тебя что, в рабство продали?
— Примерно. — Пьетро горько усмехнулся и с искренним раскаянием добавил: — Теперь я совершенно точно выяснил — вампиры бывают.
Доблестного капитана прошиб холодный пот. Усмешка бывшего агента Росси говорила сама за себя и ничего хорошего не сулила. Дядя Гриша очень четко осознал, что находится наедине с голодным вампиром в закрытом помещении, куда никто не войдет, пока на базе не вызовет беспокойство долгое молчание агента Соколова…
— Прежде всего, — с некоторой торопливостью проговорил он, — успокойся и держи себя в руках. За одну ночь ты от голода не умрешь, а если у тебя возникла мысль мной пообедать, можешь с ней сразу расстаться.
— Да нет, — Пьетро воззрился на дядю Гришу большими грустными глазами, — я же не потерял разум до такой степени, чтобы своими… обедать. Я совета хотел спросить.
— Постой-ка, парень… А ты что, не рассказал хозяину о себе и о нас?
— Нет. Я по-прежнему пользуюсь своей легендой.
— А хозяин знает, что ты здесь?
— Что вы! Я тайком от него…
Капитан Полянский облегченно рассмеялся:
— Так какой он тебе, к хренам, хозяин, если ты его так легко обманываешь! Он или с обрядом что-то напутал, или… постой-ка, ты крещеный?
— Само собой! А это имеет значение?
— Конечно, имеет, олух ты царя небесного! Чему вас на курсах учили! Между прочим, если бы тот священник, что тебя крестил, был действительно таким праведником, как от них требуют, тебя бы вообще никакой некромант поднять не смог! Но даже и так ты совершенно свободный вампир и можешь положить на своего «хозяина», если пожелаешь… Впрочем, на открытый конфликт идти не стоит, а то хозяин все-таки тебя поднимал, — значит, может сам и уложить… Но даже то, что ты сохранил свободу воли, уже хорошо! Кстати, тебя поднимали или трансмутировали?
— Меня убили, — пояснил Пьетро с несвойственным ему ранее хладнокровием. — Советник, сволочь, что-то заподозрил и успешно меня устранил.
— Значит, поднимали… Это хуже. Но все равно можно подойти к вопросу позитивно. Советник мог устранить тебя и обычным способом, тогда ты был бы просто мертвым. А так ты условно жив, почти свободен и практически бессмертен. А если будет принято решение убрать Горбатого, то станешь полностью свободен и сможешь успешно работать дальше. Уж как-нибудь мы тебя прокормим, в крайнем случае займемся поисками добровольных доноров.
— То есть?
— То есть ты что, не знаком с основами медицинских знаний? Небольшая единовременная потеря крови несмертельна, в крайнем случае любой из товарищей пожертвует голодающему вампиру пол-литра… Только вот не надо на меня кокетливо облизываться, сейчас не тот «крайний случай». Ты с голоду еще не помираешь, а мне завтра на службу. Не говоря уж о том, что Горбатый по твоей сытой физиономии мигом все сообразит. Он тебе запретил охотиться самостоятельно, оставил голодным, приходит — а ты уже где-то кровушки нацедил. Нужны тебе конфликты с хозяином? Лучше потерпи. Горбатый пока не знает, что ты можешь ему не подчиниться, и не надо дорогого хозяина разуверять. Кстати, тебе поручено собирать о нем информацию, так что можешь прямо сейчас рассказать мне все, что знаешь. Я доложу Главному, и мы вместе подумаем, что сказать деду Максу. То ли правду, то ли доложить, что ты убит, то ли сделать вид, что ничего не случилось. Кстати, насколько силен твой Горбатый? Если Макс лично на него наедет, кто кого изведет?
— Не знаю, — несколько растерянно ответил вампир. — Хозяина я еще могу как-то оценить, но истинной силы деда Макса не знает, наверное, даже самое высшее руководство нашей лавочки.
— Вот такая неопределенность — самое скверное в этой истории… — вздохнул дядя Гриша и принялся включать аппаратуру. — Вслух расскажешь под запись или сразу доклад накропаешь?

В это утро Жак был явно не готов к неожиданному визиту короля. Он страшно удивился, засмущался, растерялся, даже сделал попытку вскочить с постели, но этот порыв был остановлен внезапным приступом кашля.
— Ты что, заболел? — уточнил король, придвигая к себе стул. — Или просто подавился? Что за манера есть в постели! Хочешь, по спине постучу?
— Не надо, — выдохнул шут и отложил бутерброд, который действительно жевал, не вставая с постели. — А что такого случилось, что вы с утра пораньше решили меня навестить?
— С утра пораньше? — нахмурился Шеллар III. — Десятый час! До чего обленились мои придворные! Твой король, между прочим, уже два часа как на ногах!
Жак честно попытался изобразить хитрую усмешечку, но результат получился слишком жалким, чтобы показаться смешным.
— А чего это вы так поздно нынче встать изволили?
— Потому что лег в три часа ночи, — пояснил король и оседлал стул. — Ты что, забыл, что вчера состоялась коронация Пафнутия и мы все там присутствовали. А как в Поморье принято отмечать торжественные события — сам должен знать.
— Все прошло нормально?
— На удивление. Если не считать кое-каких досадных мелочей… к примеру, непотребного поведения моего первого наследника.
— Элмар опять чего-то учудил? — уточнил Жак, стараясь унять кашель.
— Пока не закончились всяческие воинские состязания, в которых он обычно участвует, дорогой кузен был трезв и вел себя прилично, — охотно поделился новостями король. — Его пространную речь о том, как поступают варвары с нарушителями правил, я не считаю. Хотя кузен и вогнал в краску всех присутствующих дам, его возмущение было справедливо, противник действительно нарушил правила. И то, что рассерженный Элмар своротил хитрецу скулу, тоже простительно. Если бы он последовал варварским традициям, было бы хуже. Но вот по окончании всей этой потехи мой наследник напился как… я даже не нахожу подходящего сравнения, так как не знаю, кто, кроме Элмара, может так напиваться. Ему непременно требовалось отметить победу в состязании на топорах и вольной борьбе и залить горечь поражения в скачках. Ведь прекрасно знает, что при его весе проще загнать лошадь, чем обогнать более легких участников, но каждый раз участвует, неизменно проигрывает и потом напивается от огорчения! Поистине варварское упорство! И напрасно ты так хихикаешь, это не смешно. Его спор с королевой Глафирой доставил мне много неприятных переживаний.
— На три щелбана? — хихикнул Жак.
— На поцелуй, — мрачно проворчал Шеллар. — Ты никогда не видел тот столб?
— Какой столб?
— У поморцев есть такое развлечение — на самую верхушку высокого гладкого столба помещаются разнообразные призы, и мужчины пытаются залезть на сию конструкцию с целью добычи для своих дам этих занятных вещиц. Никогда не понимал таких развлечений… Итак, столб этот стоял на площадке для состязаний атлетов, сколько я его помню, вкопанный в землю намертво. Моего кузена задавила жаба, что он не смог на него залезть…
— А что, это так сложно? — удивился Жак.
— Сам попробуй хоть раз. Конечно, сложно. Он толстый, гладкий и очень высокий. В юности Элмар на него залезал без особого труда, но сейчас мой кузен стал слишком тяжелым, к тому же он был очень пьян, как я уже упоминал, и до верха не добрался. Оно бы, может, и обошлось, но Александр тоже выпил и решил показать всем, как надо лазить по столбам. И, к несчастью, показал. Элмар обиделся, но промолчал. Александр на достигнутом не остановился и предложил устроить состязания на высшем уровне среди королей… Жак, не смейся! И не кашляй! Где можно было простудиться среди лета?.. Нет, конечно, я не полез, но и не смылся, как ты думаешь, а высказал этому организатору встречное предложение проспаться. Но тут вмешался мэтр Ален с собственным предложением — не заставлять королей лично лазить по столбам, а разрешить выставлять любого члена семьи. Пафнутий и Элвис, у которых есть молодые сыновья, тут же согласились, и началось безобразие. Сначала на столб вскарабкался принц Василий. Элмар откровенно надулся. Потом император Лао, которому подобные развлечения запрещены очередной идиотской традицией, милостиво позволил размяться своей супруге. Малышка Суон посрамила всех мужчин, взобравшись на верхушку проворно, как белочка, за рекордно короткое время, причем не снимая своих многочисленных украшений. Элмара это доконало. Особенно когда Кира заявила, что от нашей семьи полезет она. Пока они спорили, мне пришлось отвлечься, так как меня призвали рассудить, можно ли считать придворного мага членом семьи. Мэтр Ален намеревался лично выступить за честь королевства, поскольку больше некому — король спит пьяный, королева беременна, принцессы слишком молоды. И пока я объяснял общественности юридическую сторону вопроса, в спор моих дорогих домочадцев вмешалась Глафира с предложением не ссориться и выставить Мафея. Нетрезвый варвар обиделся еще сильнее и заявил, что Мафей еще мал. А Мафей тоже обиделся и заявил, что он хоть и мал, но достать приз с верхушки столба для него раз плюнуть, причем без всякого лазания. И тут же наглядно продемонстрировал свое умение летать. Тут Элмара понесло. Он заявил, что не залезая любой дурак приз достанет. А Глафиру какой-то демон за язык потянул возразить… Слово за слово, они поспорили на поцелуй, что Элмар достанет ей приз.
— И как? — ухмыльнулся Жак. — Достал? Взлетел или все-таки залез?
— Само собой, летать мой горячо любимый кузен не умеет. Он просто… Жак, даже я испугался и до сих пор не могу понять, как при этом никто не пострадал… Мой ненаглядный кузен достал боевой двуручник и срубил этот несчастный столб! А потом взвалил на плечо и преподнес Глафире, предлагая выбрать приз на свой вкус. И, разумеется, потребовал расплатиться.
— Кошмар, — прокомментировал Жак. — А она?
— Я же тебе рассказывал о князьях Погуляй-Залесских. Обещала — сделала. И одним высшим силам известно, что подумал по этому поводу Пафнутий. Я конечно же извинился за поведение своего кузена, и самого Элмара пошлю с извинениями, как только проспится, но все же получилось очень некрасиво. И не над чем тут хихикать.
— Может, и некрасиво, — хихикнул Жак, — но очень весело. А что подумала по этому поводу сама Глафира? Ей должно было понравиться.
— Возможно, понравилось бы, если бы Элмар не был так пьян. Не знаю. Зато все присутствующие имели удовольствие услышать, что подумал Зиновий, и слышали они это очень долго.
— А еще что было интересного на коронации?
— Не знаю, насколько это интересно, но я случайно заметил, с каким вожделением пялятся на Кантора племянницы Пафнутия, и из любопытства понаблюдал за остальными присутствующими дамами. Так, от скуки, на этих церемониях всегда так скучно… Я даже не представлял себе, скольким женщинам вскружил головы этот негодник, сам того не замечая! Чуть ли не половина из них в той или иной степени проявляла к нему интерес! Даже Элизабет, что меня совсем уж изумило.
— Так ли вы уверены, что Кантор сам не знает о своем магическом влиянии на прекрасный пол? — усмехнулся Жак.
— Возможно, знает, но я не заметил, чтобы он получал от этого удовольствие. По-моему, внимание дам его только раздражало. Я имел в виду лишь то, что он не прилагал никаких усилий, чтобы им нравиться. Это происходит как-то само по себе, и мне чрезвычайно любопытно, как именно.
— Нам этого не понять, — засмеялся Жак. — Для этого надо быть женщиной. А вы у Ольги спросите.
— Неудобно. Еще поймет неправильно, решит, что я пытаюсь перенять опыт в практических целях… А самое интересное произошло вовсе не вчера и не на коронации. — Его величество подержал паузу и торжественно объявил: — Жак, я имел счастье посетить твою родину!
Жак, который как раз попытался вернуться к прерванному завтраку, чуть и в самом деле не подавился.
— Как?
— Я поймал Толика! — с гордостью объявил король, даже не замечая, что у Жака это судьбоносное событие не вызвало особой радости. — И познакомился со множеством приятнейших людей и эльфов. А еще мне не дает покоя один вопрос, — может быть, ты объяснишь, что такое «греческая лавочка»?
— Ну так называют те самые службы, о которых я вам рассказывал, — пояснил шут. — Агентство «Дельта» и его аналоги в других мирах.
— О, — обрадовался король, — теперь все складывается! Вот спасибо! Значит, каппийские цифры… Жак, а не мог бы ты поинтересоваться… или объясни мне сразу, если сам знаешь. Вот, допустим, агентство «Дельта». У них есть телепорт. Могут они при желании попасть в какой-нибудь из других закрытых миров? На Каппу, к примеру?
— Вряд ли, — качнул головой Жак и опять отложил бутерброд. — Все местные кабины ограниченного доступа. Только у базы есть выход на Альфу. И оттуда сюда через базу и блок дезинфекции. Чтобы не носить туда-сюда микробов и, не дай бог, не порушить экологический баланс. У вас тут имеются инфекционные болезни, о которых у нас не слышали. У нас в свою очередь тоже есть такие, о которых не слышали у вас. А уж если вспомнить Каппу, так это вообще помойка. Толик, кстати, своим наплевательским к этому вопросу отношение запросто может стать разносчиком заразы… если только эльфы не дезинфицируются каким-нибудь магическим способом. А чего вам вдруг понадобилось…
— Одна интересная мысль мелькнула… Ну вот, опять ты кашляешь! Ты действительно простудился или это связано с другой проблемой? Насколько я помню, капсула не должна вызывать кашель… Если только… Жак, ты почему ничего об этом не говоришь? Твои знакомые все-таки решили тебе помочь? Или хотя бы попытались? Именно поэтому тебя вчера не могли найти?
Шут сокрушенно вздохнул и развел руками:
— Мои благодетели запретили вам сообщать. Понимаете, обиделись, что вы им проверку на вшивость устроили, и тоже хотели посмотреть, как долго вы протерпите это издевательство. Наивные люди! Я им, конечно, не сказал, но сразу подумал, что вы догадаетесь сами.
— Разве они не видели, как ты кашляешь? Кстати, так должно быть или произошли некие непредвиденные осложнения, повредившие твоему здоровью?
— Если и произошли, то мне об этом не сказали, чтоб не пугать. Уверили, что скоро пройдет. Да мне уже лучше, чем вчера.
Лицо короля озарилось счастливой улыбкой. На несколько секунд в его глазах честно отразилось неописуемое облегчение, и Жаку даже почудился грохот камня, упавшего с изрядно помятой души его величества.
— Вот как… — как бы обращаясь сам к себе, пробормотал Шеллар III, между тем как радость в его взгляде сменялась злорадным удовлетворением хищника, настигшего жертву, а счастливая улыбка — той самой недоброй усмешкой, которая не сулила ничего хорошего потенциальному противнику. — Значит, некоторым из твоих друзей действительно можно доверять. Это несказанно меня радует. Я не хотел бы приобрести врагов в их лице и поставить тебя перед жестоким выбором. Но еще больше меня радует тот факт, что твоя жизнь отныне не зависит ни от меня, ни от капризов господина Дорса и его загадочного компаньона. Ты не спрашивал насчет Голдианы?
— Спрашивал, — радостно сообщил Жак. — Но мой приятель знает только одну особу, и особа эта женщина. Причем таких габаритов, что принять ее за мужчину практически невозможно. И про шляпу спрашивал, но…
— Про шляпу можно было и не спрашивать, — чуть поморщился король. — Неужели ты сам не понял? Он специально носит такую идиотскую шляпу, чтобы она привлекала внимание. Все, кто его видит, запоминают в первую очередь странный фасон шляпы, а на лицо уже не обращают внимания. И когда этот господин ее снимает, его никто без шляпы не узнаёт. Я бы, конечно, опознал, но не бегать же мне лично по улицам Нового Капитолия, подстерегая этого злодея в шляпе. А скажи, пожалуйста, об обстоятельствах своей смерти и судьбе мага-переселенца ты что-либо выяснил?
— Я спросил, — отчитался Жак, — но ответа пока не получил. Разузнают, потом скажут. Обещали, во всяком случае. У одного из этих ребят есть концы в полиции, и он обещал выяснить точно. И про Горбатого я спрашивал, знаете, что мне сказали?
— Что он в Мистралии, — флегматично заметил Шеллар, повертел в руках трубку, но окуривать страдающего кашлем шута не рискнул.
— А вы откуда знаете?
— Детский вопрос. Моя агентура в Мистралии почти не уступает лондрийской. Как только этот Горбатый появился на людях, мне тут же донесли. — Король помучился еще пару секунд, затем привычно закусил мундштук пустой трубки и продолжил: — Кстати, свой горб он так и не отстегнул, это все больше убеждает меня в том, что горб настоящий. А какую-нибудь новую информацию поведали тебе об этом господине твои друзья из службы «Дельта»?
— Да нет, он только-только появился, и ничего интересного они о нем еще не узнали. Если узнают, расскажут.
— Замечательно. Только я тебя попрошу до следующего визита посланника не выходить из дома и поддерживать официальную версию, что ты болен. Но скучать не придется, вот мое королевское поручение. Вспомни как можно полнее и точнее все, что ты говорил советнику Блаю при первом знакомстве, когда пытался выдать себя за переселенца из двадцатого века. Вспомни и запиши, только красиво и разборчиво, зря, что ли, я тебя писать учил.
— Писать меня учили в школе! — возмутился Жак. — Не стыдно издеваться над больным человеком! А что, устно никак нельзя?
— Нет, именно письменно. Я намереваюсь твои записи кое-кому показать, и сам понимаешь, требуется анонимность. Ничего, ты не настолько болен, чтобы не удержать в руках перо, а больше тебе все равно нечего делать. Рекомендую не только не выходить из дому, а даже спальню не покидать, раз уж ты все равно питаешься в постели. И пожалуйста, отнесись к моему совету серьезно. Мы не можем знать, что стукнет в голову господину Дорсу в следующий момент и чего ему потребуется для полного счастья. Вдруг завтра он пожелает получить в собственность провинцию Келси, или еще раз побеседовать с Кантором, или предъявить претензии Орландо за злостное поджигательство… А ты окажешься где-нибудь на людях в полном здравии в момент включения прибора и сразу же дашь им понять, что игра окончена.
— А вам бы не хотелось так быстро заканчивать игру, — хитро усмехнулся Жак, пытаясь бороться с кашлем.
— Разумеется! — не стал отпираться его величество. — Как раз теперь, когда игра стала безопасна и действительно интересна, мне меньше всего хотелось бы ее бросить.
— А зачем вы каждый раз пугаете посланника? Чего вы хотите добиться?
— Чтобы он сбежал от своего босса и сдал мне господина в шляпе.
— И как долго вы думаете его обрабатывать?
— По моим подсчетам, он должен сломаться в тот момент, когда почувствует, что босс запросил слишком много и посланнику реально грозит за это расплачиваться. Надо будет почтенного магната как-нибудь спровоцировать. Интересно, если установить наблюдение за его конторой и как бы случайно засветить агента, не покажется ли это подозрительной наглостью с моей стороны?
— А того агента, который на это дело пойдет, вам, разумеется, не жалко! — вознегодовал Жак.
— Его прикроют и создадут условия для отступления. Но должен заметить, сотрудники департамента Безопасности получают жалованье не за то, чтобы отсиживаться в конторе за столом. У них опасная работа, но они сами ее выбрали и рискуют сознательно. А уж в твоем сочувствии меньше всего нуждаются. Как и я в проповедях о гуманизме. Лучше скажи, у тебя Орландо не появлялся вчера или сегодня?
— А что, должен был? Или просто он опять потерялся и вы его пытаетесь разыскать?
— Он не появляется у меня уже второй день, и, по моим подсчетам, во дворце он в ближайшее время не появится. Тебе не рассказали, что случилось позавчера?
— Рассказывал Мафей, но не совсем внятно, потому что он сам половину не понял. Из-за чего Орландо подрался с Кантором и поссорился с Эльвирой?
Король вздохнул:
— Кантор повел себя по-свински, на мой взгляд. Даже если ему так уж не нравилось новое поручение командования, это не причина винить во всем Орландо, обзывать его работорговцем и распускать руки. Ольга тоже не вовремя дала волю чувствам. Конечно, она имела полное право высказать свое неодобрение по поводу распития пива в ее комнате без приглашения, но не в такой же форме. Вместо того чтобы успокоить Кантора, она его только сильнее разозлила.
— А Эльвира тут при чем?
— Ох, это отдельный разговор. Честно говоря, мне стоило больших усилий сдержать смех. Когда-то в молодости мой друг бывал в Галланте и захаживал к мадемуазель Камилле в заведение мадам Лили. Однако у него не всегда были деньги на противозачаточные заклинания. Он не особенно переживал по этому поводу, рассчитывая на то, что профессионалки не доверяют данный вопрос мужчинам и всегда заботятся о своей безопасности сами. Но Орландо не учел тот факт, что с лицами эльфийских кровей обычные заклинания зачастую не срабатывают… и в результате он имеет дочь семи лет от роду и разгневанную Камиллу, горящую желанием взыскать с него алименты за все эти годы. Жак, вот это как раз совершенно не смешно, учитывая тот факт, что у Орландо нет денег. А Эльвиру дернул какой-то демон войти именно в тот момент, когда несчастный отец выяснял отношения с Камиллой. Мне совершенно непонятно, из-за чего Эльвира так обиделась, ведь все произошло за восемь лет до их знакомства. Может быть, ты с ней поговоришь?
— А на кой? — усмехнулся Жак. — Куда она от судьбы денется?
— Ты все-таки лентяй, — заметил король. — Неужели тебе не интересно побыть рукой судьбы?
— Да ни капельки. Лезть в семейные скандалы — самое неблагодарное занятие, какое только можно придумать. Непрошеный миротворец обычно получает от обеих сторон.
— Жак, я ни в коем случае не поверю, что у Эльвиры поднимется рука тебя ударить, что бы ты ей ни сказал. Она тебя слушает, и как раз тебе было бы удобнее всего поговорить с ней на эту больную тему, так как на Ольгу у меня надежды мало, а Кира в последнее время стала такой раздражительной, что поручать ей тонкие дипломатические вопросы нельзя.
— Ваше величество, еще раз вам объясняю, что в такие вещи не следует лезть посторонним. Сами разберутся и сами помирятся. А отчего это Кира так разнервничалась? Правда ли, что процесс производства наследника перешел в новую фазу?
— Кто тебе это сказал? — нахмурился король. — Я ведь просил Ольгу помалкивать!
— Да что вы как маленький! Ольга, может, и помалкивала, а вот чтобы помалкивала Азиль — такого еще не бывало.
— Так это правда? — просиял счастливый король и даже трубку свою отложил. — Я ведь сам еще не знал, предполагал только…
— Да ладно вам, не знали вы! Всякое дело, за которое вы беретесь, делается быстро и качественно, чего это дети будут исключением. Поздравляю.
— Поздравлять будешь, когда родится, — снова нахмурился его величество, словно устыдившись своей детской радости, не подобающей коронованной особе.
— А чего это вы так посмурнели? Можно подумать, вы не рады!
— Я очень рад, на самом деле очень рад, — вздохнул король. — Просто я представил себе, что мне предстоит сегодня же запретить Кире ездить верхом и строго ограничить ее тренировки… заставить бросить курить и отказаться от вина… а также сообщить, что командовать историческим сражением будет не она…
— И представили себе, что Кира на это скажет, — подхватил Жак. — А вы не запрещайте. Пусть мэтр Истран запретит. С ним она спорить не посмеет. А вы посочувствуете, разведете руками и скажете, что ничем не можете помочь.
— Удобно, — опять вздохнул король, — но не сказал бы, чтобы достойно…
— Опять недостойно и не подобает! Все равно ведь так и сделаете, чего вы, прямо как Элмар, страдания разводите! Оставьте всю эту ерунду, лучше расскажите больному подданному, что еще новенького при дворе. Кто там у вас утопился? Мафей не присутствовал и внятно рассказать не смог.
— О, хорошо, что ты мне напомнил! — спохватился король. — Я ведь назначил аудиенцию кавалеру Танта на одиннадцать, а мне еще гневную речь надо продумать. Так что подробнее расскажу в другой раз. Чтобы тебе было не так скучно, вот свежайшая придворная новость: кавалер Лаврис женится. Можешь заниматься сочинением комментариев, а я побежал.
Жак попытался расхохотаться и тут же снова закашлялся, а его коварное величество скоренько попрощался, бессовестно воспользовавшись тем, что шут на некоторое время потерял способность задавать вопросы.

Глава 10

Если хочешь достать мед — главное дело в том, чтобы пчелы тебя не заметили.
А. Милн

Ко второй встрече с таинственным мистралийцем господин Пуриш тщательно подготовился. Прежде всего он приказал охране обыскать посетителя с максимальной тщательностью. Кроме того, поставил в кабинете еще пару охранников, убедившись предварительно, что они ни слова не понимают по-мистралийски. И, обезопасив таким образом свою персону от возможной угрозы, спрятал за потайной дверью одного из штатных магов. Помимо записи разговора на кристалл верный служащий должен был попытаться заглянуть в загадочного дон Диего без фамилии и добыть о нем хоть какую-то информацию.
Дон Диего оказался не по-мистралийски пунктуален — ровно в десять тридцать он перешагнул порог кабинета и, так же как в прошлый раз, слегка приподнял шляпу в знак приветствия.
— Очень, очень рад видеть вас снова, — бессовестно солгал господин Пуриш, с преувеличенным радушием отвечая на приветствие. На самом деле ему было любопытно, но радости при виде незнакомца, так его напугавшего, он вовсе не испытывал. — Я внимательно прослушал все записи на этом кристалле и, должен признать, действительно никогда не слышал ничего подобного. Однако… как бы вам сказать…
— Вам кажется, что коммерческого успеха эта музыка иметь не будет? — доброжелательно подбодрил его посетитель.
— Видите ли… хорошая реклама может сделать коммерчески успешной даже самую низкопробную музыку, а для этой хватило бы и того факта, что она из другого мира, чтобы ее пожелали слушать и платить за это. Однако я не то имел в виду.
— А что вы имели в виду? — Дон Диего был сама любезность.
— На мой взгляд, эта музыка слишком агрессивна. Единственная приемлемая для нее аудитория — это войско, готовое к битве. В стабильном же обществе она будет лишь расшатывать устои и провоцировать конфликты даже там, где их прежде не было. Вы сами обратили внимание, как она… заводит? Возможно, вам стоит попытать счастья в Мистралии, мне кажется, господа революционеры оценят столь мощное средство для поднятия боевого духа. Я же не возьму на себя смелость распространять в обществе музыку, способную так будоражить умы. Кстати, нет ли в вашей коллекции чего-либо поспокойнее? Возможно, дело в том, что вы принесли не самый удачный образец?
— Может быть и такое, — спокойно согласился мистралиец. — Я принес вам другой кристалл, попробуйте послушать его. Тот мне нравился больше, но, возможно, вы правы, для большинства населения такая музыка слишком агрессивна. Этот более… мягкий, более лирический. Если, конечно, вам все еще интересно.
Пока они рассуждали о музыке, Тиа, как и в прошлый раз, нахально положила морду на колени посетителя, и тот принялся ее гладить, чуть улыбаясь при этом.
— Мне необычайно интересно, — заверил его господин Пуриш. — Даже если ваши записи бесперспективны, для меня будет истинным удовольствием их услышать. Кстати, могу ли я поинтересоваться, кто порекомендовал вам мою скромную контору? Если это не секрет?
— Нет, не секрет, — охотно ответил дон Диего. — Мне порекомендовал вас один мой соотечественник, бард, который был с вами лично знаком. Он даже плел, будто был учеником маэстро Эль Драко, но я ему не особенно верю, он и соврет — недорого возьмет.
— Плакса? — немедленно догадался бывший импресарио.
— Да, так его тоже называют. Неужели он хоть раз в жизни сказал правду? Как мог маэстро взять в ученики такую бездарность?
— Мне всегда казалось, что из сострадания, — вздохнул господин Пуриш. — Это единственное, чего сей бесталанный юноша действительно заслуживал. Чем он занимается сейчас? Помнится, он оставил музыку с целью учиться магии. Насколько он в этом преуспел?
— Мне сложно судить, — пожал плечами мистралиец. — Магия не по моей части. Верно, киска?
«Киска», к которой он обратился за поддержкой, вряд ли поняла суть вопроса, но моментально уловила, что обращаются к ней, и довольно заурчала.
— Вы самым неподобающим образом балуете эту киску, — отметил господин Пуриш, надеясь, что это прозвучало достаточно шутливо, чтобы посетитель не обиделся. И тут же закинул удочку: — Такое впечатление, что вы с ней давно знакомы.
— Я слышал об этих леопардах, — не стал отпираться дон Диего. — Но вот они обо мне — вряд ли. Я не настолько знаменит, чтобы обо мне рассказывали каждой кошке.
Видимо, это тоже была шутка, но почтенный магнат прикинулся, что у него проблемы с чувством юмора.
— А насколько? — тут же уточнил он. — Знаете, ваше лицо мне показалось знакомым… Хотя не припоминаю, чтобы мы с вами когда-либо общались. У вас нет родственников среди бардов?
— Почему именно среди бардов? — с легким недоумением переспросил посетитель. — Неужели я хоть немного похож на барда?
Господин Пуриш, опасаясь, что горячий мистралийский парень обидится на это сравнение, поспешил заверить его, что ничуть не похож.
— Просто я имею дело в основном с бардами, и они приходят в голову в первую очередь… Возможно… впрочем, нет…
— Да какая разница, на кого я могу быть похож, — ненавязчиво перебил его дон Диего. — Все равно родственников среди бардов у меня нет, и странно, что я вам кого-то напомнил. Кстати, в прошлый раз мне показалось, что вы испугались. Это из-за того, что я вам кого-то напомнил? Кого-то, кого вы боитесь?
— Что вы, что вы, — заторопился опровергнуть опасную гипотезу господин Пуриш. — Вовсе нет. Мои леопарды никогда себя так не вели с незнакомыми людьми, и это меня слегка озадачило.
— И вы подумали, что, если я попытаюсь причинить вам какой-либо вред, они не смогут вас защитить? — Из-под опущенных полей шляпы мелькнула понимающая усмешка. — Напрасно вы так подумали. Привязанность к хозяину всегда сильнее минутной прихоти. К тому же я ни в коем случае не намеревался ничего вам причинять. Почему у вас вдруг появились такие странные мысли? Или у вас… проблемы с конкурентами? Если так, возможно, я смогу чем-либо помочь?
Господин Пуриш с негодованием отогнал от себя шальную мысль подрядить этого доброжелателя на решение своей «проблемы» и осторожно поинтересовался, как посмотрит уважаемый работодатель дона Диего на побочные приработки своего служащего.
— Если это не будет противоречить его собственным интересам, то только положительно, — ответил мистралиец с такой серьезностью, что у бедного предпринимателя мурашки поползли по спине. — К примеру, если источником ваших проблем является господин Дорс…
Окончание фразы господин Пуриш позорно прослушал, так как внезапное озарение, его посетившее, требовало срочного вмешательства в виде успокоительной микстуры. Господин Пуриш понял, кто сидит перед ним. Во всем Новом Капитолии вряд ли найдется человек, который бы не слышал о конфликте Багги Дорса с мистралийскими повстанцами. А такие господа, как Пуриш, имеющие собственные «службы охраны», знали несоизмеримо больше. В частности, информация о пленном мистралийце, которого Багги держал в своих подвалах, упомянутому узкому кругу была известна. Равно как и то, что этот мистралиец чуть не насмерть уделал мага при попытке сканирования и сбежал, убив троих вооруженных охранников одним гвоздем. А если добавить к этому, что на днях этого самого господина видели в свите Шеллара III, от чего Кроша едва не разорвало со злости… Великие боги, спасите и сохраните! Вот так встрять между Шелларом и Дорсом в тот момент, когда они примеряются к глоткам друг друга! И знать бы, кого держаться…
— По вашему лицу я вижу, что угадал. — Сочувственный голос посетителя вернул бедного господина Пуриша в реальность. — Возможно, если вы мне расскажете немного больше о вашей проблеме…
Внезапно мистралиец замолчал и прислушался. Пуришу даже показалось, что побледнел, но разве точно рассмотришь подобный нюанс на смуглом лице, да еще наполовину скрытом шляпой. В следующую секунду и он услышал, что так встревожило его странного гостя. Сердитый голос Багги Дорса в приемной:
— Как это — занят? Кто это может быть: занят для МЕНЯ?!
«Хам с манией величия…» — только и успел подумать господин Пуриш, как дверь распахнулась — и упомянутый хам возник на пороге собственной персоной.
— Уволь свою секретаршу! — не здороваясь, заявил он. — Эта бестолочь посмела мне заявить, что ты занят!
— Я действительно занят, — поторопился ответить господин Пуриш, пока Багги не успел узнать мистралийца. — Подожди пять минут, неужели так срочно? У меня деловые переговоры с поставщиком.
И с ужасом заметил, как «поставщик», который продолжал возиться с леопардами, не поднимая головы, потихоньку перехватил обоих за ошейники. Не то чтобы почтенный магнат возражал против быстрого избавления этого мира от Багги Дорса, но как-то не хотелось, чтобы это произошло в его, Пуриша, кабинете, в его присутствии и от зубов его же леопардов…
— С каких это пор тебе что-то поставляют такие типы? — бесцеремонно хмыкнул Дорс и невежливо уставился на мистралийца. — Пусть погуляет часик-другой, поговорить надо. А моя охрана пока проверит, не набрался ли ты наглости меня заказать, а то вид у этого «поставщика» подозрительный. Уж очень на убийцу смахивает. Эй ты, я о тебе говорю.
Ох не надо было ему этого говорить…
Мистралиец все-таки поднял голову и посмотрел этому невеже в глаза. Господин Пуриш предусмотрительно присел, почти укрывшись за своим монументальным столом, и потянул на себя ящик, где лежали сердечные капли. Дернувшимся было охранникам он дал знак не вмешиваться. В данном случае нейтралитет был самым разумным выходом. Пусть господа разбираются, раз уж так друг друга не любят… А ведь не любят, ой как не любят! Куда девалась вся любезность и доброжелательность дона Диего… как там его на самом деле! Как будто еще один зверь сидел в кресле, напрягшись перед прыжком и оскалив клыки, точно как два леопарда, которых он уже недвусмысленно держал за ошейники.
— Только дернись, — тихо сказал он, и оба зверя тут же угрожающе зарычали и рванулись вперед, хотя никто не давал им команды. — Только пискни, и я их отпущу.
Господин Дорс изменился в лице и захлопал себя по груди, словно искал что-то в кармане, раскрыв рот в беззвучном вопле. А господин Пуриш закрыл глаза, жалея, что он не дама и не может упасть в обморок, хотя это сейчас очень не помешало бы… Для пущего нейтралитета…
Тяжелый, мягкий удар о пол сменился воплями, рычанием и топотом. Звякнул металл, затрещало кресло, воинственно взревела Тиа — и тут же кто-то истошно взвыл от боли. Поскольку действие переместилось в коридор, господин Пуриш все-таки не удержался и выглянул — уж слишком беспокоила его судьба верных четвероногих охранников, вдруг оказавшихся в центре конфликта. Загадочный посетитель торопливо командовал леопардам «сидеть» и бесстрашно наступал на вооруженного пистолетом охранника. Тот, не вполне ориентируясь, в кого стрелять первым — в человека или в животных, плохо прицелился и ни в кого не попал. Пострадала только шляпа, которой дон Диего так тщательно скрывал лицо. Хозяин шляпы сбил с ног невезучего стрелка и скрылся за углом. А господин Пуриш с удивлением обнаружил, что ноги его больше не держат и что он медленно сползает по стеночке. «Этого не может быть! Никак не может! Он просто похож!.. Только похож!» — пронеслось у него в голове.
Если бы почтенный магнат обладал хоть малой толикой магических способностей, он бы расслышал, как благоразумная Тень шепнула:
— Даже если это был он, за вторым миллионом он не явится.
А очень маленький, вертлявый и ехидный Огонь ответил:
— Уж признайся, ты бы и второй миллион отдал, лишь бы это был он!

Откуда-то издалека донесся грохот, крики, затем поток отборной брани, в который чудом вклинились слова: «Король меня ждет!»
— Ох и голос у Кантора, — покачал головой король, отрывая взгляд от перевода эльфийского договора. — Орет у входа в гостиную, а слышно даже здесь. Из-за чего, собственно, скандал? Я, кажется, предупредил, чтобы его пропустили, как только явится…
Похоже, попытки стражи не пропустить мистралийца в королевские апартаменты потерпели полный крах. Грохот прекратился, а ругань стала приближаться, и спустя пару секунд Кантор ворвался в кабинет, отворив дверь непочтительным пинком.
— Я… ваших… стражников в… через…! — рассерженно высказал он вместо приветствия. Король чуть улыбнулся, поняв, почему Кантора не хотели пропускать. Костюм доблестного стрелка имел такой вид, будто в нем последовательно валялись сначала в помойной куче, а затем в луже. Запах вполне соответствовал виду.
— Сойди с ковра, — спокойно распорядился король, игнорируя продолжение увлекательной лекции по анатомии. — Присядь и успокойся. Вот в это кресло, его можно будет потом вымыть.
— И если вы еще попробуете мне заявить, что я не должен был бить им морды… — не унимался Кантор.
— Я просил тебя успокоиться, — перебил его король. — И сойти все-таки с моего ковра, он тебе ничего плохого не сделал. Надеюсь, ты никого не убил?
— А надо было!
— И еще я просил тебя сесть. Налить тебе что-нибудь выпить?
— Не надо, — проворчал Кантор, опускаясь в указанное кресло и стряхивая с камзола картофельные очистки. — Ольгу страшно раздражает, что я каждый день являюсь подвыпившим. Надо хоть раз уважить даму. Мне было бы гораздо приятнее если бы вы предложили мне вымыться.
— Тебе следовало сделать это самостоятельно, до того как идти ко мне. Представляю, как повеселился телепортист. Итак что же произошло с тобой в Голдиане, что ты явился в таком виде? Надеюсь, это действительно что-то важное, ибо в противном случае твое поведение сложно будет назвать иначе как свинским.
Кантор вздохнул и полез в карман за сигарами. Король терпеливо ждал, втайне надеясь, что задуманная им провокация случилась сама собой и необходимость рисковать агентом отпала. Кантор изучил сигару, принюхался с огромным сомнением, затем неохотно доложил:
— Багги Дорса хватил кондратий.
— Какое отношение это имеет к твоему непристойному виду? И с чего ты так вздыхаешь, можно подумать тебе его жаль? Или в роли кондратия выступил ты и теперь стесняешься мне признаться, что не выполнил своей задачи, а наворотил вместо этого непонятно чего?
— Как раз в то время, когда мы с Пуришем душевно беседовали о музыке, какие-то демоны принесли к нему Дорса. Мое счастье, что в кабинет к Пуришу он вломился сам, оставив охрану в коридоре.
— И тебе пришлось прорываться с боем? — встревожился король.
— Ну чего вы дергаетесь, вот же я живой сижу… Хотя если бы не Тиа, мне бы пришлось ой как весело, учитывая, что я был совершенно безоружен…
— И много их было? — продолжал допытываться король.
— Делать мне было нечего, как считать! — огрызнулся Кантор. — Проклятье, спички мокрые… Дайте спички!
— Кантор, вот тебе спички, не тяни! Доложи быстро и кратко, мне нужны результаты, а не твои впечатления — весело тебе там было или нет.
— Кратко? Если совсем кратко, я выскочил в окно на какие-то задворки… — Кантор сделал паузу на прикуривание и продолжил: — И очень хотел бы поближе познакомиться с засранцами, которые додумались под этим окном навалить кучу мусора. Охранники Дорса меня видели, и не знаю, что теперь будет, вы же обещали, что вблизи него не будет ваших людей… Но самое скверное — с меня сбили шляпу!
— Кантор, в третий раз повторяю, успокойся. И напрасно ты отказался от выпивки, если тебя видели Дорс и его люди, в ближайшие полчаса к нам опять заявится посланник, и тебе все равно придется что-то пить. Если ты опасаешься за Жака, то могу тебя утешить — ему ничего не грозит, его проблема уже решена. Кроме того, я уверен, с ним ничего не попытаются сделать, не потребовав предварительно объяснений. А вот то, что с тебя сбили шляпу, — действительно скверно. Пуриш тебя узнал?
— Не имею понятия. Он меня видел, но что он по этому поводу подумал… мне некогда было спрашивать. Кстати, я боюсь, что из-за меня у него возникнут проблемы с синдикатом «Дорс и сын». Вы сможете ему чем-нибудь помочь, если понадобится?
— Мне нетрудно, но, уверяю тебя, господину Пуришу это не потребуется. Он вполне в состоянии сам разобраться со своими проблемами, если таковые возникнут. К тому же, как мне кажется, его отношения с Дорсом и так были довольно натянутыми, и конфликт был неизбежен, вмешался бы ты в него или нет.
— Может быть, — мрачно ответил Кантор. — Но все равно… Твою мать, я у него кристалл оставил! Придется опять возвращаться, вы же у Ольги под честное слово брали…
— Оставь эти глупости, кристалл в любой момент можно восстановить. У Ольги остались оригиналы. Лучше скажи мне точнее, что именно ты сделал с господином Дорсом?
— Я его пальцем не тронул, честное слово. Не успел. Он сам. Захрипел и рухнул где стоял. Не в обморок же он упал, в самом деле! Не тот он человек, чтобы в обмороки падать, как бы сильно я его ни напугал. Больше всего похоже, что его действительно хватил кондратий.
— Интересно… — Король призадумался, затем добыл из кармана трубку и попросил помолчать минут десять, так как ему необходимо подумать. Как повлияет на внутреннюю и внешнюю политику республики Голдиана внезапный уход со сцены господина Дорса и что по этому поводу может предпринять его таинственный приятель в дурацкой шляпе.
— Тогда я пойду переоденусь, — проворчал Кантор, с отвращением приподнимая двумя пальцами полу камзола.
— Разумеется, — согласился Шеллар. — И вымойся. А что касается кристаллов… Хочешь, я попробую прикинуться ясновидцем? В ближайшие дни господин Пуриш обязательно навестит твою мать, и если ты хочешь повидаться с ним, не появляясь в Голдиане…
— Я не хочу с ним видеться! — сердито проворчал Кантор. — Только вернуть Ольгины кристаллы. И еще я не хочу, чтобы Пуриш приставал с расспросами к моей матери.
— Она… не знает? — осторожно уточнил король.
— Знает, — проворчал мистралиец. — В том-то и дело, что знает, но не все! Поэтому я и не хочу, чтобы ее лишний раз доставали вопросами на эту тему.
— Понимаю… Я пошлю кого-нибудь, чтобы господина Пуриша там встретили и вежливо завернули. Иди, не задерживайся. Только не являйся к Ольге в таком виде! На кухню спустись. И скажи там, чтобы прислали слугу вытереть за тобой пол. Весь кабинет мне помоями загадил.
Кантор неразборчиво проворчал в ответ что-то среднее между «спасибо» и «пошло оно все…» и хлопнул дверью.

На следующее утро Жак внезапно понял, что ему скучно. Это чувство не посещало его уже пару недель — с того самого дня, как начались неприятности с капсулой. Эти недели были настолько насыщены разнообразными переживаниями, что несчастный шут даже о работе позабыл, не говоря уж о том, чтобы скучать. Теперь же, когда бояться больше было нечего и переживать также было не о чем, Жака посетило желание выйти в общество, пообщаться с людьми, многих из которых он не видел эти две недели и успел по ним соскучиться. Но, как назло, его величество очень вовремя запретил своему шуту подобное удовольствие!
В любом другом случае Жак позволил бы себе ослушаться, так как понятие дисциплины являлось для него чем-то из области необязательных условностей. Но в данном случае шут и сам сознавал важность момента, поскольку с умственными способностями у него все было в порядке. Поэтому бедняга сидел дома, как ему было велено, и с тоской посматривал на часы. Тереза убежала в клинику и вернется только вечером. Король заскочил с утра — нет, ну совесть надо иметь, если сам глаза продираешь в пять утра, то это твое личное дело, но зачем других поднимать ни свет ни заря? — забрал Жаково творчество и дал два торжественных обещания. Прислать к нему в гости Ольгу, как только та завершит порученное ей дело, и навестить лично, но попозже. Сейчас его величество страшенно занят, к одиннадцати он должен быть в Хине, потом пообедает и зайдет. Жака дернули черти полюбопытствовать, что будет в одиннадцать в Хине, о чем он немедленно пожалел. Нет, конечно, если император пригласил короля присутствовать на публичной казни мерзавки, которая чуть не убила его величество, то отказываться невежливо, ясное дело. Хотя к данной конкретной разновидности «неподобающих зрелищ» Шеллар III относится весьма прохладно.
Но вот как его величество собирается после этого изысканного развлечения обедать, в голове укладывается с трудом. Жак прекрасно знал, что король относится к тому типу особо непробиваемых людей, которые запросто могут жевать пирожок, наблюдая за вскрытием несвежего покойника, но понять эту загадочную особенность не мог, как ни пытался. Зато настроение у него испортилось моментально, а с испорченным настроением гораздо тяжелее переживать вынужденное одиночество. «Не, вот, блин, друзья называется! Даже не навестят, хотя король уже не запрещает! Ладно, Ольгу озадачили каким-то возвышенно-патриотическим трудом на благо короны. Элмара и Кантора его величество конечно же потащил с собой, чтоб не одному отдуваться. Мафей усиленно штудирует пятую стихию под руководством мэтра Истрана и освободится не ранее обеда. Эти несчастные влюбленные, которые поссорились, сидят небось по углам и страдают, вместо того, чтобы старого друга навестить. Хотя если они здесь встретятся, так никаких гостей не захочешь…»
Перебирая таким образом всех потенциальных посетителей, Жак вдруг пришел к выводу, что и обидеться-то не на кого, так как у каждого есть уважительная причина находиться в другом месте. Даже несчастный Лаврис и тот, наверное, занят приготовлениями к свадьбе. Интересно, он хоть по своей воле женится или король все-таки наехал? И если верно последнее, то понять замыслы его величества крайне сложно. Ну женится Лаврис, и что — это изменит его любвеобильную натуру? Как шлялся по бабам, так и будет шляться, ничего ему жена не сделает. А его величество — зараза бессовестная! Хоть бы сказал, кто та бедная женщина, которой достался сей уникальный подарочек…
Страдания скучающего шута были прерваны грохотом дверного молотка, жизнерадостными воплями на крыльце и не менее жизнерадостным гавканьем.
— Жак! — на всю улицу требовала Ольга. — Открой! Я пешком пришла!
Понятно. Король не объяснил Ольге суть своих тайных замыслов, и она решила, что не обязательно тревожить дежурного телепортиста, если Жак может спуститься и открыть ей дверь. Что теперь делать? Не открывать, так она либо всю улицу на уши поставит, либо уйдет, оставив негостеприимного приятеля скучать дальше. А спуститься и открыть — вдруг в самом деле наблюдают и кто-то увидит, как больной шут шастает по дому, тогда как ему полагается кататься по полу или лежать парализованным.
— Жа-ак! Ты дома? Гав-гав-гав!
Жак аккуратно отодвинул занавеску и выглянул в окно. Гостья торчала на крыльце, задрав голову, и взывала ко всем окнам сразу. Мордаха у нее была абсолютно счастливая — судя по всему оттого, что Ольге в первый раз за последнее время удалось натянуть любимые джинсы и вырваться из дворца. А еще подружка пробежалась по лавкам и по рынку — это вместо того, чтобы опрометью мчаться развлекать бедного, скучающего Жака! Чего она в этих лавках накупила, издали не просматривалось, но корзинки и коробки были у Ольги в обеих руках и даже под мышками. Кроме упаковочной тары при ней имелись: новенькая удочка хинского образца (то есть с бамбуковым удилищем) и Шарик на поводке. Песик был счастлив не меньше «няньки», он радостно скакал вокруг нее, оглашая улицу восторженным лаем. И что, изнывающий от тоски хозяин должен не двигаться с места и упустить этих замечательных гостей? Да нет уж, надо что-то придумать, пока не ушли…
Жак огляделся по сторонам в поисках решения, случайно взор его упал на шкаф, где хранила свои вещи любимая женщина.
Ольга, конечно, долго ржала, когда опознала загадочную личность в чепчике и белом передничке, открывшую ей дверь. А злодейская псина не преминула восторженно прыгнуть на грудь любимому дяденьке Жаку, повалять его по полу, потоптаться пыльными лапами по белому передничку и облизать лицо вместе с чепчиком. Но все это безобразие произошло уже при закрытых дверях, так что с улицы никто не видел.
Передничек в отпечатках лап и обслюнявленный чепчик пришлось тихонечко спрятать на самое дно корзины с бельем, в надежде что Тереза не заметит. А платье после отряхивания еще вполне можно было повесить назад в шкаф, сделав вид, что так и было.
Пока Жак скрывал следы преступления, Ольга свалила свои покупки в гостиной, высыпала в большое блюдо одной кучей все гостинцы для больного товарища и зашуршала на кухне, пытаясь растопить плиту и приготовить кофе. Попутно она весело тарахтела, пересказывая последние придворные новости, и Жак наконец узнал всю правду о женитьбе Лавриса.
— Бедный Лаврис… — прокомментировал он, отсмеявшись, и присел рядом с Ольгой, так как ее успехи в разжигании огня сильно уступали ее же таланту рассказчика. — Давай я помогу, у меня опыта больше… Вот это попал так попал! А король-то, вот ведь тиран, ни капли жалости! Мало того что силком жениться заставил, так Лаврису пришлось еще и самому просить отца невесты о таком одолжении! Ты не в курсе, папаша сразу согласился или долго ломался?
— Это ж еще не весь цирк! — прыснула Ольга. — Тебе, наверное, еще не рассказывали, что случилось с бедным папашей! Я подозреваю, Кира нарочно ему Хоулиана застучала. Чтоб они попортили друг другу настроение. Только позабыла добавить, кто он такой. Или тоже нарочно? В общем, не знаю. Этот дядька бестолковый поперся в тот же вечер отношения выяснять, а то у него так и не получилось больше ни на кого наехать.
— Ага, — хихикнул Жак. — И он решил наехать на эльфа.
Дрова наконец занялись, и он полез в шкаф за посудой.
Кажется, Ольга притащила его любимые пирожные со сливочным кремом и рогалики с вареньем из настоящей клубники… и настоящий кофе будет в самый раз. Подумать только, если бы не Ольга, он бы так и не узнал, что такое натуральный кофе! Привык, что кофе — это растворимый порошочек из баночки, редкая гадость. Услышал, что местные смеются над мистралийцами, и подумал — правильно смеются, разве ж можно такую гадость пить. И жил так пять лет, не сомневаясь… пока Ольга не объяснила.
— Ты только представь себе эту сцену! — весело продолжала Ольга. — Я ржала как ненормальная! Хоулиан с абсолютно серьезным негодованием мне рассказывал, как кавалер Танта прыгал под забором, пытаясь достать коварного соблазнителя, и что при этом говорил. А забор-то высокий! А кавалер-то метр с кепкой! А эльф-то наверху сидит и слезать не хочет!
— Ага, как девиц порядочных соблазнять — так мы впереди всех! — съехидничал Жак. — А как отвечать за свои художества — так мы слезать не желаем! Он бы еще на дерево залез… Точно было бы как кошка с собакой — кошка на дереве, а собака бегает вокруг, прыгает и гавкает. И чем все кончилось?
— Хоулиану надоело слушать, потому как его утонченная натура не переносит неизящные высказывания… как он сам выразился, «даже человеку язык дан природой не для того, чтобы произносить столь отвратительные мерзости о самом светлом чувстве». Короче, что-то он на этого ругателя сгоряча колданул, что у того язык отнялся. Бедняга всю ночь бегал по магам и мистикам, но никто после эльфа снимать не взялся. Утешили больного только тем, что это не навсегда. На сколько именно — не смогли выяснить. Посоветовали вспомнить, насколько был сердит эльф, и самостоятельно определить период от трех дней до десяти лет.
Жак тихо застонал и пополз по столу. Это стоило затоптанного передничка, даже если Тереза заметит!
— Шарик, скотина! — вдруг истошно взывала Ольга, прервав на полуслове свой познавательный рассказ, и метнулась в гостиную. — Уйди, морда собаческая! Не смей жрать пирожные!
Тарелка с гостинцами была геройски спасена из необъятной пасти щеночка и во избежание дальнейших поползновений унесена на кухню. Самого преступника Ольга привязала к ножке стола, приговаривая, что его, проглота, сегодня три раза кормили и вообще больше она его гулять не возьмет.
— Серьезно — три раза? — удивился Жак. — Я почему-то думал, Мафей будет забывать его кормить даже один раз…
— Да Мафей-то как завеется к своей ведьмочке, действительно все забывает, — охотно поделилась знаниями Ольга. — Но сегодня с утра покормил, не забыл. А потом покормил преподобный Чен, он всегда Шарика жалеет. Говорит, песик в прошлой жизни был очень бедным человеком и сильно голодал. А Мафей его и в этой кормить забывает. Потом еще я ему еды принесла — не знала, что его уже кормили два раза. Эта морда без зазрения совести сожрала все три кормежки! А еще он по дороге на рынке спер с прилавка кусок мяса, выклянчил у меня полпирожка, и чего-то нашел в мусорке, я даже заметить не успела, как оно в пасти исчезло. Но песик все равно не наелся!
— Ну да, — согласился объеденный хозяин. — А десерт? Песику не подали десерт!
— Может, отдать ему то, что уже надкусил? Ты же не будешь есть пирожные, надкусанные собакой?
— Да отдай, пусть лопает. Лучше доскажи, что дальше было. Когда Лаврис пришел свататься, а будущий тесть изъясняется мычанием и жестами?
Ольга махнула рукой:
— Лаврис, во-первых, жутко расстроен, во-вторых, на меня обижен за тот бантик, что я потеряла. Расспрашивать его о подробностях сватовства — это уже садизм. А Элмар с ним не ходил, потому как поехал с нами на коронацию. Ты знаешь следующих пятерых паладинов, что после Элмара перед Лаврисом? Вот расспроси их.
— Мне король не велел из дома выходить, — вздохнул Жак. — Так что я не скоро их увижу.
— Король? Почему? Ты ведь уже выздоровел?
— Ты же знаешь его особо хитрое величество. Некие замысловатые расклады, непостижимые для средних умов, требуют, чтобы я считался по-прежнему больным, чуть ли не помирающим.
— И надолго? — огорчилась Ольга. — А я хотела тебя на рыбалку позвать…
— На рыбалку? — Королевский шут был слегка потрясен подобным предложением. — Так ты за этим удочку купила? А где ж ты рыбу собралась ловить?
— Да в Риссе, прямо в дворцовом парке.
Жак тут же представил себе это зрелище. Набережная дворцового парка, неподалеку прогуливаются придворные, рассуждая о светском и раскланиваясь с расфуфыренными дамами… а на парапете сидит Ольга — босая, в своих джинсах и некромантской футболке (кстати, уже штопаной), с удочкой и ведерком…
— А там хоть рыба-то есть? — ошарашено спросил он, не зная, что еще умного на эту тему сказать.
— Есть, — уверенно заявила Ольга, — Я видела, как она плещется в воде. Ее там полно, и никто не ловит.
— А что ты с ней делать будешь? На кухню отдавать? Или она там такая, что «маленькую выпускать, а большую складывать в баночку»?
— А хоть и на кухню. Или Шарику. А рыба большая, я видела. Так что, не пойдешь? И надолго тебя король замуровал?
Жак только рукой махнул:
— Остается только надеяться, что ему не взбредет в голову устроить мои фиктивные похороны… А ты Кантора позови. Пусть он с тобой половит. Ему полезно, говорят, рыбалка успокаивает.
Ольга, видимо, тут же себе представила что-то веселенькое, потому что долго смеялась. Потом сжалилась над несчастным больным и описала, как у Кантора срывается с крючка рыбка, после чего он долго ругается, топает ногами и ломает удочку.
Потом они пили кофе с пирожными, развлекаясь тем, что представляли за ловлей рыбы всех знакомых по очереди. Особенно короля, который, по мнению Жака, через пять минут заявил бы, что подобное занятие есть преступное разбазаривание бесценного времени, и превратил бы набережную в филиал кабинета. Потом Ольга рассказала свою версию позавчерашней коронации, которая была куда веселее королевской. В отличие от его величества, девушка не обязана была весь вечер торчать на подобающем официальному лицу месте, а прошлялась по всей территории дворца в сопровождении Мафея и его поморских кузенов. Похоже, больше всего ее впечатлили маленькие щеночки, крошечные котяточки и малютки деточки, очаровательные карапузы Макар и Назар, которые вот-вот должны были получить титул принцев-бастардов. Во всяком случае, Кондратию так отец пообещал. Ольга вообще отличалась трепетной любовью ко всему маленькому и пухленькому, и некоторое время пришлось выслушивать ее восторженные отзывы и умильные попискивания. Жак тоже любил детей и животных, но не до такой степени. Он терпеливо кивал, ожидая, когда у Ольги закончатся ахи и охи, думая в это время совсем о другом. Вспомнилась почему-то давняя история о том, как Ольга в него втрескалась, и Жак некоторое время прикидывал — не потому ли, что он тоже подходит под категорию «маленького и пухленького»? Но тогда как же Кантор? Либо во всем виновато проклятие, либо где-то в глубине души у сурового кабальеро и вправду запрятано что-то «маленькое и пухленькое»…
Король появился совершенно неожиданно и разрушил идиллию бесцеремонно, как вернувшийся из похода обманутый муж. По его мрачному и решительному лицу Жак понял, что его величество явился не для развлекательной беседы и что новости, им принесенные, будут не из приятных. Вряд ли его так огорчила обещанная казнь…
Ольга тоже почувствовала что-то неладное и оборвала на полуслове описание восхитительного котеночка невероятной кофейно-полосатой масти.
— Доброе утро, — быстро и сдержанно поздоровался король. — Ольга, в гостиной ждет телепортист, возвращайся во дворец.
— Что случилось? — в один голос встревоженно ахнули и хозяин, и гостья.
— Ничего особенно страшного, просто ты там нужна. И желательно поскорее. Тебя ждет Кантор, а мне нужно поговорить с Жаком. Извини, но это серьезно. Потом поболтаете.
— С ним что-то случилось? — Ольга моментально вскочила, забыв о недопитом кофе, щеночках, котятках и прочих радостях.
— Нет-нет, — поспешил успокоить бедняжку король, видя в ее глазах панический ужас. — Кантор цел и невредим, но крайне нуждается в твоем обществе.
Он молча дождался, пока девушка вместе с собакой и удочкой исчезнет в сером облачке, после чего пояснил, — видимо, в качестве утешения испуганному шуту:
— Никто из моей свиты не пострадал. Но почти все сейчас нуждаются в уходе на некоторое время.
— Что случилось? Опять на кого-то покушались?
— Скорей наоборот… — Король присел к столу и достал трубку. — Более наглого и дерзкого налета я еще не видел. Зато хотя бы мельком и издали увидел во плоти нашего горбатого знакомца. Силен, ничего не скажешь. Придворные маги единодушно согласились, что тянет на магистра, не меньше. С такого расстояния пустить на императорскую ложу «змеиный ветер»…
— А что это?
— Я тоже не очень понял объяснения магов, но одно ясно — штука смертельная. К счастью, воздействие не моментально, и его успели вовремя нейтрализовать. Но некоторые последствия все же остались — как сказала мэтресса Морриган, депрессия с приступами немотивированного страха. К вечеру должно пройти, но до того времени лучше не оставлять пострадавших в одиночестве. А Кантор, как ты сам понимаешь, пребывая в депрессии, да еще если ему станет страшно, никого к себе не подпустит, кроме Ольги.
— А вы? — встревожился шут. — А Кира?
— Боги с тобой, Жак, неужели бы я позволил беременной женщине таскаться по публичным казням? Кира осталась дома. И со мной тоже все в порядке.
— У вас что, и к этому делу иммунитет?
Король помолчал, раскуривая трубку, затем кратко и очень холодно ответил:
— У меня телохранители.
— Угу… — проворчал Жак.
И чтобы ничего больше не говорить, направился к плите — приготовить кофе для его величества. Почему-то он очень ясно представил себе эту сцену — Кантор и его напарник делают шаг и сдвигаются плечом к плечу, закрывая короля. Не потому, что так его любят и он так им дорог, а потому, что такая у них работа. Никогда не мог этого понять… Пусть так правильно, так надо, все такое… А если бы маги не успели?
Король не стал тратить слова на утешение своего впечатлительного шута. Он просто сделал вид, что ничего не заметил, и принялся рассказывать подробнее. Действительно, по степени наглости горбатый маг годился в наставники даже Кантору. Он явился на место казни невидимым и задолго до установки оцепления, так что в результате оказался на самом помосте. Как только преступницу вывели и она приблизилась к спасителю на достаточное расстояние, он первым делом пустил на императорскую ложу тот самый «змеиный ветер», чем привлек всеобщее внимание именно туда. Затем хладнокровно расстрелял ближайших стражников, открыл телепорт — и был таков. Увидеть его смогли лишь мельком — в тот момент, когда он схватил императрицу Юй и стал видимым — секунды три; потом злодей исчез, и кидаться за ним в исчезающий телепорт храбрецов не нашлось.
Жак мысленно порадовался, что Шеллар III сидел далеко от места событий, а то с этого любознательного храбреца сталось бы…
— Рассмотреть удалось немного, — продолжал король, мрачно попыхивая трубкой. — Но мне показалось, лицо у него ненастоящее. А глаза действительно разные, очень заметно. Неестественных для человека цветов, багровый и такой оттенок синего… вот как ободок тарелки. И светятся. Отвратное дельце получается. Будет большой шум, беспорядки, и оголтелые мистики разных орденов будут биться стенка на стенку в каждом более-менее заметном городишке.
— Почему? — не понял Жак, подавая королю чашку.
— Потому, — вздохнул тот, — что эти демонские разные глаза видела кроме меня толпа народу! Ты представляешь, какая реклама для Небесных Всадников! Ах, ты же не в курсе… В их учении упоминается некий посланник божий, который явится на летающей колеснице изъявить волю повелителя и все такое… Так вот, описание этого божьего уполномоченного предполагает, что глаза у него именно таких несуразных цветов. И «небесная броня» у него тоже имеется — ножи, сюрикены и даже несколько стрел, которые успела пустить охрана, не достигли цели. И еще при этом он утащил приговоренную к смерти активистку ордена! Вот это пропагандистский трюк на высшем уровне! Представь себе, сколько народу вспомнит слышанные когда-то проповеди и подумает: «Ух ты, и правда! А я-то не верил!»… Впрочем, я пришел к тебе по другому делу. Они несколько совместимы, но прежде всего хочу показать тебе кое-что занятное. Вчера я задумал один небольшой эксперимент, и сейчас мы подведем его итоги и сделаем выводы… — Шеллар III выложил на стол стопку исписанных бумажных листов и бегло просмотрел. — Ох и почерк у Ольги, никогда бы не подумал, что женщина может так безобразно писать…
Жак, узнавший эти листы, которые сам же старательно исписывал весь вчерашний вечер, с картинной ревностью вопросил:
— Так вы заставили меня тяжко трудиться долбаным средневековым пером только затем, чтобы потом дать Ольге надругаться над моим бессмертным творением?
— Абсолютно верно, — невозмутимо сообщил Шеллар, переворачивая лист. — И не напрасно. Как я и ожидал, мои подозрения подтвердились. Судя по замечаниям Ольги, в твоем рассказе обнаружилось сорок семь неточностей. В двадцатом веке еще не было трех упомянутых тобой наркотиков, двух моделей одежды, одного государства и одного религиозного учения. В конце этого века, вопреки твоим утверждениям, люди уже не пользовались химическими карандашами, чернилами и перьями, не носили расклешенных брюк и сабо на платформе и не курили самокруток, за исключением эксцентричных любителей. Однако уже имели атомные электростанции, антибиотики и автоматическое оружие. Помимо этого, в конкретной стране, которую ты избрал своим постоянным местом жительства, существовала обязательная воинская повинность, уклониться от которой можно было только путем симуляции определенных заболеваний или взятки должностному лицу, но никак не на основании пацифистских убеждений. Зато за политические анекдоты в это время уже не ссылали в Сибирь на двадцать лет. Многие упомянутые тобой факты не совпадают по времени. Например, во времена «Битлз» еще не было мегасети, да и называлась она не так, даже когда появилась.
Можно было бы продолжать дальше, но мне это кажется излишним. Ты, как и твой сосед, единственный источник твоих знаний, имели крайне смутное понятие об эпохе, в которую жила Ольга. Даже если предположить, что советник, как ты утверждаешь, происходит из середины двадцать первого века, он не мог быть таким же невеждой, как и ты. Он жил гораздо ближе к тому времени и хотя бы одну-две из твоих сорока семи ошибок должен был заметить. А заметив одну, насторожиться и копнуть глубже. Если же ты ошибся и он жил гораздо позже, то есть ближе к тебе, он бы вычислил тебя по характерным оборотам речи и словечкам, которые у тебя то и дело проскакивают, ибо он бы тоже их знал. Сюда же прекрасно укладывается так озадачивший тебя факт, что списки заключенных располагались в искаженном алфавитном порядке. Похоже, моя гипотеза имеет под собой вполне реальные основания, хотя и нуждается в дополнительной проверке. Господин советник — переселенец, но не из твоего мира. Как тебе?
— Смело, — кивнул Жак. — А из какого?
— Если тебе будет не очень сложно, поинтересуйся у своих друзей из агентства «Дельта», что они знают о мире Каппа. Любая информация будет полезна. Также попроси у них фото советника, надеюсь, у них в архивах есть хоть одно изображение столь знаменитой личности. Или, если мэтр Максимильяно так уж категорически будет возражать, попроси… Пусть господин Амарго покажет эту физиономию Орландо, интересно, что он скажет. Чувствует мое сердце, что не просто так наш горбун прибился к советнику и пользуется у него таким расположением. И если верно то, что я думаю… то я понял, откуда растут ноги у Небесных Всадников! Осталось только выяснить, как они все-таки сюда попадают из своего мира? Жак, а как вообще открывались иные миры? Ведь чтобы поставить в них Т-кабину, надо сначала попасть туда каким-то другим способом? Не эльфы же вам показали, к примеру, наш мир. Судя по тому, что я о них знаю, они предпочли бы, чтобы вы здесь вовсе не появлялись.
— Понимаете, — вздохнул шут, — населению тоже не очень объясняют, откуда что берется… Как вы сами говорите, для подданных существует официальная версия, а она у нас такая, что якобы люди случайно и беспричинно вдруг оказываются в другом мире, ничего для этого не делая. А когда их начинают искать, то и находят новый мир. Звучит идиотски. Если бы я знал, что мне когда-нибудь понадобится эта информация, я бы поковырялся в одном месте, куда нормальные люди не ходят. Но теперь нет возможности. А, да, что-то я еще слышал о так называемых «стихийных порталах». В приватной беседе в реале, кажется, у соседа… Только мы все тогда что-то пили… А, вспомнил. К соседу пришел… э-э… вернее будет сказать, сосед силком затащил… в гости шархийского парня, которого в свою очередь надыбал в гостях у Гаврюши… Да-да, ваше величество, у того самого Гаврюши, где вам дали по физиономии…
— Неправда, — возразил занудный Шеллар, — не по физиономии. Удар был нанесен в корпус. Жак, можно покороче и без лирических отступлений? Что этот шархийский парень сказал о стихийных порталах? Независимо от того, добровольно он пришел в гости или сосед его затащил.
— Что они существуют. Но пользоваться ими нельзя, так как они непостоянны. То есть они не соединяют две конкретные пространственные точки, а как бы меняются. Вот, допустим, войдя в портал, сейчас вы попадете в Мистралию. Через две минуты он уже перенесет вас в другой мир. А через час можете там спокойно ходить, и он работать не будет.
— Ага… — медленно протянул король, и его до сих пор мрачное лицо стало проясняться. А в глазах появилось нечто такое многообещающее, что Жак мигом понял — ему хана. Потому как сейчас его величество поймает за подол мантии своего придворного мага и будет его методично насиловать, пока тот не изложит своему повелителю все о стихийных порталах в теории и практике. А почтенный мэтр потом аналогичным образом изловит болтливого шута и выскажет ему свою благодарность за просветительскую деятельность…

Нюх господина Ганзи не просто говорил, что дело скверно. Он вопил во весь голос: «Спасайся!» Но куда и каким образом спасаться, к сожалению, не уточнял. А сам помощник по информации, он же бессменный посланник, путей к спасению не видел. Надо было драпать раньше, как только узнал, что босс в ближайшие полгода не встанет, да и потом вряд ли будет уверенно ходить и членораздельно разговаривать. Промедлил. Привычная верность подвела. Да еще высказанный без уточнений вердикт лекаря — жив и жить будет. Очень хорошо, конечно, что жить будет, а уточнить — будет ли при делах? Удавить этого лекаря! Теперь драпать поздно. В тот же вечер примчался Френзи, немедленно выдал кучу заданий, и возможность смыться исчезла — попробуй смойся, когда вокруг тебя толпа головорезов с Крошем во главе. А пока Ганзи разбирался, что же на самом деле случилось с дорогим боссом, явился господин Айзек. И последняя надежда отвертеться от милой беседы с королем Ортана растаяла, как кусочек сахара в чашке с чаем. Тот самый кусочек, который помощник по информации с перепугу уронил в чашку, хотя изначально намеревался попить чаю вприкуску.
Ганзи не любил господина Айзека. С самого начала, с первого взгляда, самозваный благодетель не вызывал у него симпатии, и липовая биография странного купца отнюдь не способствовала повышению доверия. При дальнейшем знакомстве господин в шляпе стал и вовсе неприятен. Особенно когда с подачи хитрого Шеллара посланник заподозрил могущественного торговца копченостями в нехороших намерениях на свой счет.
С боссом господин Айзек был всегда сладкоречиво любезен, однако любил при этом напускать на себя таинственность, делать многозначительные паузы и всячески демонстрировать, что окружающие с трудом представляют себе его истинное могущество.
С Френзи он, напротив, вел себя по-приятельски, где-то даже фамильярно. Подобное обращение было частично оправданно, учитывая их почти одинаковый возраст, но со стороны выглядело не совсем красиво. Как будто господин Айзек намеренно пытался дать всем понять: дескать, вот смотрите, какой я свойский парень, при всей моей крутизне со мной можно запросто, по-дружески…
С самим Ганзи этот господин был неизменно вежлив и серьезен, как будто пытался произвести впечатление солидного и надежного клиента. Однако как бы он ни старался, семидесятипятилетний гном видел в приятеле Френзи только дерзкого сопляка. И этот сопляк с преступной беспечностью играл вещами, которыми нельзя играть ни в коем случае. Самой опасной и ненадежной из этих «игрушек» являлось долготерпение Шеллара III. А самой ценной и невосполнимой — жизнь несчастного господина Ганзи.
«Ох, надо было драпать, пока можно было…» — думал Ганзи.
Сегодня господин Айзек не пыжился, как обычно, стараясь казаться серьезным и солидным, — скорее, он был отечески ласков и преисполнен сочувствия. И этот подозрительно ласковый тон окончательно убедил сметливого полугнома, что ему опять предстоит опасная посольская миссия.
— Господин Пуриш утверждает, — словно по инерции докладывал он, хотя мысли его были совсем о другом, — что не знал, кто на самом деле сидел у него в кабинете. Мистралиец записался к нему на прием как обычный посетитель, принес кристалл на прослушивание. Кристалл был предъявлен, я сам слушал. Если это музыка, то я королевский паладин. Пока не вошел босс, ничего подозрительного не происходило. Как чужой человек взял под контроль животных, Пуриш сам не может объяснить. Он теперь трясется от страха, полагая, что мистралиец приходил его убить. Выглядит неважно, хлещет целебные зелья, того гляди, следом за боссом отправится. Попросил больше к нему не приходить, так как уверен, что именно визиты босса спровоцировали налет мистралийца. И после такого ужаса осмотрительный господин Пуриш станет общаться с нами лишь при гарантии, что его оставят в покое наши враги и прочие убийцы.
— Врет небось наполовину, — не поверил господин Айзек. — Все он знал. И кто к нему пришел, и как зверей подчинил. По крайней мере, хотя бы подозревать должен. И вообще, сомнительно, чтобы заклятых на верность животных можно было так легко подчинить. За секунды буквально. Вам так не кажется?
— Заклятие верности было не на Пуриша, — неохотно пояснил Ганзи, уже предвидя следующий вопрос. — На прежнего хозяина.
Блестящие темные глаза слушателя вдруг засветились неподдельным интересом. Помощник по информации поторопился опровергнуть его догадку, понимая, что если у хитроумного господина Айзека созреет в мозгу очередная афера, то практическая ее часть ляжет на щуплые плечи верного служащего, так же как это вышло с предыдущей «блестящей идеей».
— Нет-нет, это был не он. За то время, что мистралиец околачивается в Даэн-Риссе, его видело множество людей, лично знавших маэстро. Хоть кто-то бы да узнал.
— Ага, — скептически хмыкнул собеседник. — Шеллар, например… Не переживайте, милейший Ганзи, никто не намеревается вас нагружать выяснением личности Кантора. Вы тут ничего не поделаете, тут нужен… Да ладно, не так это все важно. А важно то, что я так не вовремя потерял столь перспективного компаньона, и это очень печально. Френзи, конечно, сообразительный парень, но он слишком молод для президента, вот в чем беда! И что особенно печально сознавать — великолепного Багги Дорса, грозу Нового Капитолия, уложила не бандитская пуля, не кинжал наемного убийцы, а пошлейший инсульт, приключившийся от испуга. Хорошо хоть, Багги не умер, а то за ним так и осталась бы слава человека, умершего от страха… но сейчас не время подсчитывать убытки, настала пора извлечь из наших убытков максимум прибыли. Самое время вспомнить, что некто совсем недавно нам обещал убрать своих людей из нашего окружения. И что мы видим? Мы видим, что бессовестный господин, раздающий обещания, не особенно торопится их выполнять. Поэтому сейчас мы напомним этому господину, что непослушание наказуемо, и заодно сделаем небольшое приобретение. Полагаю, для выяснения личности мистралийца удобнее всего было бы иметь его в нашем распоряжении.
— Господин Айзек, — насколько мог решительно заявил Ганзи, у которого от ужаса пол ушел из-под ног и пришлось даже опереться на стол, чтобы не свалиться. — Очень вас прошу… Еще одно такое посольство — и я лягу рядом с боссом. Если господин Френзи желает от меня избавиться, в его власти меня просто уволить. Или хотя бы убить быстро и безболезненно.
— Да что вы себе напридумывали, Ганзи! — ужаснулся компаньон. — Кто сказал вам, будто фирме больше не требуются ваши услуги? Может, раньше Френзи и обижался на вас, но ведь теперь вы работаете на него! И будете доносить ему на всех так же, как прежде доносили на него отцу. Да и сами подумайте, неужели бы мы отдали вас на растерзание Шеллару, чтобы у вас выпытали с пристрастием все, что вы знаете, и даже то, о чем смутно догадываетесь? Нет, дорогой Ганзи, вы знаете столько, что, будь хоть малейший риск такого завершения вашей миссии, вас бы к ней и близко не подпустили.
— Послушайте меня! — в отчаянии попытался спастись несчастный помощник по информации. — Вы неверно оцениваете ситуацию! Вы никогда не сталкивались с королем Ортана лично. Вы не знаете о нем и половины того, что знаю я. Поверьте моему суждению, моему опыту, моему нюху, в конце концов! Шеллар III вовсе не такой «благородный друг» и «влюбленный рыцарь», каким его представляет пропаганда. Это расчетливый игрок без капли чести. Он НЕ выполняет наши требования и не боится наших угроз, а только притворяется, будто мы его чем-то можем напугать. Этот господин любит строить из себя «рассеянного алхимика», чтобы ввести в заблуждение наивных противников, на самом же деле это хладнокровная, безжалостная сволочь, которая только и ждет, когда вы совершите ошибку. Поймите, ему сто раз наплевать, что вы сделаете с его шутом! Он играет с вами в свою игру, пока вы думаете, будто играете с ним в вашу.
Добродушное лицо господина Айзека расплылось в снисходительной улыбке.
— Ганзи, бедняга, как же вас напугала эта бледная поганка! Разве можно так недооценивать мои возможности! Вы ни в коем случае не будете подвергнуты риску, будь этот грозный Шеллар хоть реинкарнацией Скаррона! Я припас для вас надежную страховку.
Жизнерадостный аферист одарил испуганного посла еще одной умильной улыбочкой и развернул перед ним некое подобие ременной упряжи с прямоугольной коробочкой посередине.
— Знаете ли вы, что это такое? Ну конечно нет, откуда вам знать, вам ведь так и не удалось поймать господина Амарго и выпытать секрет телепортации без мага. Ну-ка снимите камзол… Это, мой бедный, испуганный друг, аварийный телепортер, которым вы можете воспользоваться при первых же признаках опасности. Абсолютно надежная конструкция; позвольте, я вам покажу…
И не успел бедный Ганзи рта раскрыть, как «сбруя» оплела его тело, тремя короткими щелчками превратившись в не только «надежную», но и совершенно цельную конструкцию.
— Несколько простеньких пояснений, — продолжал господин Айзек, настраивая что-то в коробочке на груди. — В случае опасности вы нажимаете вот сюда, и через три секунды перемещаетесь в этот кабинет. Для верности вас здесь будут ждать наши люди, и если за вами кто-то увяжется, то очень об этом пожалеет. Я бы даже рекомендовал вам, перед тем как нажать кнопку, ухватить за руку или за одежду короля. Или хотя бы приблизиться к нему вплотную. Вам было бы очень полезно увидеть, что с ним станет, когда он окажется один, без охраны, среди враждебно настроенных мальчиков Кроша. Уж гонору у его величества поубавится, гарантирую. И казаться вам страшным он тут же перестанет.
— Вы хотите похитить короля? — ужаснулся Ганзи. Ужаснулся не потому, что его пугал такой размах операции. А потому, что старый, верный нюх недвусмысленно и беспощадно констатировал: похищать короля никто не собирается. Равно как и отдавать ему в руки бывшего специалиста по информации, владеющего кучей компромата на боссов.
— А что? — засмеялся жизнерадостный мерзавец. — Самый лучший и ценный заложник! А то действительно, стоит попросить у него что-то стоящее — и он плюнет на своего шута со спокойной совестью. А вот к собственной единственной и уникальной жизни его величество должен отнестись с большим трепетом. Продолжаем инструктаж. Итак, при эксплуатации следует иметь в виду, что аппарат одноразовый. Аварийный, как я уже упоминал. Поэтому без необходимости ни на что не нажимать и вообще руками не трогать. Особенно внимательно следить, чтобы провода не порвались и застежки не расстегнулись, а то перемкнет и взорваться может.
Ганзи согласно закивал, в глубине души сознавая, что для упомянутого только что результата вовсе не обязательно рвать провода. Достаточно только последовать инструкциям и нажать на указанную кнопку. Обманутого служащего даже на какой-то миг посетило желание схватить этого мерзавца за шкирку, нажать кнопку и хоть три секунды полюбоваться на его физиономию. Но здравый смысл вовремя удержал господина Ганзи от опрометчивых действий. На тот свет никогда не поздно, гораздо разумнее не пороть горячку, а посмотреть, как будут развиваться события. Ведь есть хоть небольшой шанс, что посланник и в этот раз вернется домой невредимым. Тогда, как только с него снимут «аварийный телепортер», драпать, драпать куда глаза глядят. Если же такой вариант не пройдет, можно попытаться договориться с Шелларом III. За информацию, которую может предложить Ганзи, любознательный король сделает все возможное и невозможное, дабы источник этой самой информации не потерять. Например, объяснить все как есть, пообещать сотрудничество, попросить отпустить и, как только эту гадость снимут, драпать не куда попало, а в радушные объятия ортанской разведки. А может статься, и возвращаться не потребуется. Вдруг окажется возможно снять эту сбрую прямо там? Не зря же говорят, что Шеллара инструктируют переселенцы, которых он подбирает по всему королевству, как монахи подкидышей… Может, еще не все потеряно?

Глава 11

Какой-то мужчина объяснял девушке, что взорвалась огромная бомба, в результате чего погибло восемьдесят человек и два генерала.
Р. Стаут

Конечно, королю не пристало лично ходить за каждым служащим, которого его величество желает припахать на благо короны. Но в данном случае Шеллар III никому не доверил сомнительную честь пригласить Кантора в свой кабинет. Учитывая сегодняшний инцидент в Хинской империи, прежде чем привлекать Кантора к работе, следовало объективно оценить, в состоянии ли верный охранник порученную работу выполнить. И эту оценку король желал произвести непременно лично, во избежание ошибки. А то ведь товарищ Кантор может задрать нос и гордо объявить, что он в полном порядке и готов к любым подобающим мужчине подвигам. А ненаблюдательный слуга может что-то упустить. И получится потом какое-нибудь недоразумение. Поэтому его величество лично посетил Ольгу, дабы посмотреть собственными глазами, насколько сильно сказались на здоровье Кантора последствия «змеиного ветра» и можно ли после этого заставлять его слушать чужой страх.
К удивлению его величества, в комнате было полно народу, куда там публичной казни. Были здесь и Кантор, и Элмар, и Толик, который рассказывал что-то неимоверно смешное, и несравненная Азиль, которая сидела прижавшись к Элмару и с пристальным интересом посматривала на оливковую диковинку. Вот это уже было нехорошо, неужели никто не додумался предупредить Толика, что через день-два о нем будет знать весь город?
— Присаживайтесь, ваше величество! — радушно предложила Ольга, подвигаясь поближе к Кантору. — Толик такие байки прикольные рассказывает, вам понравится.
— К сожалению, — вздохнул король, которого действительно огорчала невозможность послушать хваленые Толиковы байки, — я на минутку. Просто взглянуть, как вы себя чувствуете.
— Да нормально, — тут же подал голос Кантор. — От плохого настроения еще никто не умер.
— Посидел бы с нами, — поддакнул Элмар. — Неужели ты так страшно занят?
— Меня посланник ждет, — с сожалением пояснил Шеллар.
— Ну так бы и сказали, что за мной пришли! — Кантор бодро подхватился с дивана и честно собрался куда-то бежать. — А пить обязательно? Нельзя, чтобы без этого? А то прямо неудобно перед Ольгой…
«Нет ничего хуже отважного воина, с которым приключается приступ немотивированного страха, — невольно отметил король. — Он так стремится сохранить лицо, что его демонстративная смелость начинает граничить с безрассудством. Ведь прекрасно помнит, что с ним было в прошлый раз, но рвется на подвиги, лишь бы никто не заметил, что на самом деле он боится».
— Нет-нет, сегодня ты мне не нужен. Сегодня я позвал нескольких телепатов, и для тебя там не останется места, — тут же бесстыже соврал его величество. — К тому же все, что чувствует наш посланник, ты мне изложил ранее. Я всего лишь зашел посмотреть, как у вас дела.
— А можно мне посмотреть на вашего посланника? — заинтересовался Толик. — Мне интересно.
— Это что тебе, цирк? — тут же нахмурился мистралиец. — У его величества государственные тайны жуткой важности, и только тебя, болтуна, там не хватало!
— Ваше величество, — официальное обращение в устах Толика вечно звучало с едва уловимой иронией, и король давно изыскивал удобный повод это пресечь, — можно вас на пару слов?
Шеллар коротким кивком попрощался с присутствующими и жестом пригласил Толика следовать за собой. Тот обрадованно подскочил с места и утянул его величество в зеленый телепорт.
— Весьма подходящее место! — проворчал король, взирая на дворцовый парк с высоты Центральной башни. — А если кто-то вверх посмотрит? Орландо, возможно, и не видно за зубцами, а я торчу здесь как памятник Кендару Завоевателю…
— Шеллар, мне надо посмотреть на этого посланника, — уже серьезно повторил Толик. — Не из праздного интереса, как ты думаешь, а по делу. Раэл уверен, что здесь замешаны люди. То есть люди с Альфы. Тот каппийский мутант с разными глазами сам по себе, а Дорса консультировал кто-то знающий все про Жака и его капсулу, но не связанный с мистралийцами. Иначе, сам понимаешь, расклад был бы другой. Может, Раэл и неправ, ему в каждой дохлой птичке происки людей мерещатся, но проверить надо.
— И что же ты ожидаешь там увидеть? Ты разве владеешь магией Чистого Разума? Может, у тебя есть телепатические или хотя бы эмпатические способности? Или же ты полагаешь, что, увидев живого эльфа, посланник немедленно преисполнится благоговения и расколется? Кстати, Толик, перестань мутить народ и порождать нездоровые слухи! Коль уж ты обосновался в этом мире надолго, сделай что-то со своей внешностью. Покрась свою зеленую рожицу в какой-нибудь человеческий цвет, замаскируй уши париком или головным убором и оденься так, чтобы не бросаться в глаза. Если эти «консультанты» с Альфы о тебе хотя бы услышат, они тут же затаятся и залягут на дно. Насколько я понял, эльфийские инспекции для них серьезная угроза.
— Так давай меня как-нибудь замаскируем! — с энтузиазмом ухватился за идею Толик. — Сейчас! И я поприсутствую.
— Раз ты так хочешь… — усмехнулся король, которого вдруг посетила весьма забавная идея. — Я прикажу доставить для тебя один костюмчик, в котором тебя никто не узнает. А посланника лишний раз напугать будет полезно.
— Напугать? — подозрительно уточнил эльф.
— Ага, — серьезно кивнул король. — Кожаный халат, перчатки, капюшон с маской — и ни кусочка твоей оливковой кожи видно не будет. А маска — это нормально, многие палачи предпочитают скрывать лицо. Зато как бедный Ганзи испугается…
Похоже, посланник был перепуган задолго до того, как его пригласили в королевский кабинет. Наверное, еще с того момента, как стражники на его глазах задержали телепортиста, приковав полиарговыми наручниками к подлокотнику кресла. Маг напрасно возмущался, протестовал и заявлял, что подобное обращение противоречит нормам международного права. Судя по физиономиям солдат, они впервые слышали о международном праве. А командовавший ими офицер вежливо сообщил, что у него приказ, и утешил задержанного милостивым разрешением жаловаться куда ему будет угодно.
Кроме того, несчастного Ганзи промариновали сорок минут в приемной, так что, когда он вошел в королевский кабинет, у бедняги дрожали колени.
— Что привело вас ко мне, господин Ганзи? — начал валять дурака король, но у посланника не было настроения играть в игры.
— Вы прекрасно знаете, ваше величество, — сумрачно и серьезно ответствовал он. — Судя по тому, что ваши агенты по-прежнему орудуют в Новом Капитолии, вы должны быть в курсе дела.
— Частично. — Король уступил пару шагов, но не сдался. — Ваше присутствие здесь позволяет предполагать, что здоровье господина Дорса в порядке. Настолько, что он смог отдать вам соответствующие указания.
— Нет, — печально вздохнул Ганзи. — Доктора сказали, что наш босс встанет в лучшем случае через полгода, а разговаривать внятно вообще вряд ли сможет… Так что, можно сказать, у нас теперь новый босс.
— Юный Френзи Дорс, или же загадочный господин в шляпе, существование которого столь тщательно от всех скрывается?
— Не понимаю, о какой шляпе идет речь. — Посланник держался из последних сил. — Разумеется, я имел в виду Френзи, единственного наследника прежнего босса. Только юным я бы его не назвал. Он взрослый человек и, хотя в последнее время управлял одним из провинциальных филиалов, полностью в курсе всех дел своего больного родителя. Он меня и послал.
— И что же от меня хочет очередной глава синдиката? — все так же любезно поинтересовался король.
— Он просил вам передать, что вы нарушили условия последнего договора, и следовало бы вас за это примерно наказать, но…
— Помилуйте, — перебил его король, демонстрируя искреннее удивление, — что же я такого нарушил? Я обещал, что в окружении господина Дорса не будет моих людей, так ведь их там и не было! Касательно же господина Пуриша я вам ничего не обещал, о нем вообще речь не шла! Кто виноват, что ваш несчастный босс решил навестить коллегу в столь неподходящий момент? Как я могу обеспечить выполнение договора, если он не предупреждает меня о своих перемещениях? Если бы предупреждал, тогда я успевал бы убирать своих людей из поля его зрения. За что же меня наказывать?
— Извините, но у босса свое мнение по этому вопросу, и он имеет на него право. Вы давно видели вашего шута?
— Сегодня еще не видел, но осмелюсь все же предположить, что он жив, иначе вы бы не стояли сейчас передо мной, — осторожно уточнил его величество.
— Вы можете его навестить и убедиться, что он жив, но вряд ли рад этому. Босс просил передать, что это последнее предупреждение. На этот раз он не станет принимать необратимых мер, но этот раз должен быть действительно последним. Дабы преподать вам урок, он оставит вашего шута в таком состоянии до момента уплаты компенсации за физический и моральный ущерб, так что чем скорее вы ее уплатите, тем лучше.
— И в чем заключается требуемая компенсация? — уже без всякой любезности спросил король, довольно правдиво прикинувшись, будто с трудом сдерживает гнев. Перемена в его настроении мгновенно сказалась на самочувствии посланника — бедняга побледнел и опустил глаза, говорить же смог только после продолжительной паузы.
— Босс требует, чтобы виновник случившегося был передан нашим представителям из рук в руки закованным в кандалы и в бессознательном состоянии. Во избежание побега. Только оковы, никаких новомодных наручников, которые можно открыть гвоздем.
Последние слова были сказаны почти шепотом, так как посланник прекрасно видел, как меняется лицо короля по мере произнесения этой коротенькой речи. И уж конечно проницательный Ганзи понимал, что если светлые, глаза Шеллара III превратились в две безжалостные льдинки, то ничего хорошего для собеседника это не сулит.
— А вам не кажется, — произнес король с тем особым оттенком вежливости, который в его устах звучал страшнее всякой угрозы, — что ваш босс зажрался?
— Кажется, — еле слышно прошептал посланник, согласно кивнув при этом. — Но я всего лишь должен вам это передать. Не я это придумал.
— Я вас предупреждал, господин Ганзи, — холодно ответствовал Шеллар III, поднимаясь из-за стола. — Так что вы должны быть готовы к своей дальнейшей судьбе. Палач!
При виде зловещей фигуры в маске посланник мелко затрясся и опустился в ближайшее кресло. Ясно, как белый день ясно, что Шеллар и не собирался выполнять какие бы то ни было требования. Наигрался. И мага сцапать велел, и палача заранее припас…
— Работать по схеме номер четыре, — кратко приказал король, кивая на посланника.
— Будет исполнено! — Голос палача оказался молодым, звонким и неуместно веселым. «Надо же, — мимоходом отметил Ганзи, — такой молодой — и садист…» — Можно один вопрос, ваше величество? Кантор очень просился в помощники. Можно его с собой взять? Парень прекрасно работает любыми режущими инструментами. Поймите человека правильно, он этого момента почти луну ждал…
Король нахмурился:
— Только под твою личную ответственность. Мистралийцы — люди азартные и увлекающиеся, а Кантор с его неустойчивой психикой в особенности. Если он выйдет за пределы схемы, отвечать будешь ты.
Полностью деморализованный посланник тут же вспомнил инструментарий толстяка Тедди, убитого охранника с гвоздем в глазнице, бесчувственную Джоану, голову в подарочной коробочке… это хорошо еще, если «увлекающийся» мистралиец не знает о личном участии господина Ганзи в разработке плана похищения девицы…
— Не надо, — еле выдохнул он, опасаясь, что более пространного объяснения король попросту не дослушает.
— Что — не надо? — переспросил его величество и выставил на стол тот самый ящичек, который намеревался «вернуть при оказии».
— Всего, что вы говорили, не надо, — торопливо заговорил Ганзи. — Палача — не надо. Я и так вам все расскажу. Добровольно. Только спасите меня от этого мерзавца, смерти моей он хочет, тварь неблагодарная…
— Вот как? — Его величество в момент вернулся к прежнему любезному тону. — Что ж, добровольное сотрудничество только приветствуется. Сейчас мы пригласим кого-нибудь для ведения протокола…
— Вы не поняли, — прошептал посланник, еле дыша, и распахнул камзол. — Сначала снимите с меня… это. Иначе… я даже не знаю, что будет.
Палач сорвался с места и без малейшего почтения пихнул короля в спину так, что тот чуть не упал.
— Уйдите отсюда! — встревоженно вскрикнул он, подбегая к посланнику и поспешно осматривая предъявленное чудо техники. — Немедленно! Иначе я таки знаю, что будет!
— Я тоже. Не то чтобы знаю, но догадываюсь, — недовольно произнес Шеллар, не торопясь покидать помещение. — А ты что-то в этом понимаешь? Может, стоит пригласить… э-э… переселенца?
— Ваше величество, из него такой же сапер, как из меня. Только у него еще и руки от страха дрожать будут. Уйдите отсюда, на фиг, от греха! Я сейчас в одно место смотаюсь, договорюсь насчет специалиста, а потом вернусь и заберу клиента. Как управимся, сразу верну.
— Я желал бы присутствовать, — уперся король.
Но странный палач, похоже, чихать хотел на приказы повелителя. Или же безопасность его величества считал важнее всякой там субординации. Неуловимый, короткий жест растопыренной пятерней — и король, отшатнувшись, закрыл глаза руками. Еще один жест — и он исчез в зеленом облачке телепорта, выражаясь не подобающим королю образом.
— Ну вот, — удовлетворенно сообщил палач, потирая короткопалые ручонки, — а теперь мы прогуляемся в одно место, где тебе квалифицированно помогут. И нечего так трястись. Кто ж на тебя эту пакость напялил, бедолага?
— Господин Айзек… — с ненавистью выдохнул помощник по информации.
Что-то громко щелкнуло. Последнее, что увидел в своей жизни господин Ганзи, — фантастический, невозможный для человека прыжок, каким собеседник преодолел расстояние до стола.

Оставшись без увеселительной моральной поддержки, то есть Толика, пострадавшие мужчины опять затосковали. Кантор угрюмо молчал, прижавшись к Ольге и обнимая ее как утопающий — спасательный круг. Элмар в шестой раз повторял публичное покаяние в своей последней пьяной выходке позавчера на коронации, а прекрасная нимфа сочувственно гладила его по плечу и что-то шептала на ухо. Наверное, советовала пойти домой да полечиться подобающим образом, но страдающий принц-бастард даже не слушал разумных советов. Как Ольга уже знала, всякая депрессия у Элмара сопровождалась убийственным чувством вины и потребностью как можно громче страдать и раскаиваться. Одним из обычных в таких случаях заявлений было: «Не желаю, чтобы меня утешали, я не стою ваших утешений, я такой и сякой, и вообще, меня надо наказать, а не утешать!»
«Эх, надо было королю подкинуть мысль, чтобы в приказном порядке велел Элмару домой отправиться! — запоздало сокрушалась Ольга, выслушивая покаянные бредни принца-бастарда. — Короля бы он послушался! А дома Азиль привела бы его в чувство за полчаса…»
Теперь разыскивать короля, наверняка занятого чем-то важным, было бы глупо — не хватало только вломиться к нему в кабинет именно в тот момент, когда он иностранных послов принимает, и какую-нибудь высокую дипломатию его величеству подпортить. Оставлять Диего тоже не хотелось, — не дай бог, выбежит из комнаты и с кем-нибудь подерется. Чтобы самому себе доказать, что он на что-то способен, а то бедняга так переживает… Во время сегодняшней заварухи в Хине он метнул в неизвестного злодея сразу два ножа с двух рук и не достал гада — это и было причиной его ужасных переживаний. Если подумать, так Диего и не виноват — он же не промахнулся и не знал, что злодей в броне. Но, будучи в расстроенных чувствах, мистралиец был уверен, что именно виноват, и не иначе, потому что должен был сразу сообразить и не в корпус целить, а в лицо. Тогда бы попал. Убеждать его было бесполезно, цитировать поговорку о теоретических аспектах выращивания грибов во рту просто жестоко. Оставалось смириться с неизбежными капризами больных людей и временно побыть для них родной матерью, а по совместительству и психотерапевтом.
Итак, как раз в тот момент, когда Ольга с подобающим сочувствием выслушивала очередное выступление принца-бастарда о том, как он мог так недостойно и неподобающе поступить с королевой Глафирой, где-то неподалеку раздался взрыв и жизнерадостное «дзыннь!» бьющегося стекла.
— Опять Мафей что-то учудил? — предположила Ольга, встревоженно оглядываясь.
— Тханкварра! — простонал Элмар, подхватываясь с кресла. — Это не в башне, а в центральном крыле! В кабинете или приемной! Ты не знаешь, Шеллар там?
— Там, — еле слышно подтвердил Диего, и его лицо в одно мгновение сделалось… не то чтобы бледным, но намного светлее, чем обычно. — Долбаные демоны дери этого посланника! Почему король не взял меня с собой!
Ольга быстро вскочила и дернула его за рукав, не дожидаясь очередного сеанса самобичевания:
— Бежим скорее!
Бежать надо было недалеко, но при виде переполоха, который творился во дворце, Ольга успела вообразить себе полнейший конец света. У двери приемной собралась толпа любопытных и перепуганных придворных, сквозь которую Элмар прошел напролом, как бульдозер, расшвыривая всех, кто не успел сам убраться с его пути. За ним, пользуясь образовавшимся проходом, устремились Диего и Ольга, так и не выпустившая из рук рукав своего друга. Азиль ухитрялась проскальзывать между столпившимися людьми, даже не задевая их. Два стражника у двери, бледные и слегка испуганные, торопливо шагнули в стороны, пропуская Элмара. Диего, Ольга и Азиль успели проскочить за ним, прежде чем стражники опомнились и опять загородили дверь.
В приемной стоял противный, тошнотворный запах и кипела бурная деятельность. Разумеется, первыми здесь оказались маги, способные к телепортации, и стражники, чьи посты находились ближе всего. У двери, которую перекосило и сорвало с одной петли, лежала без чувств молодая магичка. Рядом стоял Марк, отпихивая от щели рыдающего Мафея и объясняя ему, что не стоит туда заглядывать, и вообще, детям, женщинам и Жаку надо запретить входить в приемную. Господи, что же там должно было произойти, в этом кабинете, если волшебница в обморок упала, а Мафею вообще смотреть не дают?
Белый как смерть Элмар метнулся к двери, легким мановением руки отодвинул в сторону Мафея вместе с Марком, заглянул в кабинет и тут же отшатнулся назад.
— Что? — дрогнувшим голосом спросил Диего, пытаясь заглянуть через его плечо.
— Выгони отсюда женщин, — с трудом выговорил Элмар, тяжело дыша, словно ему не хватало воздуха. — Мафей, найди мэтра Истрана. Срочно. Марк, что с дверью? Почему все в щель заглядывают?
— Замок заклинило, — пояснил Марк. — Ломать надо.
Мафей послушно исчез в телепорте. Кто-то из особо исполнительных придворных вывел в коридор бледную, испуганную Азиль. Ольга отступила за ближайший шкаф, опасаясь, что ее и вправду выгонят, но Диего, похоже, не рвался исполнять приказы его высочества. Вся его деятельность по изгнанию из помещения женщин ограничилась тем, что он оттащил в сторону бесчувственную магичку и поручил ее заботам коллеги, после чего тут же вернулся к двери, которую Элмар как раз пробовал на прочность.
— Что там? — опять спросил мистралиец, пытаясь заглянуть через плечо принца-бастарда. Тот тихо ругнулся в ответ и проворчал:
— А ты как думаешь?
— Что-нибудь видно? — продолжал допытываться Диего.
— А ты как думаешь?! — заорал Элмар и в отчаянии несколько раз ударил в дверь кулаком, отчего перекос слегка выровнялся. — Так хочется посмотреть? Видно! Много крови, мяса и дерьма! По всему ковру! Ты доволен?
— Стол видно?
— Стол? При чем тут стол, тханкварра!
— Король всегда сидит за столом. Может, он до сих пор там. Может, он… уцелел. — Диего повторил попытку заглянуть через плечо двухметрового паладина и с отчаянной мольбой в голосе добавил: — Стол-то дубовый…
— А это… — Элмар судорожно сглотнул и мотнул головой в направлении кабинета. — Это… кто?
— Это посланник, наверное. Он всегда стоял в центре кабинета… Далеко от короля…
Вдохновленный хоть какой-то надеждой, принц-бастард тут же отскочил на пару шагов и со всей дури ударил в дверь плечом. Дерево треснуло, однако металлические полосы, которыми дверь была окована, не позволили ей развалиться.
— Элмар, — напомнил Диего, — она наружу открывается.
Принц-бастард кратко послал советчика, куда обычно посылают, и попытался потянуть дверь на себя, ухватив за отогнутый край. Затем отобрал у Марка алебарду и попробовал воспользоваться ею в качестве рычага, отчего она тут же сломалась. В отчаянии выдав еще несколько варварских ругательств, принц-бастард пнул упрямую дверь сапогом и воззвал, уже чуть не плача:
— Шеллар! Ты там? Ты жив или нет? Отзовись!
Ответа, разумеется, не последовало. Если король и остался жив, вряд ли он был в сознании.
Когда появился мэтр Истран, Диего как раз намеревался расстрелять замок из пистолета и, похоже, был слегка разочарован, что необходимость в дополнительных разрушениях отпала.
— Почему в помещении толпа? — первым делом спросил придворный маг с раздражением, обычно ему несвойственным. — Ваше высочество, почему, как только возникает необходимость в вашем руководстве, вы оказываетесь совершенно неспособны выполнить свою задачу? Чем, позвольте спросить, вы заняты и почему до сих пор не осмотрели кабинет?
— Дверь! — коротко рявкнул принц-бастард, из последних сил стараясь скрыть истерику за агрессивным рычанием.
А вредный мистралиец, с горя утратив последние остатки вежливости, сердито спросил, чем был занят сам почтенный мэтр, что его так долго пришлось искать. Мэтр как бы между делом отвесил ему отеческий подзатыльник и сердито поинтересовался: не желает ли кабальеро утратить дар речи на пару лет или все-таки предпочтет помолчать в ближайшие полчаса?
В приемной моментально воцарилась настороженная тишина. То ли присутствующие предпочли тоже помолчать от греха подальше, то ли притихли в ожидании чего-то грандиозного и шумного. Даже Диего заткнулся, как ни странно.
Придворный маг медленно сделал шаг вперед, словно через силу протянул руку и дотронулся до перекошенной двери. Ольге не видно было его лица, так как старик стоял к ней спиной, но странный суетный танец дрожащих пальцев и так был достаточно красноречив. Вот они расправились, уже почти готовые для необходимого пасса, потом вдруг отдернулись, словно обожглись. Ладонь плавно изменила положение, пальцы почти сложились уже в другую фигуру и опять резко расслабились, поглаживая искореженную дверь. Опять сложились в лодочку, чуть качнулись и резко сжались в кулак… То ли почтенный мэтр не мог выбрать подходящее заклинание, то ли вообще боялся что-либо делать, опасаясь увидеть результат. Наконец он опустил руки и слегка дрожащим голосом громко произнес:
— Ваше величество!
— Слушаю! — немедленно отозвался слегка раздраженный голос короля. Вся переполненная народом приемная издала единодушный вздох облегчения, а придворный маг, в одно мгновение превратившись в привычного строгого наставника, спросил, где его величество находится.
— А вы? — тут же вопросом на вопрос ответил король.
Ольга тихонько вздохнула и выглянула из-за шкафа. Ну слава богу, ничего с его бедным величеством не случилось… И надо быстренько вытереть слезы, когда это они успели выступить… Быстренько, чтобы никто не видел, особенно сам король, а то опять устроит лекцию о бренности жизни и о том, как должно вести себя в обществе…
— Ваше величество, это возмутительно! — завел традиционное нравоучение мэтр Истран. — По приемной мечется в панике толпа ваших безутешных подданных во главе с принцем-бастардом Элмаром и уже пытается вас оплакивать, а вы даже не изволите сообщить, где находитесь!
— Выставьте из приемной эту безутешную толпу! — Приказ короля был категоричен, как приговор суда. — Срочно! Чтобы ни одних лишних ушей!
— Все слышали? — рявкнул Элмар, оборачиваясь к столпившимся придворным и торопясь хоть частично выполнить свою задачу, то есть покомандовать.
— И поскорее, — добавил мэтр и уставился на злосчастную дверь таким зверским взглядом, словно собирался ее покусать. Дверь медленно и бесшумно стала выравниваться. Наверное, старик над ней как-то поколдовал, но со стороны казалось, что дверь просто испугалась. «Связь» он то ли позабыл выключить, то ли не счел нужным этого делать, и «лишние уши», покидая приемную, имели честь слушать продолжение королевских инструкций:
— Всем присутствующим стражам стать у двери и никого не впускать без моего разрешения. Повторяю, никого. Даже самого господина Флавиуса, когда он появится, я приглашу его лично.
Ольга прикинула, следует ли ей считать себя посторонней, и решила, что нет. А если окажется, что да, пусть ей об этом скажут в глаза. «Что ж такого намеревался сказать его величество, что никто не должен слышать? Что, вызов застал его в сортире и он находит неподобающим это заявлять при подданных? Да нет, что-то серьезное, не стал бы он из-за всяких бытовых мелочей… Ой, действительно! Ведь Толик ушел с королем и не вернулся! Вот почему всех выставили! Король собирался сказать что-то про Толика! Значит, мне можно и не уходить, в этом отношении я не посторонняя…» — решила для себя девушка.
— Я внимательно вас слушаю, ваше величество, — требовательно изрек мэтр Истран, когда помещение было очищено от посторонних, а перекошенная дверь встала на место. — Извольте сообщить, где вы находитесь и как себя чувствуете.
— На крыше Центральной башни, — неохотно признался король. — Пусть Мафей меня отсюда заберет. А вас, мэтр, я попрошу войти в кабинет, левитируя над полом, чтобы не затоптать мне улики, и поискать там оливкового эльфа либо его останки. Кто еще остался рядом с вами?
— Принц-бастард Элмар, дон Диего и госпожа Ольга, — отчитался придворный маг. Ольга пожалела было, что неосмотрительно высунулась из-за шкафа, но потом подумала, что мэтр все равно бы узнал о ее присутствии, хоть запрись она в том шкафу.
— Элмар, — приказным тоном заявил голос короля из-под потолка, — никого не впускать ни в кабинет, ни в приемную. Ты за это отвечаешь. Кантор, немедленно беги к Флавиусу и передай мой приказ: доставить сюда немедленно группу экспертов и ждать указаний. В кабинет без меня не входить. Ольга, срочно найди королеву и предупреди, чтобы не беспокоилась и продолжала свои занятия. Со мной все в порядке.
Ольга и Элмар дружно вздохнули, полностью уверенные в последнем утверждении. Раз Шеллар III так обстоятельно озадачил всех доступных подданных, значит, за него действительно можно не опасаться. Только Диего почему-то не проявил никакой радости, а, напротив, надулся и поплелся к выходу, на ходу поманив за собой Ольгу. И как ей ни хотелось дождаться возвращения придворного мага и убедиться, что с Толиком тоже не случилось ничего опасного, пришлось покинуть тихий уголок за шкафом.
— Он что, нарочно? — простонал мистралиец, едва девушка его догнала. — Он что, не знает, как я не люблю общаться с его ненаглядным Флавиусом? Может, давай поменяемся? Я сам найду Киру, а ты к Флавиусу сходишь?
— Давай, — тут же согласилась Ольга, вспомнив давешние выступления ее величества и не пылая желанием попасть под очередную раздачу.
— Вот и хорошо. Знаешь, куда идти?
— Нет… — спохватилась Ольга.
— Я так и думал, — кивнул Диего. — Спустишься на первый этаж, третья дверь направо, дежурный телепортист. Сегодня дежурит Мельди, а это такой засранец, что может начать к тебе приставать, вместо того чтобы работать. Ты ему сразу объясни, что это приказ короля и дело срочное. Впрочем, он может, уже знает, если коллеги объяснили.
— А почему его не было в приемной? — удивилась Ольга. — Спит он на работе, что ли? Так грохнуло, а он даже не появился чтобы поинтересоваться.
— Дежурный не должен покидать пост, если только его не заставит сделать это очень важное дело, — кратко пояснил Диего. — А где мне найти Киру?
Ольга кратко объяснила, где проводит свои занятия ее величество, и свернула к лестнице. Дернул ее черт спускаться по парадной! Тут же набежала толпа придворных с глупыми вопросами, пришлось невежливо всех послать в баню, объяснив, что ей некогда, и посулив, что господин Флавиус им объяснит подробно. Толпа немедленно рассосалась.
Телепортист, вопреки прогнозам, и не подумал приставать. Совсем. Даже рассматривать девушку не стал, просто поднялся и спросил куда. И все. Ольга уже так настроилась на небольшую битву — и вдруг такой облом. То ли она оказалась не в его вкусе, то ли он вообще ничем подобным не страдал, а все это были беспочвенные подозрения ревнивого мистралийца. Впрочем, судя по мантии мэтра Мельди, точнее, по тематике вышивок, эту мантию украшавших, подозрения были не такими уж беспочвенными. Ольге стало даже интересно: она что, настолько непривлекательна или этот любитель текстильной порнухи так боится Диего? А с какой стати он должен бояться, если они даже незнакомы? Или знакомы, только она не знает?
За этими догадками Ольга чуть не забыла, зачем ее послали, и телепортисту пришлось повторить свой вопрос. Только тогда задумчивая дама спохватилась и объяснила, куда ей нужно. Мэтр Мельди смерил ее заинтересованным взглядом с ног до головы и… нет, вовсе не стал приставать, а уточнил, действительно ли госпожа намерена предстать перед главой департамента в этих тапочках. Ольга на секунду замерла, затем опустила глаза и с ужасом убедилась, что действительно бегала по всему дворцу в своих тапочках с ушками, уже изрядно стоптанных и оснащенных вентиляционными отверстиями. Это была последняя капля. Нет, ну скажите, можно так издеваться над нервной системой женщины в критические дни? Сначала что-то взрывается, потом там оказывается король, потом он все-таки оказывается живой, позже господа придворные достают вопросами, а теперь этот озабоченный служащий, вместо того чтобы приставать, насмехается над ее тапочками!.. Еще и скалится, извращенец!
— Да не наплевать ли господину Флавиусу на мои тапки, — на весь дворец заорала Ольга, — когда там террористы короля взорвали! Тапки мои ему не нравятся! На свою мантию посмотри!
Нет, она не собиралась нарочно всех пугать, и вообще, Ольга совсем не то хотела сказать… И даже не предполагала, что от ее вопля во дворце начнется паника… но… так получилось…
Телепортист мигом стал серьезным, как покойник, и взялся за работу, не произнеся более ни слова.
А в это время по коридору первого этажа проходил плотник, который как раз возвращался в свою мастерскую на задний двор с кухни, где только что отобедал в обществе доброжелательной кухарки. Остановился плотник, прислушался и сам себе задумчиво сказал:
— Ишь ты… Дык… опять работа, однако…
После чего добрался до мастерской, поднял пинками дрыхнущих подмастерьев и, не дожидаясь указаний, приступил к изготовлению нового гроба для его величества. На вопрос же самого ленивого из подручных, точно ли его величество преставиться изволили и не поторопился ли мастер со своим гробом, степенно ответил:
— Тут, значица, как получается… Ежели его величество… того… то аккурат к случаю изделие будет. А ежели… не того… дык его величество обрадоваться изволит. Я уж заметил, он завсегда радуется. В прошлый-то раз цельный золотой пожаловал…

Вечер получился тихий и грустный, скорей всего потому, что к вечеру ни у кого не оставалось сил ни на что громкое. Даже у скандального Кантора. Даже у неутомимого короля, который всю энергию, оставшуюся после осмотра места преступления, израсходовал на проклятия в адрес неизвестного злодея. Ведь как ни крути, а таинственный злоумышленник все-таки перехитрил и обставил его величество, от чего Шеллар до сих пор скрежетал зубами. Время от времени он даже грозился негодяя изловить и что-нибудь этакое ужасное с ним сделать. Высказывать свои угрозы король начал сразу же, как только его сняли с башни, а едва он убедился, что Толик жив, как тут же попытался высказать своему спасителю все, что думал о его методах обращения с королями. К превеликому сожалению его величества, Толик остался глух к перлам королевского красноречия. Просто потому, что он оглох в прямом смысле этого слова. Тот удивительный факт, что оливковый оболтус вообще остался жив, был воспринят всеми как истинное чудо, которое этот неисправимый скептик тут же поторопился развенчать. Как только его привели во вменяемое состояние путем обычного обезболивающего заклинания, Толик с некоторым трудом все же поднялся на ноги и сообщил всем, что «эльфы — живучие, сволочи, а вот от вашего короля одни уши остались бы». После чего кратенько ответил на восемнадцать вопросов его величества, попрощался со всеми и самостоятельно телепортировался за медицинской помощью к своим эльфийским родственникам.
Короля все-таки пришлось немного полечить после Толиковых художеств, и это обстоятельство подействовало на королевское красноречие с особой силой. Похоже, его величество так и не оценил самоотверженности спасителя, но зато полностью прочувствовал свою беспомощность перед эльфийской магией. Попутно досталось всем, кто попался разгневанному королю под руку — Элмару за истерику в приемной и разбитую дверь, Ольге за учиненную панику, Кантору за непочтительность, Жаку за то, что приперся сюда в обмороки падать, когда ему велено было дома сидеть, и так далее. Как уже упоминалось ранее, его величество был страшен в гневе, и тот, кто доселе этого не знал, имел возможность убедиться. Ольга испугалась так, что забилась в свою комнату и не показывалась до вечера. Кантор огрызнулся за себя и за Ольгу, хлопнул дверью и пошел бить морду дежурному телепортисту, так как именно этот невоспитанный засранец, по его мнению, и был причиной паники, поскольку он, и только он, спровоцировал Ольгу на крик и скандал. Элмар благоразумно смылся домой, прихватив с собой Азиль. Жак обиделся и сказал, что если он его величеству не нужен, то он пошел домой, а ежели его величество еще раз на своего верного шута вот так закричит, то он может еще раз в обморок упасть. Затем мэтр Истран, которому наскучило пассивное наблюдение за королевским гневом, заявил, что его величеству вообще следует лечь в постель и лежать как минимум неделю, поскольку его поведение очень напоминает последствия тяжелого стресса, а в таких случаях необходимо тщательное медицинское обследование и длительная психологическая реабилитация. Столкнувшись с перспективой лежать в постели целую неделю, король тут же укротил свои гнев и переключился на исключительно конструктивную деятельность.
Трудовой энтузиазм Шеллара III давно никого не удивлял, но сегодня даже Флавиус утомился ждать, когда же его величество изволит наконец устать и понять, что его бедные подданные тоже устали. До самого вечера группа экспертов под личным руководством его величества собирала по кабинету и изучала каждый кусочек потерпевшего. Учитывая, что кусочков было очень много и что разлетелись они по всему кабинету, включая потолок, труд это был поистине титанический, но он все же оказался не напрасным. Во всяком случае, некие особые кусочки король лично отобрал при помощи пинцета и спрятал в отдельный ящичек. Кусочки же более крупные, включая голову с прилежащими частями, он приказал сложить отдельно, втайне надеясь, что мэтресса Морриган сумеет хоть что-то выжать из столь скудного материала.
По окончании осмотра места преступления, который длился часов шесть, его величество внял совету своего придворного мага и посмотрелся в зеркало. Затем, к ужасу наставника, вытер руки о камзол и согласился, что, пожалуй, стоит принять ванну и переодеться, чтобы не портить королеве аппетит за ужином. А потом вспомнил, что сегодня, будучи в гневе, многих обидел и перепугал, поэтому решил пригласить всех к ужину, чтобы извиниться.
Итак, ужин получился тихий и грустный, как уже упоминалось ранее. Все устали, перенервничали, и никому особенно не хотелось говорить о происшедшем, за исключением короля. Несмотря на то, что досталось сегодня всем, его величество, похоже, мало волновали нервные потрясения его близких, травмы Толика и собственный неприятный опыт. Гораздо больше короля интересовали вечные вопросы — кто, каким образом — и десятка два разнообразных «почему». Задавать эти вопросы он начал, едва усевшись за стол и занеся вилку над куриными филейчиками в кляре. Стоит ли уточнять, что с первым же вопросом вилка зависла и с места больше не сдвинулась, даже когда его величество на свои вопросы отвечал.
— Итак, — подвел итог уходящего дня печальный король, — как ни прискорбно признавать, меня обули как мальчика. И что обиднее всего, я сам в этом виноват. Моя самоуверенность и скверная привычка не ошибаться. Ведь можно же было предположить, что если беднягу Ганзи, владеющего таким объемом интересной для нас информации, посылают прямо ко мне в пасть, ничуть не беспокоясь о том, что я могу из него эту информацию выудить, то это не потому, что его босс глуп, а потому, что он принял необходимые меры.
— А как это вообще было возможно? — подал голос Кантор, покатал по ладони соленый орех и бросил в раскрытый рот. Не потому, что хотел побаловаться за столом, а для того, чтобы соль не попала на разбитые губы. Как оказалось, телепортист был тоже не дурак подраться, причем без всякой магии. Разделаться с ним так же просто, как с соседом по комнате, у Кантора не получилось. Господа разошлись при своих убеждениях со счетом: один подбитый глаз и одна вывихнутая кисть на две разбитые губы и три шатающихся зуба. — Не сам же Ганзи себя подорвал!
— Конечно нет, — согласился король, откладывая вилку. — Я достаточно знал этого весьма неглупого и талантливого полугнома, чтобы прогнозировать его поведение. Покойный Ганзи обладал незаурядным умом и умением работать с людьми, но безрассудная смелость не относилась к числу его достоинств. Напротив, он был очень осторожен, не любил рисковать, предпочитал как можно обстоятельнее все рассчитать и лишний раз перестраховаться. Особенно он не любил рисковать собственной жизнью, а предположение, будто он способен сознательно ею пожертвовать, по меньшей мере глупо. Скорее всего, он действительно честно собирался все рассказать, но чего-то не учел.
— Ваше величество, — напомнил придворный маг, — это все, конечно, весьма занимательно, но все же извольте кушать.
— Ах да, спасибо… — Королевская вилка опять взлетела над столом, подцепила кусочек тушеной картошки с тарелки и повисла в воздухе. — Из последних слов покойного следует, что, во-первых, его пытались обмануть, выдавая взрывное устройство за некий «аварийный телепортер», и, во-вторых, что он в это не поверил. Ганзи, разумеется, получил какие-то инструкции по обращению с выданным ему прибором, но из-за своих подозрений пользоваться этими инструкциями не стал. Толик клянется, что ничего не трогал, только спросил, кто обошелся с беднягой подобным образом. Следовательно, остается вопрос: почему произошел взрыв?
— Значит, дистанционно подорвали, — в один голос произнесли Ольга и Жак.
— А это возможно? — Картошка медленно сползла и плюхнулась назад в тарелку, так и не добравшись до места назначения. — Впрочем, отчего я сомневаюсь, раз вы утверждаете это хором, значит, возможно. Лучше объясните мне, каким образом было определено время? Да еще так точно — именно в тот момент, когда клиент назвал имя злодея? За ним что, следили? Мэтр, насколько надежно действие амулета? А то я тут недавно узнал, что для мэтрессы Морриган этот предмет вообще не является препятствием.
— Морриган — это исключение, — ворчливо отозвался мэтр Истран и строго посмотрел на Элмара. Принц-бастард торопливо поставил бокал, затем отодвинул его от себя подальше и вплотную занялся плютовыми лапками с грибами. — Во всем остальном амулет надежен.
— А если просто «жучок»? — робко предположила Ольга.
— Да ну не гони, — тут же возразил Жак. — Чтоб ты знала, местная магия действует на все импульсно-цифровые устройства так же, как если бы они были магическими. Ну вроде как на мой сокет.
— А что такое импульсно… эти самые… устройства?
— Тьфу на тебя! — рассердился Жак. — Ты про «жучок» сама сказала, а теперь спрашиваешь!
Король, который успел опустить глаза в тарелку и определить местонахождение того кусочка, на который нацеливался, вновь остановился на полпути и заинтересованно вмешался в разговор:
— Извини, Ольга, а что понималось под этим самым «жучком» в твое время?
— Да вроде то же самое — маленький микрофончик, — развела руками Ольга. — Только с какой стати он должен быть непременно цифровым или как там…
— М-да?.. — Жак призадумался. — Ну может быть, если антикварный… совсем простой, как лопата… тогда, наверное… Но это ж какой контейнер антикварного барахла нужен, чтобы с одного «жучка» слушать! А не мог у него таймер сработать или случайно как-то совпасть? Или еще — устройство могло сработать на кодовое слово… Есть варианты, я вам потом подробнее расскажу.
— Вот закончим ужин, — тут же оживился король, — и я тебе покажу несколько любопытных фрагментов, которые я отобрал…
— И вы мне это говорите, когда я ем! — чуть не застонал Жак.
— Да нет же, не надо пугаться, ешь спокойно, все фрагменты искусственного происхождения, к тому же я распорядился их промыть…
— Ваше величество! — не выдержал мэтр. — Извольте кушать и не портить аппетит окружающим всяческими тошнотворными подробностями из области судебной медицины!
— Разве я кому-то испортил аппетит? — искренне удивился король и оглядел присутствующих.
— Мне — нет, — мрачно отозвался Кантор, который, кроме соленых орехов, так до сих пор ничего и не съел. Видимо, он имел в виду, что аппетит ему успели испортить намного раньше. Элмар не сказал ничего, так как рот у него был занят, но и так было понятно, что испортить аппетит его высочеству практически невозможно. Остальные же уклончиво промолчали, чем удивили его величество еще сильнее. Он даже заподозрил некоторых в лицемерии, но высказать свои подозрения не успел — королева без предупреждения вскочила из-за стола и бросилась вон из столовой.
— Стыдитесь, ваше величество! — укоризненно заметил придворный маг, одарив короля таким взором, что кто-то другой на месте его величества тут же растекся бы по стулу от невыразимого раскаяния.
— Нет, объясните мне кто-нибудь, будьте так добры, что я особенного сказал? — не унимался король.
— Давайте я вам на ушко объясню, — предложила Ольга, оглядываясь на присутствующих мужчин.
— Ты полагаешь, все настолько секретно?.. Что ж, позволь пригласить тебя в мой кабинет на несколько минут, дабы ты могла изложить свои соображения, а я спокойно покурить, пока буду слушать…
— Ваше величество! — вознегодовал мэтр Истран. — Вы хотя бы что-нибудь съешьте! Ведь не обедали и на ужин только посмотрели!
— Ну и что, я завтракал, — с чистой совестью отчитался Шеллар и поднялся из-за стола.
— Вы что, серьезно в кабинет пойдете? — ужаснулся Жак. — И Ольгу туда потащите?
— Там нет ничего такого, что всерьез смутило бы Ольгу, — пожал плечами король. — Все фрагменты потерпевшего давно убраны, помещение проветрили, ковер унесли в чистку, стулья в ремонт… Пойдем, Ольга, не бойся. Там еще остался стол, на нем вполне можно сидеть, а также уцелело мое кресло, умели же делать вещи во времена Деимара I… Ну и сейф, действительно вещь прочная и многофункциональная.
Ольга покинула свое место за столом и последовала за его величеством в разгромленный кабинет с готовностью, но без особого энтузиазма. Она уже жалела, что выпендрилась и привлекла к себе внимание, да и в кабинет ей не особенно хотелось идти. Ничего интересного там уже не было, зато воняло до сих пор. Как написали в протоколе эксперты господина Флавиуса, «гарью и кишечным содержимым». Впрочем, после того как в кабинете полдня проработал его величество, там восстановился обычный стойкий запах курева, забивающий все остальные.
Король придвинул свое антикварное кресло времен Деимара поближе к раскрытому окну и предложил Ольге сесть, сам же устроился прямо на подоконнике и немедленно занялся трубкой. Об ужине он, разумеется, успел забыть, и в данный момент его интересовало только странное поведение супруги.
— Я тебя слушаю, — сказал он, сверля Ольгу вопросительным взглядом.
— Я считаю, — ответила девушка, подумывая, а не закурить ли тоже, чтобы меньше чувствовать запахи в кабинете, — у Киры просто токсикоз начинается.
— Извини, что начинается? — Судя по тому, как его величество встревожился, о таком популярном и общеизвестном явлении, как токсикоз, он никогда, не слышал. Или слышал, но считал чем-то ужасным и чуть ли не смертельным. Или слишком уж переживал за любимую жену. В любом случае предстояло долго и вдумчиво отвечать на поставленный вопрос, поэтому Ольга все-таки достала сигареты, попутно пытаясь вспомнить, что она сама об этом знает. Как оказалось, больше чем достаточно. На втором курсе ее соседка по комнате Наташка умудрилась залететь, и Ольга с Люськой принимали живейшее участие в протекании Наташкиной беременности. Самым противным было то, что пришлось прекратить курение в комнате, так как любой посторонний запах тут же вызывал у Наташки немедленную реакцию. К счастью, где-то к четвертому месяцу она оформила отношения с будущим отцом и переселилась к нему, но к этому времени успела задолбать своим токсикозом и Ольгу, и Люську.
Его величество с живейшим интересом выслушал эпопею о Наташкиной беременности и начал уточнять некоторые не совсем понятные моменты. Расписавшись в собственном неведении в двадцать первый раз, Ольга не выдержала и посоветовала обратиться к специалисту — к мэтру, например, или к придворному мистику, или хоть к доктору Кинг. Только тогда король отстал, сопроводив капитуляцию тяжким вздохом.
— Что, болит? — посочувствовала Ольга, надеясь увести его величество от темы, пока он еще чего-нибудь не пожелал уточнить.
— Ты имеешь в виду глаза? Нет, ничуть. Я не о том…
— А о чем?
— О своей любимой супруге.
— А что, вы разве не рады?
— Кажется, вы с Жаком и мыслите одинаково! — улыбнулся король. — Он спросил меня то же самое. Я, конечно, рад, а вот будет ли рада Кира отказаться от привычного образа жизни, пусть даже на время? Я уважаю ее и не хотел бы на нее давить и что-либо запрещать насильно. Воспримет как покушение на ее независимость и посягательство на честь воина. А в том, что она сама пожелает следить за своим здоровьем, я сильно сомневаюсь… Ольга, ты не могла бы как-то ненавязчиво, как бы между прочим, поделиться с ней своими познаниями и подтолкнуть к мысли, что некоторые ограничения необходимы, чтобы она сама эту необходимость осознала?
Мастер же его величество припахивать подданных для реализации своих планов! Верно тогда Жак сказал — спихивать на других то, чего сам стесняется сказать.
— Я попробую, — вздохнула Ольга. — Только у меня обычно не получается ненавязчиво… А вообще, напрасно вы так переживаете, если у Киры будет такой токсикоз, как у Наташки, ей самой ничего не захочется. Еще и вас с вашей трубкой будет выгонять на улицу, чтобы табаком не воняло.
— Я потерплю, — мужественно пообещал король, по всей видимости, сам себе. — Но курить не брошу, как бы ни пытался мой почтенный наставник меня к этому принудить.
— Я не сомневалась, — засмеялась Ольга. И раз уж ей удалось застать его величество в таком душевном настроении, набралась смелости заговорить о наболевшем. — Ваше величество, скажите честно: вы на меня еще сердитесь?
— Боги с тобой, Ольга, разве на тебя можно долго сердиться? Объясни только, что тебе такого сказал Мельди, что ты начала кричать на весь дворец, а Кантор полез в драку? Насколько я осведомлен о пристрастиях мэтра Мельди, он любит дам примерно такой комплекции, как Камилла или Вероника, и к тебе он приставать не должен был.
— Он и не пристал, — вздохнула Ольга. — Он просто обсмеял мои тапочки. Только я не об этом спрашивала.
— Не об этом? А о чем? За что я еще должен был на тебя сердиться?
— Что я за Элмаром не уследила…
Король тихо засмеялся и похлопал Ольгу по плечу со странной смесью утешения и укоризны. Смех у него получился невероятно добрый, как будто он с маленьким ребенком общался, и глаза стали до такой степени ласковыми, что даже вроде как цвет приобрели. Голубой, кажется… нет, серый с прозеленью… или без…
— Ольга, милая, неужели ты подумала, что я стану на тебя сердиться за то, что Элмар напился? Мой кузен взрослый мужчина, способный сам отвечать за свои поступки. К тому же он на десять лет тебя старше и во много раз сильнее, так что у тебя не было никакой реальной возможности воспрепятствовать его непотребному пьянству. Он бы еще и тебя напоил, я заметил, ты поддаешься его пагубному влиянию.
— Зачем же… — возмутилась Ольга, — зачем вы тогда поручили мне за ним присматривать, если знали, что у меня все равно ничего не получится?!
— Чтобы тебе не было скучно, — с милой простотой пояснил его величество, невинно моргая белесыми ресницами, — и чтобы не размышляла о том, как ты выглядишь, а то совсем зациклилась на своей внешности. Ты что, действительно до сих пор переживала, что не смогла выполнить мое поручение, и всерьез полагала, что я на тебя сержусь? Эх, где бы себе таких ответственных придворных взять хоть сотню-другую… А еще говорят, что барды… впрочем, оставим этот вопрос, а то ты еще заплачешь, знаю я тебя. Ты в последнее время стала немного странно себя вести, такое впечатление, будто у тебя опять начинается депрессия, хотя никаких причин для этого нет. Тебе так не нравится при дворе или в ваших отношениях с Кантором что-то пошло не так, как ты ожидала?
— Мне ужасно не нравится при дворе, — честно призналась Ольга. — Я жалею, что дала себя уговорить. Мы могли бы прекрасно встречаться у меня дома, как раньше…
— Возможно… а возможно, и нет. Во всяком случае, мне пришлось бы здорово понервничать.
— А вы умеете? — невольно улыбнулась Ольга. — Из-за чего?
— Я по-прежнему опасаюсь за твою жизнь. Я ведь уже говорил тебе, Кантор не тот человек, с которым можно мирно жить без всяких приключений. Помимо того что с ним не соскучишься, у него множество врагов. Он силен, отважен и весьма неглуп, так что расправиться с твоим другом — задача не из легких, и до сих пор это никому не удавалось. Но если кто-нибудь пожелает сделать товарища Кантора несчастным до конца его дней, то тут же обнаружится, что это плевое дело. А ты еще гуляешь по городу с собачкой.
— Так что ж мне, вот так сидеть за стенами дворца? — ужаснулась Ольга. — До конца моих дней? И на улицу не выходить, кроме как на всякие коронации, на которых Кира должна присутствовать со свитой?
Король печально вздохнул и принялся снова набивать трубку.
— Потерпи до осени, — виновато произнес он, не поднимая глаз. — К тому времени что-нибудь изменится.
— Каким образом?
— По всем прогнозам, гражданская война в Мистралии должна закончиться этим летом. И чем бы она ни закончилась, Кантор перестанет быть объектом охоты. Если они проиграют войну, остатки разбитой армии никого уже не будут интересовать. А если победят, то сама понимаешь.
— Вы так спокойно об этом говорите… Их же всех убьют!
— Война в том и заключается. Или их всех убьют, или они всех убьют, при любом раскладе жертвы составят процентов… — Его величество подумал пару секунд, пока разгоралась трубка, затем с сожалением резюмировал: — Точно не скажу, данных не хватает, — много, одним словом. Не беспокойся, Кантора я туда не пущу. Нечего ему там делать.
— Вы всерьез надеетесь, — горько вздохнула Ольга, — что сможете его куда-то не пустить вопреки его желанию?
— А вот чтобы он не захотел, это уже твоя часть дела. Держи его крепко, как только можешь. Чтобы он постоянно чувствовал, как ты его любишь, как он тебе нужен и как ты нужна ему. А ты ему действительно нужна, ты единственное, что у него есть хорошего в этой жизни, и, если ты заметила, только с тобой он позволяет себе быть веселым, ласковым… даже обнаруживать слабость, что вообще является высшим доверием. И уж если ему так не нравится, когда на него повышают голос, так ли это сложно — не обижать человека, а попытаться понять друг друга?
— Ваше величество, — ворчливо перебила короля Ольга, — не надо мне читать лекции по этике и психологии семейной жизни, мне их в школе читали.
— В школе? — поразился король, мгновенно забыв о прерванной лекции. — Вам преподают в школе подобные науки? Видимо, ты часто прогуливала упомянутые лекции, раз при таком образовании все же имеешь проблемы в отношениях с противоположным полом.
— Это противоположный пол имеет проблемы со мной, — так же недовольно проворчала Ольга. — Потому что большая часть этого самого пола — сволочи, как справедливо считает Эльвира. Ни с вами, ни с Элмаром у меня проблем нет. И с Диего тоже, это не проблемы, это… не те проблемы.
— А какие?
— Не знаю! Не те!
— Если желаешь, я тебе скажу какие. Мне кажется, ты сама не очень-то понимаешь, что с тобой происходит и отчего ты так нервничаешь. Я вижу здесь два момента. Во-первых, у вас начался обычный для всех пар период притирки и привыкания друг к другу. Первый безумный порыв завершился, редкие встречи сменились постоянным совместным проживанием, и вы впервые столкнулись с такой банальностью, как быт. Твой возлюбленный далеко не идеален, у него масса разнообразных недостатков. Хотя он и старается поменьше их проявлять в общении с тобой, ты все равно их видишь, и вполне естественно, что они вызывают у тебя недовольство. А во-вторых, совсем недавно ты чуть не потеряла столь дорогого тебе дона Диего, и память об ужасе, пережитом в тот вечер, не оставляет тебя до сих пор. Тебе до сих пор его до боли жаль, хотя он уже здоров и полон сил, но ты постоянно пребываешь в страхе — вдруг с ним опять что-то случится.
— Все-то вы знаете… — вздохнула Ольга, которая действительно до сих пор не догадывалась посмотреть правде в глаза.
— Отчего же я должен не знать, если у меня в семье подобная проблема. У Киры иногда на лице написано, как ей хочется мне что-то сказать и как это желание ее оставляет, стоит ей только вспомнить нашу свадьбу… Я вижу, Ольга, тебя смущает затронутая мною тема, так что, если желаешь, давай ее оставим. Оставим? Ну и хорошо, я не настаиваю. Лучше я кое-что покажу сейчас, а ты скажи, не напоминают ли тебе чего-нибудь эти обломки.
Напоминают, как же! Нашел его величество чего спросить! Обломки — они и есть обломки, что они могут напоминать? Единственное, что вспомнилось Ольге по этому случаю, — незабвенное высказывание ослика Иа: «А какого цвета он был, когда был шариком?»
— Пластмасса, — высказалась наконец Ольга, поняв, что ничего подробнее сказать все равно не сможет. — Паленая. Проволока. Тоже паленая. Вот это даже приблизительно не знаю что такое. Тряпочки какие-то… Не знаю. Что это было, когда оно было целым, — спросите лучше у Жака. По-моему, он не должен в обморок падать, обломочки чистые.
— Покажу, конечно. Жаль, что Толик так не вовремя выбыл из игры, он бы тоже мог что-нибудь полезное подсказать. Или его эльфийские родственники. Ты еще видишься с Хоулианом?
— Иногда. Но теперь он, наверное, пропадет на некоторое время. Хоть они с Толиком и расстались, но все равно остались друзьями, а Хоулиан очень трепетно относится к личным отношениям, будь то любовь или просто дружба. Он обязательно кинется домой ухаживать за раненым другом и оказывать всяческую моральную поддержку. А как там Толик? Он поправится?
— Скорее, чем ты думаешь. Эльфы умеют регенерировать. — Король поднялся с подоконника и галантно протянул Ольге руку. — Вернемся к нашему прерванному ужину, пока сюда не примчался мэтр с ложкой, тарелкой и намерением покормить меня насильно. Полагаю, Кира уже вернулась, а твой кабальеро весь извелся от ревности. Кстати, ты не можешь мне объяснить, почему он так тебя ревнует именно ко мне? Не к Элмару, не к Жаку, а почему-то ко мне?
— Он сам этого не может объяснить, — вздохнула Ольга. Ходить под ручку с королем было несколько неудобно, уж слишком он длинный. Как, интересно, это получалось у Дорианы с ее метром шестьдесят? — Он ведь ничего вам не говорит. Сделайте вид, что не замечаете.
— Если ты обратила внимание, я так и делаю все время, что мы с Кантором знакомы. Но всему же есть предел!..
— Тогда сами с ним разбирайтесь. Мне он сцены ревности не устраивает, никаких упреков не высказывает, так что у меня нет повода вообще об этом говорить. Хотя, конечно, неприятно, он каждый раз так смотрит… чувствуешь себя, будто и в самом деле в чем-то виновата.
Король вздохнул:
— Он очень тяжелый человек. Даже мне сложно с ним общаться. Не особенно тебе повезло с возлюбленным, но коль уж так сложилось — любите друг друга и старайтесь не обижать. При всех своих недостатках товарищ Кантор в целом хороший и честный парень. Да… не подумай чего, это всего лишь случайная мысль, посетившая однажды мою нездоровую голову… Кантор — человек особенный, магически одаренный, и его Сила до сих пор никем не изучена. Он не умеет ею пользоваться толком, но все же она постоянно просыпается, помогая в тяжелые минуты. Ему часто везет в экстремальных ситуациях, намного чаще, чем обычным людям. Кантору удается избегать множества опасностей, неизбежных для большинства. Будь он вором, никто бы на это и внимания не обратил, но коль Тени у Кантора нет и в помине, я осмелюсь предположить, что бережет твоего возлюбленного его странная Сила. Ты понимаешь, на что я намекаю? Никто не гарантирует, что для другого мужчины твое проклятие будет так же безвредно, как для Кантора.
— Я понимаю, — грустно кивнула Ольга. На самом деле она поняла даже больше. То ли король так и планировал, то ли его величеству из-за сегодняшнего стресса не удалось подобающим образом скрыть мучительное раздумье в глазах, когда он подбирал слова… Как бы то ни было, Шеллар III, как всегда, сказал лишь ту часть правды, которую счел допустимым доверить подданной. А знал этот хитрец, несомненно, больше, чем сказал.

Глава 12

— Ненавижу политику! — вздохнул я. — Впрочем, меня никто не спрашивает…
М. Фрай

Местом знаменательной встречи был выбран безлюдный островок у южного побережья Эгины. Когда-то здесь стоял храм давно забытого культа Морского Змея, жрецы которого благоговейно скармливали обожаемому чудовищу прекрасных невольниц и неосторожных путников, которых нелегкая заносила на остров. Пока лет пятьсот тому назад, на беду негостеприимным жрецам, изменчивая нелегкая не занесла к ним в гости группу героев. Ребята просто сбились с пути во время шторма и ничего против обитателей острова не имели, но обнаглевшие жрецы почему-то решили, что священному животному должно особенно понравиться изысканное блюдо из трех человек, кентавра и эльфийки. С тех пор остров украшают живописные руины и гигантский скелет змея-гурмана.
Выслушав эту историческую справку, товарищ Пассионарио не преминул полюбопытствовать, откуда у почтенного мэтра Истрана ориентиры столь экзотического места. Вряд ли маги водят сюда на экскурсии своих учеников, те бы давно растащили скелет на сувениры. Старик усмехнулся в бороду и ответил, что не намерен распространяться перед учеником о событиях времен своей далекой юности. Такой ответ сразу отметал предположение, будто это милое местечко присоветовал коллеге мэтр Хирон, который вполне мог быть тем самым кентавром. Скорей всего уважаемый наставник в молодости бегал сюда на свиданки с упомянутой эльфийкой. И вполне возможно, под этим самым кипарисом была зачата бабушка озорницы Этель.
— Что же вы не отправляетесь за мэтром Максимильяно? — прервал шкодливые размышления ученика старый волшебник.
— Мэтр прилетит на миске, — пояснил тот и принялся собирать сухие водоросли и щепки для костра. — Он сказал, что не доверит свою персону телепортисту, который постоянно промахивается. Сейчас я разведу костер, чтобы указать, где мы находимся, и будем ждать.
— А он точно прилетит? — забеспокоился мэтр Истран. — Не передумает?
— Он же обещал! Почему бы он должен передумать?
— Ну мало ли какие причины могут вдруг обнаружиться… Вдруг он, когда обещал, забыл, что проспорил мне… э-э… одну вещицу, о которой вам знать не обязательно… а потом вспомнил и, как выражается Ольга, зажал…
— А когда это вы с ним поспорить успели? — не унимался любопытный ученик. — Еще в те времена? А о чем?
— Да, ваше высочество, еще в те. Скоро уж девятнадцать лет тому исполнится. А что касается предмета нашего спора, то он заключался в некоторых вопросах… э-э… воспитания принцев.
— Всех или одного конкретного?
— Мне кажется, общение с его величеством не прошло для вас бесследно, — заметил наставник вместо ответа. — Причем заимствуете вы у него исключительно худшие привычки. Раньше вы не были таким дотошным в расспросах. Займитесь лучше костром.
Пассионарио прислушался и вдруг заметался, поспешно сгребая в жалкую кучку все, что насобирал.
— Ой, не успел! Он уже летит! А, чтоб тебя, этого не хватит…
Мэтр Истран неодобрительно покачал головой и, по привычке всплеснув руками, поднял их перед собой ладонями вверх.
— Можете посмотреть, как это делается, — наставительно сказал он. — Заклинание для бакалавра, но в своей стихии у вас должно получиться. Только не вздумайте повторить в помещении.
Над вытянутыми руками волшебника взвились метровые языки пламени, осветив ночной берег и хмурое, беззвездное небо. Слегка опали, выровнялись и заплясали на ветру, вызывая воспоминания о теплом доме и горящем очаге в зимнюю ночь.
— Не выше четвертого, — деловито предупредил мэтр, продолжая держать на ладонях горящий костер. — Это восьмой, но вам, повторяю, не выше четвертого. И обязательно с вертикальным ограничителем.
— А вербальный компонент? — напомнил ученик, жадно ловя каждое движение наставника. Он уже заметил, что мэтр частенько колдует молча, а необходимые слова произносит мысленно. И потом, попробуй пойми, был ли в заклинании вербальный компонент и какой именно.
— Без вербального, на чистой Силе.
Небольшая тень плавно скользнула по небу, ровное жужжание стало слышнее, и вскоре на берег опустился миниатюрный, не больше почтовой кареты, летательный аппарат. По форме он действительно напоминал тарелку, перевернутую вверх дном. Мягко прошуршали по песку шасси, смолкло жужжание и чуть потускнели фары. Кабина раздвинулась.
Великий момент наступил.
Мэтр Истран погасил ненужный уже огонь и медленно, очень медленно сделал шаг. Потом еще один.
Мэтр Максимильяно, неловко придерживая под мышкой какой-то неудобный ящичек, так же медленно шагнул навстречу.
Они остановились лицом к лицу посреди пляжа, не говоря ни слова, как будто не знали, что сказать друг другу. Стояли молча, глаза в глаза, без звука, как два дуэлянта, встретившиеся спустя много лет, чтобы завершить прерванный когда-то поединок. Принцу даже показалось, что на самом деле они не молчат, просто ему, постороннему, не дано слышать разговор двоих могущественных магов. Но все-таки больше было похоже на то, что старики от волнения действительно не находят слов для приветствия, поэтому ученик позволил себе вмешаться.
— Вот, — сообщил он, почтительно кивая на старого шархи, — знакомьтесь. Региональный координатор Макс Рельмо, он же…
— Орландо, сядь, — не отводя взгляда, попросил наставник. — Мы знакомы.
— Действительно, ваше высочество, — заметил второй наставник, также не сводя глаз с коллеги. — Вы не находите, что это несколько неуместно — представлять людей, давно знакомых?
— Ну мало ли, — смутился вождь и идеолог. — А вдруг вы его не узнали? Он состарился, да еще мантию снял…
— Я тебе состарюсь, поганец! — сверкнул глазами региональный координатор. А мэтр Истран улыбнулся, рассматривая новый костюм давнего приятеля.
— Должен заметить, мой юный друг, вам никогда не шла мантия. А в этом костюме вас легко можно спутать с вашим сыном.
— Оставьте комплименты, уважаемый коллега, — печально усмехнулся «юный друг» и принялся наматывать на палец кончик седеющей косы. — Это вы не меняетесь уже двести лет, а я теперь выгляжу почти как ваш ровесник. Да, кстати… вот… — Он оставил в покое косу и с неловкой улыбкой протянул коллеге ящичек. — Я ведь проспорил…
— Да что вы, право же, не стоило… — Придворный маг оглянулся на ученика и не стал добавлять, будто он давно забыл про сей давний должок, хотя явно хотел. — Я полагал, вы уже и не помните…
— Склерозом я пока не страдаю. Тем более мне самому было интересно, чем наш спор закончится, и я все эти годы старался по возможности следить за духовным развитием вашего воспитанника. Преклоняюсь перед вашим талантом. Он действительно выдающийся человек.
— Ваше высочество, — спохватился старик, — полагаю, у вас еще много дел и нам не следует далее отнимать у вас время. Как вы думаете, коллега, нам еще нужен посредник?
— Вы абсолютно правы, — согласился коллега. — Посреднику необходимо выспаться, так как завтра у него ответственная встреча. Орландо, умоляю, будь внимателен при телепортации. Ты уже три раза терялся за последние десять дней! Нельзя же так распускаться из-за ссоры с женщиной! И кстати, еще раз услышу, что ты хоть каплю спиртного в рот взял, зашью рот, к хренам собачьим! Нельзя же так, в самом деле!
Мэтр Истран присел на опрокинутый каменный столб, изрезанный руническими надписями, и, когда серый туман полностью рассеялся, укоризненно произнес:
— Вы напрасно так обижаете мальчика. Он действительно очень переживал по поводу ссоры с госпожой Люменталь. К счастью, они уже помирились, так как причиной размолвки послужило действительно недоразумение.
— Если бы мальчик поменьше лгал своей даме сердца до этого, никакого недоразумения бы не произошло, — ворчливо отозвался региональный координатор. — Но коль уж так вышло, надо же хоть немного себя уважать! Он не юная девица, чтобы орошать слезами подушку и три дня терроризировать окружающих своими жалобами! Орландо взрослый мужчина, хоть по нему и не особенно заметно… ну скажите, мэтр Истран, неужели Шеллар хоть раз за всю жизнь позволил себе пожаловаться на проблемы с дамами?
Старик покачал головой и печально улыбнулся:
— Шеллар всегда был скрытен и замкнут, когда дело касалось проблем такого рода. Но я бы не назвал это проявлением мужества. Скорее наоборот. Впрочем, иногда его реакция на проблемы выражалась в довольно забавных формах. Однажды, например, я застал его за совершенно неподобающим занятием. Его высочество, невероятно расстроенный, возлежал на кровати и расстреливал жеваной бумагой из трубочки статуэтку Мааль-Бли. Однако мы ведь сюда пришли не ради того, чтобы вспоминать молодые годы его величества. Да и, честно говоря, мне не очень хочется о нем разговаривать. Постоянно преследует ощущение того, что король сейчас выйдет из-за ближайшего куста и поинтересуется, что мы тут без него делаем. Лучше скажите, как здоровье господина Толика?
— Ничего по этому поводу не скажу, — вздохнул Рельмо и тоже присел на ближайший фрагмент разрушенного храма. — Он теперь и не появится, пока полностью не закончит регенерацию. У эльфов так принято — на время выздоровления раненый становится затворником, и навещать его можно только целителям и особо близким эльфам, и то по приглашению. По их понятиям, показаться в обществе с каким-то увечьем — это все равно что для нас выйти на люди голым. Очень жаль, что так получилось. Он был мне нужен, обещал кое в чем помочь… Но что толку сожалеть, утешимся тем, что он успел спасти Шеллара и сам при этом не погиб. Человек на его месте вряд ли выжил бы. Кстати, какие-нибудь предсказания на этот счет были?
— Ничего, — уверенно ответил мэтр Истран. — Я бы знал.
— И у меня ничего. Покушение на Шеллара в Эгине было предсказано… Не настолько точно, без указания времени места, с единственным уточнением — ему будет грозить смертельная опасность, и спасет его Диего. Так и получилось. А в этот раз ничего. Ни один из знакомых мне прорицателей даже отдаленно не предполагал. Мафей тоже ничего во сне не видел?
— Я бы знал. Даже если бы он попытался скрыть, я бы все равно знал. А Орландо?..
— Да тоже ничего… — Рельмо в сердцах ругнулся по-мистралийски и дернул себя за косу. — Только вот опять все его видения коту под хвост. Опять получается, что это был вариант без Шеллара, потому и приключилось недоразумение со стоящей армией. Я тоже не поверил, что Шеллар может настолько подло предать, так и думал — или что-то с ним случится, или поссорятся. Надо заново сеанс устраивать. А вообще, Мафей что-то еще видел после Орландо?
— Нет, с тех пор ничего подобного ему не снилось. Если такое произойдет, я вам обязательно сообщу. А сейчас я все же хотел бы прояснить несколько вопросов. Коль уж теперь мы оба знаем, кто вы на самом деле, скажите, зачем вы здесь?
Региональный координатор невесело усмехнулся и отпустил косу. Наивно было бы надеяться на то, что тебе не задать этого вопроса.
— Положим, кто я такой на самом деле, вы не так уж хорошо знаете. А зачем я здесь… Основные задачи нашей службы — наблюдение и охрана.
— Простите, охрана кого и от чего?
— Вас… от нас. От людей, — уточнил Рельмо, вспомнив, что из-за его принадлежности к двум мирам одновременно это «нас» можно толковать двояко. — Объясню понятнее. Ваш мир — закрытый. Согласно договору, который вам наверно уже известен, так как вы сами его переводили, мир Дельта полностью огражден от постороннего влияния. Контакты запрещены. Тому было две причины. Во-первых, этого потребовали эльфы. Они когда-то жили здесь, у многих остались потомки, и вообще, этот мир дорог им как память. При контакте двух миров со столь разным развитием глобальные потрясения неизбежны. А эльфы — существа сентиментальные и очень не любят таких вещей. И, во-вторых, ваш мир — уникальный объект для наблюдения.
Здесь существует такая временная аномалия, как переселенцы. Как развивалось человеческое общество естественным путем, мы знаем из собственной истории. А вот как оно будет развиваться, если в него время от времени подкидывать чужаков из другого мира? Каково будет их влияние, насколько они способны изменить обычный ход событий? Ни в одном из знакомых нам миров существование переселенцев не является общеизвестным явлением, как здесь. Нигде больше не существует таких возможностей для изучения различных вероятностей развития человечества. Да и сам феномен перемещения тоже интересный вопрос. Вдруг в нем есть какая-то закономерность, вдруг это шаг к условному бессмертию? Вот мы и изучаем. Все переселенцы появляются здесь естественным путем, мы их не подбрасываем специально. Наши агенты никогда не маскируются под переселенцев, чтобы не нарушать естественную картину. Целенаправленный отстрел переселенцев запрещен, даже если они начинают слишком заметно влиять на историю, как, например, советник Блай или Жак. Кстати, именно поэтому советник до сих пор жив. Да и Жак тоже. С ним мой верный Мануэль здорово промахнулся, но я не рискнул исправлять его ошибку. Возможно, так и надо — всякому явлению должно что-то противостоять.
— Возможно, коллега, возможно, — согласился мэтр Истран. — Мировое равновесие несомненно существует. А об охране подробнее можно?
— Охрана необходима потому, что всякий обнаруженный мир становится лакомым куском для всевозможных любителей наживы. Начиная с мелких авантюристов и заканчивая крупными добывающими компаниями. Из собственного мира мы уже выкачали все доступные ископаемые. Сейчас мы их поставляем из одного незаселенного мира, где официально разрешены разработки. Но представьте себе, что определенные господа получили доступ сюда. Насколько выгоднее получится обменивать ценные ресурсы и экологически чистые продукты на дешевые побрякушки и концентраты в ярких коробочках?
— Это его величество понял уже давно, а не подсчитал в точных цифрах только из-за отсутствия информации о ценах. Следовательно, вы должны следить за тем, чтобы в нашем мире не велась нелегальная добыча ископаемых и не заключались незаконные торговые сделки?
— В общих чертах вы меня поняли верно.
— А эльфы, как я понял, осуществляют надзор за вашей деятельностью.
— Да, они частично субсидируют нашу организацию и время от времени устраивают инспекции. На постоянный контроль их не хватает, иначе и служба «Дельта» была бы не нужна.
— Насколько мне известно, господин Толик находился в нашем мире именно с этой целью?
— Да.
— В таком случае что здесь делает господин Хоулиан?
— «Что», «что»… — Рельмо сердито дернул себя за косу. — Болтается! Он пару раз приезжал к вам как инспектор, но потом его от серьезных заданий отстранили за бесконтрольное размножение. Сейчас я по мере возможности пытаюсь привлечь Хоулиана к воспитанию сына, но этот романтик вечно вляпывается во что-нибудь возвышенное и неземное…
— Нельзя ли его как-нибудь… убедить, что от него здесь одни неприятности?
— Я пробовал. Бесполезно. Возможно, он бы послушался старших эльфов, но… это же эльфы! Предположим, я пожалуюсь, что Хоулиан торчит каждый вечер на этом, мать его так, заборе, бессовестно нарушая неписаное эльфийское правило — не возвращаться в покинутые миры. Конечно, Светлый тут же призовет ослушника и внушительно напомнит, что так делать нельзя. Хоулиан трепетно вздохнет и признается, что у него тут неразделенная любовь и на заборе он сидит, дабы объект своей любви — ах, какого прекрасного мужчину! — хоть изредка видеть в окне… Ну и результат? Старик тут же пожалеет и отпустит несчастного страдальца, а мне укоризненно попеняет: как же так, у него же любовь, надо же понимать, какие же вы, люди, бессердечные!
— Нельзя ли как-нибудь договориться… например, подарить ему портрет Элмара, и пусть страдает дома?
— Попробуйте. Может, получится. А может, какой-нибудь очередной родитель очарованной девицы все-таки вправит ему мозги. Меня гораздо больше беспокоят более серьезные вопросы. Вы, несомненно, слышали о так называемых стихийных порталах…
— О нет! — Мэтр жалобно поднял седые брови, и лицо у него сделалось до того несчастным, что собеседник даже испугался. — Только не говорите, что я сейчас должен повторить ту четырехчасовую лекцию, которую из меня всего несколько дней назад выдавил его величество!
— А ему кто сказал?! — вскричал региональный координатор и от неожиданности даже косу позабыл. — Жак не мог об этом знать! Даже когда он промышлял взломом, в такие места не забредал, предпочитал менее опасные и более прибыльные.
— Не знаю кто. Возможно, Толик. А возможно, вы просто недостаточно знаете Жака. Как бы то ни было, его величество пожелал знать все, что известно современной магической науке об этих самых порталах. Кстати, у нас их называют естественными или природными. Я полагаю, вы, так же как и его величество, хотите выяснить, через какой именно из них в наш мир проникают враждебные силы и откуда.
— С Каппы, — вздохнул Рельмо, опять принимаясь за косу. — Я это выяснил точно.
— Да-да! — обрадовался мэтр Истран — Его величество тоже упоминал именно это название! Как отрадно видеть, что вы движетесь в одном направлении!
«Только неприятно сознавать, что его величество постоянно меня опережает! — с раздражением подумал мэтр Максимильяно. — На каждом шагу! Если сейчас выяснится, что он уже разобрался, кто именно консультировал Дорса, уйду на пенсию!»
— Итак, — продолжал старик, воодушевленный успехами своего воспитанника, — давайте сначала определимся, что говорит о природных порталах учение вашей школы? Если окажется, что нам известно больше, я потом дополню. Если же возникнет необходимость в дополнительных сведениях, обращусь к мэтру Хирону, он у нас лучший в мире специалист. Даже карта порталов у него составлена. И в случаях, если потребуется какой-либо из них запечатать, это тоже сделает мэтр Хирон.
— Возможно, действительно потребуется, — согласился региональный координатор и поведал коллеге примерно то же самое, что не так давно рассказывал королю эрудированный шут. С одним дополнением: шархийская магическая наука не знала способов запечатывать порталы и даже не предполагала, что такое вообще возможно.
— Нам уже случалось это делать, — сообщил мэтр Истран, выслушав младшего товарища. — Например, вскоре после первого переворота в Мистралии мы обнаружили, что сорок вторым порталом кто-то неоднократно пользовался. Мы выследили время, в которое порталом пользовались, и запечатали его с двух сторон. После всего, что поведал мне Шеллар, мы с коллегами опять занялись поисками портала, который в последнее время активировался… э-э… результативно. То есть не вхолостую. Если еще точнее, через который что-то перемещалось. Представьте себе, мы обнаружили один такой в Эгине, неподалеку от столицы. Но им не пользовались уже почти луну. Вероятно, после неудачного покушения на его величество Горбатый поспешил покинуть место преступления.
— Про Горбатого вы тоже знаете?
— Разумеется, коллега, этого господина нам описал один незадачливый наемник, не поладивший с кошками…
— С кошками! — непочтительно фыркнул Макс. — Уж мне бы не заливали про этих кошек! А то я не знаю, что вся семейка поморских королей — стихийные оборотни! Лично Пафнутий его и загрыз, можете меня самого в кошку превратить, если я не прав! Знаете, как я веселился, когда мой агент в Поморье ломал себе голову над загадкой внезапной кошачьей агрессии… Прошу прощения, я перебил вас. И что дальше?
— Сейчас мигает шестьдесят восьмой портал, это в Мистралии. Но у него слишком короткое активное время, мы не успеваем засечь вторую точку. А пройти через него нет возможности — из-за короткой активности он все двенадцать минут полностью забит, к тому же проходить должен эльф или хотя бы полуэльф, чтобы потом он смог вернуться. Мафей еще не умеет перемещаться между мирами, Орландо я не доверю такое задание, а Толик так неудачно пострадал… Придется опять просить Алиенну, хоть и неудобно обращаться к главе школы с такой щекотливой просьбой.
— Ален не сможет? — задумчиво уточнил Рельмо, прикидывая, нельзя ли как-то связаться с агентством «Каппа»… Нет, они не помогут. Портал расположен где-то во владениях Повелителя, это и ежу понятно. Вот зачем ему понадобился Верхний Чигин — злодей нашел там новый портал, когда старый запечатали. Кроме того, чтобы найти нужное место, требуется маг. Витька и его товарищи ничегошеньки там обнаружить не смогут. Не стоит и пытаться.
— Ален, к сожалению, к таким перемещениям не способен. Мы продолжаем наблюдать за шестьдесят восьмым порталом, как только выпадет возможность, запечатаем, как и предыдущий. Было бы, конечно, неплохо точно знать, что с той стороны. Чтобы загадочный злодей больше не совался в наш мир, его лучше уничтожить, если такая задача нам под силу.
— Нам — это вам с Морриган или всему коллективу?
— Всему коллективу, разумеется. Если понадобится, созовем учеников. Но не зная, что нас ожидает на выходе из портала, соваться в него просто неразумно. У вас случайно нет возможности узнать, что происходит в мире Каппа и почему они столь упорно к нам лезут? Его величество упоминал, что в этом мире существует служба, аналогичная вашей…
Региональный координатор сердито подергал себя за косу, помянул недобрым словом Толиково разгильдяйство и самым бесчестным образом нарушил данное Витьке обещание. Рассказал старику все, что знал о Повелителе и Последнем пророчестве.
Реакция почтенного мэтра на новые сведения оказалась, мягко говоря, не совсем адекватной. Он изменился в лице, побледнел, Максу даже показалось, что сейчас старику сделается плохо и придется искать в аптечке что-нибудь от сердца. Искать, к счастью, не пришлось — мэтр Истран перевел дух, достал из воздуха горсть некой сушеной травки и со сноровкой, не снившейся ученикам, моментально свернул солидную козью ножку. Без малейшего смущения пояснив, что это и есть самое замечательное средство от аритмии, щелкнул пальцами, выпустив полуметровый факел, и после пары затяжек слегка расслабился. Мало того, в момент прикуривания, когда огонь на несколько секунд осветил лицо старого мага, Максу почудилось, будто мэтр панически чего-то испугался и в одночасье помолодел лет на двести.
— Вы… что-то поняли такое, чего не понял я? — осторожно поинтересовался региональный координатор, не в силах понять, что такого особенного было в его рассказе. Пророчества пересеклись или как?
Мэтр Истран медленно выдохнул дым в черное, беззвездное небо и очень серьезно сказал:
— Дорогой коллега, я настоятельно вас прошу… Больше никому и нигде не рассказывать об этом Повелителе. Особенно мэтрессе Морриган.
— Да, конечно… — так же медленно выговорил Рельмо, до которого внезапно дошло, что имел в виду старик. И одновременно дошло еще кое-что, чего старик вовсе не имел в виду… и наверняка не хотел бы, чтобы это вообще до кого-либо доходило… Хоть бы не заметил, ведь убьет, как есть убьет на месте, позабыв о своих гуманистических убеждениях… или память почистит.
Он хрипло откашлялся и невежливым требовательным жестом протянул руку:
— Дайте затянуться.
— Пожалуйста, коллега, пожалуйста, — степенно ответствовал почтенный мэтр и протянул коллеге свой грандиозный косяк. — У вас, я вижу, тоже сердечко пошаливает?
— Ну знаете… — выдохнул региональный координатор, переводя дух. Смешно, но старик не соврал — ни на какой знакомый наркотик зелье не походило, а вот бешеный стук сердца выровнялся с первой же затяжки. — Не каждый день узнаешь такие вещи… одно радует — старуха знала, что предрекать. Разумеется, он не вернется. Переселенцы не возвращаются, это непреложный закон. Можете утешить мэтрессу Морриган. Если, конечно, она уверена на сто процентов, что ее братца действительно убили, как гласит легенда.
— Она-то уверена… Но могут быть варианты. Мы точно знаем, что живые переселенцы не возвращаются. Но не можем с уверенностью утверждать, что коллега Скаррон на данный момент является живым. Особенно учитывая тот факт, что он со странным упорством скрывает лицо даже от приближенных.
— Думаете, он… нежить?
— Насколько мне известно из рассказов Морриган, ее брат всегда стремился обрести бессмертие. Он и некромантию не бросил именно по этой причине, хотя в годы ученичества эту школу не любил и до дрожи боялся покойников. Разумеется, такой простой способ, как трансмутация, пусть даже в высшие формы нежити, его не удовлетворял. Он искал некий компромисс между живым и нежитью. Если он все-таки добился своего, то трудно сказать, что он такое на данный момент. Вот это и настораживает. Мы не знаем, может ли вернуться в родной мир мертвый переселенец. Или наполовину мертвый.
— В таком случае доверимся старушке, — неожиданно для себя самого рассмеялся Рельмо. Нет, все-таки что-то такое было в этой травке… неужели старик подсунул ему некий местный эквивалент «сыворотки правды», как раз перед тем, как разговор должен зайти о недостойных сотрудниках агентства «Дельта», которые с завидным постоянством угрожают жизни и чести его величества Шеллара III? Но ведь он же и сам ее курил!
— Что ж, посмотрим, как будут развиваться события дальше, — согласился придворный маг. — В любом случае та военная техника, которую Горбатый со своим другом советником пропихивают через портал, не способна обеспечить правительственным войскам сколь-нибудь реальных шансов на победу. Если на стороне Орландо будут боевые маги и дракон, этим машинам достаточно одного хорошего огненного шара или плевка в емкость для горючего. А вы мне лучше расскажите, дорогой коллега, что такое творится в вашей организации, что ее сотрудники без вашего ведома открыли охоту на моего любимого воспитанника?
Региональный координатор вздохнул и в который раз потянул себя за косу. Наступал самый неприятный момент разговора. Признание в собственной неспособности обнаружить хоть какую-то связь между известными ему людьми и таинственным «господином в шляпе». Как назло, господин затаился и на глаза больше не показывается. Однако каким-то образом Френзи Дорс все же получает квалифицированные консультации. Даже попытка Факстона провалить его вступление в Совет Магнатов не имела успеха — парень благополучно выкрутился. Свалил все грехи папеньки на компаньона, нагло обвинил Шеллара в коварном убийстве посланника, который якобы намеревался уладить конфликт, кого-то подкупил, кого-то припугнул — и в результате успешно занял место занемогшего родителя в Совете Магнатов. Да и что спрашивать с наследника за проступки отца — другой ведь человек, он-то клиентов не обманывал, девиц не похищал и вообще ни при чем. Можно себе представить, что сказали Факстону Шеллар и бабушка. Сам Френзи для таких игр еще молод и недостаточно опытен, явно кто-то помог. Но вот кто? Через Леночкин кабак никто не ходил, Макс специально интересовался. Через «ничейную» городскую — тоже. Или все-таки ходил, но наблюдатели проспали? Леночка нанимала местных, последить, «кто будет выходить из вон того заколоченного дома с привидениями», а местные — люди ненадежные. Надо будет проверить да уточнить, не проспали ли они, в самом деле, да не перекуплены ли… В крайнем случае показать дом коллеге Истрану, пусть Шеллар своих агентов посадит, уж эти точно не проспят и не продадутся за пяток золотых. Он еще раз вздохнул и прокашлялся.
— Видите ли, уважаемый мэтр, ситуация получается такая…

Лето текло неспешно, размеренно, день проплывал за днем как щепки и бумажки, влекомые течением Риссы мимо дворцового парка. Ольга наблюдала это движение мусора с терпеливым смирением, подобающим рыболову, но ее душевный подвиг так и оставался без награды. Рыбы нахально объедали наживку, плескали хвостами по речной глади и категорически отказывались клевать. Видимо, Ольгина природная невезучесть распространялась и на пресловутое рыбацкое счастье. Убив два утра на бесполезное сидение с удочкой на набережной парка, придворная дама решила попытать счастья вечером, но пока что никакая бестолковая рыбка не поддалась на провокацию. Ольга хотела было уже сматывать свою новомодную удочку и убираться домой, когда услышала за спиной жизнерадостное хихиканье.
— А я тебе говорил! — раздался вслед за хихиканьем торжествующий голос Жака. — С тебя три щелбана!
— Подавись, — мрачно проворчал Диего. — Только не здесь.
Ольга обернулась и увидела, что достойные кавалеры направляются именно к ней. Жак откровенно ухмылялся, а Диего как-то ухитрялся совместить улыбку с досадливой гримасой.
— А я тебе говорил, что вы два сапога пара! — радостно продолжал шут, вприпрыжку поспевая за мистралийцем. — Только вы двое можете наплевать на потрясенных окружающих и болтаться по территории дворца в таком виде.
Ольга посмотрела на свою футболку и сообразила, отчего Жак так развеселился. Действительно, господа придворные должны были пережить небольшой шок, созерцая эту футболку, мистралийские короткие штанишки и эгинские сандалии, которые Ольге очень приглянулись в качестве летней обуви. Но Диего, на ее взгляд, выглядел куда веселее. Отважный воин решил всерьез взяться за восстановление формы и в дополнение к обычным ежедневным тренировкам каждый вечер совершал пробежку по парку. В таких же национальных полушортах. При этом он пристегивал к сапогам и к поясу специальные утяжелители, одолженные у Элмара, а рубашку снимал, чтобы потом не стирать. Дамы, которым посчастливилось столкнуться с мистралийцем во время вечерней пробежки, громко возмущались, притворялись шокированными и чуть ли не валились без чувств ему под ноги. А впоследствии шепотом разбирали по косточкам фигуру, цвет кожи и прочие замеченные детали.
Диего демонстративно оглядел себя, затем Ольгу и заявил:
— По сравнению с прочими мы выглядим потрясающе.
— Ну да, — продолжал издеваться Жак. — Вот, к примеру, по сравнению с городскими бомжами… вы такие чистые…
— Будешь много болтать, станешь еще чище, — ворчливо отозвался Диего. — Потому что я тебя искупаю. Вот здесь.
— Перестань! — вмешалась Ольга. — Опять ты ворчишь! Тебе что, кто-то настроение испортил или просто устал?
— Да нет… — Диего присел на парапет и уставился куда-то мимо нее. То ли на воду, то ли вообще в неведомые дали. — Нормальное у меня настроение, а от усталости я никогда не ворчу. Если некоторые болтливые спорщики меня не достают. А как твоя рыбалка? Опять ничего?
— Ничегошеньки. Я как раз собираюсь уходить. Ты уже свободен на сегодня?
Диего заметно помрачнел.
— Сама же видишь, раз я бегаю, значит, уже свободен. Только мне не совсем понятно почему. Король куда-то у… э-э… отправился, охрану с собой взял, придворного мага взял, а меня почему-то оставил. Нет, он, конечно, король, и это его дело кого с собой брать, но куда это можно было на ночь глядя уехать? И почему без меня, если охрана все-таки нужна?
— Ой, ну это же элементарно! — засмеялся Жак. — Значит, ничего по твоей части не предполагается. Нашел над чем голову ломать! Может, он собрался с Элвисом в картишки перекинуться, а охрану прихватил для солидности и чтобы зануда Элвис не начал тарахтеть о всякой там неосторожности. А может, его величество решил навестить знакомых гномов, и на фиг ты ему там нужен? С гномами у него и так все схвачено и налажено, ты только мешать будешь. У тебя эльфийское происхождение на морде написано, а гномы таких недолюбливают. И вообще, король не собирался таскать тебя с собой абсолютно везде.
— Не думаю, чтобы в гости к гномам его сопровождал Плакса, — заметил Диего, невольно проводя ладонью по небритой щеке. — И уж тем более к Элвису.
— Ей-богу, мне лень насиловать свою фантазию ради всякой фигни, — решительно заявил Жак и спрыгнул с парапета. — И вообще, мне домой пора. Щелбаны будешь должен. Пока, ребята. Я и так тут задержался.
Видя, как любимый мужчина все больше и больше мрачнеет, Ольга предприняла слабую попытку вернуть его в реальность — осторожно поцеловала в щеку и поинтересовалась, проводит ли кабальеро даму, а то у дамы тут неподъемное ведро рыбы, которое она без посторонней помощи не дотащит. Диего пропустил шутку мимо ушей, занятый какими-то иными мыслями, и неодобрительно посмотрел вслед убегающему шуту:
— Ты обратила внимание, как он шустро смылся?
Ольга обратила внимание не только на это, а еще и на явную фальшь в голосе Жака, когда он строил предположения о визите короля. Примерно с таким же натужным юморком шут когда-то пытался убедить ее, что с Диего все в порядке, но он, возможно, больше не приедет. Непонятно, что Жак пытался скрыть на этот раз?
— А какая разница? — Девушка пожала плечами, надеясь, что, не найдя у нее поддержки, мистралиец не станет циклиться на вопросе — почему его не взяли.
— Ольга, он ведь врал, — серьезно сообщил Диего и, обняв ее за плечи, пристально посмотрел в глаза. — А ты не знаешь, куда отправился король?
— Не знаю, — сочувственно поведала Ольга. Уж лучше бы знала, тогда было бы чем успокоить обиженного мистралийца. И чего ему так приспичило это выяснять? — А почему это тебя так беспокоит? Ну подумаешь, тебя не взяли. Я, например, только радуюсь, когда меня куда-нибудь не берут. Вот уж радость-то — стоять столбом на каком-нибудь официальном приеме. Или бродить среди толпы разнаряженных баб, с которыми и поговорить-то не о чем. Потому как они сюда приперлись исключительно показать новое платье или снять нового хахаля.
— Ты просто никого не знаешь, — как-то не очень внимательно откликнулся Диего. — Там попадаются и такие, с которыми можно поговорить. Но я не для этого присутствую при особе его величества. Он взял меня на службу, чтобы я «выслушивал». А на деле получается, что я тут не особенно и нужен.
— Если ты ему нужен хотя бы иногда… — начала Ольга, пытаясь как-то подбодрить его, но закончить мысль ей не удалось.
— Вот мне и хотелось бы знать, почему я вдруг оказался не нужен именно сегодня, — перебил ее Диего, — когда его величество куда-то смылся чуть ли не тайком, взяв с собой настоящую охрану, придворного мага, Плаксу в качестве телепортиста, королеву, Флавиуса и, похоже, тех троих генералов, которых я встретил в коридоре.
— Знаешь, — честно призналась Ольга, — когда речь заходит о тайных замыслах короля, я даже не берусь в них копаться. Все равно мне его не перемудрить. Да и не нужно мне это. А тебе оно надо?
— Мне кажется, что нужно, — так же серьезно и невесело качнул головой Диего. — Такой комплект сопровождающих наводит на мысли, что его величество собрался встретиться с руководством нашей партии для обсуждения финансовых вопросов. А меня оставили дома по единственной причине — чтобы я не услышал того, что мне слышать не следует. Я не допускаю мысли, что у кого-то могли возникнуть подозрения относительно моей верности или способности хранить тайну. Уж это, кажется, доказано сто раз. Поэтому мне непонятно, что же от меня хотят скрыть. Или от кого хотят скрыть меня.
— Вот у Плаксы и спросишь, куда он сопровождал всю эту компашку, — посоветовала Ольга. — Даже если ему король и велел молчать, он все равно все разболтает, такое трепло молчать не способно. Только не хватай Пассионарио сразу за горло, поговори сначала, а потом как бы невзначай… ну ты же видел, как это делает король? Я каждый раз неизменно попадаюсь. Уверена, Плаксу на этом тоже можно запросто подловить.
— Так и сделаю, — решительно махнул рукой Диего и поднялся: — Давай свою удочку, помогу.

— Не знаю, как вы, господа, — заявил король, удобно устраиваясь в кресле, — а я несказанно доволен сегодняшней встречей.
Непривычно серьезный и сосредоточенный товарищ Пассионарио занял подлокотник кресла напротив и уточнил:
— Это потому, что ты наконец увидел своими глазами товарища Амарго? Надеюсь, ты затеял встречу на высшем уровне не только ради этого?
— Разумеется, нет. — Шеллар по привычке достал из кармана трубку, затем, спохватившись, обернулся к супруге: — Кира, ты не устала?
Королева одарила его кривой ухмылкой, больше подобающей старому рубаке, чем будущей матери.
— Твое королевское воспитание иногда просто убивает! Курить в моем присутствии оно тебе не позволяет, а нагло выставить меня вон только для того, чтобы без помех закурить, — это пожалуйста! Вот представь себе, я не устала и спать не хочу! Можешь курить. Твой кабинет все равно настолько пропах табачным дымом, что трубкой больше, трубкой меньше — не имеет значения.
— Категорически возражаю! — с негодованием вмешался придворный маг. — Пассивное курение особенно вредно для матери и ребенка, поэтому попрошу ваше величество воздержаться от любимого занятия в присутствии супруги.
— Раз вы просите… — невозмутимо пожал плечами король и продолжил свою мысль: — Мне, конечно, очень хотелось хотя бы посмотреть на этого товарища и послушать, что он скажет. Но основной целью встречи было именно то, о чем и говорилось, — координация действий. Должен сказать, у тебя очень толковый штаб, Орландо. Что б ты делал без этих людей — затрудняюсь даже представить. Господина, которого ты представил как полковника Сура, я имел честь знать раньше. Генерал Борхес — кстати, это его настоящая фамилия — служил еще твоему дяде. Граф Гаэтано — тут вообще комментарии излишни. Что же касается товарища Амарго… Ты сам-то хоть знаешь, какой великий человек достался тебе в наставники?
— Знаю, — серьезно кивнул Пассионарио. — А ты-то как узнал? Неужели в лицо? Ведь его никто не узнаёт…
— Полагаю, многие догадываются, но помалкивают. Возраст не так сильно изменил его. Того простого факта, что он отрастил усы и перестал красить волосы в цвета государственного флага, еще недостаточно для полной маскировки. Я, например, узнал его почти сразу. Мэтр, насколько я понял, тоже. Мне бы, конечно, хотелось пообщаться с товарищем Амарго поближе и наедине, но, как видишь, данное тебе слово я сдержал. И напрасно ты так нервничал. Кира, что скажешь? Меня интересуют твои впечатления по делу, комментарии о знойных мистралийцах можешь опустить.
— Ага, ты, значит, тоже заметил, как на меня пялился самый младший из полковников?
— Пожалей парня, бедняга, похоже, влюбился с первого взгляда. Приятно видеть, что я не одинок в своих пристрастиях. Также могу добавить, что генерал Борхес проникся к тебе небывалым уважением, чего бы не случилось, будь у тебя оба глаза на месте. Гаэтано — это отдельный вопрос. Даже когда этот господин смотрит на самую красивую женщину в мире, у него в голове непроизвольно возникает генеалогический справочник. Но я все же просил тебя изложить свои соображения как военачальника, а не как женщины.
— На мой взгляд, все придумано очень толково, — охотно высказалась Кира. — Главное — мы оторвались наконец от этого доставшего всех ущелья! Если, конечно, Кастель Агвилас получится захватить так просто, как вы рассчитываете.
— Я очень на это надеюсь. — Шеллар III по привычке сунул в рот трубку, обнаружил, что она пуста, и смирился с неизбежностью. — Такие крепости, как Кастель Агвилас, следует брать без боя. Штурм легко отбить, на затяжную осаду нет времени, а укрепления нам самим потом понадобятся. Захват этого стратегически важного пункта следует возложить не на войска, а на разведку. Войско должно войти в открытые ворота. Этим и будут заниматься мой верный Флавиус и полковник Сур. Жаль, конечно, что Орландо не помнит ориентиров родного дворца, это облегчило бы нам задачу.
— Ваше величество! — поспешил вмешаться придворный маг. — Не смейте и думать об этом! Тот случай, когда его высочество смог телепортироваться во дворец, является чистейшим совпадением, вероятность которого ничтожна! Достаточно вспомнить, что его высочество пребывал в неадекватном состоянии и не имел возможности действовать сознательно! А о том, что гостевая комната Кастель Коронадо была умышленно замурована еще во времена Небесных Всадников во избежание вторжения из-за рубежа, я вам уже говорил неоднократно.
— И нет необходимости об этом напоминать, — отозвался король, сердито грызя пустую трубку. — Я усвоил эту информацию сразу и всего лишь хотел сказать, насколько было бы проще, если бы Орландо помнил ориентиры. Не гостевой комнаты, куда традиционно прибывали официальные гости и которую потом замуровали, а той же президентской спальни или иного помещения.
— Увы, — развел руками вождь и идеолог, — ничем не могу помочь. В то время, когда я жил во дворце, я еще не имел понятия об ориентирах и преломлениях. А попал туда, скорей всего, случайно. Направлялся в другое место и промахнулся.
— Все равно этим следует заняться. Можно же как-то восстановить утраченные познания. Например, тайно провести во дворец мага… Надо потолковать с Флавиусом, кто у него есть в этих краях и может ли наш агент провести постороннего. Кастель Коронадо тоже лучше брать десантом изнутри, чем штурмовать с улицы.
— Смешно, — печально констатировал Пассионарио. — Именно так в свое время и поступили Небесные Всадники.
— Ничего смешного, раз у них сработало, значит, идея стоящая, — заметила Кира.
— Может быть… — задумчиво протянул король, грызя трубку. — А может быть, и нет. Насколько я могу предвидеть, на тот момент, когда мы соберемся брать дворец, там будут сидеть те же Всадники. Они вполне могут воспользоваться своим старым приемом.
— Ты думаешь, будет новый переворот? — заинтересовалась королева. — Что-то, чего я не знаю?
— Возможно, не знаешь. А возможно, не обратила внимания. Это было в донесениях наших агентов. Горбатый собирает по Хинской империи недобитых Всадников и целенаправленно переправляет их в Мистралию. Это во-первых. Во-вторых, он успешно договорился с Блаем — и фактически страной сейчас управляет эта развеселая парочка. Мнение президента никого не интересует, и не думаю, что Гондрелло рискнет свое мнение кому-то высказывать. Так что фактически власть уже, можно сказать, поменялась. А формально поменяется в том случае, если у президента хватит дури сказать хоть слово поперек. Из этого закономерно следует в-третьих. Если господа решат сменить марионетку во дворце, они будут искать подходящую кандидатуру среди лидеров существующих партий. Орландо, тебе или твоим ближайшим соратникам не поступало… предложений?
— Это мы проехали еще года два назад, — доложил вождь и почему-то поежился, словно от холода.
Такой непроизвольный жест не ускользнул от внимания Шеллара, и его величество тут же поспешил уточнить:
— А что, у тебя какие-то неприятные воспоминания с этим связаны? Почти удачное покушение или еще что-нибудь?
— Нет, — неохотно поморщился Пассионарио. — Просто меня угораздило войти не в то помещение не в тот момент.
— А точнее?
— А точнее, один товарищ, не такой проницательный, как ты, додумался подкатить со своими предложениями к Амарго. Можешь представить его реакцию.
— Точно не могу, — тут же ответил дотошный король. — Я недостаточно его знаю. Понимаю, что товарища задели за живое, но как он на это отреагировал — вариантов может быть около десятка.
— Скажем так… то, что потом закапывали, было трудно узнаваемо. А меня принесли демоны как раз в этот момент. Я слышал, что Амарго виртуозно работает двумя ножами одновременно, но не хотел бы увидеть это… еще раз.
— Понятно. Тогда, если советник и его Горбатый приятель не полные дураки, они не будут соваться к тебе. Они найдут другого кандидата, но этот другой непременно явится предлагать тебе союз или проситься к тебе под крыло. Лично я на месте Горбатого поступил бы именно так. Ты для них реальная угроза. Армия у тебя немаленькая, воевать с тобой — дело трудное и накладное. Тебя, как и Кастель Агвилас, эффективнее будет уничтожить изнутри.
На точеном лице предводителя, по-прежнему омраченном печалью, вдруг расцвело озарение.
— Так вот зачем ко мне притащились Монтилья с Мартинесом! А я думаю, с какой радости им вдруг приспичило идти под мое командование? То ли разбойничать надоело, то ли почуяли во мне перспективного лидера и надеются урвать шмат побольше после очередной революции? А оно вон что, оказывается!
— Монтилья и Мартинес? Это «Красная колонна»? Очень подходящие клиенты для советника. Надеюсь, ты не успел наделать глупостей?
— Что ты! На кой они мне сдались! От них одни неприятности и пятно на репутации. Я их послал.
— И напрасно, — заметил король. — Я бы на твоем месте не стал никого никуда посылать. Наверняка в самой «Красной колонне» нет полного согласия в вопросе союза с партией Реставрации. И на этом можно было бы замечательно сыграть. Обещаешь им союз, назначаешь официальную встречу для его заключения. Сам тем временем тайно выясняешь, кто из верхушки был против этого шага. После завершения всех формальностей аккуратно травишь своих новых союзников и обвиняешь во всем противников соглашения. Потом устраиваешь пышные похороны одним и торжественное повешение вторым, а осиротевшим разбойничкам говоришь слезную речь о том, что они должны сделать в память о любимых вождях. В результате ты обламываешь всю затею Горбатому, теряешь конкурента, тем более такого, которого давно пора пристрелить без малейших угрызений совести, и получаешь все людские и материальные ресурсы покойной «Красной колонны».
— Какая мерзость! — искренне ужаснулся впечатлительный полуэльф. — Шеллар, ты же пошутил, правда?
— Шутил бы я такими вещами, — сердито нахмурился король, — давно бы уже составил тебе компанию. Ходили бы побираться на пару. Но оставим теоретические рассуждения, от них никакого толку. Послал так послал. Только впредь будь осторожнее со всякими делегациями от других партий. На «Красной колонне» свет клином не сошелся, советник мог и кого другого себе присмотреть. И не печалься ты так. Ведь мы уже определились, что Астрайского ущелья не будет. А остальное как-нибудь сложится. Или ты опять с Эльвирой поссорился?
— И то и другое, — охотно поделился проблемами товарищ Пассионарио. — Я… понимаешь… пообещал Эльвире грандиозную программу на вчерашний день: путешествие в Лютецию, поход по магазинам, театр, ужин в дорогом ресторане, все такое… И за всеми этими стратегическими проблемами напрочь забыл! А она обиделась. Что касается Кастель Агвилас… Мне не дает покоя одна мысль. Может, я чего не так понимаю, но если из всего расклада поменяется только место действия, лучшей ловушки для нас и не придумаешь.
— Сравнил! — негодующе фыркнула королева. — Голое ущелье, окруженное с двух сторон врагом, и укрепленный замок, который может выдержать любую осаду. Сколько лет он закрывает вам единственную дорогу в глубь страны, и ни вы, ни какая другая партия не смогли его захватить. Армии советника тоже придется долго помучиться, прежде чем они смогут вас оттуда выбить. Даже если наши войска по какой-то причине опоздают к вам на помощь, продержаться будет несложно.
— А если Горбатый сам выйдет на поле боя? А ваши маги будут «задерживаться»?
— Как раз маги и не могут нигде задержаться, — возразил Шеллар. — Они будут перемещаться телепортом. Равно как и дракон. Ради твоего спокойствия ему будут даны инструкции первым делом атаковать Горбатого. Если даже злодей наколдует себе сколь угодно мощный щит от огня, еще ни один маг не выдержал приземления на свою голову массы в двадцать тысяч стоун.
— Все равно у меня сердце не на месте, — тяжко вздохнул печальный принц. — Шеллар, а ты не мог бы сам поговорить с Эльвирой? Она решительно не желает меня слушать, прогоняет прочь, и даже воздействовать я на нее никак не могу. Сам же подарил ей экранирующий амулет, чтобы она не чувствовала себя зависимой… А теперь я от этого страдаю. Поговори, а? Ты же ее король, она должна тебя выслушать.
— Извини, Орландо, — покачал головой Шеллар, — как раз по этой причине мне и не подобает вести с ней разговоры на эту тему. Поскольку я ее король, это будет выглядеть как принуждение, а я ни в коей мере не хотел бы повторно уронить себя в ее глазах. Кира тоже не станет вести с подругой подобные разговоры, ибо считает, что подруга права, а ты виноват. Коль у тебя такие проблемы с памятью, заведи тетрадку и записывай, чтобы больше не попадать в подобные ситуации. Если же тебе требуется заступник или просто моральная поддержка, обратись к Ольге или Жаку. На худой конец попробуй попросить Кантора. Не уверен, что он согласится, но зато твой друг обладает неким особым влиянием на женщин. Кстати, почему Гаэтано ожидал увидеть на встрече Кантора и так интересовался его здоровьем? Они что, друзья?
— Сам угадай, — невесело ухмыльнулся Пассионарио. — Ты же у нас догадливый.
Король помолчал секунды три и неожиданно рассмеялся.
— Он думает, что Кантор — это ты? И никто его до сих пор не разуверил?
— А кому это надо? Его проблема, пусть что хочет, то и думает. Он же вслух своими догадками ни с кем не делится. Что ж, раз твои загадочные моральные принципы не позволяют тебе пользоваться своим положением для вразумления подданных… хотя я ничего не имею против подлого отравления нежелательных союзников… попробую поговорить с Кантором. Ты не знаешь, в каком он расположении духа? Не пошлет он меня прямо с порога?
— Не знаю, посмотри сам. Когда я в последний раз его видел, Кантор собирался потренироваться и выглядел деловитым и сосредоточенным. Но есть одно «но». Мне кажется, Кантор что-то подозревает. Я не давал к этому никакого повода, но он явно почуял подвох.
— Может, все-таки вернее было бы сломать ему ногу? — сам себя вопросил вождь и идеолог.
— Вернее было бы, — неожиданно агрессивно вмешалась королева, — позволить ему жить так, как он считает нужным! Нельзя запретить воину сражаться только потому, что вы опасаетесь за его жизнь! Ни один уважающий себя воин не поколеблется перед выбором между жизнью и честью, а вы так бессовестно лишили Кантора этого выбора! Неужели вы думаете, что, лишившись чести, он скажет вам «спасибо» за жизнь?
— Да пусть он подавится своим «спасибо»! — огрызнулся Пассионарио. — Можно подумать, кто-то ждет от него благодарности!
— Я не думаю, что его честь настолько сильно пострадает, — примирительно заметил король, жестом заставляя собеседников замолчать. — И попрошу впредь не поднимать эту тему. Кантор свободно ходит по всему дворцу, и никто не может сказать со всей уверенностью, когда и у какой двери он может оказаться.
— Он что, подслушивает под дверями? — вознегодовал мистралиец. — Кантор не станет так поступать!
— Очень даже станет, поскольку я ему это приказал.
— Так он еще и стучит? — ужаснулся предводитель повстанцев. — Или он забил на твой приказ? Кантор никогда в жизни не станет стучать! У мистралийцев нашего поколения это уже в крови!
— Тем-то и ценен Кантор, — ухмыльнулся король, — что он не станет стучать о всяких мелочах. Кто с кем спит, кто стянул казенное белье, кто отозвался обо мне непочтительным образом и о прочем никому не нужном мусоре. Но если он наткнется на реальную опасность, настоящий заговор или действительно ценную информацию, у него не хватит духу скрыть от меня столь важные сведения. Кантор самостоятельно фильтрует все услышанное и экономит мое время. И как же не ценить такого служащего!
— Все равно, — упрямо повторила Кира, — нельзя так с воинами!
— С воинами, может, и нельзя, — начал заводиться Пассионарио, — а вот с бардами не только можно, но и нужно. Потому что воин может победить или погибнуть, как судьба распорядится, а бард — это, считай, готовый труп. Бесполезная жертва.
— Стоп! — остановил его король. — Орландо, следи за собой, ты говоришь лишнее!
— Как и все, здесь присутствующие, — подал голос придворный маг. — Так что давайте на этом завершим разговор. Позвольте вам напомнить, ваше высочество, что, в отличие от дона Диего, вы не имеете возможности свободно передвигаться по дворцу, поэтому найти вашего друга самостоятельно сейчас не сможете. Телепортироваться в покои Ольги я бы вам не рекомендовал во избежание досадных недоразумений. Лучше всего будет сейчас удалиться в мою лабораторию и вызвать дона Диего туда. А еще я бы вам посоветовал внять рекомендациям его величества и начать все же с Жака, но это уже на ваше усмотрение.
И кстати, ваше величество, поговорите как-нибудь с госпожой Ольгой и ее кавалером. Я, конечно, ценю их естественность и презрение к условностям, но большинство обитателей дворца этого оценить неспособно. Не говоря уж о возможных зарубежных гостях. Не думаю, что придворная дама в наряде, подобающем уличному беспризорнику, или полуголый охранник, бегающий по парку, будут положительно восприняты.
— Ну вот… — вздохнул король. — Теперь мне еще думай, чем занять Ольгу, чтобы не смущала общественность… Что ты ухмыляешься, Орландо, это действительно проблема. Если Кантору достаточно приказать одеться, то с Ольгой никогда нельзя быть спокойным на все сто процентов. Стоит запретить ей эту дурацкую рыбалку, и она от скуки на следующий день выдумает что-нибудь новенькое.
— Помнится, вы мне как-то обещали, — напомнил мэтр Истран, — что поручите Жаку навести порядок в складе «бин». Вот и подключите Ольгу к этому полезному занятию. Ибо, как вы верно заметили, на подобные выходки ее провоцирует именно вынужденное безделье. А также необходимость постоянно быть одетой официально и общаться с придворными дамами.
— Замечательная идея! — обрадовался король. — Действительно, с тех пор как Жак освободился от своей последней проблемы, ему опять нечего делать. Вот пусть и займутся. Я полностью согласен с вами, уважаемый мэтр, безделье — основной источник всяческих неподобающих глупостей.

Глава 13

А ведь ему через какой-нибудь час впервые в жизни предстояло встретиться с настоящим Слонопотамом!
А. Милн

В отличие от некоторых скучающих подданных, сам Шеллар III всю последующую луну был постоянно занят по самые зубцы короны. Как он и предполагал, дерзкое появление разноглазого демона на публике вызвало шум и панику в народе вообще и в мистических орденах в частности. В противовес пророчествам Небесных Всадников, о которых действительно тут же вспомнили все, кто их когда-либо слышал, появилось множество контрпредсказаний самого разного толка. Причем Шеллар III как-то сосчитал, что его собственный творческий вклад (в соавторстве с Флавиусом) составляет в этой массе не более двадцати процентов. Даже если отнести еще процента три на одно-единственное пророчество, которое высказал Орландо, и от двадцати пяти до тридцати трех на усилия конкурирующих орденов, все равно пропаганда короны сильно отставала от естественного народного творчества. Всадников сильно не любили в Ортане, а их переселение обратно в Мистралию и сотрудничество с нынешним правительством никак не могло добавить ордену популярности. Король воспользовался моментом и издал указ, освобождающий от всякой ответственности за народный самосуд над подрывными проповедниками. Христианские ордена горячо поддержали начинание и объявили конкурентов посланниками преисподней, а борьбу с оными — делом богоугодным и полезным для будущей загробной жизни. Само собой, маги тоже не нуждались в дополнительных стимулах вроде обращения Конвента Архимагистров или резолюций Хранителей Школ.
Помимо успешной идеологической войны его величество провернул изящный юридический финт, который фактически делал вторжение в Мистралию абсолютно законным. До сих за последние пять лет никто, кроме президента Гондрелло, не стремился осуждать подозрительную военную активность Ортана в непосредственной близости от мистралийской границы. А очередной налет мистралийского президента с традиционными криками и воплями на заседание Международного Совета поддержки у мировой общественности не нашел. Возмущенные высказывания его превосходительства и официальное заявление правительства были вежливо выслушаны без единой ответной реплики. Заседание проходило в Поморье, и высказываться вперед хозяина никто не стал из вежливости. Сам же Пафнутий, терпеливо дождавшись окончания пылкой речи президента, дал краткий и исчерпывающий ответ: «Мистралия не является членом Совета». На этом обсуждение проблемы прекратили, так как все короли без дополнительных объяснений понимали, что из вышесказанного следует. Шеллар III принял молчаливое одобрение коллег как должное и был уверен, что ради возрождения старой доброй Мистралии любые его действия будут одобрены. Но он отлично понимал, что в случае какого-либо поступка, некрасиво выглядящего со стороны, у него могут быть неприятности дома. «Избранные представители» отечественной аристократии не преминут затеять разбирательство по поводу «недостойного и бесчестного» поведения короля в надежде подвести его под смещение. По прогнозам его величества угроза от такого действия ожидалась «минимальная, приближенная к никакой», но нервничать и тратить время на разборки Шеллар тоже не хотел. Поэтому по его настоянию принц Орландо был тайно коронован в личном кабинете его величества. На коронации присутствовали Александр, Пафнутий и их придворные маги. Теперь в столе Шеллара ждало своего часа письменное обращение законного короля Мистралии с просьбой о военной помощи.
Операция, которую совместными усилиями готовили короли Ортана, Эгины и Мистралии, носила кодовое название «Возвращение короля», и Жак почему-то долго над этим названием смеялся, но не сказал почему. Главной проблемой, которая до сих пор стояла перед партией Реставрации, как, впрочем, и перед прочими повстанческими армиями, было вовсе не могущество потрепанного, обедневшего государства, а сложившееся равновесие сил.
Повстанцы сидели в горах на севере, в джунглях на юге, в лесах на востоке и высовывались только для того, чтобы совершить несколько быстрых, коротких налетов на пограничные области. Выйти в чисто поле и сойтись в открытом бою с правительственными войсками они опасались, и были правы. Хотя государственная машина и скрипела всеми шестеренками, она все же была способна при необходимости собрать и выставить против повстанцев армию. Даже при отсутствии надлежащей дисциплины эта армия имела бы подавляющее превосходство в численности.
Правительство контролировало остальную территорию и было бы радо снарядить карательные экспедиции с целью вычистить все эти партизанские края, но ни сил, ни средств для этого не имело. Так как собрать армию для одной решающей битвы не составит особого труда, а вот прокормить такое количество солдат и удержать от повального дезертирства в случае затяжных военных действий — это посложнее будет.
Обе стороны прекрасно понимали, что в этом долгом противостоянии проиграет тот, кто нападет первым, и вяло пощипывали друг дружку, желая спровоцировать противника на первый шаг. Армии вели себя как два осторожных дуэлянта. Они топтались, ходили кругами, время от времени делая пробные выпады и тут же уходя в глухую защиту. По негласным правилам круга, такие нерешительные бойцы могли быть освистаны, признаны побежденными и с позором выставлены с площадки, как только зрителям надоест эта тягомотина. Но в данном случае зрителей не особенно волновало происходящее, или же им недосуг было вмешиваться. Пока ситуация не коснулась лично Шеллара III.
По мнению его величества, проблема имела настолько простое решение, что удивительно, как этим никто не воспользовался раньше. Если противник не желает нападать, надо его на это спровоцировать. А самой действенной провокацией будет создать иллюзию, будто первый шаг уже сделан и самое время на него ответить. Понятное дело, просто спуститься с гор и пойти маршем по стране — это не иллюзия, а самое настоящее самоубийство. Даже с учетом обещанной помощи от Шеллара победа будет нелегкой, много людей может остаться на поле боя. А ведь первая битва не последняя, повоевать и потом еще придется. К тому же оба союзника были единодушны во мнении, что побеждать следует минимальной кровью, а если грядущая война должна превратиться в бойню, лучше ее вообще не начинать. Вот тут-то и подвернулся кстати уже упомянутый Кастель Агвилас. Эта крепость с прочными стенами и многочисленным гарнизоном, перегораживающая единственную проходимую для лошадей дорогу в глубь страны, стояла на пути всех повстанцев, сколько их было в Зеленых горах за последние двадцать лет. Кастель Агвилас был построен несколько веков тому назад и предназначался в те времена для защиты от набегов кочевников.
Бесстрашные обитатели Белой Пустыни, большие любители поживиться и поразвлечься у южных соседей, не раз пытались взять крепость с налету, но каждый раз их лихое продвижение по Мистралии захлебывалось под стенами Кастель Агвилас. Спустя некоторое время отважные варвары усвоили новое правило и поутихли, ограничив свои экспедиции Зелеными горами. Правда, в последние годы и от этого развлечения им пришлось отказаться, ибо горы теперь кишели вооруженными партизанами, которых ограбить было нельзя, потому что у них ничего не было, а отпор они могли дать неслабый.
В том, что осаждать Кастель Агвилас — дело бесперспективное, и Шеллар, и Орландо, и их военачальники были полностью согласны с бедуинами. А вот возможность захватить замок без боя его величество считал вполне реальной. И над подготовкой этого коварного плана уже луну трудились обе разведки союзников. По расчетам короля, такое наглое действие должно было вызвать у оскорбленного правительства впечатление, будто повстанцы все же спустились с гор и перешли в наступление. Спустя неделю под стенами замка появятся лучшие мистралийские войска, посланные разделаться с бунтовщиками. Там эти войска и полягут, потому что в замке их будут поджидать воины, численность которых превысит количество мистралийских солдат в десятки раз. Лишь малая часть пойдет пешком, на глазах у вражеской разведки, а основные силы будут переправлены телепортом. Добавить к этому ортанских боевых магов, вооруженных винтовками стрелков и тяжелую конницу в пуленепробиваемой броне — и можно считать, что победа в кармане. А затем, пока президент с советником не успели очухаться, десант в столицу, захват королевского дворца и дюжины ключевых зданий — вот, собственно, и все. Переворот совершен. Останется только навести порядок и добить особо упрямых идейных противников, которых будет не так уж много.
План был хорош, и пока все шло как было задумано. Оставалось только дождаться, когда внедренные в Кастель Агвилас агенты будут готовы открыть ворота. А вот некоторые другие вопросы доставляли его величеству куда больше хлопот и поводов для недоумения. Поиски загадочного господина Айзека до сих пор не дали результатов. Агенты короны методично проверили все купеческие и предпринимательские гильдии Голдианы, установили наблюдение за офисом Френзи Дорса и даже проникли в пещеры клана Шлессельберг. Существовала вероятность, что Ганзи перед смертью доверил отцу какие-либо тайны, и «честного труженика» могли счесть опасным. Король не поленился лично встретиться со старым гномом, однако тот не сказал ничего полезного. Ну почти ничего. Никаких служебных секретов Ганзи ему не доверял, стараясь не впутывать наивного мастера художественного литья в свою опасную работу. Единственным утешением его величеству послужило раскрытие одной маленькой тайны, хотя и бесполезной для дела, но весьма занимательной лично для короля. Кантор не ошибался, упоминая о загадочном родстве Шеллара III с покойным полугномом. Просто об этом никто не знал. Если принцесса Джессика желала что-либо скрыть, то ей это всегда удавалось, а уж такую тайну, как внебрачная беременность, ее высочество вряд ли пожелала бы кому-то поведать. Король мысленно подивился бабушкиной изобретательности, заодно помянул недобрым словом ее скрытность, да тем дело и кончилось. А господин Айзек как в воду канул.
На самом же деле господин этот канул вовсе не в воду, а в госпиталь. Едва до Жорика дошли первые отголоски паники, поднятой Ольгой во дворце, счастливый полевой агент бросился похвастаться своим успехом к старшему товарищу. Дядя Гриша пришел в тихий ужас и чуть не убил коллегу на месте. Велев сидеть и никуда не высовываться, он дождался утра и уточнил результаты. Затем доложил Главному о неудачном покушении на Шеллара III, которое предпринял агент Бранкевич без санкции и с применением современных взрывчатых веществ. А спустя час вернулся злой как сто чертей в обществе Сани Сидоренко и с двумя разбойничьими дубинками. «Десять граммов замазки, говоришь, положил, подрывник хренов?» — хором прошипели коллеги, и гневный Саня, не сдержавшись, съездил по физиономии Жорику. После чего ему методично переломали ребра, своротили челюсть и перебили ногу, попутно объясняя, что все это делается для его же блага и по приказу Главного. За применение «замазки» во время эльфийской инспекции его вообще следовало бы убить, но Главный не хочет терять кадры и велел организовать временную эвакуацию. Вот коллеги и организовывают месяц в госпитале на законных основаниях. «Слушай, герой непризнанный, и запоминай: на тебя напали разбойники, побили и ограбили. Нормальные издержки купеческой профессии. Легенду для слуг сообразим уж сами, из госпиталя им письмо напишешь. И прекрати орать. Больно, говоришь? Если Шеллар найдет тебя раньше деда Макса, вот тогда ты и узнаешь, что такое больно. Штатные палачи департамента Безопасности наглядно поведают тебе об этом. Ладно, хватит с тебя. Вот обезболивающее, ползи домой, полежи часа четыре, чтобы не со свежими побоями являться, а потом из своей кабины прямиком на базу. Главный будет тебя ждать и все организует».
Макс Рельмо отнесся к несчастному случаю с агентом Бранкевичем как к неизбежной издержке профессии. Все агенты жили среди людей, и со всеми периодически случалось то, что случается с обычными обитателями мира. Их могли и ограбить, и обокрасть, и даже побить, несмотря на специальную подготовку. По крайней мере, Жорика не так жалко. К тому же этого пройдоху напрасно прочили на роль «консультанта» семейства Дорс. Жорик тихо лежит в госпитале, а консультации продолжаются. Значит, это был кто-то другой. Но вот разбираться, кто именно, региональному координатору было недосуг. Если, как предполагал Толик, в собственном агентстве организовалась шайка контрабандистов, это еще не конец света. А вот угроза каппийского вторжения вполне может упомянутым концом света закончиться. Поэтому основными задачами Рельмо считал постоянный контроль за событиями в Мистралии, изучение Горбатого и попытки доказать тупоголовому начальству, что вмешательство третьего мира является реальной опасностью. А также убедить хоть кого-нибудь, что наместник Харган не является ни местным уроженцем, ни переселенцем, что он инородное тело, нарушающее равновесие, и само его существование не вписывается в естественную картину мира, оно нарушает все мыслимые законы и нуждается в немедленном пресечении. Пока что региональному координатору удалось убедить только самого себя в том, что его руководители делятся на две категории. Просто дураки и любопытствующие фанатики, готовые погубить мир лишь ради удовольствия понаблюдать за процессом, зафиксировать документально и накропать диссертацию.
Эльфы почему-то не вмешивались, а с исчезновением Толика вообще перестали о себе напоминать. От Хоулиана Макс иного и не ожидал, но Раэл должен бы был поинтересоваться, как идут дела.
Рельмо написал ему длиннющее письмо и оставил у Дэна с просьбой передать через дядю Молари, которого эльфы иногда навещали. Ответа до сих пор не было. То ли остроухие приятели в последнее время не заглядывали к дяде, то ли очередной разгильдяй позабыл передать, то ли Раэл и вправду не проявил интереса.
Именно об этом и намеревался спросить региональный координатор, когда в один прекрасный августовский день направлялся к Т-кабине, получив срочное сообщение от Мануэля: «Прибудьте с девяти до одиннадцати, появился зеленый».
Цветущая мордаха Толика, с улыбкой невообразимой ширины, неоспоримо свидетельствовала, что паршивец ничуть не покаялся, а намерен продолжать и впредь делать глупости, соваться куда не следует и смотреть на фатальные результаты своих действий с оптимизмом идиота. А также что эльфам при всей их чувствительности никогда не требовался психотерапевт, какое бы потрясение они ни пережили.
— Привет, Макс! — радостно воскликнул оливковый разгильдяй, распахивая объятия. — Как жизнь? Представляешь, меня с работы уволили за прогулы!
— С какой работы? — уточнил региональный координатор, терпеливо пережидая бурные приветствия. Обниматься с Толиком ему совершенно не хотелось, даже твердо зная, что гомосексуальные пристрастия собеседника распространяются только на эльфов. А вот чего действительно хотелось Максу, так это выдрать лоботряса, чтоб не строил из себя сапера-самородка…
— С радио, само собой. У людей-то я больше нигде не работал. Нет, ну представь себе степень идиотизма — из-за того, что человек два раза не пришел на эфир, уволить насовсем!
— Я вижу, ты не огорчен, — заметил Рельмо, освободившись наконец из объятий эльфа и усаживаясь в единственное кресло.
Эльф пристроился на спинке ближайшего стула и продолжил:
— А зато в Темной Канцелярии меня повысили! Вот гляди, даже инспекторскую бляху дали новенькую! С расширенными полномочиями! Смотри, как переливается!
Макс только покачал головой, не уточняя, что, по его мнению, следовало бы сделать наоборот. То есть выгнать Толика к демонам из Темной Канцелярии и добавить эфира, чтобы некогда было глупостями заниматься.
— Как здоровье? — спросил он, чтобы не начинать с неприятных вопросов о канувшем в небытие письме.
— Лучше не бывает! — радостно ухмыльнулся Толик. — Первые дни, конечно, было тяжело, но зато потом… Ты не представляешь, чего у меня получилось! Раэл пришел меня навестить, как начальник, чтобы я отчитался об инспекции. А я перед ним развесил сопли гирляндами: ах, как я страдаю, и все из-за него, ведь это он меня попросил на Дельте поразведать…
— Короче, — попросил Рельмо, которого не интересовали описания не подобающих мужчине интриг.
— Я так его растрогал, — восторженно продолжил негодник, — что он не смог мне отказать!
— А чего ты от него хотел?
— Как — чего? Чтоб он мне дал!
— Что дал?.. — недоуменно переспросил Макс, и тут до него с запозданием дошло: — Тьфу, как вы мне осточертели со своей извращенской романтикой! А как же любовь, возвышенные чувства, все такое?
— Не знаю, — пожал плечами Толик. — Вот с Хоулианом и вправду была любовь, а тут спортивный интерес. Раэл — довольно холодный тип и очень разборчивый в связях. Мне было интересно, можно ли его в принципе соблазнить. Оказалось, можно. А еще оказалось, что в личной жизни он вовсе не такой зануда, как на работе, и вообще он классный парень… Словом, я очарован и теперь не смогу отказаться от его поручений.
— Это на почве очередного романчика глава Темной Канцелярии не потрудился ответить на мое письмо? — прервал Толикову похабщину региональный координатор.
— Здрасте вам! Как это не ответил? Вот я и есть тебе ответ. Прислан тебе в помощь. А письма сочинять Раэлу недосуг, у него вдохновение случилось, и все писательские способности на другое дело брошены.
— Он хоть читал? — проворчал Рельмо. — Или у него в такие периоды и читательские способности отключаются?
«И мыслительные тоже», — с раздражением подумал он, но вслух этого произносить не стал. Толику все равно, хоть плюнь между глаз, а Раэл может обидеться, если узнает, что о нем так высказался человек.
— Вообще-то ты верно догадался, — ухмылка на физиономии Толика стала еще шире, — в такие моменты мой начальник старается совсем ничего не читать, чтобы стиль не портить. Но для твоего помятого письма сделал исключение. И даже отреагировал — вот меня прислал. А чего у тебя морда-то кислая такая? Не рад меня видеть или ждал чего-то сверхъестественного?
Региональный координатор тяжко вздохнул:
— Более сверхъестественное, чем ты, вряд ли вообще существует. Ты мне хоть расскажи для начала, помощничек, как ты вообще жив остался?
— Стол у Шеллара крепкий, — охотно поделился воспоминаниями инспектор, но ухмылка его слегка приувяла. — А я прыгаю хорошо.
Это была правда. Рельмо всегда поражался способности Толика легко и стремительно прыгать при таких габаритах и весе. Он даже имел глупость однажды спросить, как у шкодника получается презирать закон тяготения без применения левитации. Толик напустил на себя таинственный вид и по секрету поведал, что надо представить себя маленькой белочкой и полностью вжиться в ее рыжую шкурку. Шутил он или в самом деле у эльфов есть такая методика — поди разберись.
— На кой тебе понадобилось самому ковыряться там, где нужен был профессиональный сапер? — продолжил Рельмо. — Думал, у тебя получится как в кино? Легким мановением пальца…
— Что ты, Макс! — Толик вообще перестал улыбаться. — Я ничего не трогал! Даже не подходил близко! Разве тебе Жак не передавал? Я ведь все королю рассказал.
— Я думал, что королю ты соврал.
— Не в том я состоянии был, чтобы сочинять! Все так и было, как я сказал. Когда этот гном произнес вслух имя консультанта, что-то пискнуло, а затем бабахнуло. Тебе имя-то передали?
— Передали. Нет у меня никого с таким именем. Вымышленное.
— А хоть что-нибудь ты выяснил?
— Некогда мне! — раздраженно огрызнулся Рельмо, принимаясь за косу. — Не могу я разорваться на дюжину маленьких Максиков! Я занимался тем, что считаю более серьезным! А потенциальное вторжение из другого мира при любом раскладе серьезнее банальной контрабанды. Ты давно появился? Тебе кто-нибудь уже рассказывал про Горбатого?
— Пока нет, — миролюбиво отозвался Толик, словно не замечая резкого тона собеседника. — А если тебе так уж некогда, можешь и ты не рассказывать, я Шеллара спрошу. Он хоть и зануда, но зато воспитанный и спокойный, на людей не кидается и обращается всегда доброжелательно. Без всяких твоих мистралийских страстей.
— Лучше мэтра Истрана спроси, — посоветовал региональный координатор. — Он больше знает. Ты хотел со мной о чем-то конкретном поговорить или просто так, поинтересоваться, как дела? Если тебе нечего мне поведать, кроме тошнотворных подробностей последней любовной победы, то я пошел. У меня действительно нет времени.
— Постой, Макс, не убегай. Меня же прислали тебе в помощь. Вот и давай я займусь тем, на что у тебя не хватает времени. Поищу этого загадочного господина, который раздает полезные советы и начиненные взрывчаткой «аварийные телепортеры».
— Займись, — охотно согласился Рельмо, радуясь неожиданному добровольцу. И работа будет двигаться, и Толик будет занят чем-то полезным, вместо того чтобы портить коллеге Истрану учеников и таскать между мирами любознательного Шеллара. — Только, прежде чем являться кому-либо на глаза, покрась наконец свою морду! Не болтайся по миру, словно вывеска «Осторожно, эльфийская инспекция!». Замаскируйся под человека, чтоб на тебя люди на улицах не оглядывались!
— Да запросто! — беззаботно махнул рукой новоявленный инспектор с полномочиями. — Покрышки мне местные достанешь?
— Даже легенду подброшу, — пообещал региональный координатор и торопливо попрощался, дабы не опоздать на одну очень важную встречу.

«Божий посланник» скрежетал зубами и, подобно региональному координатору, упорно пытался разорваться на дюжину маленьких демонов. Везде, где требовалась магическое вмешательство, ему приходилось работать самому, и каждый раз, доползая до постели в состоянии выжатой тряпки, Харган поминал недобрым словом «великого борца» Блая, который не догадался оставить в Мистралии хотя бы парочку толковых магов. На одних телепортациях можно копыта откинуть, если бы у демона действительно были копыта. Всех разбросанных по континенту последователей приходилось собирать и стаскивать в Мистралию самостоятельно. Среди этих последователей нашлось только восемь магов. Из них только пять толковых. А из этих пяти только три были пригодны в бою, и только один умел телепортироваться.
Портал, который они отыскали неподалеку от Кастель Милагро, оказался слабеньким — он приходил в соответствие с исходным раз в четыре дня и оставался активным всего десять-двенадцать минут. Времени едва хватало, чтобы вкатить один вертолет. Такими темпами можно было копаться еще очень и очень долго. К счастью, Повелитель выделил в помощь ученику нескольких надежных людей, которые оказались очень полезны.
Генерал Терл за две недели перетряс армию и отобрал самых толковых воинов, из которых были созданы элитные войска. По уровню боеспособности они как раз соответствовали нормальной армии, но по сравнению с остальным сбродом оказались действительно элитными. Навести жесткую дисциплину во всей армии за столь короткое время было не под силу и такому таланту, как генерал Терл. Даже если перевешать десять процентов для устрашения остальных девяноста. Но некоторым все же удалось вправить мозги и объяснить, зачем они здесь находятся и на кой их, дармоедов, содержат.
Четыре механика, прибывшие для реанимации Блаевых «чудес техники», долго ржали над аэропланом и посоветовали сделать из него памятник. Зато танки, по их мнению, были не совсем безнадежны. В конце концов, предки когда-то, еще до Падения, на таких воевали, и ничего. Пушки надо подправить, в ходовой части кое-что переделать… желательно этих монстров перемещать своим ходом и только на очень короткие расстояния. Но до границы они точно не доедут, что с ними ни делай. Телепортом — пожалуйста.
«Божий посланник» поскрипел зубами и смирился с неизбежным. Кроме него самого и брата Лю в распоряжении правительства имелся один-единственный телепортист, затесавшийся в подручные к Блаю из чистого идиотизма. Маг был совсем слабый, из-за чего до сих пор считался учеником, так как в свое время не сдал даже на бакалавра, страдал хроническим алкоголизмом и держал в памяти только два ориентира — Кастель Коронадо и Кастель Милагро. Единственное, на что он был способен, — это перемещать господина советника к президенту и обратно. Добиться от этого законченного алкоголика какого-либо профессионального роста было нереально — с равным успехом его можно было убить или принудительно лишить спиртного.
Консультант, которого подсунула Алиса, оказался действительно бесценным советчиком в некоторых вопросах (в военном деле он, к сожалению, не смыслил ничего, а в магии и того меньше). Сама же девица загадочным образом исчезла из того дома, где они встречались раньше. Посланный на разведку дух, гадко ухмыляясь, доложил, что ее светлость изволили уехать с новым любовником в Галлант на целебные воды. Для поправки здоровья, поврежденного неким нервным потрясением. Каким именно — есть варианты. Либо ее расстроило то, что демон не стал валяться у нее в ногах, умоляя о любви, как ей того хотелось, либо прискорбный факт, что ее планы вернуться ко двору опять пошли прахом. Зомби тоже пропал, — наверное, она его где-то закопала. Или велела самому закопаться. В любом случае дорогой хозяин должен радоваться, что мстительная стерва не донесла на него и не распорядилась засыпать тот подвал, куда он прибывал телепортом, ведь неизвестно к чему это могло бы привести. Потом дух, все так же гадко улыбаясь, поинтересовался, не желает ли хозяин найти мерзавку.
Хозяин, который валился с ног от усталости, только махнул рукой. Все, чем могла быть полезна графиня, она уже сделала, а добиваться ее расположения, чтобы провести с ней ночь, горбун не хотел. За этот цикл Харган вымотался так, что о женщинах даже не вспоминал, и, если вдруг что-то подворачивалось, скармливал вампиру. Он уже жалел, что выпросил у наставника такого сомнительного помощника. Вампир, конечно, был полезен для маскировки убийств под несчастный случай (укус вампира, как ни странно, считался здесь несчастным случаем), для усыпления стражи, для ночной разведки и некоторых других задач. Но эта скотина постоянно хотела жрать, а иногда еще и трахаться. И стоило хоть немного отвлечься, как паразит отправлялся самостоятельно совмещать эти две потребности в ближайший населенный пункт. Удержать его от самоволки можно было только прямым и недвусмысленным запретом, причем действовал этот запрет почему-то не дольше нескольких суток. У Харгана неоднократно возникало желание обратиться к наставнику с просьбой упокоить этого голодающего, но всякий раз он сдерживался. Во-первых, самолюбивый юноша считал недостойным жаловаться и признавать свою неспособность держать в повиновении непослушного вампира. А во-вторых, при всех недостатках у Эдуардо было несколько качеств, которых не наблюдалось у прочих приспешников. Он был способен трезво и рассудительно мыслить, по крайней мере когда не был голоден. Его наблюдения, донесения и выводы не отличались тем циничным ехидством, которым так раздражал хозяина дух юриста Хаббарда. Речь вампира не изобиловала экзальтированными воплями о возвышенном и божественном, чем сильно грешили новоявленные последователи из ордена Небесных Всадников. Он не страдал маниями и прочими завихрениями в психике, как советник Блай. Покойный Эдуардо Ордоньес Гомес был разведчиком при жизни, им он и остался в облике нежити. И вообще, Харгану все чаще казалось, что из окружающих его людей полностью нормальны только дух и вампир.
Утром пятнадцатого дня Пестрой луны, в первый момент пробуждения, он в этом впервые усомнился. Ибо даже нежить, будучи в здравом рассудке, не посмела бы будить господина в четыре утра, если он не давал таких указаний. Особенно если господин только два часа тому назад изволил уснуть.
— Вставайте, хозяин! — настойчиво повторял вампир, непочтительно встряхивая демона за плечо. — Новости. Серьезные.
Харган с трудом вынырнул из сладкого забвения, где было темно, тихо и спокойно, и сердито зарычал, оскалив полный набор зубов.
— Надеюсь, что серьезные. Иначе я тебя все-таки упокою, как обещал.
— Повстанцы спустились с гор и захватили Кастель Агвилас, — кратко доложил вампир, предоставляя хозяину право самому судить, важно это или нет.
— Это нельзя было решить с Терлом? Да, в конце концов, разбудил бы президента, все равно ни хрена не делает!
— Две недели назад, — доложил вампир с бесстрастностью, какой за ним отродясь не водилось при жизни, — вы лично приказали докладывать вам об этом в любой момент дня и ночи.
— Ах да… — Заспанный демон приподнялся на ложе и принялся протирать глаза. Возразить было нечего — действительно приказал. — Значит, все-таки спустились… А я-то надеялся, что мы еще цикл-другой протянем… Ну что ж, как говорил мой мудрый повелитель, врагов следует уничтожать поодиночке…

Забраковав несколько телесных оттенков краски, Толик в конце концов остановился на самом смуглом. То, что получилось из оливкового эльфа в итоге, напоминало не то особо флегматичного мистралийца, не то потомка семмов. Этот народ, коренные обитатели окраин Белой Пустыни, составляли сорок процентов населения республики Голдиана. Остальные жители являлись потомками ортанских поселенцев, лондрийских поселенцев, а также мистралийских и хинских эмигрантов.
Попытки выдать себя за лондрийца или ортанца привели к плачевному результату — сквозь бледную краску просвечивала зелень, делая инспектора Темной Канцелярии похожим на несвежего зомби. Более розовый оттенок придавал сходство с поросенком на картинке в детской книжке. Только дохлым. Легкий загар не перекрывал природный оливковый оттенок кожи, создавая впечатление, будто обладатель этой зеленовато-желтой физиономии тяжело болен и на пару минут сполз со смертного одра попрощаться с этим миром. Оставался темно-смуглый — единственный человеческий цвет кожи, способный побороть жизнерадостную эльфийскую прозелень. Черный не в счет — негров в мире Дельта не было.
Завершив покраску видимых частей тела, Толик спрятал уши под парик, сделавшись курчавым брюнетом, и с неохотой облачился в просторную мантию местного покроя, любезно предоставленную ворчливым Максом. От кольчуги, которую ему так тщательно пытался всучить региональный координатор, инспектор отказался наотрез. Во-первых, эльф не привык носить доспехи и они ему доставляли больше хлопот, чем пользы. А во-вторых, наблюдательный человек сразу же заметит, что у мага под мантией кольчуга, и обязательно что-нибудь заподозрит. Вместо утяжеления своей и без того увесистой персоны посторонним металлом Толик наложил на себя все щиты, какие знал. А поскольку недавняя производственная травма очень способствовала осознанию серьезности и опасности новой работы, кроме щитов он на всякий случай заготовил пару самых мощных заклинаний родной школы. Теперь кто бы ни покусился на целостность оливковой шкурки инспектора Темной Канцелярии, этот неосмотрительный «кто-то» очень об этом пожалеет. Конечно, мамонт или носорог посреди города будет выглядеть несколько неуместно, но после инцидента в королевском кабинете Толик убедился, что по сравнению с его собственным здоровьем все остальное — пустяки. И уж если его опять понесли черти на подвиги, то лучше позаботиться в первую очередь о себе, а то как-то больно, знаете ли, руки ломать да обломки стульев из спины выковыривать.
Задача перед эльфом стояла не очень сложная — установить камеру слежения в кабинете Френзи Дорса, дабы Макс мог наконец увидеть в лицо искомого консультанта, который с таким завидным успехом усыплял всех, кто пытался подстеречь его на выходе из Т-кабины. Эту задачу Макс с таким же успехом мог поручить любому из подчиненных, но старый параноик поостерегся, боясь ошибиться. Ведь кто-то из этих самых подчиненных и являлся консультантом, вот было бы весело, если бы ему это и поручили. Или ей, точно ведь никто не знает. Макс мог стопроцентно поручиться только за Маму Хаю (вес сто двадцать, размер бюста шесть) и за Леночку, поскольку «она не могла», а если бы могла, он бы непременно почувствовал. В этом отношении Макс, конечно, был прав — если бы его пыталась обмануть женщина, с которой он спит, он бы действительно почувствовал. Но звучало это смешно.
Завершив образ безработного мага потрепанной шляпой с вытертой эмблемой школы Змеиного Глаза, Толик перенесся в Новый Капитолий и неспешным, прогулочным шагом направился к офису компании «Дорс и сын». Для начала требовалось найти место, где дремлющий маг в потрепанной мантии не привлек бы всеобщего внимания и в то же время мог бы находиться достаточно близко, чтобы управлять призванным насекомым, а также где можно спокойно присесть и запустить на разведку муху. Намотав три круга по ближайшим улицам, Толик остановился на питейном заведении, носившем гордое название «Золотой источник». Заведение располагалось почти напротив входа в нужное здание, что было, с одной стороны, хорошо, а с другой — не очень, так как у крыльца конторы стояла охрана. Кроме того, «Золотой источник», как и все рестораны и бары, расположенные в богатых деловых районах, был заведением приличным и дорогим. Деньги у Толика были, но его вид не вполне соответствовал платежеспособности. Могли возникнуть осложнения.
Все же он решил рискнуть. Ничего более подходящего поблизости не имелось, а «Золотой источник», во-первых, располагался почти рядом с офисом и, во-вторых, был оборудован летней верандой под навесом. Оттуда прекрасно просматривалась вся улица, а в случае чего можно было перепрыгнуть через оградку и убежать.
Дабы не нарываться на конфликты с персоналом, Толик заплатил за пиво сразу же и удобно устроился в самом укромном углу веранды. Когда уже знакомая читателям гигантская муха отправилась в разведывательный полет, призыватель прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться от управления, и отдал должное местному пиву. «Должного» оказалось немного, и уточнять дословно, что подумал Толик о голдианском пиве, — все равно что выслушать монолог грузчика, которому уронили на ногу комод. Достаточно сказать, что в Голдиане делать пиво не умели точно так же, как в Ортане. Утешившись хотя бы тем, что ему не подсунули мистралийский вариант, инспектор полностью сосредоточился на мухе. В незнакомом помещении за призванным насекомым надо было внимательно следить, чтобы оно не врезалось в стены и не мелькало перед глазами у обитателей дома. Тем более о планировке дома и расположении искомого кабинета Толик имел не больше представления, чем его двукрылое творение. Поплутав по коридорам, с трудом отвратив «разведчика» от сортира и виртуозно выведя из-под удара тряпки затюканной уборщицы, призыватель разместил муху на стене рядом с одной из дверей. Похоже, это была как раз нужная дверь — в кабинет, оставалось только дождаться, когда ее откроют.
Ожидание затянулось надолго — то ли у господина Дорса-сына был неприемный день, то ли просто у его подчиненных не находилось информации, которую нужно было донести до босса. За время ожидания Толика несчетное число раз отвлекали. Если бы в это время муха находилась в полете, то давно бы уже или улетела, или в дверь врезалась. Во-первых, невежливый хозяин раза три подходил поинтересоваться, что господин будет заказывать кроме пива и как долго намерен занимать столик. Пришлось заказать вторую кружку, хотя и одна-то была издевательством, и любезно заверить невежу, что почтенный мэтр ожидает здесь клиента и столик освободит не раньше, чем клиент явится. Во-вторых, странного посетителя почтили своим вниманием некоторые завсегдатаи. С утра не вяжущий лыка бард, очень похожий на придворного, крайне нуждался в том, чтобы кто-то оценил его нетленные стихи. Пожилой военачальник искал общения, то есть свободных ушей, на которые можно было бы вешать воспоминания о героической молодости. Крупный, пышущий здоровьем представитель золотой молодежи жаждал на ком-нибудь проверить прочность своих кулаков и счел безработного мага подходящим объектом.
Старика удовлетворило объяснение, что почтенный мэтр ожидает важного клиента. Молодца пришлось вывести в ближайший переулок и удовлетворить его жажду подвигов, предоставив более подходящего спарринг-партнера — молодого самца гориллы. Нетрезвого поэта Толик захватил с собой и оставил наблюдать за битвой в целях последующего воспевания.
В-третьих, у безработного мага моментально нашлось аж два клиента. Первый обратился с бесхитростной просьбой вывести мышей на складах готовой продукции. Мэтр пообещал прийти завтра утром, бессовестно слупив с бедняги аванс. Второй клиент сам толком не знал, чего хотел. Вернее, чего — знал (насолить конкуренту), но не знал как. Толик предложил массовое переселение мышей со складов первого клиента, но дяденька на это не согласился. Тогда ему было предложено на выбор — пойти подумать, а потом вернуться, когда сам разберется, что ему надо, или же нанять элементалиста-огневика, чтобы покончить с конкурентом раз и навсегда. А просто так отвлекать почтенного мэтра от медитации нехорошо.
В свободное от общественной деятельности время Толик проверял муху и дверь. Первая смирно сидела на потолке, вторая так и не открывалась. Вернее, открывалась, но, как назло, в тот момент, когда наблюдатель ходил разбираться в переулок. Сейчас изнутри доносились голоса, которые при желании можно было слышать. Судя по разговору, за дверью действительно помещался кабинет главы синдиката. Некий господин Крош получал выговор от босса за неспособность вправить мозги каким-то возомнившим о себе гномам. Если Толик правильно понял суть проблемы, речь шла о клане Шлессельберг, который отказался далее сотрудничать с синдикатом «Дорс и сын». Более того, гномы подтвердили свой отказ в самой грубой форме, а ломовых «дипломатов» Кроша непочтительно выкинули пинками, накостыляв по шеям и отобрав оружие. Что ж вы себе думали, почтеннейший господин Дорс, когда так нехорошо обошлись с беднягой Ганзи? Теперь его безутешная родня и прочие гномы скорее поверят вам, чем Шеллару? Или не ожидали от его величества такой наглости — лично явиться в пещеры клана? Так папеньку надо было слушать, а не консультантов заезжих. Родитель ваш умел ладить с гномами, и не просто так он держал на службе покойного помощника по информации. И Шеллар умеет ладить с гномами, причем еще лучше, чем господин Багги, поскольку гномий образ мыслей его величеству доступен и даже близок. А вы, молодой человек, дубина. Позволили своему консультанту рассорить вас и с гномами, и с эльфами, хотя касательно последнего пребываете в счастливом неведении. Вы ведь даже не знаете, что чуть не угробили инспектора Темной Канцелярии. И не сознаёте своего счастья, ибо вам неизвестен тот факт, что Раэл побрезговал марать свой бирюзовый маникюр о вашу шкуру. А вот господином консультантом он не побрезгует, это уж точно.
Молодого главу синдиката, похоже, ничему не научил печальный опыт. Указания, которые он дал подчиненному, свидетельствовали если не о тупости, то о вопиющем недостатке опыта. Он приказал повторно наехать на гномов, на этот раз собрав побольше народу и получше вооружившись. Как будто гномов этим испугаешь. И не понимает, бестолочь, что начни он воевать с одним кланом, и пропали добрые отношения с другими. Гномы хоть и расчетливы, но друг за дружку всегда горой, и если встает выбор между соплеменниками и людьми, никогда не поддержат людей, как бы выгодно им это ни было. Ну что ж, парень, оклемается папаша — ох и заплачут на тебе штаны…
— Уважаемого мэтра интересует небольшая работа? — неожиданно произнес над ухом вкрадчивый голос.
— Опять мыши? — машинально съязвил Толик, с сожалением отвлекаясь от познавательной беседы в кабинете господина Дорса. — Или конкуренты, с которыми вы не знаете что хотите сделать?
— Работа более серьезная, — вкрадчиво промурлыкал лощеный юнец в нарядном камзоле, без приглашения присаживаясь за столик. — Но сначала… могу я поинтересоваться уровнем вашего образования?
— Магистратура, шестая ступень, — браво отрапортовал инспектор, поскольку его истинный уровень образования по местным меркам примерно шестой ступени и соответствовал. — А могу я в свою очередь поинтересоваться, с кем имею честь?
Юноша явно не хотел говорить, кто он, но подбежавший хозяин, желающий услужить молодому господину, вежливо назвал его по имени, таким образом сдав его с потрохами.
— Господин Юльзи, наше вам почтение, — угодливо кланяясь, пропел он. — Позвольте вам сегодня порекомендовать…
— Спасибо, пока подайте пиво и сырные шарики, — с кислой улыбочкой ответствовал новый помощник по информации синдиката «Дорс и сын». Об этом новом служащем Толику говорили и Макс, и Шеллар, оба сходились во мнении, что господин Юльзи — сволочь редкостная. Бывший однокашник Френзи и его закадычный дружок. По части интеллекта и связей ему далеко до покойного Ганзи, но амбиции непомерные. Эх, люди, люди… Амбициозность — ваше самое скверное качество после жлобства. И помимо всех прочих своих пороков этот господин — нет, вы вдумайтесь! — совершенно добровольно пьет отвратительное пиво!
— Очень приятно, — вежливо улыбнулся Толик, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. — А меня зовут… Швейк. Мэтр Швейк, к вашим услугам.
— Могу я уточнить ваш истинный возраст? — Разоблаченный любитель помоечного пива вернулся к прежнему вкрадчивому тону.
— Сорок восемь, — нагло соврал Толик, накинув для верности десяток лет.
— Процент эльфийской крови? — продолжал допытываться потенциальный работодатель.
— Двадцать пять, — повторно солгал инспектор, понимая, что истинные пятьдесят будут для этого мира чересчур, а на меньше его глаза не тянут. — Вы сразу скажите, что вас интересует, и я тут же отвечу, берусь или нет.
— Подчинение млекопитающих. — Вкрадчивый тон моментально и непринужденно сменился на деловой.
— Каких именно? Грызуны — без проблем. Собаки — надо смотреть…
— Леопард. Вернее, два леопарда.
— Тоже надо смотреть, — уклончиво ответил Толик, понимая, что его фактически нанимают убрать господина Пуриша, того самого, который Кантору дорог как память. — Колдовали над ними прежде или нет, и если да, то кто именно. Также имеет значение, что вам конкретно нужно, усмирение или что-то еще. Сразу скажу, что заклятие на верность теоретически можно сломать, но практически эффективность взлома зависит от десятка различных параметров, и уж совершенно точно требуется полная информация о заклинателе.
«Интересно, а Жак смог бы сломать?» — невольно подумал инспектор, в котором проснулся профессиональный интерес. Наниматель между тем явно вознамерился выцедить из мэтра бесплатную консультацию.
— А если, допустим, прежнего хозяина, на которого было заклятие, уже нет в живых и животными владеет другой человек? Можно в таком случае обойтись без взлома?
— Тоже зависит от нескольких условий, — пожал плечами Толик. — Например, какие отношения были у прежнего и нынешнего хозяина…
«Хрясь!»
Брошенную без присмотра муху, видимо, все-таки настигла карающая тряпка или иное орудие для истребления вредных насекомых. А незадачливый призыватель невольно охнул от боли, так как на тот момент связь с мухой еще не прекратил и удар почувствовал на собственной шкуре. Ну ведь олух несчастный, что стоило быстренько отключиться, как только заговорил с посторонним! Он же заметил, и обязательно что-то заподозрит…
Толик открыл глаза и в довершение всех неприятностей увидел вожделенную шляпу. Господин, за которым целый месяц безуспешно гонялись Шеллар с Максом, беззаботно прошествовал мимо верандочки в тот самый момент, когда наблюдатель на пару секунд отвлекся на прощание с мухой. И теперь удалялся, чуть прихрамывая, в направлении офиса «Дорс и сын», разумеется спиной к инспектору, так что лица невозможно было увидеть, как ни старайся. Только шляпу, о которой так упорно талдычили все, кто имел честь господина консультанта видеть. Высокий черный цилиндр, в каких три с лишним века назад щеголяли состоятельные обитатели Альфы. Если бы только спровадить клиента и попробовать опять запустить муху… Может, удастся увидеть лицо, да потом опознать по фото или скану… но вряд ли, тут надо уже удирать, пока не поздно. Если муху кто-то видел, то должен был сообразить, что в природе они такого размера не бывают и при размазывании по двери не исчезают бесследно. А если муха призванная, значит, кто-то следит. И когда энтомолога-гигантомана примутся искать, посторонний маг, сидящий все утро на веранде «Золотого источника», станет первым подозреваемым…
— Вам плохо? — наконец соизволил поинтересоваться Юльзи, который до сих пор недоуменно рассматривал причудливую игру эмоций на лице собеседника.
— Наверно, пиво несвежее, — вслух предположил Толик, завидев приближающегося хозяина. — Обмылками его здесь разбавляют или чем похуже? Я даже не знаю, что мне сейчас нужнее — сортир или лекарь…
Хозяин, который, несомненно, все слышал, гневно побагровел и поспешил уточнить, знает ли господин Юльзи этого наглеца, который сидит здесь полдня с одной кружкой пива, и не возражает ли против выкидывания мерзавца вон.
— Не с одной, а с двумя! — нахально поправил Толик, выбирая место, куда лучше бросить заклинание. В здании офиса началась подозрительная беготня, из дверей, едва не растоптав господина в шляпе, выскочил какой-то верзила и рявкнул на охрану. Пора было уходить, так как обнаружение наблюдателя было делом пары минут. Сидит ведь на виду, выглядит подозрительно, да еще этот Юльзи тут рядом… — А вы что, хотели мне еще и комплексный обед всучить? Чтобы я за этим самым столиком и окочурился, не добежав ни до лекаря, ни до сортира?
Подготовив таким образом почву для ухода со скандалом, шкодливый инспектор резким толчком опрокинул стол вместе с пивом на собеседника и произнес два слова, требуемых для активации заготовки. Место пришлось указать наугад, и так времени было мало. Даже не глядя на результат, Толик вскочил на бортик веранды и успел покинуть заведение за секунду до того, как навес рухнул. Устоять это сооружение не могло никак, поскольку призванный мамонт в нем просто не поместился, взломав головой крышу и снеся столбы, ее подпиравшие. Последовала восхитительная паника с трубным ревом, воплями ужаса и треском разрушаемой недвижимости. Масла в огонь подлил лично господин Френзи, высунувшись из окна своего кабинета и заорав на ближайшие три квартала:
— Живым брать!
Вопль предназначался для поднятия боевого духа дюжины бравых молодцов, которые высыпали из дверей офиса и слегка растерялись при виде диковинного зверя, разрушающего «Золотой источник». У ребят явно не было никаких идей, как это чудовище можно «брать живым». Последовала уточняющая поправка — «ловить задрипанного мага», и Толик не стал дожидаться, пока его действительно начнут ловить. Чтобы максимально затруднить молодцам исполнение приказа, он метнул им прямо под ноги оставшееся заклинание и свернул за ближайший угол. Носороги и так плохо видят, а в гневе вообще не разбирают, где свои, где враги. И как бы ни хотелось безобразнику полюбоваться на результат своих милых шалостей, лучше не попадаться на глаза носорогу в момент материализации. Тем более крики и беспорядочная пальба за углом убедительно свидетельствовали, что материализация прошла успешно.
С чувством выполненного долга Толик спокойно удалился телепортом из опасного места. И только через четверть часа до него дошло, что долг-то остался не выполнен. И еще он живописно представил реакцию Макса, если окажется, что искомого консультанта в суматохе затоптал мамонт.
Между тем его величество Шеллар III предпринимал собственные попытки изловить консультанта в шляпе. Офис господина Дорса был обложен со всех сторон так, что даже Толикова муха не пролетела незамеченной, ибо та самая уборщица, которая несчастное насекомое чуть не прибила тряпкой, была не кто иной, как агент Ха Танг. Уже луну она трудилась в поте лица с тряпкой и веником на прижимистого босса, и тот был очень доволен сотрудницей. Кроме старательности и безропотной покорности несчастная хинская эмигрантка обладала еще массой достоинств: готова была трудиться за самую нищенскую плату, чтобы прокормить троих детей, не понимала ни слова по-голдиански и была столь непроходимо тупа, что даже деньги считать не умела. Господина Юльзи эта идиотка раздражала, а господин Крош, напротив, присматривался к ней с интересом. Два неудачных брака научили бравого начальника охраны ценить в женщинах кроткий нрав, отсутствие умственных способностей и в особенности — отсутствие влиятельных родственников. А целый выводок детей, по его мнению, надежно обеспечивал женщине полную занятость и отсутствие времени на всяческие глупости. По этим критериям из бестолковой уборщицы могла получиться почти идеальная жена.
Убедившись, что офис никто не посещал в течение нескольких недель, а информация каким-то образом поступала, король сделал вполне логичный вывод, что загадочный господин передает ее как-то иначе. И наблюдение было перенесено на дом, где проживал Френзи с женой, детьми и парализованным папенькой.
В первую же ночь поплавок затрепетал. Сам по себе факт что наблюдатель, затаившийся на соседском чердаке, уснул, мог и не значить ничего особенного. Но чтобы уснули одновременно все?.. Нет, на случайное совпадение такой подозрительный факт не тянул. Поэтому всех задействованных в операции агентов срочно снабдили соответствующими амулетами и щитами и стали ждать дальше. Еще через несколько дней слегка растерянный Флавиус доложил королю о результатах, которые огорошили даже его величество. Господина Дорса навещал… вампир. Причем, судя по описанию, тот самый вампир, которого неоднократно видели в Мистралии в обществе печально известного горбуна.
Логическая цепочка, построенная его величеством, рассыпалась. Проведя почти целый вечер в размышлениях, Шеллар III так и не остановился ни на одном из возможных вариантов. В чем же дело? Служба «Дельта» заключила союз с каппийскими некромантами? Возможно, если у них появилась некая общая цель. Или предположение об участии этой организации в истории с Жаком было ошибочным? Тоже возможно, если горбун со своим вампиром получили сведения от советника, но тогда их цели не совсем понятны. Опять же куда девалась шляпа?.. Или все гораздо проще и это всего лишь не тот вампир? Или…
Последний вариант можно было проверить, и король решил это сделать немедленно. Поэтому, невзирая на поздний час, он срочно отправился к Жаку и озадачил верного шута очередным поручением. Но Жак, разумеется, не помчался на ночь глядя задавать вопросы бедному мэтру Альберто. А придя к нему на следующий день, не застал того дома. И на следующий тоже. И вообще мэтресса Стелла сказала, что старый алхимик уехал на недельку навестить одного из своих многочисленных племянников. А когда к Жаку неожиданно заявился пропавший было Толик, королевский вопрос уже можно было считать устаревшим.
Ибо как раз в этот день его величеству донесли о появлении господина в шляпе и заодно о нашествии диковинных чудовищ на Новый Капитолий. И опять королевские предположения получили удар ниже пояса.
Так и получилось, что практически в один день региональный координатор Рельмо получил сразу два печальных известия. Хотя Толик и не разглядел лица господина в шляпе, но одну особую примету недотепа заметил. Господин Айзек прихрамывал на правую ногу.
Этого было достаточно. Среди сотрудников агентства «Дельта» никаких хромых, разумеется, не числилось. Инвалидов на такую работу не брали. Единственным кандидатом в «консультанты» был агент Бранкевич, который только вчера выписался из госпиталя и до сих пор слегка прихрамывал при ходьбе.
Обманутый начальник дернул свою бедную косу так, словно она была головой мерзавца Жорика и подлежала немедленному отрыванию. Когда же Толик передал просьбу его величества, региональный координатор был так шокирован, что даже про косу позабыл. Ему предлагалось припомнить, кто из его мистралийских агентов в последнее время стал последовательно и упорно избегать личных контактов с начальником, отказываясь появляться на базе под любым предлогом. И если такой господин обнаружится, то нужно найти способ до него добраться и проверить, не превратился ли этот бедняга в вампира.
Над этим не надо было долго думать, так как Рельмо уже месяц не видел агента Росси и сам подозревал неладное. Все сходилось — и внезапная самоотверженность Пьетро, который героически отказался от эвакуации и продолжал работать в опасной близости от Горбатого, и тот факт, что Пьетро перестал появляться на базе. В его докладе было сказано, что Горбатый каким-то образом унюхал посторонний запах и чуть не расколол отважного агента. Поэтому Пьетро намерен воздержаться от посещения базы, чтобы не вызывать новых подозрений. Несколько раз региональный координатор назначал ему встречи вне базы, но каждый раз агент Росси то не являлся, то опаздывал на несколько часов, а занятой начальник не мог его дождаться. То его во дворце задержали, то за ним следили, то лично Горбатый вызывал — причина всегда находилась, и более чем уважительная.
Итак, завтра же с утра в сопровождении бригады зачистки надо будет посетить скрытного Пьетро и лично доставить на базу для дальнейшего разбирательства. Обязательно лично, ребята могут не справиться с вампиром без мага. А вот гада Жорика, если он только дома, застукать среди ночи, выволочь тепленьким из постельки и, еще сонного, подвергнуть допросу с применением магии, с этим ребята справятся. Пусть такие действия противозаконны, но ведь никто его откровения не понесет в суд. Главное — получить информацию об остальных, а там уж можно будет и на законы оглянуться. Опять же у инспектора Темной Канцелярии расширенные полномочия, достаточно взять его с собой — и никаких последствий лично для Макса этот незаконный налет иметь не будет.
«Так и сделаю, — решил региональный координатор, поглядывая на часы. — Сейчас закажу бригаду на утро, а как только вернусь со свидания с коллегой Истраном, тут же нагряну к Жорику. Будет ему и шляпа, и „замазка“, и мои личные файлы…»

Глава 14

Итак, в то время как Вена боролась за то, чтобы все народы Австро-Венгрии проявили максимум верности и преданности, доктор Павек прописал Швейку бром против его патриотического энтузиазма и рекомендовал мужественному и честному солдату не думать о войне.
Я. Гашек

Кантор давно подозревал, что его дурачат. Подозрение было интуитивным, смутным, ни на чем конкретном не основанным, но проверить свои догадки Диего не мог. Кантор сам не понимал, что происходит и о чем следует спрашивать подозреваемых.
Основными подозреваемыми являлись: его величество, не снимающий амулета даже ночью; товарищ Амарго, тоже надежно экранированный от любопытных эмпатов, и товарищ Пассионарио. Этот амулета не носил, но справиться с более слабым эмпатом для него не составляло труда. Более доступные для восприятия люди (и не люди тоже) либо ничего не знали о всемирном заговоре против товарища Кантора, либо были заняты своими мыслями. Например, Мафея традиционно мучили два вопроса, которые подросткам его возраста кажутся самыми важными в жизни: самоутверждение и девушки.
Жак в основном трясся за свою шибко чувствительную шкуру и мучился подозрениями не вполне понятно в чей адрес. Правда, с некоторых пор страх и подозрительность испарились, сменившись таким облегчением, что оно чуть ли не на лбу светилось.
В душе ее величества творилось нечто настолько невообразимое, что Кантор сам рад был бы экранироваться. Это надо же, что делает банальная беременность с обычно сдержанной и сильной женщиной! Даже если это потом пройдет, веселенький период жизни предстоит бедному королю…
Честный, прямодушный Элмар, как всегда, был в своих чувствах и помыслах кристально чист. Если какой-то заговор и в самом деле существовал, первого паладина в него явно не посвятили. Равно как и Ольгу. Ее чувства Кантор ловил постоянно, и в них тоже не было намека на обман или скрытность. Искренняя, преданная любовь, сладким теплом согревающая сердце любого мужчины. Вечные сомнения в собственной привлекательности и неуверенность во всем на свете. А временами тревога и боль. За него, родимого. Причем такая сильная, будто ненаглядный товарищ Кантор уже неделя как отбыл на опасное задание и до сих пор не дает о себе знать. От этого у него всякий раз портилось настроение. Ведь не может вся эта придворная идиллия длиться вечно! Неизвестно, кого прорвет раньше — Кантора, Ольгу или короля, но когда-то это должно кончиться! Вот и переживает бедная девочка, каждый день, каждый час с затаенным страхом ожидая внезапного завершения своего счастья. Как это происходит, она уже примерно знает, видела наглядный пример и, похоже, убедила себя именно в таком варианте. Хотя, если подумать, существует масса более быстрых и менее болезненных, например, пуля в затылок… или хороший профессиональный удар меча… В любом случае «как?» — для нее не вопрос, главное — «когда?». Кантора этот вопрос тоже не оставлял равнодушным.
Бесстыжий работорговец товарищ Пассионарио уверял, что «одолжил» его королю «ненадолго», но это его «ненадолго» — понятие безразмерное. Более конкретный в цифрах и сроках Шеллар обещал отпустить мистралийца восвояси, как только в нем «отпадет необходимость». То есть как только его величеству перестанет угрожать опасность. Тоже не особо точно, демоны рогатые знают, когда она перестанет угрожать! У королей должность такая, на них вечно покушаются…
Уж не возомнил ли себе драгоценный товарищ Амарго, что благополучно пристроил воинствующего Кантора до конца его дней? Конечно, сговор Амарго и Шеллара III кажется невероятным событием, да и вряд ли такое возможно, но уж больно подозрительно все складывается…
Король постоянно нахваливает за каждую пустяковую мелочь и повторяет, как нужен ему Кантор и сколько от него всяческой уникальной полезности. Хотя и слепому видно, что от взбалмошного мистралийца больше скандалов и переполоху чем реальной пользы. И более того, самому бесценному служащему все время кажется, что особо важные и ответственные задания для него король в последнее время намеренно выдумывает, дабы товарищ, не приведи небо, не почувствовал себя бесполезным. Был в лагере один надзиратель со схожими принципами — неважно, сколько заключенные за смену сделают, главное, чтобы они к вечеру от усталости падали.
Неужели его величество так напрягается только ради Ольги? Впрочем, когда речь идет о Шелларе, докопаться до истинных причин его поступков сложнее, чем до легендарных сокровищниц гномов. Что угодно можно предположить. Например, что королю приспичило непременно устроить личное счастье Ольги… или Кантора… или обоих… просто чтобы кто-то рядом был так же счастлив, как его величество. Или этому интригану необходим постоянный мужчина в Ольгиной постели, дабы злые языки не укладывали туда его самого. Королева-то, поговаривают, действительно ревнива. А может, его величество до сих пор чувствует себя виноватым за ту позорную сцену в гостях у Ольги и стремится загладить вину столь сомнительным благодеянием. Можно даже предположить, что хитрый Шеллар нацелился еще дальше и надеется через Кантора дотянуться до без вести пропавшего мэтра Максимильяно, к которому у его величества завалялось с полсотни очень важных вопросов…
Что угодно можно предположить, но выдавить из короля истинную причину его внезапной привязанности к нахальному, непочтительному мистралийцу не стоит и пытаться. Нет, если, конечно, у товарища Кантора имеется желание в очередной раз почувствовать себя идиотом, то попытаться можно. А вот если ему нужен другой результат…
Поразмыслив, Кантор решил надавить на Мафея или Пассионарио. Жака можно оставить как запасной вариант. Этот переселенец уворачивается от скользких тем не хуже короля и к тому же, в отличие от последнего, может, не мигнув глазом, поклясться в чем угодно и бессовестно при этом солгать.
Итак, поздним вечером семнадцатого дня Пестрой луны Кантор приблизился к покоям принца Мафея и остановился у двери, заслышав голоса, доносившиеся из комнат. Приобретенная в последнее время гадкая манера подслушивать все подряд в надежде набрести на гнездо заговорщиков опять сработала, и мистралиец тихонько застыл у двери, прислушиваясь.
Их высочества, видимо, спорили давненько, ибо Мафей уже откровенно по-детски канючил, а голос товарища Пассионарио звучал так устало, словно любимый вождь только что имел счастье ответить на «несколько» вопросов короля.
— Ну почему! — ныл юный принц тем неповторимым тоном, каким пятилетние дети добиваются обоснования родительского отказа в восьмой порции мороженого. — Элмару, значит, можно! А я почему-то опять оказался маленький! Боевым магам из спецкорпуса по семнадцать-восемнадцать лет! Они не маленькие! А я как всегда!
— Мафей, перестань! — устало отмахивался старший товарищ. — Из спецкорпуса Шеллар распорядился призвать только тех, кому уже исполнилось двадцать. Остальные — взрослые наемники. А тебе вообще нечего там делать. Ты не боевой маг — раз, и ты не умеешь работать в команде — два. А если с тобой чего случится, мэтр из меня сделает что-то вроде того памятного барельефа в Жаковой гостиной.
— Неправда! — чуть не плача, топнул сапожком Мафей. — Не преувеличивай! Мэтр поругается — и перестанет! И ничего со мной не случится, я такие защиты знаю, какие им в своем спецкорпусе и не снились! Орландо, пожалуйста! Возьми меня! Я тебе пригожусь! Я целую кучу боевых заклинаний знаю!
— Великое небо! — застонал несчастный вождь. — Откуда только берутся такие бестолочи! Это же не битва магов, дубина! Это будет нормальная битва, та самая свалка, которую ты видел во сне! Мне бы с самим собой хоть как-то разобраться, а я еще должен буду присматривать за мальчишкой, который не видел войну даже на картинках!
— Когда-то же я должен начинать! — не унимался мальчишка. — Я хочу стать настоящим боевым магом, как Этель! И совершать подвиги! Почему Элмара в шестнадцать лет отпустили на войну, а меня запирают дома! Даже ты, друг называется!..
— Да ты хоть сам понимаешь, о чем просишь! — Великий оратор, похоже, распсиховался не на шутку, — Чтобы я нарушил запрет наставника — нашего с тобой общего наставника, которого я безмерно уважаю! — и взял тебя, неопытного, изнеженного сопляка, в настоящую битву! С твоими геройскими бреднями и детской уверенностью в том, что одной храбрости достаточно, а остальное само получится!
— Вот видишь… — Мафей захлюпал носом. — Сам же говоришь… А где же мне опыта набираться, если меня никуда не пускают и ничего не разрешают? Я на всю жизнь останусь неопытным и изнеженным, и все из-за вас! Между прочим как маг я опытнее тебя раза в четыре! Я сам о себе позабочусь и тебя смогу защитить!
Любимый вождь тихонько взвыл:
— Небо, ну за какие грехи мне ниспослана эта толпа оглашенных самоубийц, норовящих сложить головы, самозабвенно лобызая полу моего камзола! Проклятье, только успел Кантора спровадить, как еще один идиот на мою голову!
Кантор замер, словно огретый по голове пыльным мешком внезапного прозрения. Тихонько отступил от двери и побрел прочь, оставив дискуссию недоподслушанной. Демоны с ней, с дискуссией, все равно жалостливый Плакса не рискнет подставлять под пули сопляка приятеля, тем более вопреки запрету наставника. Зато товарищ Кантор наконец разобрался, кто сделал из него дурака и чуть не подверг худшему для воина бесчестью.
«Кантор погиб раньше, он стоял с остальными стрелками…» Можно же было сразу догадаться! Только бард и два алхимика могли до такого додуматься! Спасать воина от смерти в бою, изолируя его от опасности путем примитивного обмана! Кантор даже зубами заскрежетал от ярости, представив себе ожидавший его позор.
Вот почему король третий день чем-то очень занят, Элмар доспехи проверяет, фамильный меч со стенки снял, верховный главнокомандующий скачет по дворцу, как коза с подпаленным хвостом, по городу незнакомые молодые маги шляются, пропивают подъемные… Грядет великая битва! Любимый вождь заручился поддержкой Шеллара, и оба войска готовятся к решительному наступлению! На базе небось тоже шум, гам и столпотворение. Генерал Борхес стягивает все полевые отряды в одно регулярное войско и носится, наверное, еще живее, чем Шелларов главнокомандующий. Гаэтано, поди, тоже меч фамильный полирует да герб начищает. Товарищ Амарго занят похлеще короля… А завтра, или послезавтра, или все равно когда обе армии сойдутся в чистом поле… или в горах, или где они там сойдутся… в смертном бою с ненавистным врагом. Но Кантора там не будет! Товарищи будут бить врага и гибнуть в сражении, плевать уже, геройски или так, а он, лучший стрелок, будет прятаться под женской юбкой! Срам-то какой.
В довершение всего мистралиец представил себе, как посмотрит в глаза товарищам, если вдруг доведется встретиться, и чуть не застонал вслух.
«Проклятье! Трижды так и растак этих сердобольных опекунов! Они что же, не понимают? Совсем охренели? Разве ж можно… так?» — думал Кантор.
У воина два пути — победа и смерть, как две стороны у монеты. Но как не может монета стать на ребро, так не может воин избегать битвы, иначе он просто больше не воин, а последний трус, и его удел — позор и бесчестье. И не вам, алхимикам недоделанным, распоряжаться чужой жизнью и решать за воина его судьбу! Не суйтесь со своими интригами в его жизнь! Предатели! Мамки-няньки выискались!
Расстроенный Кантор споткнулся на ступеньках и чуть не скатился с широкой мраморной лестницы, что, несомненно, удовлетворило бы всех его доброжелателей. Сломанные конечности и разбитая голова — прекрасное объяснение и достойный повод отсутствовать на поле боя. Для тех, кому такой повод требуется.
Чудом удержав равновесие и злорадно плюнув в воображаемые физиономии этих доброжелателей, мистралиец остановился посреди лестницы и перевел дух. Первым побуждением было пойти немедленно к этому гнусному обманщику, его добрейшему величеству Шеллару III и потребовать поклясться своей потасканной королевской честью, что его внезапное желание заполучить на службу товарища Кантора было предпринято не по просьбе Пассионарио и не с целью уберечь от геройской гибели в бою. А потом посмотреть, как оно, то бишь величество, будет выкручиваться. Однако, поразмыслив пару минут и слегка остыв, Кантор отказался от этой заманчивой идеи. Во-первых, король не любит, когда над ним издеваются. А во-вторых, вдруг Пассионарио взял с него слово или что-то вроде того? И честный Шеллар с достоинством признается, после чего плюнет на всю дипломатию и пойдет на открытый конфликт, которого до сих пор тщательно избегал. Например, вспомнит, сколько дисциплинарных нарушений совершил товарищ Кантор за время своей службы и сколько недель карцера ему за это причитается. Зная его величество, трудно усомниться в том, что недисциплинированный мистралиец отсидит ровно столько, сколько будет длиться война. Тоже, в общем, достойный повод не попасть на великую битву за Мистралию, но разве пристало воину изыскивать подобные поводы?
Нет, господа, к его коварному величеству мы не пойдем. А пойдем мы к искреннему и благородному первому паладину, который как собрат по классу и человек чести, несомненно, поймет все правильно. Ибо принцу-бастарду Элмару не требуется объяснять, каков путь воина, и к чему он обязывает, и что есть честь, а что бесчестье.

Настоящий мужчина должен в своей жизни сделать три вещи: вырыть пещеру, вырастить сына и собрать достойную сокровищницу.
Эта драконья интерпретация знаменитой народной мудрости вызвала у Ольги обычное желание похихикать. Дабы не объяснять, что она нашла в этом смешного, девушка с трудом удержала смех и полюбопытствовала:
— А как вы пещеры копаете? Ну в земле можно и лапами, а вот эту, например, как вырыли? Камень же вокруг…
— Неужели ты думаешь, будто дракону не под силу то, что в состоянии сделать крохотные, жалкие гномы? — Хрисс возмущенно фыркнул, и в воздухе тут же запахло дымом. Кира поморщилась и замахала руками, развеивая остатки драконьего дыхания. В последнее время она стала чувствовать запахи чуть ли не острее, чем Шарик, и все они почему-то вызывали у ее величества либо тошноту, либо головокружение. Отважная воительница злилась и психовала. До беременности она считала дамские обмороки позорным притворством, а единственной достойной причиной головокружения считала только удар по голове тяжелым, тупым предметом. Нынешние проявления собственной слабости ее раздражали и бесили, но поделать с этим ничего было нельзя.
— Нет, я понимаю, что вам это по силу, мне просто интересна технология, — пояснила Ольга, сделав вид, будто не заметила реакции королевы. — Как это делают гномы, я примерно представляю. А драконы как?
Хрисс прищурился и, ухмыляясь, склонил голову набок.
— Хотите посмотреть?
— А есть где? — тут же ухватилась за предложение Ольга, намереваясь на этом обломать вредного дракона. В его вредности она уже неоднократно имела возможность убедиться. Чего стоило одно лишь показательное катание…
Как раз пару дней назад король с толпой сопровождающих забегал в гости к драконам, и Хрисс предложил покатать всех желающих, которые хотят увидеть землю с высоты драконьего полета. Жак, который не любил всякие экстремальные виды развлечений, сразу самоисключился из рядов потенциальных пассажиров. Ольга тоже вовремя вспомнила, как ее укачивало в самолете. Благоразумный король предпочел не торопиться, рассудив, что переселенцы знают о воздухоплавании несравненно больше прочих обитателей этого мира и их мнению можно доверять. Зато доблестные воины, которые всю жизнь панически боятся, как бы их не заподозрили в трусости, храбро оседлали крылатого «коня». О чем скоро пожалели, хотя ничто на свете не заставило бы их в этом признаться. Зеленый, как свежие листья салата, первый паладин был не в состоянии даже высказаться о своих впечатлениях и до самого вечера ничего не ел. Серый, как дорожная пыль, мистралиец, напротив, высказал свои впечатления очень живо и образно. По его мнению, злобный, ревнивый ящер намеревался лично его угробить, именно поэтому летел криво, поворачивал косо, вилял задом, как распоследняя портовая потаскуха, прикидывался, будто падает, — и вообще, вел себя так, словно не людей вез, а телегу дров. Хрисс довольно ухмылялся и пояснял, что два посторонних предмета на спине значительно ухудшают его аэродинамические качества. Король окончательно утвердился в решении воздержаться пока от опасных экспериментов со своим монаршим здоровьем. Во всяком случае до тех пор, пока Жак не придумает, как можно компенсировать нарушение аэродинамики. Королеве же его величество категорически запретил даже думать о подобных развлечениях на ближайшие восемь лун. Кира жестоко обиделась и с большим трудом сдержала слезы. Кажется, она до сих пор дулась на короля, хотя при подданных старалась этого не показывать.
Итак, зная вредный характер дракона, Ольга полагала, что предложение «посмотреть» было просто насмешкой, и очень удивилась, узнав, что Хрисс действительно занят рытьем пещеры. Та, где они проживали в настоящее время, не нравилась Аррау. Дракоша-волшебница постоянно ощущала тяжелую и страшную ауру прежнего жильца, а по ночам ей мерещились человеческие голоса, то плачущие, то заходившиеся паническим визгом. Растить ребенка в такой атмосфере будущая мать категорически отказывалась. Кроме того, король высказал пожелание, чтобы драконы поселились подальше от мистралийской границы. Он опасался, как бы их будущее потомство не пострадало в случае каких-нибудь пограничных конфликтов. Поскольку драконихи в период высиживания яиц действительно становились невыносимо капризными, будущий отец был только рад благовидному предлогу отсутствовать дома. Он немедленно принялся за рытье новой пещеры и пропадал там целыми днями.
— А где? — полюбопытствовала Кира. Ольга, которая из-за Жаковой безалаберности так до сих пор и плавала в вопросах краеведения, скромно промолчала. Все равно ей мало что говорили названия провинций, долин и холмов.
— Чтобы найти подходящее место, пришлось как следует потрудиться, — с гордостью провозгласил Хрисс. — Но я все же нашел в вашем плоском и голом краю единственную, как мне кажется, гору. Там еще развален замок и огромная пропасть вокруг. Но что самое замечательное — моста нет! Никто посторонний не побеспокоит.
Королева с сомнением хмыкнула:
— Ну ты даешь! Могу представить, что тебе скажет Аррау касательно ауры этого милого местечка! Ты бы хоть с магами проконсультировался.
— А зачем? Было бы таких мест несколько, я бы спросил совета. А так все равно других вариантов нет.
— Надо было самому денек посидеть на яйце, — мстительно съязвила Кира, — а супруга поглядела бы на эту гору профессиональным глазом. Это же Оплот Вечности, бывшая крепость Скаррона!
Ольга тут же вспомнила, что видела это место во время одной из экскурсий с его величеством. В тот период, когда еще холостой Шеллар III лично показывал ей исторические места своего королевства. Действительно, когда-то в замке с претенциозным названием Оплот Вечности обитал тот самый злобный некромант, битву с которым увековечил честный гном на историческом полотне, ныне висевшем в музее. В свое время предки несостоявшегося «темного властелина» немного модифицировали равнинный ландшафт центрального Ортана, вырастив на ровном месте возвышенность размером с пятиэтажный дом и опоясав эту «стратегическую высоту» глубоким рвом, больше напоминающим пропасть. Чтобы попасть в сам замок, надо было пересечь сначала эту суперканаву, потом пробежаться до подножия горы, потом подняться но длиннющей лестнице, а уже после этого начинать штурмовать стены.
Поистине подвиг Вельмира и компании стоил такой славы! Они все это сделали!
— И что там? — поинтересовался дракон, еще менее сведущий в истории и краеведении, чем Ольга.
— Там жил некромант, — Объяснения ее величества были, как всегда, лаконичны и четки. — Могущественный маг, работавший в сфере смерти. Там аура должна быть такая, что супруга тебе голову откусит, едва увидев новую пещеру. Если у вас тут призраки по ночам рыдают, могу себе представить, что творится там!
На озадаченной морде героического пещерокопателя отразилось беспокойство — то ли он усиленно задумался, то ли изумился или даже испугался. Ольга до сих пор путалась в драконьей мимике и не могла понять, как в ней разбирается король.
— Но ведь замок наверху, на горе, — со слабой надеждой произнес наконец Хрисс. — Может, у подножия все это не чувствуется?
— Вот и проверь, — посоветовала Ольга. — Попроси кого-нибудь из магов. Только не Мафея, а постарше.
— Верно, — согласилась королева. — Только сначала мы с Ольгой все-таки примем твое приглашение и посетим твою пещеру сами. Правда, Ольга?
— Я с удовольствием, — согласилась Ольга. Ей действительно не давал покоя вопрос: как драконы копают себе пещеры? Неужели лапами, как кроты? — А король тебя отпустит?
— Отпустит. Я даже знаю, как его на это уговорить. Возможно, он с нами увяжется, но запретить у него духу не хватит. Ты разве не знаешь, что он спит и видит, как бы попасть в этот замок?
Действительно, его величество сам говорил, как ему интересно было бы осмотреть эти развалины. Но попасть туда можно только двумя путями — телепортом или по воздуху. И, разумеется, ни один маг на уговоры его величества переправить его туда не поддался. А моста через пропасть не было с тех самых пор, как по нему триста лет назад прошлись доблестные герои. С тех пор его так и не восстановили — почему-то считалось, что реставрация моста приведет к фатальным последствиям. Народная молва утверждала, что если мост опять соединит Оплот Вечности с остальным миром, в замок немедленно вернется прежний хозяин, жаждущий учинить конкретные разборки со своими обидчиками. Вряд ли эти слухи имели под собой хоть какое-то основание, но желающих проверить до сих пор не нашлось. Только любопытный король облизывался на исторический памятник как лиса на виноград, и уверенно заявлял, что все слухи намеренно распускаются магами. Дабы простые смертные не шлялись по развалинам, рискуя найти какой-нибудь опасный артефакт, и не мешали копаться в этих же развалинах господам магистрам. За время своего правления Шеллар III раза четыре предпринимал попытки все-таки перекинуть мост к разрушенному замку, и каждый раз придворный маг его отговаривал, уверяя, что подобное пренебрежение народным мнением чревато резким падением популярности и даже бунтами.
— Так ведь он и раньше мечтал, — засомневалась Ольга. — И никто его туда телепортировать не пожелал. И в этот раз мэтр ему не позволит.
— А мы не будем спрашивать мэтра! — понизив голос, шепнула королева. — Мы полетим на драконе! Ради того, чтобы попасть в Оплот Вечности, Шеллар и на метле полетать согласится!
— Да он-то согласится, а вот тебе не позволит.
— А я с него предварительно потребую клятву, — и он никуда не денется.
Ольга сильно сомневалась, что его величество не сумеет отвертеться от клятвы, которую с него таким образом стребуют, но спорить не стала. Скорее всего, авантюра подруги накроется медным тазом, как только король услышит, что его будущего наследника намереваются катать на драконе. Но разговаривать больше об этом не хотелось, чтобы Кира не заметила, с каким вопиющим отсутствием энтузиазма ее придворная дама отнеслась к столь блестящей идее.
И вообще, пора было закругляться и возвращаться домой. А бездельник Мельди, который должен был явиться за ними еще четверть часа назад, где-то задерживается.
— Что ты высматриваешь? — поинтересовалась Кира, уловив ее взгляд. — Охрана далеко, не бойся. Они не слышали. А если кто и услышал, бежать к придворному магу с доносом на короля по меньшей мере глупо.
— Телепортист опаздывает, — пояснила Ольга. — А я обещала Мафею покормить собаку, если он сам не вернется.
— А почему ты так уверена, что он не вернется? — полюбопытствовал Хрисс, продолжая нежиться на солнышке.
— Потому, что знаю Мафея, — засмеялась собачья кормилица. — Если он поволок свою подружку куда-то гулять, то окончится эта их прогулка только к утру на сеновале. Как будто у них дома нет! Что они зимой делать будут, интересно знать?
Дракону это было совершенно неинтересно. Он только выразил надежду, что детишки не додумаются на зиму перенести свои брачные игры в его, Хрисса, новую пещеру.
Невидимому в светлое время суток духу, который внимательно слушал этот разговор, прильнув к скале в двух шагах от драконьего хвоста, тоже было неинтересно, что станет делать Мафей зимой. Тем более дух уже имел основания предполагать, что вопрос неактуален в принципе, так как грядущую зиму юный эльф вряд ли увидит.

Его высочество был сегодня трезв, серьезен и несколько задумчив. Как уже успел заметить Кантор, Элмар всегда таким становился, едва речь заходила о войне, поединке или обычной потасовке.
Окна библиотеки были распахнуты настежь и открыты солнечным лучам, которые радостно золотили светлые волосы принца и отражались суетливыми зайчиками от меча, который тот держал в руках. Элмар чуть жмурился от яркого света, рассматривая письмена на клинке, и спокойное, отстраненное умиротворение на его лице наводило на мысль о том, что «все правильно и все как надо», выражаясь словами Азиль. Сама нимфа сидела в кресле, грациозно поджав босые ножки, и с улыбкой наблюдала за возлюбленным. Причины этой солнечной идиллии ясно просматривались через раскрытое окно — из библиотеки прекрасно была видна садовая ограда, и на ней никого не было. Эльф наконец успокоился и убрался восвояси, что не могло не сделать принца-бастарда полностью счастливым.
— Привет! — хором обрадовались Элмар и Азиль, заметив гостя. Эти милые люди всегда радовались его приходу так искренне, что Кантор даже начинал сомневаться, настолько ли плоха жизнь, как ему кажется. Но сегодня даже радость общения с очаровательной нимфой не могла изменить настроение мистралийца, который думал о том, что в лучших чувствах его обманули, а друзья предали.
— Что-то случилось? — встревоженно спросила Азиль, первой заметив его состояние.
— Нет, ничего особенного… — торопливо выдохнул Кантор, помня, что несравненной Азиль нельзя рассказывать ничего такого, чем бы вы не хотели поделиться со всем городом. — Элмар, надо поговорить. Милая, извини, наедине.
— Конечно, пожалуйста, — ничуть не обиделась нимфа и, легко выпрыгнув из кресла, выпорхнула из библиотеки. Элмар отложил меч и внимательно посмотрел на гостя.
— Что, в самом деле, случилось? — серьезно спросил он. — С чего ты такой вздернутый? Опять с Шелларом поссорился?
— Нет, — мотнул головой Кантор, не зная, с чего начать. — Я… Понимаешь… Они… Эти гады… эти придурки…
— Молока хочешь? — вдруг перебил его метания непоколебимый принц-бастард, приподнимая тяжелый глиняный кувшин. — Попей, успокойся.
— Да нет, не хочу… — Кантор слегка растерялся, так как не привык видеть первого паладина пьющим молоко. — Я его вообще не люблю…
— А я люблю. — И как бы в доказательство своей любви Элмар надолго присосался к кувшину, опорожнив его почти наполовину, а потом пояснил: — Варварская привычка осталась. Так что у тебя случилось?
— Понимаешь, — снова начал Кантор, — эти бессовестные лжецы сговорились и обманули меня как пацана! Ты представляешь, вся эта комедия, которую тут ломал твой кузен с моим дорогим вождем на пару… и только ради того…
Элмар выслушал его сбивчивую, негодующую речь не перебивая и молча кивнул. Без всякой магии было видно, что первый паладин все понял правильно и негодование товарища полностью разделяет. Но при этом относится к выходкам дорогого кузена с философским спокойствием по причине многолетней привычки, а сочувственные комментарии, так же как и сам Кантор, считает недостойной воина пустой болтовней.
— Завтра утром зайдешь ко мне, — спокойно и серьезно сказал принц-бастард вместо никому не нужных сочувствий. — Вчера вечером меня навещала Великолепная Семерка. Ребята собираются присоединиться к отсутствующему товарищу и помочь ему в великой битве, раз уж она так для него важна. Вчера парни перепились, сегодня похмелялись, получали нагоняй от Жюстин и закупали кое-какое снаряжение, а завтра утром забегут попрощаться со мной и отбудут телепортом прямо на вашу базу. Попросись с ними. Кажется, Гиппократ и Джеффри отзывались о тебе очень уважительно, поэтому не должны тебе отказать.
— Приду, — кивнул Кантор, задыхаясь от благодарности и не находя слов, способных в полной мере выразить его преклонение перед этим великолепным варваром. Нет, если есть еще в мире такие люди, как принц-бастард Элмар, конец света точно не наступит в ближайшие сто лет!
— Я не могу взять тебя с собой, — виновато добавил Элмар. — Шеллар с меня слово взял. Не подобает. Кроме того, если он заметит, что ты пропал, станет тебя искать. Если будешь со мной, найдет мгновенно. А так у тебя будет только одна проблема — что тебе скажут твои начальники.
— Разберусь, — заверил его Кантор. — Когда приходить?
— На рассвете. В полной готовности. — Принц-бастард помедлил, затем все же решился спросить: — А Ольга? Ты ей скажешь?
— Не знаю… — Кантор действительно не был уверен, хватит ли у него сил сказать Ольге в глаза, что он уходит. Тем более что уходит навсегда. — Скажу. Или письмо напишу. И кузену твоему тоже напишу.
— Не надо, — скорбно сморщившись, попросил Элмар. — Шеллар некоторых вещей не понимает, но он хотел как лучше… по его понятиям. Он и без твоих оскорблений расстроится.
— Да нет, — пообещал Кантор, — не собираюсь я ему устраивать подробный разбор его недостойного поведения. Просто сегодня уже дело к вечеру, пока я допишу, будет поздно… а завтра с утра будет рано. Все конторы в городе закрыты будут. Да и фамилию свою светить не хочется. Надеюсь, его величество не погнушается низменным трудом простого юриста, хотя бы в качестве небольшой компенсации за свой бесстыжий обман. Я имею в виду завещание заверить.
— Тебе есть что завещать? — слегка удивился наивный принц. Кантор вспомнил, что из всех более-менее близких людей только Элмар и Ольга до сих пор оставались в неведении касательно личности дона Диего, и улыбнулся.
— Кое-какие деньги здесь… И замок в Мистралии, если получится.
— Ольге? — кратко уточнил принц-бастард.
— Не королю же. Конечно, это ее не утешит, но все ж… хоть какая-то память… Жаль, что титул только через законный брак… Она нипочем не согласится…
— Нужен ей будет твой титул, если тебя убьют? — проворчал Элмар. — Не забивай голову глупостями.
— Да, и еще… — Кантор, сгорая от неловкости, выложил на стол волшебную чакру. — Я знаю, что подарки возвращать не годится, но… боюсь, знаешь ли. Вдруг в плохие руки попадет после… ну ты понимаешь…
Принц-бастард, еще более помрачнев, качнул головой:
— Не суетись. Ерунда все это. Она волшебная, почти что живая. Если ты ее потеряешь, сама к тебе вернется. Как-нибудь. Шанкар ее семь раз терял, и восемнадцать раз ее крали — всегда возвращалась. А если ты умрешь, она сама найдет себе нового хозяина. Так же как тебя нашла. И уж в плохие руки точно не дастся, будь спокоен. Она в хорошие-то не каждому дается. А ты мне что-то не нравишься. Не мое, конечно, дело… Но идти в битву с таким похоронным настроением не годится. Даже если тебе чего предсказали. Ты помнишь, что Шеллару предсказывали?
Испугавшись, что первый паладин сейчас, чего доброго, передумает, решив, будто товарищ не в себе и к битве морально не готов, Кантор поспешно добавил:
— Это я так, на всякий случай. На самом деле не знаю, как оно получится. Но так или иначе, остаться не могу. Ты же понимаешь… Как потом?.. Живые засмеют, перед мертвыми стыдно…
Элмар вздохнул и снова кивнул.
— Завтра на рассвете. Приходи. А подарки возвращать действительно не годится.

Никто не знал и не мог знать, что региональный координатор Рельмо встречался с инспектором Темной Канцелярии и получил от него сведения о своих подчиненных.
Никто даже не подозревал, что до разоблачения Жорика, а возможно и всех остальных его подельников, оставалось несколько часов.
Просто так совпало, что для несчастного случая был выбран именно этот вечер.
Задача была не из легких. Разделаться с посвященным четвертого круга само по себе дело не из легких, а в данном случае следовало провернуть это нелегкое дело так, чтобы не только у определенных органов и безутешных родственников, но и у самой жертвы не возникло сомнений в причине смерти. Дед Макс был не единственным членом Семьи, способным общаться с покойниками. А поскольку, в отличие от местных некромантов, шархийским шаманам для упомянутого действа не требовалось тело почившего источника информации, следовало позаботиться, чтобы покойный на вопросы любознательных родственников виновато развел руками и в качестве подозреваемого помянул только вездесущую Судьбу.
Древние испытанные методы, неизбежно предполагавшие насильственный характер смерти, исключили сразу. Чуть подумав, отказались и от яда. Вряд ли родственники Рельмо поверят, что старый маг-вор по недомыслию перепутал чайник с пузырьком отравы. Можно было устроить передозировку снотворным, но дед Макс никогда лекарств в рот не брал и наркотиками не баловался. Да и ненадежно травить в наше время, когда у жертвы есть шанс дотянуться до аптечки и вовремя схватить нашлепку с ярко-зеленой полоской.
Рассматривался даже вариант загрызания вампиром, но для этого жертву требовалось выманить с базы в мир и заставить там заночевать. На худой конец, ради женщины дед Макс способен был и такое учудить, но никто не мог с уверенностью сказать, подействует ли на шархийского мага насланный вампиром сон. Ведь если нет, то хана всему, ибо вампира региональный координатор отлично знает в лицо. Решили без крайней необходимости так не рисковать.
Итак, несчастный случай на производстве. В быту, конечно, тоже можно, но для этого надо проникнуть в жилище жертвы, а оно может быть опутано какими-нибудь охранными заклинаниями…
Пока Главный с верным человеком из техобслуживания перебирали возможные варианты, случай представился сам. Вернее, сначала это выглядело как безнадежно упущенный случай, но потом оказалось, что еще не все потеряно. Макс Рельмо повторно заказал одноместный мини-диск якобы для инспекции безлюдных мест южного побережья. А затем стал куда-то регулярно летать. Подобные инспекции не входили в обязанности регионального координатора, осмотром необитаемых мест на предмет нелегальных разработок занимались специальные патрули. Однако проверять качество работы подчиненных или же выяснять какие-либо собственные подозрения руководителю никакими правилами не возбранялось. Что собирался инспектировать Рельмо на ночь глядя, когда солнце село и ничего не видно, никто об этом его открыто не спросил. Но через пару дней после первой «инспекции» все сотрудники хихикали и ухмылялись. Слабость регионального координатора к прекрасному полу была всем хорошо известна, и всем единодушно пришла в голову одна и та же мысль. Дорогой начальник завел очередную пассию в тех местах, где кабины не стоят.
Возможность выпадала идеальная. Непрофессиональный пилот летит ночью через море на одноместной миске, с которой без автоматики самостоятельно управиться неспособен. Куда летает — неизвестно, так как запись после себя каждый раз стирает, и где его искать в случае чего — никто не знает. Да еще и не пристегивается, старый раздолбай, и шлем не надевает, чтобы прическу не помять. Случись что с машиной — никто не удивится, что региональный координатор не долетел до места назначения. А с машинами случалось, и неоднократно.
По непроверенным данным, первого гремлина искусственным путем создал один безответственный эльф с извращенным чувством юмора, чтобы подшутить над знакомым гномом. Как он его создал, никто не знает, так как с тех пор прошло около тысячи лет, но гномы до сих пор с негодованием вспоминают этот случай как неоспоримое доказательство бестолковости и злонамеренности эльфов. Горе-создатель оказался не только безответственным, но и действительно бестолковым — по его личному недосмотру единственный экспериментальный экземпляр был способен к размножению. Почти семь веков маленькие пакостники отравляли жизнь бедным гномам, забираясь в разнообразные механизмы и нарушая их работу. Упорные подземные труженики планомерно и методично уничтожали вредителей самыми разнообразными способами, но безотказно и радикального метода избавления от них найти не удавалось. Так бы гномы до сих пор и мучились, если бы эльфы, покидая этот мир, не пожелали со всеми помириться и раздать старые долги. За пару ночей интенсивной мыслительной деятельности Светлый Эстелиад создал специальное заклинание, в течение луны добровольцы-экстремалы полностью очистили от гремлинов весь континент. Правда, гномы отчего-то вместо благодарности обиделись еще сильнее и поинтересовались, какого ж хрена делали благодетели предыдущие семьсот лет, если можно было решить проблему за одну луну?
Как попали гремлины на остров, где размещалась база службы «Дельта», никто не мог толком объяснить. Возможно, через природный портал пролезли, а возможно, опять какой-то эльф подшутил. Эльфы категорически отвергали обвинения, заявляя, что старые хохмы несмешны и неинтересны, и в доказательство своей доброй воли оказывали посильную помощь в борьбе с вредителями. В отличие от предков с континента, островные гремлины почему-то не желали изводиться и уничтожаться подчистую. Всякий раз хоть один, да уцелеет, и дезинфекцию острова приходилось повторять каждые полгода. Люди полагали, что эльфы делают это нарочно. Подозреваемые же настаивали, что гремлины мутировали, потому что люди применяли ядохимикаты, а на что-то другое у них фантазии не хватило.
Для защиты от паразитов вся база была накрыта магическим куполом, но вот транспорт, находящийся за пределами базы, периодически страдал. Непонятно, как гремлины ухитрялись забираться внутрь аппаратов, но это случалось не реже раза в год. Было даже два или три происшествия со смертельным исходом. Так что никто ничего заподозрить не должен. Гремлин в системе управления, с кем не бывает. Вон даже начальник патрульно-спасательной службы, Максов дружбан и собутыльник, как-то сподобился вылететь на инспекцию с гремлином в автопилоте. Правда, Рой Мак-Кин — настоящий ас, он ухитрился вернуться и сесть, управляя аппаратом вручную и ориентируясь визуально. А Макс — чайник, пренебрегающий техникой безопасности. Прискорбный несчастный случай. И виноваты будут только он сам да безответственные эльфы, которые все никак гремлинов не выведут. Если повезет как-то скрыть тот факт, что Макс не пристегнулся, можно даже с фирмы-производителя компенсацию выдавить. Который год уж обещают модифицировать систему безопасности с учетом гремлинов, и все у них не получается.
План был хороший, надежный, продуманный вплоть до того, что делать, если неистребимый старик ухитрится сесть и послать сигнал бедствия. Изловить гремлина, конечно, невозможно по причине неестественной шустрости и способности проходить сквозь мельчайшие щели. Но его запросто можно подманить любым оставленным на природе прибором и усыпить. А потом, тепленьким и сонненьким, положить в нужное место. Если все пойдет как надо, живым деда Макса больше никто не увидит, а мертвый он ничего особенного не поведает. Ничего не скажешь, хороший был план. Однако, как любил повторять Шеллар III, все беды происходят либо от недостатка информации, либо от ее утечки.
В данном конкретном случае имел место один недостаток.
Первый момент был упущен еще при подготовке. Все сведения о способностях и навыках Макса Рельмо были почерпнуты из его личного дела, в котором Главный сам покопался, как единственный человек, имеющий доступ к секретной информации. Но сведения эти были неполными. Не то чтобы региональный координатор желал что-то скрыть от руководства, просто сам он считал себя абсолютно неспособным к телекинезу с детства. Среди шархийских телекинетиков, как посвященных, так и учеников, самым популярным развлечением являлось подбрасывание в воздух полуторатонных каменных идолов, охраняющих вход в храм Бездонной Зеницы. Увидев однажды это незабываемое зрелище, юный Макс понял, что перемещение вишневой косточки на расстояние двух сантиметров ни в коем случае не следует называть умением, особенно если учесть, что он чуть не надорвался при этом. И вообще, о такой хилой способности лучше не упоминать, чтобы не позориться. У него другая специальность, другой дар. Так что в личном деле телекинетические способности были указаны как нулевые.
Второй кусочек упущенной информации вообще никаким образом не мог быть известен в родном агентстве, так как сказано это было с глазу на глаз и перед самым отлетом. Уже попрощавшись, Толик вдруг вспомнил, что на днях видел Ресса, и тот просил передать кузену Максу очередной аллегорический бред. О том, как соберется Семья у входа в туннель, и свидятся три поколения ветви Кирин, и Тьма посмотрит на них с той стороны, и кто-то уйдет, а кто-то останется. Неприятное предсказание. Ветвь Кирин — это отец и его потомство. Макс, его братья, сестры, племянники… и сын. Неужели Ресс не мог высказаться точнее? Никто его не упрекает за расплывчатость предсказаний, когда он видит незнакомые предметы и не в состоянии их пощупать и соотнести с реальностью. Но когда ты видишь собственную Семью, неужели трудно пересчитать, сколько народу пришло, сколько ушло и сколько осталось? Если только один, то, скорей всего, это отец. Дэн ведь предупреждал, что папа совсем плох. Вот за что доктор Рельмо достоин всяческого уважения, так это за то, что прогнозы выдает четко, конкретно, без цветовых аллегорий и расплывчатых толкований. И сбываются они не реже, чем у Ресса-ясновидца. Да и гадает Дэн очень доступно и понятно. Вот на днях Макс попросил погадать, и оказалось, что ждет его куча новостей, неприятностей и новых знакомств. Новости уже есть.
А неприятности начнутся, наверное, когда состоится обещанная «встреча трех поколений». Да и знакомства, возможно, тоже, если окажется, что братьев и сестер у Макса больше, чем он думал… и даже больше, чем предполагал папа.
Если смотреть с точки зрения вероятности, уйдет, скорее всего, отец. Он стар, болен и чем больше молодится, строя из себя героя-любовника, тем вернее вгоняет себя в гроб. Дэн выразился предельно ясно: «не завяжет старый Байли с любовными подвигами — долго не проживет». А тот, разумеется, не завяжет, чем бы ни пугали. Потому, наверное, и соберется вся ветвь — старшего провожать. Но это всего лишь самое вероятное предположение, а на самом деле никто не гарантирует, что сборище потомков одной ветви у самого туннеля состоится только ради проводов старшего и что он один покинет семью.
Больше всего пугало Макса упоминание о третьем поколении. Хотя Диего и не единственный его представитель и вроде бы опасность этому непоседливому мальчишке не угрожает, но все равно не на месте отцовское сердце. Может, и не стоило затевать всю эту комедию? Может, заботливый папа только хуже сделал, выдернув единственное чадо из района боевых действий и сунув под крыло такому ненадежному господину, как Шеллар III? Ведь этот король вечно сует свой нос куда не следует, подвергая при этом опасности и себя, и тех, кто рядом…
О себе региональный координатор подумал в последнюю очередь, и только потому, что в последнее время его преследовало смутное ощущение опасности. Откуда ее ждать, нюх не подсказывал. Но после сообщений Толика скверные предчувствия одолели Рельмо с новой силой, а тут еще нехорошее предсказание Ресса да нагаданные Дэном неприятности…
Макс подумал и торжественно пообещал сам себе, что на свидание с вампиром возьмет самую лучшую команду, будет очень осторожен, наденет шлем, броню и обольется святой водой с ног до головы. Не помогло. Тогда он пообещал себе на разборки с ренегатом Жориком непременно взять с собой Толика для солидности и магической поддержки, обязательно вооружиться и опять же надеть шлем и броню. Тоже не помогло. Тогда Макс плюнул и направился к ангарам.
Перед взлетом он навесил на себя все возможные щиты, надел все-таки шлем, хорошенько проверил аптечку, аварийный набор, пистолет и даже вопреки многолетней привычке пристегнулся. Только тогда мрачное предчувствие отступило, оставив старого Макса в уверенности, что никакого предчувствия у него не было, а просто шалят нервы. Можно подумать, шлем и ремни что-то решат в случае реальной опасности.
Чуть позже Рельмо довелось убедиться, что всю свою сознательную жизнь он крупно ошибался в некоторых вещах. Прежде всего в тех самых ремнях безопасности, которые упорно не застегивал до сегодняшнего вечера. Конечно, если по минидиску стреляют ракетой, ремни мало чем помогут. Но когда аппарат неожиданно начинает вертеться и описывать в воздухе немыслимые кренделя, оказывается очень важно не выпасть из кресла в первые минуты таких маневров. Конечно, затылком о подголовник региональный координатор все-таки стукнулся — и тут же осознал, что шлем тоже не для красоты предписано надевать. Но одно дело — просто удариться, совсем другое — выпасть из кресла как раз в тот момент, когда нужно срочно что-то делать…
Покрепче вцепившись в подлокотники и упершись коленями в пульт, Рельмо зачем-то пообещал себе, что отныне никогда не будет пренебрегать техникой безопасности, и заглянул в пляшущий перед глазами монитор, по которому ползли ровные строки отчета. Судя по тому, что успел ухватить зоркий глаз старого шархи в секундный промежуток между двумя кувырками, автопилот совсем рехнулся. Отчет утверждал, что двигатель горизонтальной тяги заглох, хотя на самом деле он работал исправно и был одной из причин кувырканий. Другой причиной было выключение правого переднего вертикального двигателя, который якобы загорелся. В последнем региональный координатор тут же усомнился, так как ничего похожего на дым не наблюдалось, а доверие к своим отчетам автопилот успел подорвать еще в предыдущей строке. А уж произвольные повороты под предлогом того, что на пути несколько объектов, летящих навстречу, и вовсе не лезли ни в какие ворота.
Судя по тому что в качестве летающих объектов упоминались каменный забор, дракон и отряд тяжеловооруженных гномов, Макс решил, что каким-то образом на борт пробрался гремлин.
С трудом поворошив старые воспоминания, что было не особенно легко в такой нервной обстановке, Рельмо припомнил рассказ приятеля, побывавшего в такой же переделке. Первым делом, кажется, надо полностью отключить бортовой компьютер. Тогда включится дублирующая аварийная система безопасности — и аппарат неподвижно зависнет. Потом надо поймать или иным способом обезвредить гремлина. И только потом перезагрузить систему… а там видно будет.
Макс поискал глазами нужный рычажок и, воспользовавшись моментом относительной устойчивости, когда миска повисла кверху брюхом, потянул его на себя. Рычажок не шелохнулся, а на мониторе вспыхнуло и замигало требование вставить карточку и ввести пароль. Региональный координатор тихо застонал, с ужасом вспоминая, что система защищена от дурака и подобные сомнительные команды потерпит только от достойного доверия профессионала. Макс Рельмо летных академий не заканчивал и прав соответствующих, равно как пароля и карточки, не имел, а ожидать, что тупая железяка войдет в его положение и сделает исключение, было просто глупо. Автопилот, теряя остатки разума, обнаружил где-то бортовые орудия и намеревался атаковать некую наземную цель, предположительно военную базу орков, которые вымерли за двести лет до гремлинов.
Упоминание о наземной базе оказалось весьма своевременным, так как именно благодаря ему Макс вспомнил, что кроме рычажка на панели существует еще один выключатель, обесточивающий всю бортовую электронику. Вот только расположен он у самого пола на задней стенке, вне досягаемости пилота, ибо предназначен для ремонтно-профилактических работ, проводимых техперсоналом в ангаре.
Отстегиваться от кресла, когда сбрендивший автопилот может в любой момент начать обстрел воображаемых орков и перепутать небо с землей, было бы неразумно.
Давненько не доводилось старому шаману пользоваться телекинезом, но сейчас, наверное, придется вспомнить, как это делается…
Едва не свернув шею, Рельмо краем глаза ухватил расположение искомого выключателя и сосредоточился. «Без паники. Все получится. Упереться. Не отвлекаться. Всю Силу, сколько ее найдется, — сюда, в этот выключатель. Мелочи, ничего сложного, чтобы нажать почти невесомый кусочек пластмассы, не требуется особых усилий… Всегда получалось, и сейчас получится. Только не дергаться и не паниковать. Плавно. Медленно…»
Почти бесшумный щелчок — и в кабине воцарились тишина, покой и темнота. Только мигала тусклая аварийная лампочка да недовольно попискивал под пластиковой панелью лишенный любимого развлечения гремлин. «Чего-то не хватает… — подумал Макс, вспоминая занятия на симуляторе и оглядываясь по сторонам. — Еще какого-то звука не хватает… — Он перевел дух и, стянув дрожащей рукой шлем, вытер стекавшие по вискам струйки пота. — Чаще практиковаться надо, почтенный мэтр. Пусть телекинез не ваша специальность, но только что он вам ой как пригодился! И не раз еще, возможно, пригодится. Так что надо практиковаться, чтобы после перемещения несчастного куска пластика не чувствовать себя как после двух часов в тренажерном зале. Увидят вас, мыша мокрого, ребята из спасательной службы и решат, что это вы от страха перенервничали…»
Тут до него дошло, чего именно не хватает, и почтенный мэтр разразился проклятиями в адрес «проклятого вредителя» и «криволапого пакостника», который успел каким-то образом угробить аварийный маячок, призванный сигнализировать на базу о происшествии и вызвать спасателей. Что ж, это еще не самое худшее, подмогу можно вызвать и по обычному телефону, благо он на аккумуляторах.
Рельмо добыл из кармана аппарат, уже представляя себе, как весь персонал будет завтра потешаться над несостоявшимся любовным подвигом деда Макса, изобретать всевозможные хохмочки касательно реакции дамы, не дождавшейся любовничка, и гадать, как региональный координатор будет выкручиваться на следующем свидании. О том, что народное творчество уже успело приписать его ночным полетам любовную направленность, он отлично знал и не торопился никого разуверять. Сочувственно-издевательские комментарии сотрудников и даже упреки Каролины из службы слежения, дамы столь же ревнивой, сколь и пылкой в любви, еще можно стерпеть. А вот если регионального координатора засекут за подпольными беседами с местным магом, последствия лучше даже не представлять.
Он уже протянул палец к кнопке, как вдруг нехорошее предчувствие опять всколыхнулось. То ли магическая Сила, то ли воровской нюх, то ли и то и другое вместе вопили об опасности с такой силой, словно их обладатель намеревался сунуть пальцы в розетку или сигануть вниз головой с Центральной башни Кастель Коронадо. Рельмо вздрогнул и отдернул руку с некоторым удивлением продолжая смотреть на телефон и пытаясь сообразить: чем может быть для него опасен естественный в такой ситуации вызов спасателей с базы.
Не доверять своим природным способностям у старого шархи не было никаких оснований. Всплески, подобные сегодняшнему, случались с ним очень редко, но ощущение смертельной угрозы ни разу его не обмануло. Достаточно вспомнить чашу с ядом, которую однажды поднесли ему при дворе обиженные завистники. Или крушение поезда, на который он собирался сесть. Или тот случай, когда он наведался в свой замок и собирался вернуться в столицу аккурат в день первого переворота. Ни разу не обманула его таинственная сила, которая предупреждала и оттаскивала за шиворот от опасности, как младенца от вожделенной розетки. Поэтому Рельмо оставил мысль о вызове помощи и задумался, чем же могут ему грозить ребята из транспортной службы. Вывод напрашивался неутешительный — гремлин попал на борт неслучайно, и аварийный маячок испортил вовсе не он. Все сходится. Рехнувшийся автопилот, невозможность его отключить, все эти акробатические трюки, которые выделывал аппарат… Ведь весь персонал отлично знал, что дед Макс принципиально не пристегивается. Это была его персональная фишка, его дань воровской дерзости — одной из обратных сторон Тени. Глупое, мальчишеское лихачество. Которое, впрочем, спасло ему жизнь. Если бы региональный координатор всегда исправно следовал правилам техники безопасности, это учли бы в плане покушения и, возможно, так легко бы он не отделался. Значит, сообщать на базу нежелательно? А может, лично Рою позвонить? А если он тоже?.. Или телефон прослушивается? Лучше уж Толику, это надежнее.
Надежный Толик на вызов не ответил. Либо бездельник где-то бросил свой телефон, либо упился своим обожаемым пивом до беспамятства, либо вообще находился в другом мире. На всякий случай Макс послал ему коротенькое ругательное письмо и принялся за более насущную проблему — ловлю шустрого гремлина в темной кабине.
Единственным случаем, когда гремлина удалось поймать вручную, был все тот же памятный случай с Роем Мак-Кином. Начальник патрульно-спасательной службы терпеть не мог питаться всухомятку и всегда таскал с собой обед в широкогорлом термосе. А еще он обладал чудодейственным талисманом на счастье — антикварной заводной лягушкой. Чем проще и грубее техника, тем меньше она подвержена воздействию гремлинов и тем больше интереса у них вызывает. Из допотопной заводной игрушки, помещенной на дно термоса, получилась отличная ловушка для бестолкового гремлина, и Рою удалось поймать вредителя. У Макса никаких термосов и лягушек в наличии не имелось, однако у него было устойчивое подозрение, что гремлины обладают разумом, хотя и не блещут им. А существо, обладающее разумом, никуда не денется от мага-менталиста, если тот пожелает это разумное существо поймать.

Выслушав подробный доклад духа-шпиона, Харган удовлетворенно кивнул и впервые за последние два цикла почувствовал некоторую уверенность и облегчение. Наконец-то все складывалось как надо. Самая трудная часть операции, под которую подгонялись и согласовывались все остальные, наконец была разработана.
— Это точно? — для очистки совести переспросил он. — Не может случиться так, что завтра у Оплота Вечности дракон в полном одиночестве будет спокойно копать свою пещеру?
— Давайте рассмотрим возможные варианты, — тут же охотно принялся за работу неутомимый дух. — Первый — прилетят король, королева и Ольга. Короля предлагаю кончить немедленно, иначе он вам обязательно все планы перегадит, а на королеву ловить придворного мага. Может, сама королева ему не важна, но единственный наследник вымирающей династии… Я же верно понял, главного наследника вы тоже намереваетесь устранить?
Присутствующий здесь же советник Блай навострил уши.
— Если ты по-прежнему не желаешь его тело… — ухмыльнулся демон.
— Да господь с вами, сэр! На что мне такое тело! Переломанный позвоночник, пропитая насквозь печень, и еще эта гора мышц, которые надо качать каждый день, чтобы оставаться в форме.
— Я бы все-таки рекомендовал его тоже прихватить… — вклинился в разговор советник, в который раз возвращаясь к больной теме. — Чем их больше, тем лучше. Да и короля тоже…
— Считай эту тему закрытой! — сердито рыкнул Харган. — Мы это уже обсуждали. Никакой необходимости в этом нет. Только твое личное болезненное стремление поиздеваться над человеком, который умнее тебя, сильнее и здорово тебе насолил в этой жизни. Рисковать делом ради твоего удовольствия я не собираюсь. Мне не нужны здесь ни Шеллар, ни его кузен, на которого цепей не напасешься. Продолжай, Генри.
— Второй вариант — королева прилетит с Ольгой или одна. И этот вариант мне кажется наиболее вероятным. Шеллар ей не позволит подобную экскурсию ни под каким предлогом, она сама это понимает. Все, что она наговорила Ольге, — ложь, в которую только Ольга по своему простодушию и могла поверить. Я, например, не поверил, так как сразу заподозрил — ее величество что-то замышляет, это было понятно по ее ухмылке и хитрому глазу. Если я хоть что-то понимаю в людях, королева Кира ничего не скажет мужу и втихомолку сбежит, заверив окружающих, что он ей разрешил. Этот вариант не только самый вероятный, но и самый выгодный. Свою любимую жену Шеллар не бросит в беде. Но должен предупредить — он не дурак, и в то, что вы ее вернете, король не поверит. День-два он еще будет искать и пытаться вернуть ее самостоятельно, а потом сорвется. Все, что вы хотите сделать, надо проворачивать очень быстро. Или же действительно убедить его величество в своих честных намерениях. Как именно — я не знаю.
— Вот и подумай, раз тебе делать нечего. И заодно поделись своими соображениями, что нам делать, если король все-таки уследит за своей супругой и не пустит на прогулку.
— Уследить у него вряд ли получится, — ухмыльнулся дух. — По моим подсчетам, утром во дворце должен быть страшный переполох. Его величество первым делом бросится домой к Элмару, осмотреть место преступления, а супруге прикажет ничего не говорить, дабы не травмировать женщину в ее положении. В крайнем случае можно сделать над собой усилие и помириться с графиней Монкар. Она с величайшей радостью сообщит сопернице все, что от нее скрывают, и королева тут же бросится это проверять. Конечно, похищать ее величество из замка, который находится в центре города, намного опаснее, чем у Оплота Вечности, но вас это, кажется, не испугает.
Харган одарил подчиненных невеселой усмешкой. Придется так. Ничего вернее в ближайшие дни не подвернется, а повстанцы уже спустились с гор, времени на выжидание не осталось. Значит, в три часа — Даэн-Рисс. В четыре — замок Арманди. А сразу после рассвета — руины Оплота Вечности. Хоть в этот раз можно везде успеть лично.
— Подготовь две группы, — распорядился демон, даже не глядя на советника. — К четырем часам. Первую оснастить полиарговыми сетями, вторую обычными. И дротики с сонным зельем пусть не забудут. Да, предупреди этих кретинов, если они мне ненароком хоть одного пленника убьют, смерть их будет мучительна и бесконечна.
— Может быть две смерти? — уточнил советник Блай, недоверчиво щурясь сквозь стекла очков. — А в столицу вы отправитесь сами? Один?
— В столицу я пошлю вампира, — отмахнулся Харган. — Я осмотрел дом, там защита самая обычная, дыру в ней проделать можно. Видать, отважный герой никого и ничего не боится. Ограничивается общепринятыми охранными заклинаниями и стандартным набором оберегов для жилища, когда у него есть возможность воспользоваться услугами лучших магов и защитить свой дом не хуже королевского дворца. Сам заходить не буду, чтобы не наследить, а то скоро каждый маг континента будет меня по ауре опознавать. Эдуардо справится. Пожрет заодно, проглот бездонный.
— А шут? — чуть не взвыл от огорчения советник, поняв, что его интересами господин в очередной раз пренебрег.
Демон стремительно развернулся всем телом, устремив на непослушного подданного полыхающие разными цветами глаза.
— На кой он мне сдался, твой шут? Тебе оборудование починили? Починили. Специалистов дали? Дали. Зачем тебе еще один? Просто поиграть? Нет у меня возможности тратить время и средства на твои развлечения. Хочешь отомстить — вон все твое хозяйство исправно, активируй капсулу безопасности, и все дела. Можно же и без детонатора обойтись, если правильно настроить. А на доме шута, между прочим, такая защита стоит, что куда там дворцам. Этот-то парень, как я понял, не герой и за свою шкуру переживает куда сильней некоторых.
— Господин наместник, вы не поняли… — попятился советник, напуганный резким тоном и грозным взглядом господина наместника. Многие боялись советника Блая, но господина Харгана боялся он сам. Когда разгневанный демон вот так сверкал глазами, раздувал ноздри и выпрямлялся, характерно приподняв плечи, словно собирался взлететь, у советника душа уходила в пятки. Казалось, сама преисподняя нависает над ним и смерть смотрит на него из мрака багровым глазом.
Дух благоразумно молчал. Хотя ему лично было бы чрезвычайно приятно поквитаться с человеком, который снес ему голову, маниакальным желанием отомстить покойный юрист, в отличие от советника, не страдал. И подобные стремления никогда не затмевали его разума, ибо (опять же в отличие от советника) господин Хаббард был умен, рассудителен и психически здоров. А уж настроение нового босса улавливал с полуслова, по одному выражению лица, как бы ни отличалось это лицо от обычного человеческого.
— Да я тебя прекрасно понял! — прогремел Харган. — Не первый день знаю. Ты точно так же протестовал против моего решения устранить принца Элмара, настаивая, чтобы его тоже взяли в заложники. Повторяю, если до тебя не доходит с первого раза. Врага надо убивать. Не играть с ним в господина и раба, не тешить свое больное самолюбие, упиваясь властью над ним. Власть — штука функциональная, она для дела дана, а не для забавы. Ты один раз уже доигрался, стоит вспомнить твой раскуроченный центр управления. Даже не один — мне рассказывали, как тебя чуть не пришиб какой-то местный герой, у которого случайно цепь лопнула. Твои завихрения в психике — твоя личная проблема, и, если ты еще раз попытаешься свои проблемы решать в ущерб делу, я тебе что-нибудь откушу.
В подтверждение угрозы он рыкнул и оскалился. Испуганный советник отшатнулся и инстинктивно прикрыл ладонями место, особо ценное для представителей его пола.
Удовлетворенный произведенным эффектом демон откровенно ухмыльнулся, еще раз продемонстрировав устрашающие зубы, и насмешливо добавил:
— Да нет, я имел в виду какую-нибудь действующую часть.
А в глубине души с сожалением отметил, как неудобно, когда у нерадивых подчиненных нет хвостов.

В комнату к Ольге Кантор входил с некоторым опасением, помня, как прокололся весной. Конечно, Ольга вовсе не обязательно должна каждый раз по его хмурой роже догадываться, какая пакость случилась или должна случиться, но все же, надо признать, настроение своего друга она угадывает часто.
Он встряхнулся, чтобы придать себе более жизнерадостный вид, и постучал.
— Отвяжись, идиот озабоченный! — донеслось изнутри, и в дверь с тяжелым стуком врезался башмак. Кантор подергал дверь, убедился, что она заперта, и прислушался к полету второго башмака. Теперь, если рассуждать как Шеллар, Ольга должна подойти к двери и собрать свою обувь. Так и есть. Вот теперь самое время представиться, чтобы не орать об этом на весь дворец.
— Ольга, это я, — сказал Кантор, прислушиваясь к ворчанию за дверью. Ответом было традиционное покаянное «Ой!» и повторное падение башмаков.
«Ты больше никогда не услышишь ее вечного „ой!“, такого трогательного в своей беспомощности…» — напомнил внутренний голос.
Кантор ничего не ответил.
— Извини, пожалуйста, — пояснила Ольга, впуская возлюбленного в комнату. — Я думала, это опять Лаврис. Он почему-то приобрел манеру каждый раз, как напьется, приходить ко мне и напоминать, что я ему жизнь загубила. А в качестве компенсации непременно должна дать, а то ему обидно. Только не надо с ним отношения выяснять, он, когда трезвый, сам понимает, что не прав. А когда вот такой, как сегодня, то с ним вообще говорить бесполезно.
— Не буду, — невольно улыбнулся Кантор, представив себе несчастного седьмого паладина, страдающего от того, что скоро он вступает в брак. Неудивительно, что об этой великой трагедии кавалер Лаврис вспоминал, только сильно напившись — в остальное время его семейная жизнь складывалась относительно счастливо. Жена его любила, к тестю до сих пор не вернулся дар речи, теща оказалась женщина тихая и скромная. А по дамским спальням этот обормот продолжал шляться, как и до свадьбы, рассказывая юной супруге побасенки о королевской службе и всяческих ночных караулах. Наивная Акрилла пока что верила.
— Мне его и правда жалко, — продолжила свою мысль Ольга, возвращаясь в кресло, рядом с которым лежала раскрытая книга. — Но кто виноват, что он свои ордена тут растерял в пылу страсти? Я его, что ли, одевала и раздевала? Ты только королю не говори, он и так на Лавриса сердится.
«Ты больше никогда не увидишь, как она сидит вот так, поджав под себя одну ногу и сосредоточенно уставившись в книгу…» — опять занудел внутренний голос. Кантор упорно его игнорировал.
— Элмару надо сказать, — посоветовал он, чувствуя, что все как-то не так. — Они же друзья, пусть Элмар ему… наглядно и тактично…
— Элмар? Может быть… — Ольга задумалась, но вдруг спохватилась, словно вспомнила что-то важное. — Диего, а что ты завтра делаешь?
Кантор немедленно почувствовал себя так, будто внутри запрыгали, катаясь по застывающим потрохам, те самые десять королевских порций мороженого, которые он так и не съел.
— Я… ну… словом, буду занят.
«Не стыдно?» — продолжал издеваться внутренний голос. Кантор опять ничего не ответил, в надежде что этот подлец все-таки отстанет, поняв, что с ним не хотят общаться.
— А что ты читаешь? — поинтересовался он, видя, что Ольга нерешительно посматривает на отложенную книгу, как будто пытаясь определить, нельзя ли как-то совместить разговор с чтением. Девушка охотно показала обложку. «Похождения лорда Шелдона», старый авантюрный роман, над которым помирает со смеху пятое поколение читателей. Сам Кантор его прочел еще в «пионерском возрасте», как и большинство мальчишек. Причем прятать книгу от родителей, как многим его сверстникам, не пришлось — папа с мамой единодушно одобрили столь неподобающие литературные пристрастия потомка. Девушки добирались до шедевра веселого лондрийца гораздо позже, таясь еще сильнее, чем мальчишки. Повествование было настолько фривольное, что читать эту книгу порядочным девицам не рекомендовалось. Да и немногие из замужних дам рискнули бы признаться, что читали «Похождения» и что им понравилось. Только не Ольга. Кантор готов был поспорить на любое количество щелбанов, что его возлюбленная без малейшего стеснения зачитывает особо приглянувшиеся места всем окружающим, включая короля.
— А где взяла? — продолжил он, чтобы не прерывать разговор и не слышать внутреннего голоса. — Лаврис забыл?
— Кира подарила, — охотно пояснила девушка, даже не замечая, как удивила собеседника этим заявлением. — Она разбирала какие-то свои старые вещи и нашла этот роман. Ей эта книжка не нужна, у короля своя такая же есть, только не настолько потрепанная. А эту весь полк перечитал и замусолили до дыр. Какая-то зараза даже картинки повырывала. Надо будет у короля попросить его экземпляр да посмотреть, что на тех картинках было.
Никаких сомнений, пойдет и спросит. Так вам и надо, ваше величество.
Кантор на всякий случай уточнил, не просила ли Кира сохранить свой подарок в тайне, и получил в ответ полный недоумения взгляд: «А почему? А зачем? Что-то не так?»
Когда боги раздавали людям лицемерие, эта девушка явно стояла в очереди за чем-то другим.
«А ты хочешь ее бросить!» — чуть не плача воскликнул внутренний голос с таким упреком, будто Кантор намеревался бросить ее с десятком детей и без средств к существованию.
— Да нет, я так спросил. Просто многие знакомые дамы стесняются… — вслух сказал мистралиец, заглушая протестующие вопли внутреннего голоса. — Я как-то выпустил из виду, что Кира служила в армии.
— Тю! — пожала плечами Ольга. — Можно подумать, тут порнуха какая! Все застенчиво и пристойно, даже ни одного матюка.
— Ну это мы так думаем, — через силу улыбнулся Кантор, поскольку голос внутренний в это время уже обзывал его гадом и сволочью, истерически вопя, что бедная девушка немедленно пойдет по рукам, если ее бросить. — Знаешь, пойду я, наверное, спать. Мне завтра вставать рано, а ты все равно от этой книжки не оторвешься. Я сам оторваться не мог.
«Трус!» — безжалостно отрезал внутренний голос. Возразить было нечего. Закрывая за собой дверь, Кантор действительно чувствовал себя трусом и сволочью. Хотя и понимал, что прав.
«Я напишу ей письмо», — пообещал он сам себе, но оправдание получилось неубедительное.
Тем более что письма он так и не написал. Сначала составлял завещание и письмо королю. Потом долго и честно пытался что-то объяснить Ольге в письменном виде, извел кучу бумаги, с трудом перенес истерику, которую закатил внутренний голос, и в конце концов уснул за столом.

Глава 15

— Никогда не разрешайте детям играть с огнестрельным оружием, — сказала Пеппи и взяла в каждую руку по пистолету. — А то может произойти несчастье.
А. Линдгрен

Бывают такие дни, когда с самого утра просыпаешься с отвратительным чувством, что жизнь дерьмо, а люди сволочи. Вставать и окунаться в эту жизнь не хочется до тошноты. А когда все-таки встаешь, потому что так надо, целый день потом все валится из рук и окружающий мир оказывается особенно щедр на разнообразные пакости.
Для Кантора этот день начался с леденящего душу осознания, что он проспал рассвет. Проклиная себя всеми словами, какие удалось вспомнить впопыхах, он оставил на столе недописанное письмо, над которым вчера уснул, схватил приготовленный с вечера дорожный мешок и помчался к Элмару, почти уверенный в том, что обещанные попутчики благополучно отбыли, не дожидаясь некоторых идиотов, которые ночью пишут письма и бранятся с внутренним голосом, а утром не могут проснуться в нужное время.
Господ героев действительно не было видно, но до смерти перепуганные слуги хором простонали, что гости хозяина никуда не уехали и не уедут, пока не убедятся, что их помощь не требуется. А сам хозяин только что отбыл во дворец, так как случилась ужасная трагедия — ночью в дом проник вампир и всех покусал! Судя по отсутствию следов от укуса на шеях присутствующих слуг, либо «всех» было преувеличением, либо вампир попался близорукий и кусал за задницы. Встревоженный Кантор бросился искать хоть кого-нибудь в здравом уме, кто мог бы толком и без панических воплей объяснить, что произошло, и очень скоро услышал знакомый раскатистый голос, который возглашал на ломаном ортанском с сильным эгинским акцентом, что некий отсутствующий здесь товарищ — безмозглый идиот с дырявой памятью, которому следует яйца в черепушку вколотить, дабы в оной черепушке хоть что-то по утрам звенело и будило болвана вовремя…
Кантор определил, откуда доносится голос, и тут же обнаружил у двери оружейной знакомую гнедую гриву.
— Вот жди его теперь, раззяву непроспатого! — продолжал браниться сердитый кентавр, размахивая руками и нетерпеливо топая копытами.
— Успокойся, — флегматично заметил Джеффри, продолжая пристально рассматривать наконечники стрел. — Все равно мы никуда не двинемся, пока не вернется Элмар и не выяснится, что все в порядке.
— Действительно, Гиппократ, — пробасил гном, — заткнись, а?
— А ты вообще сиди там и помалкивай, а то сброшу! — огрызнулся кентавр.
— И чем ты тогда будешь лучше лошади? — укоризненно перебила его речи сестра Жюстин, поправляя пушистый рыжеватый локон, выбившийся из-под капюшона. — Как не стыдно!
Хотя Гиппократа и понятие «стыд» можно было совместить только теоретически, хамоватый герой послушно умолк. Торнгрим действительно ездил на нем по той причине, что с лошади маленький гном мог запросто свалиться, а кентавр, как существо разумное, при движении учитывал размеры седока.
Понимая, что выслушать ругань Гиппократа ему все же придется, раз заслужил, Кантор подошел и поздоровался. Вежливый лондриец с достоинством поклонился, застенчивый Савелий смущенно кивнул, Жюстин просияла радостной улыбкой. А рубаха-парень Гиппократ, мгновенно забыв о своем проекте будильника, с восторженным ржанием подхватил Кантора и сжал в объятиях. При этом мистралиец взлетел на добрый локоть над землей и беспомощно задрыгал ногами, пытаясь найти опору.
— Выспался, хрен хромой? — радушно вопросил кентавр, доламывая объекту своей внезапной радости последние ребра. — Дрыхнет до полудня, а туда же — воевать собрался!
— Поставь человека, ты, пресс ходячий! — вмешался гном. — Поломаешь ведь!
— Его, пожалуй, поломаешь! — хохотнул Гиппократ, но все-таки послушался. Обретя опору и способность дышать, Кантор поспешил расспросить героев касательно вампира и услышал невероятную историю.
Раненько утром Великолепная Семерка прибыла к дому первого паладина, чтобы забрать Кантора и попрощаться с хозяином, но ни первого, ни второго не обнаружила. Зная, что Элмар запросто может проспать все на свете, если вчера выпил, а также, зная, что он обидится, если они уедут не попрощавшись, господа решили все-таки разбудить его высочество. И заодно спросить, где же этот мистралиец, о котором он говорил. Их методика пробуждения похмельных героев не отличалась оригинальностью, — точно так же как королевские паладины, ребята выстроились под окном и принялись орать на всю столицу, взывая к спящему хозяину. И теперь всем было очень неловко сознавать, что в окрестных домах, возможно, живут дамы и юные девицы, а заткнуть Гиппократа никто из соратников не догадался. Некоторое время пошумев под окном, герои вдруг услышали грохот падающего тела. Судя по мощности звука, это был сам Элмар, Затем последовала серия криков разнообразной эмоциональной окраски, и минуту спустя его высочество вылетел из ворот верхом, полураздетый, без седла, одной рукой придерживая впереди себя несравненную нимфу, которая неудобно восседала на переброшенном поперек конской холки свертке. Что это было — толком не рассмотрели, похоже на человеческое тело. Видимо, кого-то вампир все-таки загрыз насмерть, и гном с лучником даже побились об заклад, что это либо дворецкий, либо долговязая прачка. Более никаких подробностей Кантору не сообщили, так как герои тоже знали только то, что могли рассказать перепуганные слуги. Сам Элмар то ли забыл о гостях, то ли с перепугу не решился доверить свою проблему никому, кроме придворного мага, но ускакал он, не обратив на них никакого внимания.
Утро окончательно не задалось. Хотя Кантор и не опоздал, но с минуты на минуту на место преступления может явиться лично его величество, и тогда все пропало. Единственная возможность — это все объяснить господам героям, самому спрятаться в оружейной и попросить, чтобы его прикрыли. А потом чтобы не забыли забрать с собой.

Если бы Харгану удалось хоть немного поспать этой ночью, можно было бы сказать, что и для него утро началось с неприятностей. Вечно голодный вампир по непонятной причине не вернулся с задания. Брат Лю прождал его в условленном месте до самого рассвета, но так и не дождался.

Не было радостным утро и для Ольги. То есть сначала все было нормально — Кира прибежала к ней точно на рассвете и сообщила, что король разрешил ей лететь к развалинам замка, но сам прибудет чуть позже, так как у него дела. Вооружившись на всякий случай новенькими винтовками и побросав в Ольгин старый рюкзак всяческие веревки, осветительные шарики и прочие полезные вещи, необходимые для исследования древних развалин, девушки растолкали дежурного телепортиста и отправились к пещере драконов. И тут-то начались неприятности. Хрисс, который ждал их в полной готовности, тут же спросил:
— Ну как, разрешил вам король Шеллар небольшую прогулку?
— Разумеется! — уверенно заявила Кира, но лицо у нее при этом приобрело выражение некоторого недовольства. А мэтр Мельди, который еще не успел удалиться на свой пост, тут же поинтересовался, какая именно прогулка имеется в виду, ибо ему лично его величество ничего не сообщал.
— Значит, у него не было времени! — огрызнулась Кира. — Еще сообщит. И вообще, ты должен быть на посту и ждать когда его величество явится и прикажет куда-либо отправляться, а не требовать от него подробных планов на день.
Дракон с интересом прислушался, полагая, что узнает что-то новое о людях, а мэтр Мельди невозмутимо уточнил:
— Вы абсолютно правы, ваше величество. Я лишь сомневаюсь, что его величество мог позволить вам кататься на драконе. Он неоднократно упоминал, что подобные увеселительные прогулки опасны для беременной женщины и что он не разрешит вам этого ни в коем случае.
Кира, которую напоминания о беременности сильно раздражали, вскипела и устроила бедняге подробный разбор всех его прегрешений в этой жизни и всех предыдущих. Мэтр Мельди услышал о себе много интересного. В частности, королева с величайшим злорадством напомнила придворному магу, что созерцание его безобразной мантии в сто раз опаснее для беременных женщин, стариков и детей, чем полеты на драконе. Ольга тихонько, чтобы не услышала разгневанная Кира, хихикнула. За эту мантию Мельди исправно получал замечания, выволочки, угрозы увольнения и личные королевские предписания сменить срамную одежку на более подобающий придворному магу наряд. В лучшем случае этих мер хватало на два дня. А затем упрямый Мельди опять напяливал свою любимую мантию, украшенную ручной вышивкой, и продолжал пугать старушек и целомудренных девиц. Поговаривали, что прежде этот странноватый маг был мистиком и служение свое начинал при храме Мааль-Бли. (По другим источникам, парень трудился при том же храме вышивальщиком.) В какой-то момент то ли его изгнали из храма, то ли он сам сбежал, решив распорядиться своей Силой самостоятельно, без указаний всяких посторонних богов, но злополучная мантия мэтра Мельди здорово смахивала на иллюстрированное издание «Камасутры», и неподготовленного зрителя действительно могла шокировать. И, по Ольгиным подсчетам, она была у мэтра не одна, ведь должен же он ее хоть изредка стирать. Так что гипотеза касательно вышивальщика казалась ей более близкой к реальности. Она даже представляла себе, как маг сидит на своем дежурстве и от нечего делать вышивает новую мантию.
Сзади глухо ухнул смех дракона, заставив всех умолкнуть и задрать головы.
— Почему безобразная? — отсмеявшись, промурлыкал Хрисс и опустил морду к земле, чтобы рассмотреть мантию получше. — Только благодаря этим искусным рисункам мы с Аррау смогли разобраться в брачных играх людей. Я даже понял, почему они в это время прячутся.
— Почему? — полюбопытствовала Ольга, которая тоже успела составить собственное мнение по поводу того, почему драконы не выносят на публику свой «питательный процесс». Однажды она из любопытства подсмотрела потихоньку, как крылатая парочка обедала, и нашла зрелище жутким и отвратительным. Чтобы спокойно это наблюдать, надо или иметь железные нервы, как его величество, или фанатично интересоваться анатомией, как доктор Кинг, или просто быть извращенцем.
— Потому, что попадись при этом процессе зрители, они передохнут со смеху! — снова заухал дракон, — Брачные игры людей до того смешно выглядят, что их нельзя никому показывать!
— Вот и хорошо, — обрадовалась Ольга. — Может, теперь Диего от меня отцепится со своей идеей устроить для вас сеанс показательной порнухи.
— А он до сих пор предлагает? — удивилась Кира. — Да он, наверное, подшучивает над тобой таким образом. Неужели он до сих пор не одумался и не понял, что сгоряча похвастался? Или он всерьез верит, что сможет заниматься любовью в присутствии зрителей, пусть даже драконов?
— Этот сможет, — флегматично заметил Мельди и вернулся к теме: — Так что, ваше величество?
— Значит, так, — угрожающе заявила Кира. — Не тебе, борделю ходячему, обвинять свою королеву во лжи — это первое. Его величеству лучше знать, что разрешать, а что нет и при каких обстоятельствах. Это второе. И третье — возвращайся на пост и жди его указаний. Все понятно?
— Как знаете, — пожал плечами телепортист и удалился, напомнив напоследок дракону, что тот головой отвечает за безопасность королевы. Когда же рассеялся серый туман, Ольга, которую одолели подозрения, напрямик спросила:
— Кира, скажи честно, ты хоть спрашивала у Шеллара разрешения? Или навешала всем лапши?
— А если и так? — недобро прищурилась отважная воительница. — Что, побежишь доносить?
— Кира, — осторожно начала Ольга, не особенно надеясь убедить упрямую подругу, — я, конечно, не побегу доносить но… разве ж так можно? Ты представляешь, что будет с королем когда он узнает? Он же за тебя переживает. Ладно бы он тебе просто так, из вредности запрещал, а то ведь он прав. Разве можно беременным…
— Еще раз я об этом услышу, — взревела королева, — и я кого-нибудь побью! Сколько можно! Беременность не болезнь! Это даже преподобный Чен признает! А со мной носятся, как будто я хрустальная! На драконе покататься нельзя, упадешь! Тренироваться нельзя — меч тяжелый! Бегать-прыгать нельзя — вредно! Верхом ездить нельзя — трясет! Вина нельзя, курить нельзя, даже трахаться, мать вашу, и то нельзя! Что ты на меня вытаращилась, наш уважаемый мэтр действительно потребовал, чтобы меня выселили в отдельную спальню! А мой исполнительный муж прилежно послушался! Наверно, только и ждал этого момента, чтобы по ночам к Камилле шастать!
— Я не знаю насчет спальни, — с максимальным сочувствием начала Ольга, старательно обходя больной вопрос «король и Камилла», — но ездить верхом действительно нельзя. Даже на велосипеде. А уж летать тем более. Неужели тебе хочется начинать все сначала? Лучше ведь с первого раза нормально доносить, и потом делай, что тебе хочется, все будет можно. Две луны уже прошло, еще восемь осталось…
— Ты не понимаешь! — возмутилась Кира. — Это дело принципа! Сегодня он мне запретил одно, завтра другое, а через восемь лун никто и не вспомнит, что когда-либо было иначе! Мне сунут в руки какие-нибудь уродские пяльцы, запрут во дворце… Да уже заперли! По парку пройтись нельзя без сопровождения! Словом, Ольга, ты как хочешь, а я намерена полетать на драконе и посмотреть на Оплот Вечности поближе. А если ты Шеллару настучишь, ты мне больше не подруга, и все тут!
— Кира! — застонала Ольга. — Да какой смысл стучать, он ведь все равно узнает!
— Пусть узнает, но потом, запрещать будет поздно!
— Нам же влетит!
— Ну и пусть. Можно подумать, нас бить станут! Тем более с нами все равно ничего не случится, и Шеллар сам увидит, что был неправ.
Королева либо успела забыть о предыдущей попытке воспитать супруга, либо сознательно намеревалась повторить свои сомнительные эксперименты. И убедить ее не было никакой возможности — Ольга уже знала, какой у подруги упрямый характер. Неудивительно, женщины-воительницы не бывают кроткими и уступчивыми. Мужики еще куда ни шло, но женщина, у которой хватило духу взяться за мужское дело и преуспеть в этом, просто обязана обладать несгибаемой волей. Иначе — бросай меч, шуруй на кухню.
— А те седла, в которых Диего с Элмаром катались, еще целы? — уточнила Ольга со слабой надеждой, что эти чудовищные конструкции либо выброшены, либо спрятаны лично его величеством. Соорудил их принц-бастард не столько для удобства, сколько для безопасности наездников. Драконы не приспособлены природой для перевозки пассажиров, и между шипами у них вовсе не удобная ложбинка, а костяной выступ. Сидеть на нем примерно так же комфортно, как на стоящей ребром доске, особенно мужчинам с их уязвимой анатомией. Ольга втайне надеялась, что беременная королева тоже откажется от такого «мягкого» сиденья, но седла оказались в целости и сохранности и уже лежали приготовленные неподалеку.
Ольга прекрасно понимала, что влезать в чужие семейные разборки — последнее дело и что в случае чего король с королевой помирятся, а она окажется виновата. И что самым умным с ее стороны было бы не соваться в королевские авантюры и удалиться сейчас в пещеру к Аррау, притворившись, что о намерениях подруги не слышала и даже не подозревала. Но отпустить Киру одну совесть не позволила. Пусть хоть кто-то будет рядом с упрямой королевой, если что случится.
— А долго лететь? — уже почти сдаваясь, спросила она.
— Недолго, — ответил Хрисс, довольно жмурясь, — Там у самой горы есть выход.
— Ну ладно, — окончательно сдалась Ольга. — Полетим, раз ты так хочешь.
Кира ничего не ответила, но ее благодарный взгляд был красноречивее всяких слов.
— Только не проболтайтесь Аррау, — спохватившись, предостерег дракон, — что лететь недолго. Я ей сказал, что каждый день трачу четыре часа на дорогу туда и назад. Лучше расскажите ей, как там красиво и как успешно продвигается строительство.
— Обязательно, — пообещала Ольга, поняв, что прекрасная Аррау начала сомневаться в трудовых достижениях любимого супруга и в истинных причинах его ежедневных отлучек. Кира проворчала что-то неодобрительное насчет мужиков, которые везде одинаковы, даже если они хвостатые и четвероногие, но не стала возражать, чтобы не ссориться с драконом. Хрисс удовлетворенно фыркнул, в очередной раз обдав собеседниц вонючим дымом, и поудобнее пристроил морду на разогретом камне.
— Ну давайте. Седлайте.

Для принца Мафея восемнадцатый день Пестрой луны вообще остался в памяти как самый позорный и страшный. И начаться он, можно сказать, даже не успел. Юный эльф проснулся от визга Оливии на сеновале, к которому отчего-то питал такую слабость, и, как оказалось, проснулся он поздно. Даже самый могущественный маг, будучи опутан полиарговой сетью, может только брыкаться и пинаться. А если на него наваливаются несколько здоровенных воинов, то и попытки брыкаться оказываются не особенно эффективными.
Словно откуда-то издалека до Мафея донесся еще один отчаянный крик девушки, грубый мужской хохот и резкий повелительный окрик:
— Прекратить! Ведьму не трогать! Это подарок для Повелителя! Уходим! Быстро!
И в глазах поплыл, закружился хлопьями серый туман телепорта.
Хватиться блудного принца должны были не скоро. Все давно привыкли, что он пропадает то с подружкой на сеновале, то с кузенами в Поморье, а то вообще неизвестно где с приятелями-эльфами. Никто бы ничего не заподозрил, если бы не чуткое сердце наставника. Вмиг почуяло оно беду, дрогнуло, сжалось… но вот беда — слишком сильным оказался сигнал бедствия, и, вместо того чтобы броситься на поиски непутевого ученика, мэтр Истран тихо охнул и сполз со стула на руки королю, которому как раз читал лекцию о некоторых аспектах супружеской жизни. Так что можно сказать, и для него этот день начался нехорошо.
Стоит ли уточнять, что с этого момента весь дворец стоял на ушах — оказывать помощь старшему придворному магу сбежались все его младшие коллеги и хинский мистик, причем возню учинили такую, что король всерьез усомнился в их компетентности. Как бы для доведения уже существующей суеты до той стадии, когда она переходит границы здравого смысла, в королевские покои ворвалась перепуганная мэтресса Морриган, непонятно каким образом прознавшая о внезапной болезни коллеги. Шеллар III с тихим изумлением уставился на гостью, ибо впервые в жизни видел эту даму в халате, без косметики и в шлепанцах на босу ногу. Насколько он знал, появление мэтрессы в подобном виде могло означать только приближающийся конец света. А также что гада Элвиса пора бить, как в детстве, — слыханное ли дело, пяти минут не прошло, как в Ортане произошло событие, а в Лондре это уже известно! Едва состояние больного перестало внушать опасение, и переполох немного утих, как все началось сначала. Отчаянно взывая о помощи, в королевскую приемную ввалился полуодетый Элмар, за которым тянулась растущая толпа заинтересованных придворных. Одной рукой принц-бастард прижимал к сердцу свою бесценную возлюбленную, а другой волок по полу за волосы какое-то странное и вряд ли живое тело.
— Где мэтр? — горестно взвыл он прямо с порога, ногой захлопывая за собой дверь и оглядываясь, куда бы поудобнее пристроить несравненную Азиль. — Шеллар, где он? Он мне нужен, срочно!
— Прекрати орать, — строго сказал король, видя, что кузен пребывает на грани истерики и вот-вот от полноты чувств выкинет что-либо не особо умное. — Мэтр болен, а ты тут шумишь как помешанный! Посади Азиль вот сюда, в кресло. Сейчас я велю позвать Чена или еще кого-нибудь… Что случилось?
— Да ничего, — подала голос нимфа, напрасно пытаясь освободиться из объятий перепуганного варвара. — Со мной все в порядке. Я хотела ему объяснить, но он словно обезумел…
— Как — ничего! — негодующе взвыл Элмар, и королю пришлось его перебить.
— На полтона ниже, пожалуйста! — категорически потребовал он. — Во-первых, здравствуй. Во-вторых, сядь, успокойся и объясни толком, что произошло. Вы оба живы и здоровы, следовательно, я не вижу причин так кричать. Ты что, в таком виде прибыл во дворец? Позволь спросить, ты хоть в карете ехал?
— Верхом, — недовольно отозвался принц-бастард. Он приостановился, бросил на пол неопознанный труп и все-таки усадил Азиль в указанное кресло. — Да к демонам рогатым мой вид, пусть кто-нибудь срочно осмотрит Азиль! Он ее укусил!
— Кто?
— Вампир, — спокойно прокомментировала мэтресса Морриган, носком тапочки переворачивая принесенный Элмаром трофей. — Не стоит так нервничать, ваше высочество. С вашего позволения, я сама посмотрю, но могу вас уверить, что вопреки расхожим предрассудкам укус вампира не заразен.
— Вампир? В доме у Элмара? — Король с живейшим интересом присел на корточки около тела, предоставив мэтрессе заниматься потерпевшей. — Позволь спросить, дорогой кузен, а как тебе удалось его убить?
— Это не я, — честно ответил принц-бастард, нервно оглядываясь и не решаясь потребовать вина. — Когда я проснулся, он был уже дохлый. Я на него наступил, когда с кровати вскакивал.
— От чего же в таком случае он скончался? Может быть, до того как ты на него наступил, он просто спал?
— Уместное же время для шуток ты нашел! — огрызнулся Элмар, подтягивая штаны, из которых состояла вся его одежда. Что касается Азиль, то на ней одежда отсутствовала вовсе, так как перепуганный возлюбленный второпях просто завернул ее в простыню. — Мэтресса, умоляю вас, скажите — это действительно не опасно?
— Ничуть, — спокойно заверила его Морриган, рассматривая след укуса на нежной шейке нимфы. — Если жертва чувствует себя хорошо, беспокоиться не о чем. Единственная опасность, которую представляет укус вампира, — это чрезмерная потеря крови, если он был очень голоден. Бывает еще иногда, что кровопийца, увлекшись, травмирует крупные сосуды, но этот был аккуратен.
— Я не шучу, — продолжал между тем король. — Я совершенно серьезно пытаюсь выяснить причину смерти этого существа. И заодно уточнить, насколько оно мертво.
— Уже не встанет, — авторитетно заявила мэтресса Морриган. — И уверяю вас, ваше величество, даже если бы его высочество специально по нему потоптался и попрыгал для верности, это не было бы смертельно для нежити. Кроме того, даже самый тупой и голодный вампир не уляжется спать рядом с кроватью жертвы в ожидании, что на него кто-то утром наступит. А от чего он умер, я вам скажу после небольшого исследования. Если, конечно, вы позволите мне забрать тело в лабораторию.
— Разумеется, никаких проблем, — заверил ее король. Затем, вдруг присмотревшись к покойнику, добавил: — Только сначала я хотел бы проверить одно небольшое подозрение, которое у меня возникло. Вы подождете или зайдете позже?
— Подозрение? — заинтересовалась волшебница. — Подожду.
— В таком случае, Элмар, отправляйся домой, и пусть бедняжка Азиль наконец оденется. И позволь тебе напомнить, что происшедшее не является поводом еще для одной такой же попойки, как позавчерашняя. А когда будешь отправляться, заодно скажешь дежурному, чтобы срочно доставил Флавиусу вот эту записку… Сейчас, один момент, я напишу…
Когда Элмар, все еще ворча, удалился, с огромным облегчением унося пострадавшую нимфу, его величество повторно осмотрел трофей кузена и пожал плечами.
— Никаких следов насилия. Ничего похожего на серебро или осину. Отчего же он вдруг прямо у кровати жертвы крылышки-то отбросил?
Мэтресса только развела руками, давая понять, что без тщательного анализа ничего сказать не может.
— От чего вообще может умереть вампир, кроме как от серебра или осины? — продолжал расспрашивать любопытный король.
— О, могут быть разнообразные причины магического свойства, — уклончиво ответила скромная волшебница и во избежание дальнейших расспросов перевела разговор на другую тему: — А могу я поинтересоваться, что вы хотели проверить?
— Не так давно сотрудники департамента Безопасности засекли вампира при наблюдении за одним интересным объектом, — так же уклончиво пояснил Шеллар, — И мне хотелось бы уточнить, не тот ли это самый.
Спустя четверть часа доставленные по королевскому приказанию сотрудники в один голос опознали — тот самый. И король, огорченный очередной нестыковкой, глубоко задумался, пытаясь хоть как-то связать три основные силы, которые портили ему жизнь. И сколько он ни думал, кроме покойного вампира, не находилось ничего такого, что могло бы связать все три. Одна в любом случае оставалась в стороне. А единственное возможное объяснение, проверку которого он поручил Жаку, так до сих пор и не было проверено.
От размышлений его оторвал голос бедного больного наставника, как обычно без предупреждения зазвучавший с потолка. Встревоженный мэтр Истран, едва придя в себя после утреннего приступа, требовал, чтобы его величество немедленно предпринял поиски принца Мафея, так как с его высочеством стряслась некая ужасная беда.
— Сию минуту, мэтр, — тут же спохватился король, поняв, что дело действительно серьезное. А еще через секунду он связал воедино налет вампира на жилище Элмара и загадочную беду, в которую попал Мафей, а также вспомнил, что сегодня с утра еще не видел королеву. Хотя у его величества не было никаких оснований сомневаться, что супруга еще изволит почивать, он все же со свойственной ему педантичностью помчался убедиться в этом точно. И обнаружил, что опочивальня ее величества пуста, причем уже давно.
Стремительно, как двенадцатибалльный шторм, его величество вылетел в коридор, призывая одновременно Флавиуса, начальника стражи и всех придворных дам. После непродолжительного опроса, выяснив, что королева куда-то шла в компании Ольги с рюкзаком и оружием, король спустился к дежурному телепортисту, и тут-то выяснилась вся правда.
Хотя рассудительный Шеллар разумом осознавал, что под защитой дракона королеве вряд ли что-то может грозить, сердце не желало слушать доводов здравого смысла. А может быть, это просто опять пробудился воровской нюх, которым его величество так до сих пор и не научился пользоваться. Как бы то ни было, король лично метнулся с визитом к прекрасной Аррау, чтобы уточнить, где именно ее непутевый супруг копает новую пещеру. И когда он сообразил, что за «единственную гору» имели в виду драконы, его величество понял, что беспокоился не напрасно. А «бездельники и дармоеды, не способные уследить за одной королевой» немедленно убедились, насколько он страшен в гневе.
На розыски мага, который знал бы ориентиры Оплота Вечности, и на последующие уговоры времени не было. Поднимать с постели больного наставника и тревожить его такими новостями король не рискнул. Поэтому он немедленно отправился к мэтрессе Морриган, которая уж точно должна была знать требуемые ориентиры, поскольку в этом самом замке когда-то жила.

Темно-бронзовый «аэроплан», тускло поблескивая в робком свете утреннего солнышка, описал круг над руинами Оплота Вечности и приземлился на четыре лапы. Это напомнило Ольге спуск с горы на лыжах. Но в отличие от реального катания с горы, которое обычно завершалось падением в сугроб и констатацией факта, что одна лыжа сломалась, а другая уехала, дракон благополучно сел у своей дыры и сложил крылья.
— Что-то маловата, — заметила Кира, осмотрев пещеру. — И как давно ты ее долбишь?
— Ничего не маловата! — возмутился Хрисс. — Сама попробуй! Камень же! Или ты думала, она за два дня делается?
— Нет, — фыркнула королева. — Я думаю, не менее двенадцати лун. Кажется, именно столько драконы высиживают яйцо. А то и больше, если новорожденные дракончики доставляют столько же хлопот, как и человеческие младенцы. Говоришь жене, что полетел рыть пещеру, а сам пару раз хвостом стукнул — и отдыхать. То-то здесь даже корзинка с сушеными листьями стоит! Чтоб лучше отдыхалось, наверное.
— Но вы же не скажете Аррау? — смутился дракон, бочком отступая, чтобы загородить от любопытных взоров злополучную корзинку.
— Это еще почему? — поддела его Кира.
— Потому что она расстроится! И вообще, если скажете, вы мне больше не друзья!
Подруги переглянулись и рассмеялись. Как любой нормальный мужчина, Хрисс не особо усердствовал на строительно-отделочных работах. Ведь если он выроет пещеру за неделю, то куда ему летать еще десять лун? Так что дело продвигалось без лишней спешки, с частыми перерывами на обед и послеобеденный сон.
— Да не бойся, не скажем, — заверила его Ольга и обратилась к подруге: — Кира, как ты себя чувствуешь?
— Я, кажется, уже упоминала, что не больна! — недовольно отозвалась королева.
— Да я не о том. Наверх пешком полезем или Хрисса попросим подбросить?
— Пешком, конечно! — с негодованием воскликнула Кира.
— Нет-нет! — вмешался дракон. — Можете, конечно, идти ногами, если хотите, но подождите меня. Я за вас головой отвечаю, не слышали разве? А как я могу за вас отвечать, если вы пойдете без меня?
Кира стала решительно возражать. Понятное дело, ее величеству вовсе не хотелось, чтобы за время ожидания ее успел найти ушлый супруг и испортить все веселье своим личным появлением. Ольга подумала и предложила компромиссный вариант:
— Хрисс, ты же все равно копаешь свою нору ни шатко ни валко и собираешься еще год копать. Давай ради такого случая не будем ждать, а пойдем сразу. Подумаешь, один день не поработаешь. Мы же не скажем Аррау.
— Да? — Дракон засомневался, потом решительно фыркнул: — Хорошо, уговорили. Только тогда захватите и мою корзинку. Раз уж сегодня день развлечений, мне, может быть, захочется немного расслабиться.
— А домой мы полетим на пьяном драконе? — возмутилась Ольга. — Чтоб ты нас потерял где-то?
— Успокойся, — махнула рукой Кира и подхватила корзинку, — домой нас доставят телепортом под конвоем. А наедаться до такой степени Хрисс все равно не станет. Иначе Аррау распознает нетрезвое состояние супруга по кривоугольной траектории полета и маловразумительной речи и устроит ему показательный скандал.
— Именно! — согласился дракон. — Этой корзинкой я уже давно пользуюсь, и до сих пор не заметила. Так что нечего из меня делать пьяницу.
Ольга молча потопала за королевой, на ходу размышляя, как же этот «пьяница» на самом деле звучит на драконьем языке. А еще о том, как он будет подниматься — поползет по ступенькам или все-таки взлетит?
Видимо, Хрисс тоже засомневался насчет способа подъема, так как у подножия лестницы остановился и надолго застыл, не двигаясь с места и уставившись куда-то вверх. Девушки терпеливо подождали минуту-две, затем осторожно напомнили крылатому товарищу, что они теряют время. Хрисс не шевельнулся и вряд ли вообще их услышал.
— Что с ним? — растерялась Ольга. — Он не заболел? Или драконы всегда так глубоко задумываются?
Кира вдруг встревожилась. Уже откровенно громко, словно обращаясь к глухому, она несколько раз позвала Хрисса, даже попинала по ближайшей лапе. Не получив ответа, ее величество, начиная заметно нервничать, объяснила:
— Похоже на то, что нашего дракона кто-то заколдовал!
— А ты знаешь, как это делается? — удивилась Ольга.
— Я не знаю, как это делается, но в одном из предсказаний по поводу мистралийской войны говорилось, что бронзовый дракон сражался на противоположной стороне! Шеллар еще выяснял у магов, насколько это возможно, и они вспомнили, что когда-то давно существовала такая методика, но до наших дней она не дошла. Оглядись вокруг, тут не торчит где-нибудь посторонний маг? Я не вижу, но вдруг он не спрятался, а невидим или что-то вроде того?
…Харган находился прямо над ними. Точнее — на стене разрушенного замка, скрытый от посторонних глаз уцелевшим зубцом и заклинанием невидимости. Он держал на вытянутой руке Сферу Обуздания и неторопливым шепотом произносил древние слова забытого заклятия.
Судя по тому, какие проблемы имели с драконами местные жители, искусство обуздания этих существ действительно было забыто. Даже во времена юности учителя тайным знанием владели единицы, и стоило одному-двоим магистрам унести тайну в могилу, как секрет оказался утрачен. Такое явление, как прирученный дракон, уже несколько веков не встречалось, перейдя в разряд легенд. Может быть, наставник был вообще последним… Хвала его мудрости, его знанию и его отменной памяти! А также невероятной прозорливости. Харгану прежде не приходило в голову, что добывать ценную заложницу придется из-под крыла дракона. Он просто знал от своих информаторов, что у Шеллара есть дракон и что этого ящера намереваются использовать в военных действиях. Сколько бесценных вертолетов огнедышащий змей успеет заплевать, пока его не добьют, оставалось только гадать. А в нынешнем положении, когда каждая единица боевой техники была на счету, рисковать даже одним вертолетом было бы непозволительным расточительством. Вот этой проблемой и поделился с наставником юный демон, надеясь хотя бы на полезный совет. Чтобы облегчить участь ученика, Повелитель открыл ему тайну Обуздания. Сфера хранилась в этом самом разрушенном замке, в тайнике, до которого так и не добрались ретивые искатели артефактов и сокровищ. За триста лет с ней ничего не случилось, она была всего лишь покрыта толстым слоем пыли, но силы не утратила. Справиться с этой хрупкой вещицей мог бы и ученик, если бы только знал нужные слова. Чтобы управлять Сферой, не надо обладать великой Силой, основной составляющей была воля. Многократно усиленная артефактом, она подчиняла огнедышащего ящера без всяких приемов, какими пользуются маги школы Чистого Разума для аналогичных действий с людьми. И хорошо, а то в этой школе Харган не особенно преуспевал. С драконом же, похоже, все получалось замечательно.
Закончив, демон немного полюбовался, как две дуры пытаются вразумить заколдованного ящера воплями и пинками по бронированной чешуе. Вот смехота, головами бы еще попробовали. Затем для верности приказал дракону хорошенько пугнуть женщин, чтобы не приставали… и чтобы как следует испугались, разумеется. Две бабы в панике — более легкая добыча, чем две рассерженные вооруженные воительницы. У обеих есть винтовки, обе умеют стрелять, и если они начнут обстреливать группу захвата, то жертвы обязательно будут. А если есть возможность снизить потери при операции — почему бы ею не воспользоваться?
Послушный дракон опустил голову и сердито рыкнул на спутниц. Зубы у красавца были грандиозные, взгляни на такие графиня Монкар — дошло бы до обморока. Харган даже ощутил что-то вроде зависти и сознания собственной второсортности. Девушки, однако, в обморок падать не торопились. Королева слегка отшатнулась, зажала нос и прогундосила что-то явно непечатное насчет вони. Ее подружка, испуганно метнувшись в сторону, выхватила из рук ее величества корзинку с каким-то барахлом и бросилась вперед. Кажется, она собиралась этим хрупким предметом отмахиваться от огромной бронированной туши. Какая умница! Ах нет, она не решилась подходить и сражаться, а использовала корзинку как метательное орудие! И цель выбрала, несомненно, самую удачную… Бывают же дуры на свете! Стрелять они даже не попытались, хотя могли бы. Как же, еще минуту назад этот дракон был их другом и защитником! А сообразить, что ситуация изменилась, им женская логика мешает!
Сомнительное метательное орудие влетело в раскрытую пасть, челюсти зловеще клацнули, перемалывая в кашу корзинку вместе с содержимым. Опасаясь, что отважная победительница драконов сейчас последует за корзинкой, Харган приказал ящеру прекратить. Хотя Алиса и дух покойного юриста отзывались об этой девушке как о полной уродине, демон счел ее вполне милой и подходящей для небольшого развлечения. Кроме того, было очень интересно, что завопит переселенка, оказавшись в его объятиях. «Мутант»? Или все-таки «демон»?
Вопрос был теоретическим, и Харган вовсе не ожидал немедленно услышать ответ. Поэтому истошный вопль снизу заставил его вздрогнуть от неожиданности.
— Вон там, сверху, какая-то черепашка-ниндзя с блестящей фиговиной в лапах!
Мало того что название было новым и оригинальным. Оно, во-первых, ничего не говорило юному ученику мага, и он отметил про себя — непременно спросить у наставника, что такое черепашка-ниндзя. А во-вторых, свидетельствовало, что вопящая девица относится к редкой разновидности людей, именуемых Истинно Видящими, и обнаружила демона, как только он неосмотрительно вышел из-за зубца.
— Стреляй! — командным голосом рявкнула королева, и верная подданная исправно выполнила приказ. Харган быстро отступил под защиту каменного зубца, подал сигнал ожидающей группе и принялся плести заклинание сна, чтобы успокоить этих агрессивных женщин и облегчить воинам работу.
Первая пуля свистнула у его плеча, никому не причинив вреда. Вторая ударила в камень где-то у ног. И тут случилось нечто: полуразрушенная стена, как оказалось, держалась на честном слове, и второй выстрел попал как раз в то последнее место, которое еще не рассыпалось и служило опорой уцелевшему зубцу. С оглушительным грохотом единственное укрытие Харгана рухнуло вниз, рассыпаясь мелким щебнем и поднимая облако пыли. Прежде чем он успел сменить позицию, третья пуля разбила вдребезги Сферу Обуздания и ударила в грудь. Демон пошатнулся, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но не смог. Подвела привычка — ведь балансировать крыльями куда удобнее, чем руками, и при потере равновесия, когда первым срабатывает инстинкт, а потом уж разум, прежде всего включаются мышцы крыльев. Тех самых крыльев, которые в настоящий момент никак не могли помочь, так как были плотно уложены за плечами и топорщились под одеждой уродливым горбом.
Четвертая пуля довершила дело, и господин наместник полетел вниз, понимая, что снять одежду и расправить крылья уже никаким образом не успеет.

Где-то часам к семи региональный координатор дополз до острова, на котором его уже давно никто не ждал. Понятное дело, мэтр Истран человек здравомыслящий, и если коллега не явился вовремя и через час его нет, то что он скорей всего подумает? Самое вероятное — что мэтр Максимильяно по каким-то причинам не смог прилететь. А идиотская идея, что старый приятель опоздает часов этак на девять, вряд ли придет ему в голову. Но что делать…
Ловля гремлина даже для мага оказалась делом непростым и заняла около получаса. Примерно столько же заняло копание в примитивных мыслишках пленника, благодаря которому Макс сумел выяснить, что гремлин действительно попал на борт не по своей воле, спящим без задних лапок. Подозрения полностью подтверждались. Неслучайно его положили рядышком с автопилотом. Специально для Макса старались.
Связав ценному свидетелю лапки волосяными шнурками для ловли духов, Макс на всякий случай усыпил его опять и решил выбираться из создавшейся ситуации своими силами. Лучше всего было бы не возвращаться на базу, где его неизвестно кто и с какой пакостью может ждать, а добраться до острова, уйти телепортом с мэтром Истраном, найти Толика, и уже потом нагрянуть домой с полномочным инспектором и со свидетелем в кармане.
Идея оказалась непростительно самонадеянной.
Бортовой компьютер после общения с гремлином перезагружался полтора часа, разыскивая и проверяя все оборудование поименно, после чего сообщил о неисправности автопилота. К счастью, карточку и пароль для ручного управления не потребовал. Теоретически для этого хватало двухнедельных курсов и месячной практики на симуляторе, которые проходил региональный координатор двадцать лет назад. А вот практически управлять без автопилота даже этим простеньким минидиском оказалось затруднительно. Скорость пришлось снизить до минимальной, так как пилот не успевал балансировать четырьмя двигателями. Некоторое время было убито на освежение в памяти инструкции по пилотированию. Кроме всего прочего, без автоматики региональный координатор ухитрился банально заблудиться в ночном небе, и нужный ему островок отыскал только с рассветом. Разумеется, никто его там уже не ждал.
Но худшее еще было впереди. Ему предстояло самостоятельно посадить летательный аппарат, который он и водить-то не умел толком, на последних остатках энергии. Почти весь запас был убит на блуждания над морем, и теперь стрелка датчика мелко тряслась где-то в районе нуля.
Постепенно уменьшая тягу вертикальных двигателей, Рельмо стал снижаться в направлении знакомого песчаного пляжа. Главное — точно уловить момент, когда надо выключить горизонтальную тягу, и не поспешить с отключением вертикальных. Тогда посадка будет мягкой и безопасной…
До берега оставалось всего ничего, когда сначала горизонтальный, а за ним передние вертикальные двигатели дружно хрюкнули, фыркнули и замолчали. Через секунду заглохли и задние. Аппарат по инерции еще несколько секунд летел вперед, задрав корму, а потом врезался в берег.
Чудовищной силы удар сотряс кабину. Кресло пилота сорвало с крепления и швырнуло на пульт вместе с пилотом, которому на этот раз не помогли ни шлем, ни ремни безопасности.
Несколько секунд диск неустойчиво торчал, зарывшись носом в песок, затем медленно и тяжело рухнул на брюхо.

По всей видимости, Харган оставался без сознания недолго. Девушки и дракон были еще здесь, и именно их голоса привели упавшего демона в чувство. От такого визга и грохота мертвый бы поднялся… Но где же группа захвата, чем они, бездельники, заняты? Харган приподнялся и пошевелил всеми семью конечностями. Кажется, сломано крыло. В грудной броне застряло две пули. Голова болит нещадно, похоже на сотрясение. Бесценный артефакт разбит вдребезги. Управлять уже подчиненным драконом теперь можно и без Сферы, но ведь жалко такую уникальную вещь! А что делать, если появятся еще драконы?
Поднявшись на ноги и расправив крылья, Харган обнаружил, что перелома нет, просто небольшой вывих, который он тут же на месте вправил, тихо шипя сквозь зубы. Зато сломан хвост, но этот бесполезный обрубок все равно рано или поздно будет обрезан весь, так что нечего о нем вообще беспокоиться.
Из-за стены донесся возмущенный рев дракона и над осыпавшимися зубцами словно полыхнуло маленькое солнце. Испугавшись, что неуправляемый ящер дохнул огнем в ценную заложницу, Харган наплевал на боль и помчался вприпрыжку по стенной лестнице наверх, помогая себе крыльями, которые уже не было времени прятать.
Обе девушки никуда не делись. Они сидели на драконе и безуспешно пытались заставить крылатого приятеля взлететь. На нижних ступеньках тихо догорали останки последних бойцов группы захвата. Трупы первых лежали на лестнице — видно было, что группу обстреливали во время спуска и до подножия добралось чуть больше половины. Но с какой дури дракон вдруг напал на них, без команды хозяина и без его разрешения?
— Я вам покажу — щипаться! — возмущенно проревел ящер и, гордо задрав морду, издал что-то вроде победного клича. Речь его была крайне невнятной, и храбрец явно не замечал, что женщины пинают его каблуками, стучат но спине прикладами и обзывают разными неблагозвучными словами. Харган решил спросить у наставника, что такое «гальмо перебудовы», и попытался отдать приказ. Именно попытался, так как по непонятной причине его приказ был игнорирован. На умственные способности уже подчиненного дракона уничтожение Сферы не должно было повлиять, однако при попытке управлять сознанием ящера Харган вдруг обнаружил почти полное отсутствие этого самого сознания. Он не очень хорошо представлял, как должен вести себя покоренный дракон, но что-то подсказывало молодому магу, что превратиться в идиота подопечный по теории не должен был. Между тем дракон вел себя именно как умственно отсталый. Не понимал простейших приказов, бормотал что-то невнятное, время от времени глупо и неуместно хихикал.
Похоже, у всадниц были те же проблемы — дракон не слушал их уговоров и расправлять крылья не торопился. Что ж, пока они не заметили, что раненый демон опять поднялся на стену, надо их все-таки усыпить и на лету снять со спины дракона. Потом — телепортом домой, а с полоумным ящером пусть Шеллар разбирается как хочет.
— Надо было тебе всю корзинку ему в пасть кидать! — ругнулась одноглазая красавица, в который раз сердито пиная каблуком непробиваемую чешую.
— А что оставалось делать? — простонала ее подруга, оставив бесполезные уговоры. — Если его заколдовали, он бы теперь делал все, что ему прикажут! Может, унес бы нас куда-то, а может, и прихлопнул бы. Разве у меня было время эти листья считать?
— Там была полная корзинка, — убитым голосом произнесла королева. — Это сколько же в пересчете получится?
— Примерно как человеку выдуть залпом литр водки!
Несчастный похититель чуть тоже не застонал вслух. Он не мог точно определить, какому именно объему соответствует загадочный «литр», но результат не нуждался в сравнениях. Каким бы могущественным ни был разбитый артефакт, он никоим образом не мог помочь в управлении мертвецки пьяным драконом. Как можно управлять существом, которое само собой управлять не в состоянии!
Кроме того, оказалось, что заклинание сна не работает — мешают защитные амулеты, которыми обе девушки так предусмотрительно запаслись. И как бы в довершение всех несчастий, Истинно Видящая опять заметила на стене восставшего из праха демона.
— Кира, у тебя патроны остались? — дрожащим голосом произнесла она, беспомощно шаря по карманам. — Этот свиномордый птеродактиль опять вылез! Он живой! И у него крылья!
Королева молча сунула подруге горсть патронов, и та принялась торопливо, трясущимися руками запихивать их в магазин. «Да, детка, так ты долго будешь заряжать… Кстати, надо будет спросить у наставника, что такое птеродактиль…» — подумал Харган.
— Крылья! — счастливо-дебильным голосом пропел дракон и наконец развернул свои собственные. — Вот чего у меня есть! Я самый быстрый жених в стае, и дайте мне хоть дюжину красавиц — всех догоню!
Не дожидаясь, пока пьяный дракон взлетит, а меткая девица совладает со своим страхом, Харган решительно расправил крылья и прыгнул со стены. Граки задери эту девицу и этого дракона, но королеву надо выхватить из седла и унести! Иначе вся операция псу под хвост!
Уже в полете он увидел, что отважная воительница, заметив состояние подруги, молча и быстро принялась заряжать собственную винтовку. Без паники, хладнокровно, как на занятиях. Без единого лишнего движения.
Харган быстрее заработал крыльями, на лету колдуя «прыгающий камень» первого уровня. Убить такой мелочью крайне сложно, так что заложница не пострадает. Зато оружие если и не уронит, заряжать в таком темпе не сможет…
Королева успела раньше. Она стремительно сунула подруге винтовку, и та, не раздумывая, тут же бросила свою и прицелилась. Как ни печально, в глубокой уверенности Повелителя касательно неоспоримого превосходства магии над техникой явно имелся какой-то прокол. Первая пуля ударила демона в плечо, прежде чем он успел сделать последний пасс, и камень ушел свечой вверх, а сам колдующий едва не кувыркнулся назад. Правая рука повисла бесполезной тряпкой, крыло свело судорогой. Еще несколько секунд — и оно вовсе перестало слушаться, продырявленная в нескольких местах кожа повисла на перебитых костях. Падая, Харган, кажется, сломал еще несколько костей в том же крыле, но сдаваться все равно не собирался. Патроны у девицы опять закончились, и теперь можно было снести эту меткую мерзавку обычным «огненным шаром». А уж потом перевести дух и разобраться с королевой, которая, хвала высшим силам, женщина нормальная и видеть невидимое неспособна…
Пока он приподнимался, чтобы освободить руки для необходимых движений, злостный пожиратель наркотических листьев радостно захлопал крыльями и махнул хвостом, задев при этом покалеченного демона и отбросив на десяток шагов в сторону. Полуоглушенный ударом Харган увидел, как дракон, напевая что-то вроде «Гоп-гоп-траля-ля! Прыг-скок-ого-го!», бодро запрыгал по краю обрыва, сначала на двух правых лапах, задрав левые, потом наоборот. От пронзительного визга пассажирок у демона заложило уши и появилось ощущение, будто в его несчастную голову впилось сверло электродрели.
— Ольга, держись! — прокричала королева в промежутках между «прыг» и «скок». — Держись крепче, не свались!
Танцующий дракон проделал еще несколько «гоп-гопов» и под аккомпанемент двухголосого визга и немелодичного завывания «Ой мороз, моро-оз!» сиганул с обрыва, расправляя крылья. Харган успел заметить, как огромная бронзовая туша взмыла над замком. «Не забыть спросить у наставника, что такое „алконавт турбореактивный“», — подумал демон. Потом небо поплыло, перевернулось и погасло.

— Ты куда нас привел, колбаса зеленая!
— Туда, где мы были в прошлый раз.
— Да здесь же ни души! Ты точно промазал, телепортист недоделанный! — Далее следовало предположение, что мэтр Пьер даже в самые ответственные моменты с дамами не попадает куда целился. (Бестактный кентавр высказался куда проще и грубее, но приводить дословно все его высказывания было бы не совсем уместно.)
— Гиппократ, имей совесть! — возмутился гном. — Сам ничегошеньки толком не умеешь, кроме как хреноматерными словами выражаться, а еще других критикуешь!
— Ничего я не промазал, — ответствовал обиженный маг. — Это то самое место. Только люди отсюда почему-то ушли. Это ведь ваша база? Я ничего не напутал?
Кантор в очередной раз попытался заткнуть внутренний голос, который уже с четверть часа выл не переставая, как профессиональная плакальщица над хорошо оплаченным клиентом, и с трудом включился в разговор.
— Да. Все правильно. И люди здесь есть. Просто их не видно, потому что они в засаде. Сейчас они глаза разуют, меня рассмотрят и что-нибудь скажут.
То ли товарищи в засаде рассмотрели, то ли расслышали, но появились они именно в тот момент, когда Кантор закончил объяснение. Из распахнутого окна штаба выскочил Рико, с непонятным восторгом вопя на все окрестности:
— Кантор вернулся! Тебя отозвали или ты дезертировал из этого занудного дворца? А это кто с тобой?
«Ага, — вставил внутренний голос сквозь слезы, но тем не менее зло и ехидно, — признавайся, дезертир!»
— Насколько я знаю, собирали всех, — уклончиво ответил Кантор. И, чтобы не останавливаться на больном вопросе, поспешил представить спутников: — Это добровольцы.
— Зашибись! — восхитился молодой вор, без всякого намека на скромность рассматривая кентавра. — А седьмой где? Или седьмой теперь ты? Ой, ты ж еще не слышал последние новости!
— Рико, придержи язык! — недовольно потребовал Торо, появляясь на пороге. — Услышит кто из начальства, что ты перед новенькими треплешься, получишь. Здравствуй, Кантор. Кого ты привел? М-да, действительно…
— Где все? — перебил его Кантор. — Почему такая тишина на базе?
— Как — где? Все уже перебрались в Кастель Агвилас. Здесь только больные, раненые и прочие небоеспособные. А поскольку остаться и охранять базу никто добровольно не вызвался, все в бой рвутся, охраняем по очереди.
По благодушной физиономии Торо вряд ли можно было предположить, что он рвется в бой, но без сомнений он там будет, когда все начнется. Хотя как боец он никакой ценности не представляет, кто-то же должен будет заниматься ранеными, готовить еду и вправлять мозги одуревшим новичкам…
— А Эспада здесь?
— Нет, сюда направляют только бойцов сомнительной ценности. Меня, Рико, вон Бандану еще… Амарго настаивал, чтобы его вообще оставили за штабными бумажками присматривать, но тут уж бедняга сам не выдержал.
— На месте Амарго я бы настаивал получше… — хмыкнул Кантор. Штабного писаря Бандану он знал и совершенно представлял себе, что будет делать в бою этот застенчивый студент. Скорее всего, болван получит первую же стрелу или пулю, если не снимет свою дурацкую красную повязку. Эта тряпка всегда раздражала Кантора, и ее обладателя он называл Ходячая Мишень, как тот ни обижался. Вот и сейчас пожалуйста — лезет из заветного малинника, сияя своей красной тряпкой на все Зеленые горы, охранничек… И что это у него с лицом, такое впечатление, что на него в кустах напал минимум оголодавший вампир…
Торо тоже внимательно присмотрелся к товарищу и очень серьезно, как обычно при своих вечных попытках влезть куда не просят, спросил:
— Что случилось?
Бандана нервно поморщился и ответил, что ничего.
— Тогда почему ты так долго ходил, вернулся такой встревоженный и смотришь на Кантора, как будто у него кто-то умер?
Парень немедленно встряхнулся, взял себя в руки так решительно, что это было видно без всякой магии, и заявил:
— Оставь меня в покое! Ничего не случилось! Просто не ожидал увидеть здесь Кантора. Но раз уж он здесь, то при нем я не стану рассказывать, на что сел в этих долбаных кустах!
Какие мы ранимые! Мы при Канторе говорить не хотим! Твое счастье, Мишень Ходячая, что Гиппократ по-мистралийски не понимает!
— Иди собирайся, — так же серьезно произнес Торо, не отводя от товарища пристального взгляда. — Нас через двадцать минут сменят. Кантор, ты и эти доблестные господа, насколько я понимаю, тоже отправитесь в Кастель Агвилас?
Кантор молча кивнул и зачем-то посмотрел вслед Ходячей Мишени, который охотно покинул общество и скрылся в хижине. Он сам отлично знал, как сложно отвязаться от Торо, когда у тебя что-то не в порядке с головой. И давно успел составить обратное умозаключение: если Торо упорно к кому-то пристает, значит, у кого-то точно проблемы. А толстяк явно не желал отвязываться от чудака в красной повязке.
И, как ни странно, определение товарища Торо показалось до невозможности точным. Бандана действительно смотрел так, будто у Кантора кто-то умер…

Такого позора господин Флавиус на своем веку не испытывал никогда. Даже в памятный день королевской свадьбы потрясение было не настолько тяжким, как сегодня. Ведь в тот раз главе департамента не нужно было докладывать о своем позоре лично его величеству. А сегодня придется. На всякий случай надо было сразу захватить с собой ларец с ритуальными ножами… на случай если его величество на этот раз будет милостив и позволит нерасторопному служащему уйти достойно…
— Ров осмотрели? — произнес у него за спиной чужой, мертвый голос.
— Так точно, — ответил глава департамента, не находя в себе сил обернуться. — Развалины, лестницу, ров и оба берега — все осмотрели. Сейчас начали воссоздавать картину происшедшего…
Флавиус не осмелился сказать вслух, что с воссозданием возникла некоторая проблема. Не только его подчиненные, но и сам он до сих пор не мог понять, как можно похитить огромного огнедышащего ящера с трех слонов размером. Даже убить дракона не всякий способен, а уж чтобы похитить…
— По лестнице таскали трупы, видели? — так же отчужденно произнес король, отодвигая главу департамента в сторонку и рассматривая уходящие вверх ступени.
— Так точно. Видели. Но самих трупов нет, — видимо, унесли.
— Не «видимо», а точно, — с некоторым раздражением поправил король. — И не унесли, а телепортировали. Что горело — выяснили?
— Эксперты еще работают. Предположительно дракон дохнул огнем в нападавших.
— Что нашли?
— Одну винтовку, восемнадцать гильз, неопознанные обломки стекла, керамики и резной кости, следы крови и один очень интересный отпечаток в пыли. Также на видном месте находилось письмо, адресованное лично вам. Я взял на себя смелость его вскрыть, поскольку пакет мог содержать…
— У тебя что, подчиненных не хватает, что ты сам вскрываешь подозрительные письма? — резко оборвал его король. — Дай сюда.
Он почти выхватил злосчастное письмо из рук Флавиуса, даже не глядя на убитого горем подданного, и углубился в чтение. И, наблюдая, как с каждой секундой каменеет лицо короля, глава департамента внезапно осознал, что его надежды на достойную отставку были глупы и беспочвенны. Никто не позволит нерасторопному министру восстановить свою безвозвратно утраченную честь. Король попросту утопит его в сортире. Собственноручно. И будет прав.
— Ознакомился? — кратко спросил Шеллар III, медленно складывая лист бумаги.
— Я счел необходимым…
— Да или нет?
— Да.
— Магические поиски прекратили, как того требуют?
— Так точно.
— Показывай остальное.
Придворный маг Лондры, которая слушала их разговор в почтительном молчании, негромко кашлянула.
— Слушаю вас, мэтресса, — все так же не оборачиваясь, откликнулся король.
— Могу я посмотреть на обломки? — вежливо поинтересовалась мэтресса Морриган. — У меня есть некоторые подозрения…
— Флавиус, покажи мэтрессе обломки, — скомандовал его величество. — А мне — тот интересный отпечаток, о котором ты упоминал. У меня тоже есть подозрения.
Глава департамента жестом подозвал ближайшего подчиненного и отдал распоряжение, после чего лично проводил короля к участку, огороженному колышками.
— Вот, извольте взглянуть. По всей видимости, здесь лежал человек. Затем встал, вот четкий отпечаток ладони, на которую он опирался, и след сапога. И ладонь, и сапог явно мужские. Дальше следов нет, он вышел на каменистый участок. А вот это что такое, мы пока не разобрались. Кто-то из следопытов предположил, что складки смятого плаща, но вот эти полосы… Видите? Они явно толще и плотнее, чем складки ткани, и расходятся под углом из одной точки…
Его величество мрачно рассмотрел отпечаток тела, затем сделал несколько шагов по направлению к замку, изучая что-то на земле, и молча махнул рукой, приглашая Флавиуса подойти:
— Ты это видел?
— Да, ваше величество. Кровь собрали на анализ, скоро будет готово…
— А с какой высоты падали капли, примерно можешь прикинуть?
— Точно, к сожалению, не могу, но явно выше человеческого роста. Версий несколько, ни одна еще не отработана.
Король окинул печальным взором загадочный след и безрадостно сообщил:
— Можешь поработать и над моей. Нас изволил навестить Горбатый собственной персоной. А то, что не смог объяснить твой лишенный фантазии следопыт, есть отпечаток крыла. Вот тебе и горб, и объяснение, как преступник сюда попал без ориентиров. Своим ходом прилетел.
— А зачем он прячет крылья?
Шеллар III молча пожал плечами. Дескать, если господину министру больше нечем заняться, пусть сам и думает.
— Заканчивайте здесь, затем осмотрите окрестности замка Арманди. Если, как сказано в письме, Мафей тоже у них, то брали его, скорее всего, спящим на сеновале. Могли быть свидетели. Я вернусь во дворец, как только получу информацию об осколках, которые так пристально изучает мэтресса Морриган.
— Тогда возвращаемся прямо сейчас. — Морриган подошла почти неслышно, с непонятным трепетом взирая на осколок резной кости, который вертела в руках. — Мне не требуется много времени, чтобы опознать семейную реликвию. Подумать только, я столько лет ходила мимо этого дракончика в шарике и всю жизнь считала, что это просто сувенир! Если б я знала, что стеклянный шарик — дедушкина Сфера Обуздания! Одно непонятно — как этот урод… ну сами понимаете кто… ухитрился прихватить ее с собой?..
— Вы все расскажете мне по пути, — перебил ее король и коротким кивком попрощался с главой департамента.
Когда серый туман телепорта уже рассеивался, господин Флавиус внезапно понял, что самого страшного не произошло. Того, по сравнению с чем воображаемое утопление в сортире показалось бы высшим проявлением милосердия.
Ни разу за весь разговор король не взглянул ему в глаза.
Поистине недостойный министр не заслуживал такого великодушия…

Глава 16

— Инопланетяне, — стал развивать свою мысль Булочкин. — Инопланетянщина. Летающие тарелки… Или еще хуже — летающие чайники.
Э. Успенский

К счастью для пассажирок, боевой пыл дракона иссяк прежде, чем они добрались до территории ближайшей стаи. Если бы Хрисс действительно вздумал вклиниться в чужие брачные игры, ему бы, мягко говоря, не поздоровилось. А уж каких-то мелких насекомых на его спине разгневанные блюстители драконьего порядка даже не заметили бы.
Как и все очень пьяные существа, дракон больше рассуждал о своих наполеоновских планах, чем делал что-то конкретное для их претворения в жизнь. Заявки на «трех самых быстрых невест» и «хоть дюжину противников любого возраста и размера», к счастью, оказались глубоко теоретическими, и геройские намерения Хрисса остались только намерениями. Более того, молодца-удальца не хватило даже на то, чтобы добраться до родного материка. Где-то через четверть часа после того, как герой-любовник миновал южное побережье Эгины, возбуждение у него постепенно перешло в торможение, и, не подвернись по пути островок, прогулка могла бы закончиться купанием. На тот момент, когда бесстрашный путешественник вспахал всеми четырьмя лапами белый песок пустынного пляжа, крылья его уже не слушались. Громко сообщив отсутствующей здесь супруге, что он остался ей верен, несмотря на все ухищрения целой стаи молоденьких красавиц, Хрисс уронил морду в песок и отключился.
Обе пассажирки издали единогласный вздох облегчения и поспешили покинуть свои седла, пока дракон не передумал и не проснулся.
— Ни фига себе сходили за хлебушком… — философски протянула Ольга, осматриваясь вокруг. — Кира, как ты себя чувствуешь?
Королева одним прыжком достигла долгожданной земной тверди, мягко спружинив на полусогнутых ногах, и сообщила:
— Слегка покачивает.
Ольга попыталась повторить ее лихое приземление и позорно растянулась, ткнувшись носом в песок. Кира тактично промолчала, хотя в других обстоятельствах не преминула бы указать на ошибки и потребовала бы повторить для усвоения. Была в ней такая педагогическая жилка, это Ольга заметила еще в тот краткий период, когда таскалась за королевой на тренировки по фехтованию, и попросила чего-нибудь показать. В отличие от Элмара, который сразу расписался в своей неспособности научить чему-нибудь подобную бездарь, Кира могла долбить одно и то же с упорством дятла, пока Ольга не усвоит. Видимо, сказывался опыт работы с солдатами — там тоже попадались всякие, а научить надо было всех. К сожалению, к тому времени как Кире запретили физические нагрузки, Ольга успела научиться только правильно держать меч и… ну почти выучила… два простейших удара. Практически применить усвоенное можно было только со слепым и парализованным противником, который не попытается парировать или уворачиваться.
— Да я не о том, — уточнила она, поднимаясь и утирая песок с лица. Действительно, после такого полета первые шаги по твердой поверхности давались с трудом. — Я за ребенка боюсь. У тебя живот не болит, ничего такого?
— Я не знаю, как должно ощущаться «что-то такое», — честно призналась Кира. — Просто немного устала.
— А я себе еще и отбила все места, которые получились внизу, — пожаловалась Ольга. — Как же мужики на нем летали?
— Ты не умеешь ездить верхом, — мимоходом заметила королева, занятая осмотром места приземления. — Кстати, пора бы уже и научиться. Я ни разу не ушиблась. Элмар вообще варвар-степняк, он в седле вырос. У них дети катаются на всем, что бегает, — на собаках, на баранах, даже на свиньях и коровах, пока им лошадь не доверят. Так что его можно на любого зверя сажать, он и в седле удержится, и не отобьет ничего. Ты ходить в состоянии?
— Да в состоянии, только куда тут ходить? Островок-то маленький, ты же сверху видела.
— Во-первых, необходимо поискать пресную воду, — принялась разъяснять практичная королева. — Нашего призового рысака мы не добудимся как минимум до завтра. А что будет, когда он проснется, я не берусь даже предположить. Хорошо, если он просто будет маяться похмельем, а если так и остался заколдованным? Во-вторых, рано или поздно нам захочется есть. Лично мне после такого катания не раньше вечера, но захочется обязательно. В-третьих, не будем же мы сидеть целый день на открытом солнце, надо найти какое-то укрытие. И в-четвертых… — Кира сделала многозначительную паузу. — К юго-востоку отсюда я заметила руины какого-то древнего храма. Раз уж нам не удалось полазить по Оплоту Вечности, может, там найдем что-то интересное.
— Ты думаешь, у нас будет столько времени? — засомневалась Ольга. Она в принципе ничего не имела против осмотра древних руин, но как раз сейчас, после сегодняшнего приключения, такая культурная программа не вызывала у нее энтузиазма. — Нас же, наверное, уже хватились и скоро найдут.
— Найти-то найдут, — невесело ухмыльнулась королева, — а вот забрать так быстро не получится. У какого ненормального мага могут быть ориентиры этого никому не нужного крошечного необитаемого острова? Это Шеллару придется просить Силантия, тащиться к драконам, договариваться, чтобы кто-нибудь за нами слетал… а если они еще не захотят, то вообще снаряжать корабль… словом, времени у нас будет предостаточно. Кстати, неплохо было бы найти удобное место на случай, если нам придется опять обороняться от заколдованного дракона и его невидимого хозяина.
— Ты думаешь, он жив остался? — засомневалась Ольга. — Его же Хрисс хвостом огрел!
— Ты ему в грудь пулей попала, а он вылез потом целехонький и еще летал! Много ли мы знаем о демонах, может, он регенерирует лучше эльфов и даже лучше троллей.
— Ой… — Ольга вспомнила, как позорно уронила оружие, и представила, что сейчас скажет Кира, но умалчивать стратегически ценную информацию не решилась. — Я свою винтовку уронила.
Кира ничего не сказала, хотя всегда очень серьезно относилась к вопросам хранения оружия и ухода за оным. Только уточнила, не уронила ли Ольга вторую винтовку, да и то без малейшего намека на упрек или иронию.
— Нет, твою я успела на плечо забросить, когда взлетали, — слегка утешилась придворная дама и предъявила спасенное оружие.
— Возьми мои патроны, — деловито распорядилась королева, выгребая боеприпасы из кармана, — сразу заряди и держи наготове. Я в случае чего и мечом справлюсь.
Ольга честно выполнила указания ее величества, и подруги направились вдоль берега искать дальнейших приключений на то место, которыми садятся в седло.

— Упырь загрызи этого Силантия! — нервно рванула на себе воротничок мэтресса Морриган. — Когда он отучится опаздывать! Тут каждая минута дорога, а этот старый болван…
— Прекрати говорить в подобном тоне о коллегах! — резко оборвал ее Хирон. — Кто-то же должен был сообщить Аррау, что ее муж пропал, и расспросить о происшедшем! Если Силантию на это требуется время, то ему виднее. Он из нас всех единственный драконовед, и не нам его учить, как следует разговаривать на неприятные темы с драконихой, высиживающей яйцо.
— Сходила бы сама, такая умная, — поддержал коллегу Ален, непривычно подавленный и сердитый. — Проверила бы заодно качество своего щита от огня. Куда торопиться, все равно ведь Шеллара еще нет.
— Кстати, где он? — напомнила Джоана. — Вы не додумались оставить его одного в такой момент?
— Он не маленький, чтоб за ним толпа нянек таскалась! — огрызнулся Ален и с удвоенной силой принялся болтать ногами. Самый юный из придворных магов нервничал и дергался сильнее всех, и сам это прекрасно понимал. Потому и пытался скрыть переживания за колкостями и ехидством.
— Вы что… — тихо, словно боясь собственного голоса, произнесла мэтресса Джоана. — А если он… рехнется?
— Коллега немного не то хотел сказать, — с едва заметной иронией пояснил Хирон, неодобрительно косясь на младшенького. — Его величество сослался на занятость и велел позвать его, когда все соберутся. У нас не было возможности навязать ему свою опеку так, чтобы… чтобы это не выглядело тем, чем является. Не убивайтесь так, милые дамы. Пока у Шеллара голова занята делом, за его рассудок можно не опасаться. А в ближайшее время у него не будет возможности помыслить о чем-либо ином.
Морриган поджала губы, но промолчала. Только неясный проблеск багрового закатного неба мелькнул под опущенными ресницами да скрипнула под пальцами резная спинка королевского кресла. Не было нужды объяснять. Мудрые коллеги и так поняли, что именно стало в этот момент перед ее глазами. Ночь, пустой кабинет и одинокий человек за столом наедине со своими мыслями.
— Морриган, держи себя в руках, — сказал Хирон, когда пауза в разговоре стала невыносимой. — Если к вечеру Истран не сможет позаботиться о воспитаннике сам, кто-то из нас обязательно присмотрит. Можешь взять это на себя, если у тебя душа не на месте. А драть когтями антикварную мебель не следует.
Придворный маг королевского дома Лондры, спохватившись, отдернула руку и с непринужденностью младенца попыталась пальцем замазать глубокие борозды на спинке кресла.
— Давай я, — со вздохом предложил Ален, спрыгивая с сейфа, на котором все это время восседал. — Тут надо с волокнами работать, кресло-то деревянное. А у тебя со школой Дубового Корня вечные проблемы…
Морриган молча отступила в сторону, понаблюдала за работой коллеги и все же не удержалась от комментария:
— Истран это делает одним взглядом.
— Вот доживу до его лет, — ворчливо отозвался молодой специалист, — тоже научусь.
Неизвестно, каких бы еще разрушений натворили изнывающие магистры, если бы неторопливый Силантий не соизволил наконец появиться.
— К сожалению, — развел он руками в ответ на вопросительные взгляды коллег, — Аррау ничего не может объяснить. Она поколдовала по-своему и выяснила, что Хрисс жив, но где он находится — определить невозможно.
— Постойте, — остановила его Хирон. — Давайте же сначала Шеллара позовем. Он ведь тоже ждет.
Морриган поправила воротничок и громко произнесла:
— Ваше величество!
— Слушаю вас, — немедленно откликнулся король.
— Возвращайтесь. Силантий уже здесь.
Ответа не последовало, — видно, Шеллар ограничился кивком, чтобы не терять время. Через несколько секунд он уже стоял посреди кабинета в сопровождении дежурного телепортиста. Озорник Мельди имел такой вид, словно только что пережил нападение уличных грабителей. При виде живописных прорех в мантии коллеги несдержанный Ален не удержался от изумленного восклицания.
— Что случилось с вашей мантией?
Языкатый телепортист с некоторым смущением покосился на короля и пояснил, демонстративно созерцая потолок:
— Она имела несчастье прогневить его величество.
— Ступай вон, — резко оборвал эти речи король. — Жди в приемной.
И небрежным жестом бросил на стол ножницы и комок мятых лоскутов.
Мэтр Мельди, на собственной мантии познавший, как страшен король в гневе, повиновался стремительно и беспрекословно.
— Ваше величество, мы понимаем, что вы нервничаете, — осторожно заметил Хирон, когда за потерпевшим закрылась дверь, — но все же не стоит срывать гнев на придворных.
— Ничего подобного, — упрямо нахмурился Шеллар, занимая свое место за столом. — Я планировал эту воспитательную акцию еще с весны, но все руки не доходили. Не отвлекайтесь, господа. Я вас слушаю.
— Аррау говорит, что супруг ее жив, — исправно доложил Силантий, — но разыскать его не может. Она ужасно расстроена и просит, чтобы я наведался в стаю и передал ее просьбу — прислать кого-нибудь из сестер или подруг, чтобы временно посидели вместо нее. А сама она намерена полетать и поискать.
— Ни в коем случае. — Король решительно покачал головой и достал трубку. — Не хватало, чтобы заколдованный супруг на нее напал! Лучше навестите Гаррона и расспросите, что известно самим драконам о подобных недостойных приемах. Возможно, драконьи маги знают способ снимать такие заклятия или противостоять им. И объясните Урру, что произошло с его братом. Вы можете как-то прогнозировать его реакцию?
— Вождь будет в гневе, — степенно ответствовал драконовед. — Возможно, он даже попытается разыскать похитителя и напасть на него… Я не уверен, смогу ли его удержать от столь опрометчивого шага…
— Так, стоп. Минутку, я подумаю…
Магистры почтительно затихли, наблюдая за вьющимся из трубки дымком и пытаясь по каменному лицу его величества как-то проследить ход его хитроумных мыслей. Минуту спустя Шеллар заинтересованно хмыкнул и поднял глаза.
— Не особенно перспективный вариант, вряд ли сработает, но подпортить жизнь Горбатому будет полезно. По окончании нашей беседы я дам вам точные инструкции, как следует поступить воинственному вождю, что в точности сказать и кому именно. Сошлитесь на то, что мы с вами лучше знаем людей и на этом основании можем давать советы. А теперь продолжим. Итак, четыре человека и дракон похищены, и где они находятся, мы не имеем даже предположения. Мистралия велика, спрятать есть где. Вся агентурная сеть Флавиуса в настоящий момент работает только на поиск заложников. Уже выяснили, что в президентском дворце их нет. Тем более там сейчас происходит небольшая заваруха — то ли Гондрелло чем-то не угодил советнику, то ли Монтилья потребовал плату вперед, но в течение получаса в Мистралии будет новый президент. В Кастель Милагро у нас сейчас никого нет — агент был раскрыт вскоре после появления Горбатого, а нового внедрить пока не удалось. Но, учитывая, что Кастель Милагро является самым вероятным местом пребывания пленников, не думаю, что похищенных спрячут там, где их станут искать в первую очередь. Чересчур просто. Советник с Горбатым слишком умны для подобного примитива. Почти наверняка пленники ограждены от возможных магических поисков каким-нибудь заклятием и, возможно, даже сигнализацией. Так что обычным способом вы их не найдете. Что еще могут мне посоветовать мудрейшие маги континента? Есть какие-нибудь соображения?
— Если я не ошибаюсь, — тут же поспешил высказаться мэтр Ален, не удержавшись от хитрой усмешечки в сторону Морриган, — у вас при дворе имеется непревзойденный специалист по взлому чужих заклятий любой степени сложности и любого уровня.
— Мне приходила в голову эта мысль, — согласился король, — но предварительно нужно, чтобы кто-то из вас его проконсультировал. Никакой специалист не найдет искомого, если не будет хотя бы знать, что именно ему следует искать. Кто-нибудь из вас имеет представление, как технически может выглядеть описанное мною оградительное заклинание?
— Я имею, — поджала губы обиженная волшебница. — Но идея коллеги кажется мне бестолковой. Насколько мне известно, ваш «самородок» не способен пространственно соотносить разные реальности. Он может найти этот магический полог, взломать, возможно, даже поговорить с заложниками, но определить, где они находятся, — не сможет.
— Даже поговорить будет несомненным успехом, — возразил король. — Я понимаю, мэтресса, что Жак очень виноват перед вами, и вы совершенно справедливо на него обижаетесь, но все же попрошу не забывать, что ваша консультация требуется не для него лично, а для дела… и для меня.
— Я не отказывалась, — еще сильнее обиделась Морриган. — Я всего лишь разъясняла некоторые технические аспекты… Ален, еще раз ухмыльнешься, прокляну!
— Нет, какова несправедливость! — возмутился уличенный мэтр. — Хирону, значит, можно!
— Мне тоже нельзя, — утешил его старый кентавр. — Но проклясть меня коллега просто не осилит, потому и молчит.
— Господа! — чуть повысил голос Шеллар, и магистры примолкли как нашкодившие школьники. — У меня есть еще одна мысль. Не особенно умная, но на крайний случай можно попробовать. Мэтр Хирон, как единственный в мире специалист по стихийным порталам, что вы можете сказать о ныне действующем портале, через который Горбатый получает из своего родного мира военную технику и консультации?
— Полагаете, пленников попытаются вывезти?
— И такой вариант возможен. Если попытаются, появится возможность отбить их. Если же нет — там обязательно будет Горбатый… Или теперь правильнее называть его Крылатый?.. При тщательном планировании и определенном везении можно захватить в плен его самого и всех, кто окажется поблизости. А затем попросить об услуге мэтрессу Джоану. О хорошо оплаченной услуге, разумеется.
— Чтобы сказать точно, мне необходимо свериться со схемами и расчетами, — чуть наклонил голову кентавр. — На это потребуется около часа.
— Еще у кого-нибудь есть идеи? Если появятся, обращайтесь в любое время, а сейчас не смею вас задерживать. Мэтр Силантий, присаживайтесь поближе, я объясню вам свой план касательно драконов. Мэтр Хирон, через час я к вашим услугам. Мэтресса Морриган, пожалуйста, выгляните в коридор, пусть этот бездельник Мельди приведет Жака, и можете занять лабораторию мэтра Истрана. Попрошу вас оставить личные обиды до более уместного времени. Мэтр Ален, поскольку для вас отдельного задания не нашлось, очень вас попрошу доложить господину Флавиусу, что вы присланы в его распоряжение, и не отходить от него ни на шаг. Дабы у моего верного министра не возникало всяческих идиотских мыслей. Да, и, кстати, надеюсь, никому из вас не нужно отдельно объяснять, что беспокоить больного человека подобными шокирующими новостями не следует.
— Как вам будет угодно, — печально опустила глаза Морриган. — Но мне кажется, мэтр Истран и так уже знает.
— Если бы знал, он бы уже был здесь, — нервно фыркнул Ален. Всего час назад старшие коллеги поручили ему присматривать за Шелларом, а этот хитрец второй раз уклонился от присмотра с присущим ему изяществом, что не могло не расстроить молодого мага.
— Не сглазь, — тут же хором воскликнули коллеги. Но в отличие от некоторых, мэтр Ален подобной способностью не обладал.

Развалины старинного храма на острове оказались более гостеприимными для доморощенных археологов, чем предыдущий объект исследования. Собственно, от здания мало что осталось — куча битого мрамора, разбросанные камни да остатки фундамента, заросшие пышными вьющимися растениями с ярко-синими цветами. Зато под землей обнаружился целый этаж, вполне пригодный в качестве укрытия как от солнца, так и от дракона. Правда, в давние времена в этих помещениях произошло какое-то историческое сражение, о чем свидетельствовали около десятка скелетов, живописно разбросанных в дальних комнатах. Мебель и прочая утварь была частично разбита во время боевых действий, а что-то рассыпалось от старости, но подруги с удовольствием покопались в древних черепках, надеясь найти что-нибудь интересное. К сожалению, их знаний не хватало, чтобы по достоинству оценить битые горшки и сгнившие стулья, а ничего более ценного на подземном этаже не было. Бесстрашная королева в исследовательском азарте переворошила даже скелеты, но единственной ценностью проржавевших клинков и отвалившихся от стрел наконечников была исключительно их древность.
— Лет шестьсот, — авторитетно заявила Кира, рассматривая свои убогие находки. — Железо плохонькое, такого уже давно не делают. Может, в музей эти экспонаты возьмут. Да и то сомнительно, там такого добра хватает.
— Наверно, — согласилась Ольга, которая в подобных вещах не разбиралась вовсе и суждению подруги доверяла. — Мне кажется, что если бы ты не стала воином, то была бы археологом.
— Это правда, — ничуть не удивившись, подтвердила королева. — В детстве у меня была мечта раскопать храмы семмов, занесенные песками Белой Пустыни. И еще добраться до восточных границ Хинской империи, где тоже якобы существовало древнее государство, ныне исчезнувшее с лица земли. Может, так бы оно и было, не попадись мне тогда этот несчастный предсказатель… — И, прежде чем Ольга успела уточнить, какой именно, тут же сменила тему. — Взгляни, тебе не кажутся странными вот эти две кельи, первая и вторая от входа?
— А что в них не так?
— Обрати внимание. Весь коридор отсюда до самого конца завален хламом, там дальше вообще скелеты валяются, а участок от входа до третьей двери очищен от мусора. Сами двери в гораздо лучшем состоянии, чем все остальные. И материал другой, и внешним видом отличаются. Внутри имеется мебель. Тоже очень старая, но явно сделана позже, чем все эти развалюхи. Вот посмотри… — Кира настойчиво затащила Ольгу в одну из указанных комнат и специально пошатала книжную полку кустарного производства, затем хромой стол ручной работы. — Здесь кто-то жил! Не в те времена, когда храм разрушили, а гораздо позже, уже в развалинах.
— Какой-нибудь бедолага, потерпевший кораблекрушение, — предположила Ольга, так как первым делом ей пришел в голову именно Робинзон на необитаемом острове.
— Скорей отшельник, — возразила Кира. — Вернее, два отшельника. Нормальные люди оставили бы после себя хоть какое-нибудь оружие и следы очага, а эти не охотились, есть не готовили, помещение не отапливали… Демон знает, чем они питались и как зимой не померзли? Да еще книжки читали. Ты представляешь себе, как можно во время кораблекрушения спасти столько книг, которые уместились на две вот такие полки?
— А куда они их потом дели? — не согласилась Ольга. — Если бы это были отшельники, они бы тут и померли, и книги бы на полках остались. А так пожили немного, потом пришел корабль — и их спасли. Может, они до зимы и не дожили, готовили где-нибудь на улице. А на полках, может, вовсе и не книги стояли, а всякие прочие вещи, которых здесь уже нет.
— Думаешь, они забрали их с собой? Зачем?
— А на память!
— Странная сентиментальность, если по твоим расчетам они прожили здесь не более полугода. Давай снаружи еще походим. Может, найдем еще какие следы. А также неплохо бы разыскать источник воды, которым пользовались обитатели подвала. Раз они здесь жили, должны же они были что-то пить. Значит, родник поблизости. Я, между прочим, тоже хочу пить. Да и поесть не мешало бы.
— У меня в рюкзаке бутерброды, — предложила Ольга. — Будешь?
— А с чем?
— С сыром, с маслом и с солониной.
Кира вздохнула:
— Вот солонины я бы сейчас навернула пару стоун, и без хлеба. Но надо все-таки воду сначала найти.
Оставив рюкзак на полке (расстаться с винтовкой Ольгу теперь не заставили бы никакие гарантии безопасности), подруги выбрались на белый свет и продолжили исследования окрестностей. В нескольких шагах от храма они действительно обнаружили источник, когда-то выложенный мозаичной плиткой, а теперь постепенно вернувшийся к природному состоянию. А чуть дальше — чью-то вполне ухоженную могилу. Надгробный камень был бесхитростно позаимствован из разрушенного храма. Надпись на нем не говорила об умершем ничего конкретного, кроме даты кончины и факта, что бедняга был чьим-то другом. Если верить датам, высеченным на камне, это произошло добрых два с половиной столетия назад.
— Или я чего-то не догоняю… — неуверенно высказалась Ольга, добросовестно изучив надпись в третий раз. — Или этот чудик не совсем с головой дружил. Или правда не знал, как друга зовут?
— Так я ж говорю — отшельники! — убежденно заявила Кира. — Они все в какой-то степени блаженные, не от мира сего. Написать, чтоб друг спал спокойно, он не забыл, а вот имя друга указать — на это его не хватило.
— Гм… Кира… а как ты думаешь, в датах он тоже по рассеянности напутал, или другу действительно было сто тридцать девять?
— Ни малейшего понятия, — пожала плечами Кира и вдруг принюхалась: — Лучше пусть мне кто-то объяснит, что это за вонь.
Поскольку Ольга никаких посторонних запахов не чувствовала, а описанию уловленная королевой «вонь» не поддавалась, упорные исследовательницы двинулись напролом через густую рощу, чтобы все досконально выяснить. По пути Кира продолжала принюхиваться и вслух рассуждать, что просто издохшее животное, пусть даже размером с дракона, не может так смердеть, ибо дохлятина пахнет совсем не так. Вот разве что ее подпалить… впрочем, нет, паленую мертвечину ей тоже нюхать доводилось, и тоже не подходит…
Когда среди деревьев показался просвет, ее величество определилась, что пахнет все-таки гарью. Вот только непонятно, что же такое должно было сгореть, чтобы так вонять.
А еще через десяток шагов, когда уже показались море и песчаный берег, украшенный гигантским скелетом динозавра, загадочный запах почувствовала и Ольга. Примерно так вонял ее сгоревший фен, который потом так никто и не смог починить.
— А это еще что такое? — изумленно вопросила Кира и даже остановилась, потрясенная невиданным чудом. — На танк непохоже.
Ольга только ахнула. На песке у самой воды лежала и воняла паленой изоляцией… летающая тарелка. Небольшая, с автомобиль «волга» в диаметре.
— Я так и знала! — восхищенно прошептала она, стараясь издали рассмотреть неопознанный отлетавшийся объект. — Они все-таки существуют!
— Кто — они?
— Летающие тарелки!
— Летающие… тарелки? Странные верования у твоих соплеменников… — прокомментировала королева. — Только объясни мне, необразованной женщине, если вы даже не уверены в существовании этих самых тарелок, значит, их никто никогда не видел? Как ты в таком случае столь точно определила, что это именно она, а не что другое?
— А ты когда-нибудь Вечного Воителя живьем видела? — тут же отозвалась Ольга, нарочно выбрав из пантеона местных богов именно классового покровителя ее недоверчивого величества.
— Живьем — нет, — призналась Кира. — Но ведь его статуями все храмы уставлены!
— А летучими тарелками изрисованы все научно-популярные издания, — пояснила Ольга. — Потому как вопрос о существовании этих тарелок в мое время был так же популярен, как у вас дискуссии о наличии разума у гоблинов.
— Ты мне не рассказывала! — с некоторым упреком напомнила Кира и задала следующий совершенно логичный вопрос: — А что там внутри? Или этого тоже никто не знает?
— Внутри?.. — Ольга вдруг осознала идиотизм предполагаемого ответа, и ей даже стало смешно. Но глаз королевы сиял таким неподдельным интересом и восхищением, что портить беременной женщине радость познания верная дама не решилась. Она глубоко вдохнула, чтобы задавить на корню неподобающий смех, и торжественно изрекла: — Инопланетяне!
Глаз королевы засиял еще ярче, а сама она подалась вперед, чуть ли не с раскрытым ртом впитывая новую информацию.
— Кто такие инопланетяне?
— Это существа, которые живут на других планетах, — принялась объяснять Ольга. — То есть люди так предполагают, что на других планетах тоже кто-то живет. И очень любят сочинять сказки о встречах с инопланетянами.
— А как эти предполагаемые инопланетяне выглядят? — и продолжала допытываться Кира.
Ольга развела руками:
— Человеческая фантазия не знает границ. Вот давай подойдем и посмотрим, какие они на самом деле.
— Конечно, давай посмотрим! — тут же поддержала ее Кира. И добавила, как бы в оправдание своего неосмотрительного любопытства: — Шеллар бы обязательно посмотрел!
— Представляешь, как он обрадуется! — мечтательно согласилась подруга. — Притащит эту тарелку во дворец, созовет магов, алхимиков, гномов, разберет тарелку по винтику… Может, на радостях и нас сильно ругать не станет…
— Ага… — согласилась королева. — И этих бедных инопланетян тоже… по винтику… А если они там живы, то я им не завидую. Он пожелает с ними пообщаться и задать «несколько» вопросов…
Вблизи аппарат напоминал навороченный автомобиль с тонированными стеклами, у которого вокруг кабины сплошным кольцом тянулся капот с четырьмя симметричными дырами. Правда, у этого конкретного экземпляра изначальной симметрии уже не наблюдалось — передок, которым тарелка врезалась в землю, был зверски искорежен. Из-под разбитого корпуса торчали какие-то гнутые железки, висели оборванные трубки и потроха проводов. Стекла в кабине местами вылетели, что было очень удобно для начинающих уфологов, не знающих, как эту фиговину открывать.
Кира добежала до разбитой тарелки первой и немедленно сунула голову внутрь.
— Он здесь! — восторженным шепотом произнесла она, оборачиваясь к подруге. — Инопланетянин! И, по-моему, живой!
Ольга заинтересованно заглянула через плечо ее величества. Пилот летающей тарелки лежал на полу, придавленный креслом, и совсем не производил впечатления живого. Приборная панель была заляпана кровью, на треснувшем стекле какого-то прибора явственно виднелся отпечаток ладони.
— Думаешь, живой? — с сомнением уточнила Ольга, созерцая эту безрадостную картину.
— Мне так кажется. Давай его вытащим, и я посмотрю поближе.
Выбив остатки стекол прикладом и рукоятью меча, подруги с грехом пополам отстегнули «инопланетянина» от кресла и выволокли наружу.
— Человек как человек, — заметила Кира, нащупывая застежки шлема. — Вполне живой, как я и говорила. Ребра сломаны, обе ноги, рука правая — тоже… Может быть, переломы костей таза тоже есть, но я пока не пойму… Ага, еще челюсть… и скуловая кость… и шлем не помог… Тут врач нужен, мы ничего не…
Она вдруг резко замолчала и внимательнее присмотрелась к помятой физиономии потерпевшего.
— Ольга, а ты уверена, что это… существо с другой планеты?
— Нет, — честно призналась Ольга. — Я бы скорее сказала, что это действительно обычный человек.
— Это хорошо, — отметила королева, аккуратно вытирая кровь с лица незадачливого пилота. — А то я как раз начала было подумывать, не с той ли самой планеты происходит твой Кантор. Уж очень похож.

Шеллару III не раз доводилось слышать, что нет ничего хуже ожидания, однако это утверждение всегда вызывало у него сомнение. Будучи человеком терпеливым и хладнокровным, он умел ждать и часто недоумевал, почему этот несложный процесс так нервирует других людей. Сегодня же король в полной мере постиг, что в некоторых ситуациях ожидание может быть действительно невыносимым. Все необходимые распоряжения были отданы, вся доступная информация обработана, и единственное, что оставалось его величеству, — ждать, пока кто-нибудь что-нибудь доложит. И от этого можно было просто свихнуться.
Серое облачко телепорта, возникшее в кабинете, Шеллар встретил как избавление. Кто бы это ни был, пусть даже пьяный Орландо с очередными обвинениями в предательстве, лишь бы не сидеть и не ждать…
Его величество Орландо II был трезв, но это являлось единственным положительным впечатлением. Так как вождь и идеолог был закономерно возмущен, разгневан и готов как потребовать от Шеллара объяснений, так и набить ему морду.
— И как это понимать? — дрожащим от негодования голосом произнес Орландо, нависая над столом, насколько позволял его рост. — Почему все твои маги вдруг срочно собрали манатки и растворились в телепортах, сославшись на какой-то приказ, которого они сами не поняли и объяснить не смогли? Что происходит?
— Орландо, не кричи, — попросил Шеллар как можно тише, чтобы снизить общий тон разговора. — Они вернутся. Но немного позже.
— Немного позже? Это когда? Когда нас уже размажут по стенам? Все начнется с минуты на минуту, они уже пришли и выстраиваются! А ты отозвал всех магов и, как я понимаю, обещанные войска тоже не пришлешь! Почему?
— Пришлю, — еще тише пообещал король, с трудом выдавливая каждое слово, — но позже. Точнее скажу, когда сам буду знать.
Из приемной донеслись трудноразличимые голоса, что-то выяснявшие на повышенных тонах, и грохот открываемых дверей.
— А вот и Кантор… — безучастно констатировал Шеллар, который уже давно недоумевал, почему это мистралиец до сих пор не ломится к нему в кабинет с вопросами о судьбе Ольги.
— Лопух! — внезапно рявкнул Орландо, швыряя об пол шляпу. — Кантор еще утром явился в Кастель Агвилас вместе с Гиппократом и компанией! Куда ты смотрел! Он каким-то образом все узнал и сбежал от тебя, а ты до сих пор не имеешь об этом понятия! Ты бы слышал, в каких выражениях он мне только что разъяснял, что такое путь воина и кто есть на самом деле мы с тобой!
Приближающиеся шаги в приемной тут же убедили его величество, что он действительно ошибся. Громовую поступь дорогого кузена никак нельзя было спутать с кошачьим шагом Кантора.
Дверь распахнулась, едва не слетев с петель, и в кабинет ворвался принц-бастард Элмар, оглушительно лязгая полным комплектом боевых доспехов. Судя по зверскому выражению его лица, первый паладин тоже намеревался выяснить причину столь подозрительного приказа и, если причина окажется неуважительной, популярно объяснить вероломному кузену, что такое честь дворянина и слово короля.
— Шеллар! — прорычал он. — Это как прикажешь понимать?
— Вот именно, — холодно ответствовал король, хотя в глубине души предпочел бы откровенно выплеснуть на бестолкового кузена свое возмущение. Ему не требовалось много времени, чтобы связать таинственное перемещение Кантора со вчерашними гостями принца-бастарда и определить личный вклад кузена в это безобразие. — Как прикажешь понимать твое наплевательское отношение к приказам короля и собственному честному слову?
Элмар, у которого самым бессовестным образом украли заранее заготовленный текст, задохнулся от возмущения.
— Ты… — начал он и остановился, подыскивая что-нибудь такое, что не повторяло бы вопрос короля слово в слово.
— Да нет, это ты изволь объяснить, каким образом Кантор пристроился к Великолепной Семерке и дезертировал со службы!
Вот этого слова употреблять не стоило… Первый паладин сразу же вновь обрел утраченное равновесие, и слова его стали жестки и уверенны, словно удар меча.
— Дезертируют с войны. А не наоборот.
— А кто разболтал?
— Никто. Он подслушал разговорчики своего короля.
И чтоб никто не усомнился, какого именно, Элмар недвусмысленно кивнул на возмущенного мистралийца.
— Ладно, проехали с Кантором! — нервно передернулся предводитель. — Ты что, не видишь, что Шеллар специально заставляет тебя оправдываться и объясняться, чтобы не отвечать на твои вопросы! Которые, я уверен, в точности повторяют мои!
— Действительно, Шеллар! — спохватился кузен. — Что происходит? Почему нам велено ждать и ничего не предпринимать? Почему отозвали магов? И почему ты упорно не желаешь объяснить свои действия?
— Потому, что я не желаю отвечать на вопросы, заданные в подобном тоне, — начал объяснять король. Еще спокойно, но уже чувствуя, что его терпение подходит к концу. — И не потерплю, чтобы на меня орали, независимо от того, прав я или нет! Не желаю выслушивать обвинения, которые мне высказывают с хамским пренебрежением, даже не разобравшись, насколько они справедливы! Особенно от невоспитанного и вечно пьяного варвара, который закатывает истерику при виде дохлого вампира! И не имеет понятия, что происходит при дворе, хотя весь двор уже четвертый час только об одном и говорит! Зато вламывается в кабинет короля как к себе в конюшню и предъявляет претензии, хотя не способен связать и двух слов! Да я здесь король или хрен собачий, что ко мне в любое время дня и ночи может вломиться болтливый бард и обозвать лопухом ни за что!
Только остановившись, чтобы перевести дух, король вдруг осознал, что уже не сидит за столом, а стоит. И не говорит, а кричит.
— Ну знаешь! — обиженно вставил Элмар. — Вечно ты об этом! Я сегодня ничего не пил!
— Надо внести в летописи! — сердито огрызнулся Шеллар и сел. Впечатлительный Орландо, никогда не видевший короля в гневе, был потрясен настолько, что даже говорить смог только с третьей попытки. Да и то губы у него дрожали, а голос срывался, когда он произносил свой вопрос, к сожалению вполне закономерный.
— Шеллар, ты… ты… здоров?
— Да, — кратко отозвался король и, не находя в себе сил объяснять, молча бросил на стол злосчастную записку похитителей. — Хотя имею все основания не быть таковым. Ознакомьтесь.
На минуту в кабинете стало так тихо, что, когда его величество чиркнул спичкой, читатели от неожиданности вздрогнули.
— Ты веришь, что их вернут? — очень серьезно и сочувственно произнес Элмар, откладывая бумагу.
Король покачал головой:
— Я все понимаю, Элмар. И знаю, что вы мне сейчас можете сказать. Я прекрасно помню, что по традиции, установленной еще Деимаром III, корона не платит вымогателям и не выполняет требований террористов ни под каким предлогом, кто бы ни оказался заложником. Я лучше вас всех знаю, что заложников обычно не возвращают за исключением редких случаев, когда похитители оказываются патологически честными. Я четко сознаю, что в нашем случае мы имеем дело с отпетым подонком и безжалостным убийцей. Я понимаю, что сознательно нарушаю слово, данное другу, что поступаю бесчестно, что за это меня, возможно, попытаются сместить. Все я понимаю, но если я даже не попытаюсь их спасти, я просто не смогу с этим жить. Поэтому изволь вернуться в казармы и ждать приказа, а мне не мешай делать то, что я считаю нужным. Если же ты с чем-то не согласен, займи мое место и сам принимай решения.
Элмар молча развернулся и направился к выходу. Уже у самой двери он приостановился, помялся и как-то неуверенно спросил:
— А где Жак?
— Он занят, — кратко отозвался король. — Я ему кое-что поручил.
— А Ольга?
— А Ольга была с Кирой. Послушай, если тебе хочется с кем-то обсудить то, что ты здесь узнал, расстанься с этой идеей! Никому и ничего! Ни слова лишнего! Мы до сих пор не знаем, каким образом Горбатый проведал о предстоящей прогулке ее величества, о которой не знал даже я! Пока не разберемся, кто и где подслушал, — никакая информация из этого кабинета не должна выноситься! Ты понял?
— Я понял. — Элмар помедлил, стиснув в кулаке дверную ручку, и все-таки не удержался: — Шеллар, ты… не сиди один.
— Не беспокойся. Очень скоро сюда выстроится очередь с докладами. Кстати, Орландо, это и тебя касается. Не надо, чтобы тебя здесь видели. Я не знаю, что стукнет в голову Горбатому в следующую минуту — может, у него хватит ума потребовать, чтобы ему выдали тебя. И кроме того, нельзя оставлять войско без лидера в такой момент.
— А что я им скажу? Как объясню?
— Скажи, что помощь придет. Но позже. Пойми… — Шеллар остановился, подыскивая нужные слова, и мистралиец вдруг негромко произнес, не дожидаясь объяснений:
— Сейчас ты опустишь глаза… сцепишь пальцы вот так… и скажешь: «Подожди немного. Продержись. Я делаю все, что могу». Не трудись. Я уже видел.
— Хорошо, обойдемся без этого. Будем логичны. Мне нужно хотя бы восемь-двенадцать часов на поиски. Кастель Агвилас хорошо укреплен, и с налету его не взять. Совсем беззащитными вы не останетесь — у вас есть новое оружие и несколько собственных магов. Вертолеты задержатся на несколько, часов, мои люди успешно провели небольшую диверсию. Машины починят, но это займет время. Зайди к Жаку и возьми в его кабинете плазменную винтовку. Боеприпасы к ней может достать Амарго. Посоветуйся с ним, что еще можно сделать. У него обязательно должны быть какие-то идеи. И оставь глупые подозрения, будто я тебя подставил и предал. Ты сам видишь, что делается. Я попытаюсь как-нибудь выкрутиться, но если не получится… Я действительно не маленький — верить в обещания Горбатого.
— А что говорит мэтр Истран? — со слабой надеждой спросил Орландо, как будто мнение придворного мага могло содержать какое-то решение проблемы, упущенное Шелларом.
— Он болен, — пояснил король. — Сегодня утром у него был сердечный приступ. Из-за Мафея. О том, что королева тоже пропала, я ему сообщать запретил. И ты его, пожалуйста, не тревожь.
Его величество, конечно, предполагал, что расстроит друга этой новостью. Но последовавшая реакция полностью выходила за пределы его ожиданий в частности и здравого смысла вообще. Орландо вдруг протяжно всхлипнул, горестно взвыл: «Да они что, сговорились?!» — и разрыдался.
Добиться объяснений, кто именно сговорился, от несчастного вождя не удалось. Неопределенно отмахнувшись от расспросов, он торопливо обвел вокруг себя полукруг и исчез в сером тумане. А Шеллар задумался над его странной фразой. По логике вещей выходило, что заболел еще кто-то кроме почтенного мэтра. И, возможно, даже кто-то не один. И заболел серьезно. И этот кто-то имеет для мистралийского коллеги не меньшее значение, чем наставник в магии. В таком случае самой вероятной кандидатурой является товарищ Амарго, он же мэтр Альберто, он же и так далее. С одной стороны, настораживает — болезнь, пусть даже тяжелая, еще не причина оплакивать человека. С другой стороны, дорогому нашему маэстро Плаксе для продолжительных рыданий и причина необязательна, достаточно малейшего повода… Кстати, надо будет ему объяснить на досуге, что подданные не должны видеть своего короля зареванным ни при каких обстоятельствах…
— Ваше величество, позвольте?
Едва заслышав этот голос, Шеллар поспешил уткнуться в бумаги и сделать вид, что ужасно занят. Кого он меньше всего желал видеть в такой момент, так это придворных дам. Но скрыться от этих назойливых существ невозможно даже в собственном кабинете. Даже самым надлежащим образом проинструктированные стражники, как всегда, не смогли отказать Камилле. Особенно в такой щекотливый момент, когда король со дня на день может внезапно овдоветь.
— Я занят! — невежливо приветствовал посетительницу Шеллар, не поднимая головы от очередной исчерканной бумаги и пытаясь разобрать, что же он сам здесь написал.
— Я не отниму у вас много времени, — неторопливо мурлыкнула Камилла и величественным жестом протянула очень знакомую жилетку со множеством кармашков, которую несла двумя пальцами, как будто боялась испачкаться. — Ваш приятель Таэль-Глеанн забыл у меня свою одежду, и я теперь не знаю, что делать. Она постоянно пищит.
— Кто пищит? — Король все-таки поднял голову и с недоумением воззрился сначала на даму, затем на жилетку.
— Не знаю. Скорей всего, коробочка в верхнем кармане. Всю ночь она верещала так, словно обслуживала троих садистов, и из-за этого постоянного писка мой гость никак не мог сосредоточиться. Там и так мышка из норки едва вылезает, а если кавалера еще и отвлекать каждые четверть часа…
— Оставь и ступай вон! — раздраженно прорычал король и опять уткнулся в бумаги, давая понять, что разговор окончен. Интимные проблемы второго секретаря казначейства интересовали его величество меньше всего. А вот растеряху Толика безутешный король, напротив, был бы очень рад видеть, дабы задать несколько крайне важных вопросов. Но безалаберный эльф, по своему обыкновению, пропал именно тогда, когда был нужен. И Жак, как назло, занят более важным делом…
Камилла, даже не думая следовать в указанном направлении, продолжила отвлекать короля от невеселых размышлений.
— Еще одно, ваше величество. Опять демоны принесли Алису, и она тут с самого утра отирается.
— Так что, я должен лично ее выставить? Пусть отирается. Но передай стражникам, которые тебя впустили, что если они впустят еще и Алису, я их уволю.
Похоже, именно этого красавица и добивалась, так как не стала более отнимать время у короля и удалилась, попрощавшись глубоким реверансом.
«Стервятницы бесстыжие! — зло подумал Шеллар, глядя вслед Камилле. — Вот назло вам всем куплю двенадцать невольниц где-нибудь в Эгине, расселю по разным городам, чтоб друг дружку не знали… А бастардов соберу во дворец и отдам мэтру на воспитание. И больше никогда не женюсь!»
От подобных мыслей у короля немедленно приключилась уже знакомая резь в глазах и ломота в висках, поэтому он поспешил взять себя в руки и переключиться на что-нибудь менее эмоциональное. Вот, к примеру… а о чем же он думал, когда Камилла столь хамски его перебила? Ах да… Товарищ Амарго… Надо выяснить, что с ним все-таки случилось. Может быть, Жак знает? Так ведь Жак занят, его не пошлешь… А может быть, не сидеть здесь и не ждать, а самому сходить к старому алхимику мэтру Альберто? Выяснить, как там его здоровье, и заодно, если на самом деле не случилось ничего страшного, попросить о помощи. Не самый удобный случай признаваться в своей осведомленности, но если иного выхода не будет… Или все-таки стоит подождать Хирона, а пока заняться исследованием карманов Толика? Нет, его величество, конечно, знал, что шарить по чужим карманам недостойно и не подобает. Но, во-первых, с лохами, теряющими свою одежду, подобает любое обращение. А во-вторых… ну любопытно же, господа!

Карьеры полевых агентов «греческих лавочек» обычно заканчивались прозаично и буднично. Отставкой, пенсией и спокойной старостью в родном мире. Редко случалось что-то из ряда вон выходящее, из-за чего агента приходилось эвакуировать в срочном порядке. Например, три года назад в Даэн-Риссе, когда прекрасно замаскированный при дворе сотрудник чуть не стал жертвой королевского любопытства. С тех пор королевский дворец так и не был охвачен — региональный координатор счел нецелесообразным рисковать людьми.
Гибли агенты еще реже. За последние десять лет смертельный случай был всего один, разумеется, в Мистралии. Исчезновение Пола Хадсона вообще оставалось происшествием уникальным и до сих пор не объясненным. Из-за того что вмешательство полевых агентов в естественное течение жизни чужого мира было строго ограничено и какие-либо активные действия не только не требовались, а даже запрещались, рисковали агенты не более чем остальные жители изучаемого мира. Потому и до отставки в основном доживали благополучно.
Однако товарищ Амарго касательно своей отставки никаких иллюзий не питал. Покойный шеф был с подчиненным честен и пустыми обещаниями не обнадеживал. Для местного жителя работа в агентстве могла быть только пожизненной, и никак иначе. И это вовсе не следовало понимать так, что пожилого алхимика будут держать на работе до самой смерти. «В случае чего я устрою все так, чтобы ты мог скрыться, — пообещал региональный координатор еще в самом начале их совместной деятельности. — Но сам понимаешь, скрыться придется далеко и навсегда». Спасибо, конечно, шефу на добром слове… Если бы он еще оставил инструкции, что делать в случае его безвременной кончины, цены б ему не было. Но, к сожалению, подобного расклада мэтр Максимильяно почему-то не предусмотрел. Значит, придется действовать самостоятельно.
Первое, что сделал Амарго, получив утром сообщение о трагической гибели шефа и указание явиться на внеочередную оперативку для представления коллективу нового регионального координатора, — это проигнорировал последнее. Он имел все основания предполагать, что с этой оперативки не вернется. Следующим шагом было поспешное и довольно бесцеремонное выдворение домочадцев за пределы границ королевства, но, разумеется, не к тетушке в Голдиану, где его родственников могут найти в считаные часы. Совсем в другую страну, под покровительство одного благодарного пациента, с которым Стелла давно договорилась на какой-нибудь катастрофический случай. Амарго клятвенно заверил супругу, что присоединится к ним сегодня же, только пару мелочей уладит да кое-какие следы заметет. Если же не прибудет, ни в коем случае не высовываться и не пытаться искать. Возможно, придется добираться окольными путями и стряхивать хвосты…
На самом же деле все эти «пути» и «хвосты» не имели ничего общего с реальностью и служили лишь для успокоения своенравной мэтрессы. Если бы она услышала об истинных намерениях любимого мужа, избежать скандала не удалось бы. Ибо намерения Амарго были предельно просты: зайти к Жаку, предупредить, чтобы не являлся больше, изъять у оболтуса плазменную винтовку, затем отправиться на базу и оттуда — в Кастель Агвилас. Оставлять бестолкового вождя без совета и поддержки в такой момент — это просто предательство. А потом… как будет, так и будет.
Как это часто бывает, все планы разбились вдребезги о самые обычные бытовые обстоятельства — Жака не оказалось дома. Подождав с полчаса под дверью, мэтр Альберто, видимо, надоел двоим сотрудникам департамента Безопасности, наблюдавшим за домом. Вежливый молодой человек подошел, дотошно выспросил, что тут почтенному мэтру надо, и объяснил, что Жака вызвали во дворец по срочному делу, так что дома он будет не скоро. В отчаянии Амарго решился передать на словах, чтобы господин Жак к нему пока не приходил, так как мэтр уезжает надолго и далеко.
Но время было потеряно. Видимо, оперативка, на которую так и не явился предусмотрительный агент, была очень короткой. Так как, придя домой, Амарго обнаружил в своей лаборатории Жорика Бранкевича.
А дверь к заветной кабине была уже опечатана.
Амарго аккуратно прикрыл за собой дверь и огляделся по сторонам. То ли отставка откладывается, то ли Жорик из желания поиздеваться спрятал группу зачистки в спальне… То ли возомнил, будто с пожилым, больным человеком справится сам. Если верно первое или последнее, то шанс еще есть.
— Не понял, — ровно и деловито произнес Амарго, подставляя к столу табурет. Стул тоже можно в случае надобности выхватить из-под себя и запустить в собеседника, но табурет как-то удобнее. Спинка не мешает. — Группу зачистки ты под кровать спрятал?
Жорик сочувственно улыбнулся.
— Ты совершенно напрасно так переполошился. Вопрос о твоем увольнении пока не стоит. С чего ты вдруг решил, будто без Макса сразу станешь никому не нужен?
— Я помню, что Григорий Петрович был принципиально против вербовки местных, — так же ровно объяснил Амарго, не торопясь рассыпаться в благодарностях. — И был очень недоволен самим фактом моего существования. Теперь же у него появилась возможность навести порядок.
— Исполняющим обязанности регионального координатора назначен я, — пояснил Жорик ласково-вкрадчивым голосом, каким психиатры обращаются к пациентам. «Подсидел-таки Гришку, паразит», — подумал Амарго и коротко кивнул.
— Понятно. Что дальше?
— Для начала расскажи, какие последние инструкции ты получил от Макса.
— Наблюдать за развитием ситуации в Мистралии, желательно как можно ближе к месту событий. В случае боевых действий эвакуировать практиканта. Кстати, он отказался от эвакуации и без моего разрешения покинул базу. Если есть возможность как-то достать его из Кастель Агвилас и эвакуировать насильно…
— Твое упущение, — наставительно поднял палец новый шеф.
— Мое, — покорно согласился Амарго, наскоро соображая, какие бы еще инструкции для себя придумать, чтобы начальству, не приведи небо, не показалось, что сотрудник не загружен. — Ну и, как обычно, сбор информации о событиях в Даэн-Риссе.
— Последнюю новость знаешь?
— Какую?
— Понятно. Плохо работаешь. Вернее, совсем не работаешь. Вместо того чтобы собирать информацию, ты все утро прятал и перепрятывал жену с ребенком… Вот что, Мануэль, в Даэн-Риссе будет работать другой агент. Тебя переведем на родину, там ты имеешь хоть какое-то влияние и вес, а здесь ты — никто, бедный, никому не нужный алхимик. Я понимаю, что Макс делал тебе всяческие поблажки и сюда тебя пристроил только для того, чтобы ты мог видеться с семьей. Но это все в прошлом. Будешь работать как все. Кстати, объясни мне причину такого расположения деда Макса к твоей скромной персоне. Начиная с того, зачем ты ему вообще сдался. Агент из местных — это исключение, без необходимости на такое не идут. Необходимости в тебе не было. Почему он настоял на твоей кандидатуре, хотя подготовить тебя было намного сложнее, чем обычного агента.
— По блату. — Амарго пожал плечами и равнодушно добавил, глядя прямо в бесстыжие глаза собеседника: — Он спал с моей женой.
Жорик скушал эту наглую ложь без малейших сомнений. Неужели шеф действительно был таким беспросветным бабником, что стоит упомянуть о его связи с любой пришедшей на ум женщиной — и никто не усомнится?
— Во дает! — восхищенно ухмыльнулся новый начальник. — Слушай, я не понимаю твою жену… Ты сам-то старше ее лет на пятнадцать, а Макс ведь еще старше тебя! То ли правда в шархийской религии есть доля истины и он избранный и отмеченный? Ведь двадцатилетние девки на этого старпера заглядывались, и сейчас половина службы слежения у мониторов рыдает! Так ты что, знал? И как ты это пережил?
На провокационный вопрос Амарго еще равнодушнее пожал плечами.
— Когда ты занят только тем, чтобы выжить, подобные мелочи становятся неинтересны.
— Гм… своеобразный подход. Ну что ж, по-своему логично. Прежде чем я изложу тебе новые инструкции, позволь напомнить, что сейчас для тебя тоже идет речь о выживании. И тебе придется дорожить работой и старательно убеждать руководство в своей нужности. Ты понимаешь, к чему я клоню. Строжайшее следование инструкциям, беспрекословное подчинение распоряжениям, что бы ты о них ни думал, и, разумеется, молчание. А твои личные интересы и этические соображения должны стать мелкими и неинтересными. Ты отрабатываешь свою жизнь. Это понятно?
— Понятно, — серьезно кивнул Амарго, пытаясь угадать, какую же гадость ему предстоит сделать, что приказ предваряют такими бревноподобными намеками.
— Отныне ты работаешь на меня. Так же как до сих пор работал на Макса. То есть немного больше чем просто служебные обязанности.
— Не понял? — так же серьезно уточнил мистралиец, выжидающе уставившись на новоиспеченного рабовладельца.
— Все ты отлично понял. Я же не поверю, что услуги личного характера, которые ты оказывал Максу, заключались только в том, чтобы нянчить его великовозрастного ублюдка. Там явно было что-то еще, и ты мне сам расскажешь, что именно. Но не сейчас, а когда время будет. Сейчас некогда, надо срочно действовать, пока из вашего застрявшего в каменной ловушке войска не сделали пюре с котлетами. Я тебя не зря спрашивал о последних новостях. Горбатый все-таки нащупал, за какое место можно взять Шеллара, и очень крепко за это самое место взял. Так что обещанной помощи вы не получите. В этой жизни, во всяком случае. Как только твой безутешный вождь во всем разберется и явится к тебе за советом, утри ему сопли и слезы и объясни, что он должен делать.
Амарго слушал наставления нового шефа вполуха и думал в это время совершенно о других вещах. О том, например, что подозрения эльфов были справедливы. В родном агентстве орудует целая шайка, причем размах планов потрясает воображение. Не какие-то там замаскированные шахты и подпольные Т-кабины. Контроль экономики целого континента на уровне правительств, скрытый контакт при посредничестве агентства, грандиозные торговые операции… Неудивительно, что шеф погиб в авиакатастрофе, как только подошел к этим господам ближе чем следует. Кто б поверил, что случайно.
Думал полевой агент и о том, что новый начальник, к счастью, многого не знает и разевает рот на кусок неподобающего размера. Но указывать ему на ошибки никто не собирается. Если он считает, что товарищ Пассионарио наивен, доверчив и доступен для манипуляции, — пусть и дальше считает. Пусть, когда Жорик столкнется с действительностью, она станет для него неприятным сюрпризом. Да, парень местами наивен, но история с полковником Сорди все же кое-чему его научила. А уж на непрошеных советчиков, указывающих, как управлять королевством, у его величества аллергия еще с ранней юности. Так его за всю жизнь достали подобными попытками, что страх оказаться безвольной игрушкой в чужих рук доходит у него иногда до паранойи. Шефу Пассионарио доверял как наставнику. Шефа он знал с пеленок. А вот товарищу Амарго любимый вождь доверял с оглядкой и оговоркам. Если же товарищ приведет ему чужого дядю и порекомендует как достойного доверия советника… Ну-ну, дорогой начальничек, посмотрим, что выйдет из твоей затеи. А еще более гениальная мысль сделать Жака своим шпионом во дворце и вовсе достойна осмеяния. Нет, хорошо, конечно, что Жорик понял несостоятельность своей прежней идеи. До него дошло наконец, что Шеллар ему не по зубам, что таких типов проще убить, чем подчинить. И его новая авантюра в общем-то логична — Жак не отличается храбростью и силой духа, на таких действуют угрозы. Если бы не одно «но». Угрозы должны быть реальными. А бедный Жорик не знает, что его «инструмент» утратил свою ценность еще две луны тому назад. Пусть сунется. Ох и поиграет с ним бессовестный циник Шеллар… Ох и пошутит с ним обиженный шут… мало не покажется…
А чаще всего думал старый алхимик-воин о том, что обнаженная шея регионального координатора Бранкевича так соблазнительно маячит над белым воротничком… И даже рисовал в своем воображении, как замечательно легко расходятся под лезвием ножа мышцы и сосуды, как кровь в считаные секунды окрашивает алым белую рубашку и как мерзавец наконец затыкается, беспомощно булькая перерезанным горлом… И столь сладостным было это видение, что каждый раз приходилось встряхиваться и заставлять себя слушать дальше.
От двадцать четвертого воображаемого убийства его отвлек скрежет ключа в замке.
— Кто это? — подхватился со стула Жорик, и Амарго увидел, что все это время новый шеф прятал под столом пистолет. Впрочем, можно было догадаться — кто бы это рискнул затевать подобные разговоры, будучи беззащитным. У самого целый арсенал под мантией…
— Не имею понятия, — честно ответил алхимик, с ужасом представляя себе, что непокорная жена не усидела, примчалась проверить, почему он запаздывает. Или Жак чего-то недопонял в простом и ясном запрете, зашел переспросить. О небо, только Жака тут не хватало для полного…
Замок звонко щелкнул, и отважный командир чуть не упал со стула, увидев пригибающегося в дверях лично его величество Шеллара III.
Уж лучше бы это был Жак…
Первые две секунды не чаявшие встречи король и региональный координатор молча смотрели друг на друга. Но если обаятельное личико Жорика сияло искренним изумлением, то на напряженно-решительной морде короля не дрогнул ни один мускул. И найти слова он успел первым. Не то чтобы самые удачные и уместные, но все же инициативу перехватил.
— Положите оружие и представьтесь, — медленно произнес Шеллар вежливым, но не допускающим возражений тоном. — Полностью — фамилия, имя, должность.
И с видом человека, абсолютно уверенного в том, что делает, подпер спиной дверь и скрестил руки на груди.
К чести Жорика, он не поддался на провокацию сразу. Обернувшись к подчиненному, к которому вваливаются со своим ключом всякие подозрительные аборигены, новый начальник строго поинтересовался, как следует понимать происходящее. Амарго, который сам ничего не понимал и мог только смутно подозревать паршивца Жака, беспомощно развел руками. Удивление и непонимание на лице даже изображать не пришлось.
— Повторяю, — в голосе обнаглевшего короля захрустел угрожающий ледок, — положите оружие на стол и отвечайте на поставленный вопрос.
«Даже если этот не умеющий бояться идиот привел с собой весь департамент Безопасности, никто не успеет помешать Жорику нас пристрелить и смыться через Т-кабину…» — промелькнуло в голове Амарго. Его величество, явно не сознавая грозящей ему опасности, добыл из кармана серебряную пластинку с изящной эльфийской гравировкой и предъявил присутствующим.
— Темная Канцелярия Раэла. Положите оружие и предъявите удостоверения.
Где этот коронованный пройдоха взял жетон инспектора, можно было только догадываться. Либо раздолбай Толик одолжил, либо потерял. Но жетон был настоящий. Во всяком случае, магическое свечение заглавных рун людям пока подделать не удавалось.
— Полевой агент Каррера, — пояснил Амарго, подавая начальнику положительный пример, — мое удостоверение в той комнате.
Обалдевший Жорик смерил короля долгим взглядом с ног до головы и изрек абсолютно необдуманную фразу:
— Эльфы окончательно охренели!
— И вы бы на их месте охренели, — невозмутимо согласился король, пряча жетон в карман. — До сих пор такого беспредела у вас еще не случалось. Убить инспектора Темной Канцелярии при исполнении обязанностей — это, согласитесь, переходит всякие границы. А если учесть, что покойный был любовником господина Раэла, можете себе представить, как глава Темной Канцелярии сейчас точит свой бирюзовый маникюр на каждого подозреваемого. Не испытывайте его терпение. Положите оружие и представьтесь, пока он не решил, что вы намереваетесь целенаправленно отстреливать всех инспекторов, попадающих в поле вашего зрения.
Амарго успел ужаснуться при мысли, что Толика убили, как и Макса, и по той же причине. Но судя по тому, с каким облегчением Жорик расслабился и положил пистолет, это обвинение действительно было ошибочным… или ложным. Во всяком случае, лично Жорик никого не убивал и чувствует себя чистым, как туника Мааль-Бли… Или умело притворяется?
— Региональный координатор Бранкевич, — представился Жорик. — Мое удостоверение еще не готово, только что назначен.
Король удивленно повел бровью:
— А что случилось с вашим предшественником?
— Несчастный случай. Ужасная трагедия, мы все в таком шоке… Но позвольте спросить, почему меня вдруг заподозрили? И как вообще случилось, что эльфа… убили? Мои искренние соболезнования господину Раэлу, но я здесь совершенно ни при чем.
— Возможно, — согласился Шеллар, тут же возвращаясь к прежнему доброжелательному тону. — Однако, изучив свидетельства очевидцев, господин Раэл решил, что по описанию внешность убийцы очень напоминает вашу.
— Он что, меня в лицо знает? — недоверчиво переспросил Жорик, косясь на пистолет.
— Представьте себе, знает. Вы разрабатывались покойным инспектором по подозрению в контрабанде.
— Чушь какая!
— Тоже возможно, — не стал спорить король. — Я не знаю подробностей дела, на расследование не было завершено, так что ошибки не исключены. И сейчас об этом речь не идет. Извольте проследовать за мной на опознание. Это займет не более десяти минут и полностью подтвердит вашу невиновность, если вы действительно стали жертвой портретного сходства.
Жорик окончательно расслабился, демонстративно взял со стола пистолет и спрятал в карман.
— Вы знаете правила, — уже уверенно сообщил он. — Все следственные процедуры — через начальника агентства и Ассамблею Межмировой Дипломатии. Если не знаете, пусть господин Раэл вам объяснит. А заодно пусть объяснит соответствующим службам, как докатился до привлечения к инспекциям местного жителя.
— Как знаете. Применять силу мне настоятельно не рекомендовали, так что провоцировать конфликт я не буду, — так же невозмутимо изложил король и отлип наконец от двери, — лучше сейчас отправлюсь с вами и навещу вашего начальника. Так как я не эльф и сам телепортироваться не умею, мне понадобится ваша Т-кабина.
— У вас нет таких полномочий, — уверенно возразил Жорик. — Либо вас готовили наспех, либо жетон вы где-то сперли.
С выражением иссякающего терпения на лице Шеллар повторно добыл из кармана серебряный жетон и, подойдя вплотную, сунул прямо под нос недоверчивому подозреваемому:
— У меня есть такие полномочия. Если вы с первого раза недосмотрели, читайте внимательно.
— А вы пишите по-русски! — с чуть заметной издевкой парировал Бранкевич.
— Специально для особо неграмотных — со звуковым воспроизведением, — в тон ему ответил король.
А в следующий миг его коварное величество отмочило нечто настолько бессовестное, что Амарго даже возмутился от такой низости. Высокородный дворянин, особа королевской крови, верховный судья, честь и совесть нации ударил ничего не подозревающего противника ниже пояса! И почти в ту же секунду, пока тот не успел опомниться, вырубил одним мощным ударом в шею. Видать, кровожадные мечтания товарища Амарго достали своим постоянством кого-то из богов, и их поспешили удовлетворить хотя бы частично.
С профессиональной сноровкой защелкнув на запястьях затихшего Жорика наручники, подлец Шеллар невозмутимо попросил веревку для ног и тряпку для кляпа, после чего принялся столь же профессионально и ловко обыскивать пленника. Нет, конечно, для агента Бранкевича Амарго не пожалел бы и веревку для шеи, и тряпку на саван, но сейчас его больше беспокоило совсем другое.
— Где вы взяли жетон? — выдохнул он свой мучительный вопрос и сам удивился, как дрожит его голос.
— Не беспокойтесь, с Толиком ничего не случилось, — словно угадал его мысли король. — Этот оболтус забыл в дамской спальне свои вещи, и жетон в том числе. Извините меня за вторжение и недостойное поведение, уважаемый мэтр, но я пришел попросить вас о помощи и никак не ожидал застать здесь печально известного «господина в шляпе», который под угрозой оружия чего-то от вас хочет.
Избавившись от присутствия поганца Жорика, король сразу сменил тон, и его извинения звучали вполне искренне. А с веревкой и кляпом он обращался не менее профессионально, чем с наручниками. Но уж дурить головы окружающим его величество, несомненно, умеет еще лучше. Это надо же — за пару секунд так верно оценить обстановку и с такой честной мордой так нагло блефовать! И это король! Верь ему после этого на слово…
— Что случилось с мэтром Максимильяно? — спросил Шеллар, затягивая последний узел. — Вы что-нибудь знаете?
— Только то же, что и все. Вчера поздно вечером полетел на какую-то встречу и не вернулся. Ничего не сообщал, помощи не просил, на вызовы не отвечает, миска с мониторов пропала. Я так думаю, убили шефа. Потому и объявили погибшим так быстро, еще до окончания поисков. И так знают, чем эти поиски закончатся. Вы мне лучше объясните, как вы сюда попали.
— Телепортом, — серьезно пояснил король и поднялся. — Если вы подозреваете Жака, то ошибаетесь. Более того, Жак не знает, что я здесь, и я бы предпочел, чтобы не узнал никогда. Его выслеживали тайно, и он очень на меня обидится, если узнает.
Ну да, конечно, именно так и подобает вести себя королям… Тайком выслеживать друга — это ничего, это достойно. А вот признаваться обманутому другу очень не хочется, а то ведь так некрасиво получается… Ну не сволочь, а?
— Что именно вы от меня хотели? — спросил Амарго, не желая останавливаться на неприятной теме. — Это как-то связано с тем, что мне сегодня рассказал новый шеф? Горбатый нашел способ диктовать вам свои условия, и по этой причине вы оставите Орландо без обещанной помощи?
— Да, — просто и коротко ответил король. — У меня украли жену и кузена. А еще дракона, придворную даму и одну юную ведьмочку, которая лично мне никто, но тем не менее ее тоже по-человечески жалко. И я хотел бы их найти и вернуть как можно скорее, чтобы успеть вмешаться в битву до того, как будет непоправимо поздно. Желательно всех. Если невозможно — хотя бы первых двоих. Если и это невозможно — хотя бы королеву. Есть у вас возможность как-либо мне помочь?
Амарго с сожалением покачал головой:
— Был бы жив шеф, он мог бы потрясти наших мистралийских агентов. А без него… Я никто и ничто, и меня вообще в любую минуту могут уволить со службы и с этого света.
— Вам нужна защита, укрытие, иная помощь? — тут же предложил король.
— Нет. Мне нужен только телепорт в Кастель Агвилас.
— Надеюсь, вашей целью является поддержать Орландо, а не свести счеты с жизнью в бою, как подобает воину?
— Вы совершенно правы.
— Хорошо, я распоряжусь. Кстати, у вас не будет неприятностей из-за исчезновения этого господина? — Король небрежно кивнул на Жорика, который как раз начал шевелиться.
— У меня будет гораздо больше неприятностей, если он доложит куда следует о вашем визите. Тогда и мне, и вам, и Толику явится во всей красе Подкрадывающийся Незаметно.
— А это кто? — тут же полюбопытствовал неисправимый Шеллар. — Общий смысл мне ясен, хотелось лишь уточнить…
— Какой-то из шархийских богов. Я не очень в курсе, шеф обычно так выражался. А что вы собираетесь делать с этим мерзавцем?
— Я с ним пообщаюсь, — очень обыденно, без малейшего злорадства в голосе объяснил король. — Не беспокойтесь, тайна вашего агентства будет сохранена, я допрошу лично и палача возьму глухонемого. Информацией потом поделюсь. Конечно, использовать ее в суде будет нельзя, но всякая информация ценна сама по себе. Собирайтесь, пойдем. Возможно, вы прихватите с собой какое-нибудь оружие, которое сможет оказаться полезным?..
— Да у меня вон и склад, и кабина опечатаны. Печать-то можно сорвать, но код замка наверняка сменили. А Жорика спрашивать — соберет здесь два окрестных квартала, едва ему вынут кляп. Я лучше потом Орландо попрошу, и мы телепортом смотаемся, наберем чего-нибудь полезного. Кстати, вот и он… А вот и еще кто-то, кому я сейчас дам по шее…
Последние слова относились к цвету телепорта, возникшего в лаборатории. А первые — к звукам, которые, как всегда, поспевали вперед изображения. Спустя пару секунд перед товарищем Амарго действительно стояли его непутевый вождь, все еще всхлипывающий, и паршивец Толик, от которого за пять локтей разило пивом. Инспектор Темной Канцелярии был так сердит, как бывал только в особых случаях. То есть когда его силком отрывали от распития все того же пива.
— Так, мне это надоело! — возгласил он, выпихивая вперед заплаканного вождя. — Или он научится телепортироваться, или откажется от этого способа передвижения, иначе я его прибью! А заодно всяких самонадеянных фантазеров, которые грозятся дать мне по шее. О, а это что у вас за потерпевший? Ба, да это же тот самый Жорик, которого Макс обещал ментально изнасиловать и… стоп, а что тут делает его величество? Шеллар, Макс не простит тебе, что ты опять его обошел и раньше него сцапал Жорика… А чего это у вас у всех морды такие, будто тут похороны?
— Толик, заткнись на минутку! — попросил король.
— Я же тебе пытался сказать! — всхлипнул Орландо.
— Макс умер, — пояснил Амарго, видя, что этот жизнерадостный идиот так до сих пор ничего не знает.
Толик тихо охнул и всплеснул коротенькими ручками:
— А я думаю — что ж он мне не позвонил… Обещал же утром позвонить…
Король молча достал из своих бездонных карманов телефон и протянул эльфу:
— Я полагаю, он звонил тебе всю ночь. Но Камилла, к сожалению, не умеет отвечать на звонки.
Подозрительно шмыгая носом, Толик схватил телефон и проверил сообщения. Первое было коротким и деловым. — «Толик, я в полном дерьме, срочно перезвони». Последнее уже полностью состояло из непечатных слов. Толик, разумеется, тут же перезвонил, но ответом ему была мертвая тишина и надпись во весь экран «аппарат неисправен».
— Если он дотянул до земли, то он должен быть жив, — подал голос несчастный инспектор, которому было невыносимо стыдно сознавать, что причиной трагедии могла оказаться именно его рассеянность и безалаберность. — Я сейчас быстренько свяжусь с его родственниками, пусть поищут по-своему. На базу он нарочно не звонил — боялся, что найдут и добьют. Может, и телефон разбил, чтобы не сомневались. Шеллар, ты одолжишь мне своего дракона? Я левитировать не умею, а там надо с воздуха искать.
— И этого он не знает, — вздохнул Амарго. — Толик, пока ты пил свое пиво, у его величества похитили жену, кузена, дракона… ну и так далее. Ты можешь как-то помочь с поисками?
— Обычный магический поиск исключается, — тут же добавил король, с надеждой уставясь на оливкового оболтуса.
— Я Ресса попрошу, — решительно заявил Толик и сунул телефон в карман. — Может, он чего увидит… Дай мне что-нибудь из личных вещей Киры.
— Возьми у нее в комнате. Вот твой жетон, а еще захвати в моем кабинете свою жилетку. Если там ждет кто-то из магов, я у Флавиуса, пусть за мной срочно пошлют. Орландо, возвращайся как можно скорее к своим людям. Не хватало, чтобы они подумали, будто ты их бросил и сбежал! И запомни, пожалуйста: что бы ты там ни чувствовал в своей ранимой душе, подданные не должны видеть своего короля зареванным. Утрись.
Бесцеремонно сорвав со стола скатерть, Шеллар обмотал ею голову пленника, без особых усилий взвалил довольно упитанного Жорика на плечо и покинул помещение.
— Мельди! В приемную Флавиуса! — донеслось из-за неплотно закрытой двери. И все стихло.
Амарго прикрыл дверь и запер на ключ. Дорогой вождь и идеолог товарищ Пассионарио, он же король Мистралии Орландо II, жалобно всхлипывал, утирая распухший нос огромнейшим платком в красно-зеленых монстрах неизвестного науке вида, несомненно позаимствованным у Толика.
— Сейчас же прекрати, — приказал Амарго, не особенно надеясь, что это подействует, — умойся, приведи себя в порядок. У тебя войско без лидера, как можно было так надолго их оставлять! Как только успокоишься, заскочим в соседнюю комнату, возьмем кое-что из оружия и срочно возвращаемся.
— Угу… — покорно всхлипнул Орландо. — Я сейчас… Оно как-то все сразу навалилось… И мэтр Максимильяно… и Шеллар… И тут еще мэтр Истран заболел… Я просто не знаю… Амарго, что же теперь будет?
— Я тоже не знаю, — ворчливо отозвался наставник, покусывая усы. — Этот Шеллар еще вечно старается успеть с одной задницей на два базара… Такое впечатление, что ему вообще нельзя предоставлять выбор, иначе он будет все равно пытаться подгрести под себя оба варианта!
— Тебе бы такой выбор… — шмыгнул носом несчастный король Орландо.
— Да там выбора-то, в сущности, нет, можно подумать, он сам этого не понимает! Понимает ведь, и все равно… Да ладно. В одном он прав, при всей его хитрости и склонности решать свои проблемы за чужой счет, чем бы это все ни закончилось, его подданные точно никогда не увидят своего короля зареванным.

Глава 17

А подмога не пришла,
Подкрепленья не прислали.
Что ж, обычные дела,
Нас с тобою на…

Группа «ХЗ»

Новенькая винтовка, которую Кантор самым бесстыжим образом спер с прежнего места службы, была просто великолепна. Прежде всего потому, что этот образец был единственным, экспериментальным, усовершенствованным, и доверили-то его Кантору только для испытания. Если подумать, так он и не обманул никого — где же еще испытывать оружие, как не в боевых условиях! Ну подумаешь, потом вернет… Если потребуют… Если очень сильно потребуют… Если сам Амарго даст по шее и силком отберет…
В отличие от обычных винтовок, частично поставленных по договору ортанскими гномами, частично награбленных со складов господина Дорса, новый образец был гораздо мощнее и, кроме того, обладал более совершенным прицелом. Молодцы все-таки гномы — только увидели, и тут же взялись совершенствовать! И бьет точно, и дальность невероятная, и даже в руки ложится удобно, как… Тьфу ты! Такое сравнение только внутренний голос мог придумать! Только этот недоумок озабоченный может думать о подобных вещах перед битвой!
Кантор не удержался и в который раз прильнул щекой к гладенькому, полированному прикладу, ловя в прицел суетящиеся вдали фигурки. Приказа стрелять не было, да и далековато они находились, но даже просто изучение врагов сквозь эту миниатюрную подзорную трубу делало ожидание не настолько утомительным.
Вражеский лагерь, в течение часа как по волшебству выросший под стенами Кастель Агвилас, жил своей незатейливой жизнью. В самом дальнем краю группа солдат шустро таскала какие-то железки под руководством нескольких офицеров, чуть левее разворачивались походные кухни и санитарные палатки. Немного ближе расположились вражеские стрелки, которые, точно так же как Кантор, рассматривали крепость через прицелы, примериваясь для грядущего боя. На переднем краю расселись пехотинцы, свалив неаккуратными грудами щиты, лестницы и короткие лопаты.
Кантора, давно не бывавшего на родине, больше всего удивили цвета противника. Всего три луны тому назад на их щитах красовался орел на бежевом фоне, а теперь — белая крылатая лошадь на голубом фоне. То ли товарищ Кантор настолько расслабился, что прозевал последний переворот, то ли Объединение Всеобщего Благоденствия подвинули очень тихо, аккуратно и совершенно незаметно.
Первый танк возник неожиданно, словно соткался из серого тумана на ровном месте. По стенам пробежал нестройный ропот, — видимо, ребята тоже увидели диковинку и поспешили обсудить свои впечатления.
— А на хрен им танк? — послышался откуда-то снизу недоуменный голос Гаэтано.
— Ворота выносить — самое то, — угрюмо пояснил Амарго. Похоже, позиция товарищу Кантору досталась не особенно удачная — прямо над штабом… Не хватало только попасться на глаза Амарго! Впрочем, дорогой товарищ вождь наверняка ему уже наябедничал, а жив презренный дезертир лишь потому, что у Амарго нет времени на воспитательные мероприятия. — Даже если эти фиговины до сих пор не ездят, пушки должны работать исправно. Закройте окно, есть новости. И не из приятных.
Негромко хлопнули створки — кто-то исполнительно последовал совету. Неприятные новости, принесенные товарищем Амарго, были надежно изолированы от чутких ушей Кантора. Да и кто он такой — подслушивать планы командования?
Командование, по-видимому, было иного мнения, так как после неразборчивого и едва слышного даже для Кантора бормотания сквозь закрытые окна прорвался возмущенный вопль Гаэтано:
— Да он в своем уме?!!!
«Опять наш вождь и идеолог чего-то вычудил…» — подумал Кантор и, чтобы не подслушать чего лишнего и для здоровья вредного, принялся насвистывать вслух первое, что пришло на ум. Как оказалось, пришло отчего-то последнее революционное творение товарища Пассионарио. Совершенно непонятно почему. Сказать, что не шедевр, — это сильно польстить. Ритм корявый, такты со второго по пятый — полная размазня; а с восьмого по тринадцатый — напоминают покосившийся забор. А вот этот идиотский взвизг в начале припева — ну на кой здесь на целую октаву вверх прыгать? Похвастаться диапазоном? И чтоб все знали, что ты достаешь до «зинн» третьей октавы, пискля несчастная? А гармония где? И сколько ни объясняй, все без толку! Ну не получится из тебя композитора, знающие люди об этом еще лет десять назад говорили! Из всей песни более-менее прилично звучит только проигрыш, да и тот кажется подозрительно знакомым. Будь обстановка более подходящая, можно было бы даже вспомнить, откуда слизал. И даже палка не помогла! Попробовать, что ли, прикладом между глаз?..
«Наставник выискался! — ядовито прокомментировал внутренний голос. — Педагог! Критик непризнанный! Чтоб сказать „не так!“ много ума не надо, каждый дурак может. А ты вот покажи как! Критика должна быть конструктивной!»
«Да хотя бы вот так…» — Кантор принялся насвистывать возможные исправления, забыв, к демонам, о новой винтовке и о том, что он на этой башне не один. Даже о предстоящей битве забыл. Опомнился, только когда его окликнули, и окликавший, разумеется, тут же поплатился за вмешательство в творческий процесс. Если бы это был кто-то заслуживающий уважения и имеющий право делать Кантору замечания! А то ведь Бандана! Да еще и высказался так мудро, что хоть стой, хоть падай! «Не свисти, денег не будет!» Всякие дурацкие суеверия доводилось слышать Кантору, но чтобы как-то связывать свист с финансовым положением — это уже редкостный бред, даже варвары до такого не додумались бы!
Посрамленный штабной писарь благоразумно не стал отвечать на ругань, и по его физиономии было видно, что глупость сказанного он полностью осознал. Но не смолчала магичка Харама, которая всегда не любила Кантора. Впрочем, нелюбовь была взаимная, и цапались товарищи бойцы при каждой встрече. До драки, правда, дело не доходило — единственный раз, когда Кантор хотел нахалку стукнуть, она успела его обездвижить. Причем из-за недостатка образования что-то напутала с заклинанием, и оно сработало только на две трети. В результате Кантор четыре часа простоял столбом посреди базы, имея возможность при этом махать руками и высказывать свое отношение к происходящему. Восторг зрителей можно было понять…
— Кантор, ты, если уж так хочешь свистеть, хоть не фальшивь! — язвительно заметила Харама, которая действительно была не лишена музыкального слуха и расхождения с оригиналом могла заметить.
— А мне так больше нравится! — огрызнулся Кантор. — Хочу и буду!
— Для поднятия боевого духа? — ехидно поинтересовалась волшебница. — Он у тебя так сильно упал? Слушай, а если тебе посвистеть что-нибудь из Эль Драко, может, у тебя и другое кое-что поднимется?
Обычно на этой стадии разговора Кантор зверел и полностью забывал все цензурные слова. Но сегодня едкое замечание на больную тему оставило его равнодушным и вызвало разве что желание как-нибудь отвязаться от этой дуры. Возможно, потому, что тема давно не являлась больной. Почему-то его намного сильнее задело обвинение в том, что он якобы фальшивит.
— Если тебе так хочется, давай проверим, — предложил он, демонстративно отворачиваясь и рассматривая вражеские позиции. — Только мне кажется, что для этого необязательно свистеть. Можно просто рот заткнуть. Когда ты молчишь, не так заметно, что дура.
К счастью, на этом перепалка закончилась — на площадку влетел, почти не касаясь ступеней, лично товарищ Пассионарио и первым делом одернул Хараму:
— Опять ты к Кантору пристаешь! Побьет он тебя когда-нибудь — и правильно сделает!
— Ха! — дерзко тряхнула волосами упрямая магичка и гордо отвернулась. А Кантор с закономерным злорадством вспомнил, что именно после той памятной сцены с обездвиживанием Пассионарио рассорился с Харамой и выставил из своей хижины. Что было лично Кантору очень приятно, ибо все зеваки оставили его в покое и побежали наблюдать более занимательное зрелище — публичную ссору любовников с традиционным выкидыванием вещей на улицу и нетрадиционными магическими спецэффектами.
— Кантор, Бандана, — тут же перешел к делу вождь и заступник, — спуститесь вниз, там вас Амарго ждет.
— Зачем? — с подозрением спросил Кантор, пытаясь как-то угадать это по лицу собеседника. Пассионарио был очень расстроен, непривычно серьезен, сильно нервничал и не далее получаса назад плакал. Может, конечно, он и нажаловался Амарго на недисциплинированного дезертира, но непохоже, чтобы у него нашлось время на все сразу. Помнится, сразу после выяснения отношений с Кантором предводитель отправился к Шеллару что-то спросить. И либо Шеллар его так чем-то расстроил, либо опять Эльвира поймала на вранье…
— План меняется, — кратко пояснил Пассионарио. — Он даст вам новые инструкции. И позиции будем менять. Сейчас я выступлю и всем объясню, почему и зачем. А вы бегом к Амарго. Кстати, товарищи, кто видел Торо?
Кантор подхватил винтовку и последовал за собратом по несчастью, утешая себя тем, что по крайней мере отвязался от Харамы. Приказ все еще казался подозрительным. Зачем товарищу Амарго могли понадобиться Кантор и Бандана? Единственное, что было у них общего, — так это, что командир не хотел их обоих видеть на поле боя. Но ничего, если он поодиночке не смог их удержать, то с обоими уж точно не справится.
Спустившись уровнем ниже и пробегая мимо дверей штаба, Кантор опять услышал возмущенный голос Гаэтано, который всячески костерил его величество Шеллара III за скудоумие, бестолковость, доверчивость и прочие грехи, его величеству никак не свойственные. На этом однородном фоне временами улавливались фразы прочих военачальников.
— Ворота заложить, хоть немного продержатся…
— Обстрел все-таки будет, надо срочно подсчитать, сколько людей мы сможем укрыть в подвалах…
— Стены нельзя оставлять голыми!
— На стенах все равно будет не так опасно, как во дворе.
— А я говорил, что надо было перетащить баллисты на южную сторону! Не полениться демонтировать, перенести по частям и собрать заново!
— Кто ж знал, что они понадобятся! И кто бы дал гарантию, что их соберут правильно?
— Патронов мало! Даже стрел надолго не хватит!
— Такое впечатление, что они знали! И нарочно вычистили склады, перед тем как сдать нам крепость!
— Кто-нибудь в курсе, насколько прочны эти летающие машины и насколько высоко они летят? Баллиста достанет?
— Учитывая точность наших баллист, это уже вопрос второй…
Все это было более чем странно. И в сочетании с подозрительным отсутствием ортанских боевых магов на своих местах навевало нехорошие предчувствия.
Неужели видения Пассионарио все-таки сбываются и король действительно… Но зачем? На подлость он еще способен, но на глупость…
Об этом Кантор и хотел спросить Амарго, но вокруг было полно лишних ушей, и пришлось умерить любопытство до более благоприятного случая.
Амарго ни слова не сказал о его бегстве из дворца и самовольном явлении туда, куда не следовало. Бандане приказал подождать у лестницы, а Кантора подвел к ближайшему окну, указал куда-то вдаль и задал странный вопрос:
— Видишь вон там между двумя деревьями офицера? Сможешь снять?
— Далековато. Зависит от прочности доспехов.
— В переносицу или в глаз сможешь попасть?
— Наверняка не скажу, винтовка новая, я к ней еще не приспособился. Но могу попробовать.
— Запомни этого офицера, беги в западную башню, выгони оттуда всех лучников и попробуй снять. Это важно. Если получится, попытайся заодно застрелить как можно больше солдат, которые обслуживают минометы. Они-то без доспехов.
— Обслуживают что?
— Вон те железки с торчащими трубами. Как только тебя засекут, беги оттуда сам и проследи, чтобы там никого больше не осталось. Только скорей, пока они не начали наступать и так беспечно ходят.
Кантор послушно приступил к выполнению задания, радуясь, что Амарго не приказал насильно телепортировать его куда-нибудь, и недоумевая, что такого секретного мудрый наставник собирается поручить Ходячей Мишени?

День определенно не задался, и Харган успел уже не один раз пожалеть, что не сверился с каким-нибудь астрологом или предсказателем, перед тем как идти на дело. Торопился, времени не хватало, боялся, что второго шанса застать королеву вне стен дворца не представится… Вот, пожалуйста, застал. И ведь винить, кроме себя, больше некого!
Он покосился вправо, где хирург упражнялся в художественной штопке на покалеченном крыле. Потом влево, где до сих пор стоял медный тазик с пулями, извлеченными из грудной брони господина наместника. Если бы не эта бронированная чешуя, было бы в нем еще три-четыре дырки… И откуда она взялась на его голову, эта Истинно Видящая с ее проклятой винтовкой и с трижды проклятой корзинкой! И откуда Блай набрал эту группу полудиких идиотов, которые додумались в дракона стрелять! И где вообще бездельник Генри, которого посылали на поиски пропавшего вампира?
— Эй, кто-нибудь! — окликнул Харган, не напрягая ушибленную голову именами присутствующих подданных. — Дух вернулся?
— Вернулся, господин наместник, — немедленно последовал ответ.
— Почему не докладывает?
— Ожидает, когда вы освободитесь.
— Он что, совсем дурак? Пусть явится немедленно! Я не занят!
— Я не дурак, — недовольно пояснил дух, появляясь из стены. — А не люблю присутствовать при операциях, потому что меня тошнить начинает.
— Ты же дух! Как тебя может тошнить?
— Не знаю, как-то может.
— Докладывай. Ты нашел этого недотепу?
— Почти. Я полетал по особняку его высочества, послушал, что говорит прислуга. Плохо дело, хозяин. Упокоился наш бедный Эдуардо. Как это случилось — никто не знает. Точно известно только три факта. До принца он не добрался, укусил нимфу без особых последствий, утром был найден мертвым около кровати. Все слуги уверены, что их доблестный хозяин уложил вампира в честном поединке, сам же принц-бастард подобного подвига не припоминает. Впрочем, этот герой частенько страдает провалами в памяти по утрам после хорошей пьянки.
— Идиот… — безрадостно прокомментировал Харган. — Его послали с четким и ясным заданием — убить конкретного человека! А он полез нимфу трахать, чтоб мне облезть, если нет! Наверняка сам же героя и разбудил… А Блай еще настаивал, чтобы принца не убивали, а похитили! Посмотрел бы я на этот процесс! Ну откуда берутся дураки и бездари в таких количествах? И почему они все достаются мне? Да что ж я, абсолютно все должен делать собственноручно?
— Ну это тоже не гарантия успеха… — заметил наглый дух, выразительно покосившись на тазик с пулями. — Насколько я понял, король ваши послания получил. Но, как я и предсказывал, пропавших родственников он все-таки ищет. Беготня и паника в департаменте Безопасности были заметны даже с улицы. Вы не боитесь, что доблестные ортанские спецслужбы все-таки найдут мальчишку, доберутся до него, а потом еще выяснят, что королевы у вас нет и не было?
Наместник, не отвечая на глупый вопрос, посмотрел на часы. Хотя дух и наглеет не в меру, рациональные мысли ему все же не чужды. Действительно, не стоит ожидать, что упрямый король Ортана просто так сложит лапки и будет ждать милостей от врагов. Не может бывший безопасник всерьез верить, что заложников ему кто-то вернет. Конечно, он ищет. Не магически, так как этот способ поиска легко обнаружить, а еще легче от него спрятаться, а обычными агентурными методами. И, что особенно плохо, может найти. Значит, сегодня вечером надо обязательно отправить эльфа и ведьму к Повелителю, как только откроется портал. Чтобы точно уж не нашли.
Пока Харган размышлял, можно ли поручить кому-нибудь отправку или лучше не рисковать, а проследить за всем лично, явился вызванный еще полчаса назад советник Блай. Вместе с ним за каким-то хреном тащились президент Монтилья и вице-президент Мартинес. Второй был очень недоволен, но, поскольку должности им раздавались по жребию, оснований возражать у Мартинеса не было.
В отличие от впечатлительного духа, эти три головореза отнеслись к обстановке со здравым равнодушием и дружно отрапортовали, что все в лучшем виде. Гондрелло нечаянно выпал из окна, его личная охрана подобающе наказана за недосмотр.
— Хорошо, — скупо кивнул наместник, радуясь, что хоть тут все прошло как следует. — Иди начинай править.
— Тут вот какое дело… — нахмурился новый президент. — Объясните мне, что это за фигня, что я будто бы должен жениться на этой узкоглазой стерве? Мы так не договаривались!
Харган только вздохнул. Хинская императрица создавала проблемы с самого первого дня их знакомства. Несмотря на свою преданность, эта красотка была совершенно невыносима, ибо страдала манией величия в особо тяжелой форме. Сначала она с благоговением ожидала, что божий посланник сам на ней женится, посадит рядом с собой и повезет на небеса на летающей колеснице. Пришлось разочаровать отважную последовательницу, пояснив, что посланник создан для служения Повелителю, и никому более. Потом ей взбрело в голову, что она должна быть избранницей самого Повелителя, и пришлось разочаровать ее повторно. Теперь вот с какой-то радости Лао Юй решила, что ей отдадут на растерзание хотя бы президента Монтилью. Неудивительно, что такая перспектива заставила его даже забыть о том, кто здесь отдает приказы, и требовать объяснений от наместника.
Помимо маниакального стремления выйти замуж за кого-нибудь великого, императрица вела себя так, как будто сей факт уже свершился, и самым хамским образом командовала всеми, до кого могла добраться. Что бы она там ни рассказывала о бывшем муже, ничего, кроме сочувствия к этому невезучему человеку, Харган не испытывал.
— Забудь об этом, — утешил он перепуганного кандидата в женихи. — Блай, тебя Юй боится, поэтому я поручаю именно тебе объяснить ей в доступной форме, что без моего разрешения ни о каком новом замужестве ей нечего и думать.
— Тем более что первый муж официально с ней не развелся, — добавил дух юриста, — и юридически она еще замужем.
— Совершенно верно. Скажи ей, что, когда падет Хинская империя, именно ее я посажу там править. Вот тогда пусть и занимается устройством своей личной жизни. Казнит своего прежнего мужа, выбирает нового, или двоих, или гарем на конкурсной основе — что пожелает… Кого там еще принесло?
Кто-то из адъютантов метнулся к двери и спустя секунду браво доложил:
— Это брат Лю. Новости из района боевых действий.
— Каких еще боевых действий! — придрался к неудачному слову раздраженный наместник. — Я что, давал команду их начинать? Пусть подойдет!
Телепортист Лю, невероятно худой и абсолютно лысый, похожий на мумию, неслышными шагами приблизился и поклонился на хинский манер.
— Генерал Терл убит, — кратко сообщил он и уставился на божьего посланника так, словно ожидал от него как минимум немедленного оживления покойника.
— Как — убит? — Харган дернулся, пытаясь встать, и чуть не сбил с ног хирурга. — Кто посмел начать без моего приказа?
— Господин наместник! — вскричал напуганный доктор. — Извольте лежать спокойно! Малейшее нарушение в стыковке костей — и вы никогда не сможете летать!
— Штурм не начинали, — так же кратко и бесстрастно сообщил маг. — Его достал вражеский снайпер. Генерал находился вне пределов досягаемости стандартных винтовок. Стреляли точно с крепостной башни, но из какого оружия — не знаем. Прежде чем старшие офицеры сориентировались и приказали прикрыть минометные расчеты щитами, погибли еще два человека и один ранен. Расчеты уже укомплектованы из резерва. Командование взял на себя полковник Шерез. Велел спросить — продолжать ли ему командовать, ждать ли господина наместника лично, или вы вернете генерала в наши ряды?
Вопрос был щекотливый. Принимая генерала на службу в свое время, Повелитель обещал ему Перерождение и бессмертие. Как и всем, кого вербовал на свою сторону. Поскольку ничего бессмертного выше вампира у Повелителя пока не получалось, традиционно именно вампирами становились после смерти особо заслуженные последователи. Или хотя бы упырями, если полный обряд Перерождения в вампира оказывался невозможен. Как это делается, Харган теоретически знал и один раз даже пробовал на практике, под руководством наставника. Но сейчас, со сломанным крылом, разбитой грудью и головной болью, нечего было и думать браться за такую сложную и ответственную задачу. Духа еще можно было попробовать, но… это означало бы нарушить данное Повелителем слово. А нарушать слово можно только в том случае, если дал его врагу или наемнику, последователей обманывать нельзя. Иначе очень быстро останешься без последователей. Пожалуй, лучшим вариантом все же будет отправить тело генерала к Повелителю, и пусть все будет как должно.
— Пусть пока командует, — приказал демон. — Чуть позже я прибуду лично. Генерала подготовить к отправке через портал в ближайший сеанс. Позаботьтесь, чтобы не потерял товарный вид, сейчас лето, жара… Вернуться к нам он сможет только через двенадцать дней, поэтому придется пока действовать без него. Попытайтесь нейтрализовать снайпера. При первом же обстреле сконцентрируйте огонь на той башне, где он сидит. Дайте указания стрелкам на вертолетах. Ступай, брат Лю. И вы тоже ступайте. Обязанности президента заключаются не в том, чтобы стоять здесь и на меня пялиться. Доктор, долго еще?
— Две шины и восемь швов, — с профессиональной уверенностью отозвался хирург, продолжая орудовать иглой. — С полчаса займет. В каком виде вам зафиксировать крыло, господин наместник, в сложенном или развернутом?
— Разумеется, в сложенном, болван ты этакий! — прорычал Харган, представив себе перспективу таскаться везде с оттопыренным крылом. — Генри, слетай на кухню и… Генри! Где ты опять, ханжа несчастный?
— Дух удрал за ближайшую стену, потому что ему сделалось дурно, — разъяснил Блай.
Наместник устало прикрыл глаза. Ну и как, скажите, работать с этим духом, у которого не то что хвоста нет, а вообще никакой возможности наказать, кроме упокоения?

«…Только не плакать. Самое главное. Иначе все пропало. Не сработает. Не поверят. Испугаются. Нет, не испугаются, конечно, но разочаруются, разуверятся… Ни при каких обстоятельствах… не должны… видеть зареванным… Великое небо, ну как это у всех остальных получается! Добрый наставник валерьянкой напоил, все равно не помогает. Эх, хоть бы щепотку травы… так ведь Амарго смотрит, да и трава, пожалуй, не поможет… И фанга тоже… лучше всего подошли бы те варварские грибочки, которые агрессивность повышают, но где ж их взять?» — думал Орландо.
— Товарищи! Коварный враг в очередной раз проявил свою немыслимую подлость! Загнанный в угол, он не останавливается ни перед чем! Но напрасно он надеется, что силы добра и справедливости можно уничтожить ударом в спину!
«Небо, что я несу… если бы я не заставлял их, неужели бы они во все это верили? Я ведь сам не верю… Я прекрасно знаю, что „силы добра и справедливости“ уничтожить легче легкого, даже без особого коварства… и не раз лично наблюдал этот процесс… Хорошо, что не видно Кантора. Он наверняка сейчас ухмыляется, и я бы сразу же сбился, если бы видел… Так… не отвлекаться… как советовал Амарго — в общих чертах, без деталей…» — продолжал рассуждать про себя Пассионарио.
— Трусливые шакалы нанесли внезапный удар по нашим союзникам, рассчитывая оставить нас без поддержки! Что это, если не жест отчаяния, не последние конвульсии умирающего! Все, что может дать нашим врагам их попытка атаковать нас, — это несколько часов времени!
А им этих нескольких часов хватит, чтобы превратить нас всех в фарш… Четыре миномета, два танка, и еще вертолеты прилетят… А нам даже бежать некуда… Эта «неприступная» крепость не рассчитана на атаки с воздуха, на минометный огонь и на вынос ворот при помощи танка. Даже я это вижу, при полном отсутствии военного образования.
— Скоро здесь будет так жарко, но разве нас этим испугать?
Ой, мать твою, как же они громко…
— Разве есть здесь хоть один трус?
Ну хоть уши затыкай, честное слово…
— Разве мы не продержимся эти несколько часов?
Интересно, сколько все-таки придется продержаться? Шеллар сказал, восемь-двенадцать, хотелось бы все же знать, восемь или двенадцать? А что еще интереснее, никто из этих отважных воинов, орущих сейчас «Продержимся!», даже не задумывается — сколько. Что останется от их отваги после первого обстрела? Сколько еще я смогу брать их на «слабо», взывать к мужскому самолюбию и требовать доказательств, что они не трусы? Хватит ли этого на те несколько часов?
— Мы выстоим! Мы победим! Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!
Кантор называл бы меня плагиатором и дал бы по шее. Но слова-то какие подходящие! Разве я мог бы придумать лучше? Даже если мог бы, то не в таком состоянии.
Глаза, глаза, везде, куда ни глянь, — блестящие от возбуждения, преданные, восторженные, они смотрят на меня как на бога и ждут от меня чудес… Ребята, я же не бог… я просто король… и немножко маг, ничем не лучше Харамы, может, сильнее, но по образованию примерно такой же невежда…
Оглушительный рев нескольких тысяч глоток… несомненно, с той стороны все это слышат и смеются над нашими попытками поднять боевой дух. Ладно, своим людям я хоть на какое-то время его поднял, а мне кто поднимет? Грибочков мне, грибочков! Полную горсть! Не для храбрости, а чтобы плакать не хотелось!
Вскинутые руки, звон оружия, мечи стучат о щиты, лязгают затворы, какой-то идиот выстрелил от полноты чувств… не могу, я сейчас все-таки заплачу! Они все умрут! Я еще, может быть, смогу уйти телепортом и захватить с собой нескольких человек, а все остальные полягут здесь, на этих гребаных стенах! Только потому, что они пошли за мной, поверили мне! Нет, никуда я не уйду. Если мы умрем, то действительно все. Без исключений для коронованных особ.
Может, к Семерке подойти потихоньку? Может, у Торни есть хоть немного грибочков, гномы, кажется, тоже их любят…
Нет, только не плакать… не должны… видеть зареванным… подданные…
Мы все умрем. Да, умрем. Все. Здесь. Но это не повод развешивать сопли! Я мужчина! Я король! Я должен!
Ну за каким демоном моя матушка дала этому эльфу!

— По очереди, — предупредил король, влетая в кабинет и падая в свое любимое кресло времен Деимара I.
Первой отозвалась Морриган, почему-то стараясь не смотреть никому в глаза.
— Жак нашел Мафея. Даже смог обменяться с ним парой слов и, если понадобится, сможет передать инструкции. Но, как я и говорила, определить местонахождение он не в состоянии. Мафей тоже не знает, где находится. С девушкой его разлучили, королеву он не видел. По крайней мере, выяснили, что он жив. Значит, пленников не убили сразу — и надежда есть.
— И вполне реальная, — поддержал ее Хирон, разворачивая на столе огромную карту, нарисованную, судя по всему, во времена его молодости. — Шестьдесят восьмой портал в последний раз активизировался четыре дня и восемь часов назад. Следующий сеанс будет сегодня в девятнадцать часов пятьдесят три минуты. Очень удачно. А еще большая удача заключается в том, что за полтора часа до этого портал будет активен на связь с сорок пятым… — Карандаш взлетел над картой и опустился неподалеку от Сорелло. — У нас будет прекрасная возможность перебросить все необходимое прямо через этот самый портал и спокойно дождаться в полной готовности, когда прибудет Горбатый со свитой и пленниками. Активное время — тридцать девять минут, можно хоть целый отряд переместить.
— Замечательно, — процедил Шеллар сквозь зубы, в которых была намертво зажата дымящаяся сигара. И это ясно свидетельствовало, что вовсе не так уж все замечательно. Если его величество был даже не в состоянии набить трубку, то дело действительно плохо. — Кто-нибудь, позовите мэтра Алена. Пусть пригласит сюда Флавиуса. Надо срочно обсудить подробности. Мэтр Силантий, что сказал Урр?
— Вождь заявил, что ничтожный похититель не только пожалеет о своей наглости, но и забудет собственное имя.
— Он согласился с вашими советами?
— Да, Урр сделает все так, как вы просили.
— Будем надеяться, что это сработает… — по-прежнему не разжимая зубов, проворчал король.
Хирон перебросился несколькими фразами с отсутствующим здесь Аленом и сообщил, что Флавиуса доставят минут через десять, как только он дослушает два последних отчета от подчиненных касательно поисков ее величества.
— Подождем… — кивнул король, но скучать в ожидании ни ему, ни почтенным мэтрам не пришлось. Прямо, посреди кабинета яркой зеленью заклубился телепорт и чуть ли не на королевском столе возник Толик. Вид у него был такой деловой и озабоченный, что с непривычки можно было поверить, будто инспектор Темной Канцелярии полностью осознал важность своей миссии.
— Здрасте, — поспешно кивнул он, обнаружив в кабинете толпу посторонних магов. — Ваше величество, можно говорить или уединимся?
— Говори, — тут же отозвался король и замер, даже сигару жевать перестал.
— В общем, они все живы, хотя Ресс и нагородил такого, что без пол-литра не разберешь.
— Дословно, — жестко потребовал Шеллар, — и без «величеств».
— Я вам тут что, диктофон — дословно? Тебе лично было рекомендовано не верить ночи, но радоваться дню. Понимай как хочешь. На прямой и четкий вопрос, где нам искать Киру, наш провидец зачем-то выдал ее точный психологический портрет. Когда же я напомнил, что собственную жену ты и без его помощи хорошо знаешь, а от него требуется местонахождение, Ресс «увидел» много воды, скелеты в подземелье и безымянную могилу. Можешь толковать это все на свое усмотрение. Только могилу близко к сердцу не принимай, она к делу не относится. Что-то Ресс толковал об украденном имени, я не совсем понял, но покойник точно вековой давности. Больше ничего он по делу не сказал, так как вдруг ни с того ни с сего обнаружил Макса. Вполне живым и в обществе двух прекрасных дев. Тут сеанс ясновидения пришлось закончить, так как присутствовавшие родственники хором взвыли, что убьют этого бабника сами, все кинулись искать, кто как умеет, и обо мне напрочь забыли. Вот и все, а я побежал, надо еще мистралийцам кое-что передать.
Король бросил в зеленый туман «спасибо» и склонился над картой, рассматривая южное побережье Мистралии.
— Флавиус должен лучше знать… — пробормотал он себе под нос, — есть ли в этих местах острова-тюрьмы…
Маги согласно закивали, вразнобой подтверждая, что обязательно должны быть. Только мэтресса Морриган, которая изменилась в лице еще при упоминании «украденного имени», осторожно поинтересовалась состоянием коллеги Истрана. Непонятно, зачем он ей понадобился именно сейчас. Вряд ли мэтр знал об островах-тюрьмах больше Флавиуса.

Однажды Кантору попалось в каком-то тексте слово «ад», и он спросил у Ольги, что это такое. Бедная девушка долго и честно излагала сначала мифологию родного мира, потом различные переносные значения слова, потом рисовала на бумажке корявых демонов с убогими рожками и длинными хвостами и даже, кажется, что-то исполняла в лицах. Кантор так и не смог достаточно ясно представить себе картину этого странного места, но сделал вывод, что придумать такое мог только полностью сбрендивший мистик. И никогда не предполагал, что настанет день, когда ему придется своими глазами увидеть наяву этот «бред безумного мистика».
Все вокруг ревело, выло и грохотало, с неба падал огонь вперемешку с обломками и останками, шатались прочные каменные стены и даже сама земля, казалось, дрожала, как испуганная девственница… Так, это опять внутренний голос… даже в аду от него нет покоя…
Впоследствии Кантор очень четко помнил, как лежал, закрыв руками голову и пытаясь своим телом продавить яму в каменной кладке. Не столько от страха, сколько от полнейшего непонимания, что происходит и как с этим бороться. Отвратительное сознание беспомощности перед неведомой, но грозной силой на время лишило его (как, впрочем, и всех товарищей) способности соображать и действовать. Невозможно было даже представить себе, какое же действие может помочь в такой ситуации, когда смерть падает с неба, а ее источник недосягаем. Единственная более-менее связная мысль, которая пришла на ум Кантору, была почему-то об Ольгином дедушке, погибшем на войне.
Через некоторое время общее оцепенение прошло само собой, — видимо, привыкли, освоились, поняли, что еще живы, и почувствовали необходимость что-то все-таки делать. А может, товарищ Пассионарио, как всегда, поколдовал.
Кантор приподнялся и огляделся. Рядом сидел Бандана, горестно обхватив руками голову, и с похвальным упорством вопрошал сам себя, отчего же он такой придурок и что же теперь делать. Заметив, что на него смотрят, писарь тут же прекратил свое недостойное занятие и, наклонившись пониже, прокричал прямо в ухо:
— Ты видел, что делается?
— Не ори, не глухой… — Кантор поднялся на четвереньки и осторожно выглянул в бойницу. Вражеская пехота, плотно сомкнув над головами щиты, медленно продвигалась к воротам. По всей видимости, они не собирались лезть на стены. Два танка, оставив в покое западную башню, с безопасного расстояния били по воротам. Судя по всему, как раз к тому моменту, когда пехота подберется ближе, ворота развалятся окончательно и первые ряды нападающих ворвутся в крепость.
— А минометы окопались по всем правилам, — заметил Бандана, тоже рассматривая поле битвы. — После того как ты их проредил, стали осторожнее.
— Тоже мне знаток правил! — фыркнул Кантор и в который раз пригнулся, заслышав знакомый вой. — Вот уж трепло…
— А погляди на ту башню, с которой ты стрелял, — тут же сменил тему посрамленный «знаток».
Кантор поглядел и сердито сплюнул, чтобы никто вдруг не заметил, как у него екнуло внутри. Башня еще стояла, но останься в ней люди — они уже давно были бы погребены под рухнувшими перекрытиями.
— Ну и дураки, раз думают, что я до сих пор там.
— Эй, Кантор здесь? — Над площадкой возникла чья-то голова, в которой Кантор с трудом, по одному лишь голосу, узнал болтуна Рико. Видать, дело и вправду серьезно, раз даже этот раздолбай сподобился надеть шлем.
«Сам-то!» — поддел внутренний голос. Кантор не ответил. Шлем мешал как следует прицелиться, и надел он его, только подчинившись категорическому приказу наставника.
— Здесь я, чего тебе?
— Тьфу, я тебя в шлеме не узнал! Тебя товарищ Пассионарио зовет, срочно.
Кантор подхватил винтовку и, пригибаясь, побежал вниз по ступенькам. То ли товарищу опять взбрело в голову куда-то Кантора спрятать, то ли желает быть приведен в чувство посредством двойной дозы непочтительных слов…
Кантор почти угадал. Вождь и идеолог ждал его под лестницей в обстановке строжайшей секретности — то есть поминутно оглядываясь на дверь штаба. И действительно с целью поднять собственный боевой дух. Но не тем способом, о котором самонадеянно подумал Кантор.
— У тебя что-нибудь есть? — жалобно вопросил вождь, зачем-то дергая бывшего наставника за рукав. — Скорее, я выскочил на минуточку, пока Амарго занят! Он же мне не даст, а увидит, из рук вырвет! Хоть что-нибудь! Трава, «пудра», грибы, только не фанга…
— Рико, пошел прочь! Будешь подслушивать — убью! — быстро прикрикнул Кантор, зная, что любой разговор, которому Рико окажется свидетелем, немедленно станет достоянием толпы. Когда же шустрый воришка исчез из виду, попытался пристыдить непутевого вождя и придать ему храбрости более традиционным методом. — Замечательно! — стараясь вложить в свои слова как можно больше язвительности и насмешки, произнес Кантор. — Нами будет командовать обкуренный полководец. Ни хрена себе война получится! Да неужели ты такой трус, что не можешь сражаться без травы?
Пассионарио сгорбился и закрыл лицо, руками. Ну вот, теперь он еще и разревется…
— Я могу сражаться… — срывающимся голосом выговорил он. — Я не могу заставить сражаться вас. Понимаешь, еще немного — и начнется паника! И я не смогу их удержать! Я должен хоть немного верить в то, что говорю людям! Мне не обязательно чувствовать то же самое, как это происходит у тебя, но хотя бы не противоположное!
— Перестань хныкать! Ты такой же мужчина, как и все, и справиться со страхом вполне способен сам.
— Это не страх. Это хуже. Пойми же ты разницу… Я не боюсь умереть. Но не верю, что это хоть чем-то поможет! Мы все умрем здесь. И не победим. Понимаешь, не верю я, что будет иначе! Не верю! И ничего не могу с этим поделать. А я должен хоть немного верить, чтобы заставить всех остальных.
— И что, стоит тебе курнуть — и ты сразу поверишь?
— Если курнуть — не знаю. Лучше всего подошли бы варварские грибы, они именно для военных целей и применяются… Но где ж их взять… Может, спросишь у Торнгрима?
Кантор вздохнул и выковырял из кармана засушенную палочку, облепленную мусором и табачными крошками и крепко попахивающую порохом.
— На. Специально просить бы нипочем не пошел, но я иногда верю в судьбу. Если Гиппократ мне эту дрянь насильно всучил, хоть я и отказывался, и она не потерялась до сих пор, и теперь ты ее у меня так настойчиво просишь… Наверно, так и надо.
— Кантор, ты спасешь нас всех! — мгновенно перейдя от слез к восторженному визгу, просиял дорогой предводитель и немедленно сунул свое сокровище в рот, будто боялся, что отберут. Даже не отряхнул.
— Давай мы подарим этот подвиг Гиппократу, — недовольно поморщился Кантор. — Лучше скажи, что там за проблемы у Шеллара, что он нас по-свински бросил в такой момент?
Пассионарио помолчал, сосредоточенно делая вид, будто занят тщательным пережевыванием, потом все-таки решил, что отказывать всеобщему спасителю не подобает.
— Жену у него похитили, — понизив голос до шепота, пояснил он. — И Мафея тоже. Просил хоть немного времени, чтобы поискать. Даже дракона как-то умудрились похитить, представляешь!
— И долго он собирается искать?
— Сказал — максимум до полуночи. Но скорей всего, к восьми управится.
— Куда он смотрел, разиня! — в сердцах проворчал Кантор, чувствуя, что ни в чем ином упрекнуть короля не сможет. Слишком уж свежи были в памяти собственные сны, превратившие в сплошной кошмар первые недели лета. Слишком уж хорошо представлялось, что чувствует сейчас этот балбес, не уследивший за собственной женой.
Громыхнуло совсем рядом, башня содрогнулась, кто-то дико закричал от боли. Осколок камня стукнулся о шлем, напомнив Кантору о бренности жизни, и он поспешил уточнить, надел ли дорогой вождь хоть какие-то доспехи?
Пассионарио приподнял полу камзола, демонстрируя кольчугу, и пожаловался, что Амарго его насильно заставил, а она колдовать мешает. Кантор хотел было поведать придурку, как сильно мешает колдовать пуля в потрохах, но их беседу прервал выскочивший из штаба Толик.
— Вы чего стоите? Бегом — ты к людям, а ты на восточный угол! Там лично Горбатый явился, попробуй его снять! Только не в корпус, у него естественная броня под доспехами, не пробьешь! Где ваш второй маг? Я ему помогу!
Кантор молча направился куда было сказано, размышляя на ходу, что пророческим видениям следует верить, какими бы абсурдными они ни казались. Пожалуйста. Какой толк, что Астрайское ущелье, так напугавшее провидца, исключили из расклада? Все равно картина повторяется почти точно, как было описано. И взрывы были, и вертолеты скоро прилетят, и помощь не пришла… И товарищ Кантор, скорее всего, действительно окажется вместе с остальными стрелками на том участке стены, который должен рухнуть…
Да какая, к демонам, разница, сегодня или через год? Ради того и живем, чтобы в один прекрасный день умереть…

Плохо быть нервным. Хороший специалист любой профессии должен уметь владеть собой. Особенно если он берется за опасную работу.
Такая мысль посетила Григория Петровича Соколова во время беседы с Главным, когда в кабинет ворвался без приглашения пилот спасательной службы Вовка Ежов и прямо с порога, не потрудившись даже выяснить, кто у начальника сидит, истерически выкрикнул:
— Мы Максову миску нашли! Он не утонул, упал на какой-то остров, совсем недалеко от побережья!
Дядя Гриша отвлекся от выяснения, куда пропал Жорик, и сделал вид, что его здесь нет. Главный, медленно багровея, приподнялся из кресла и угрожающе поинтересовался, нашли ли доблестные спасатели самого Макса, или они только миску его искали? Понимает ли горе-специалист разницу между аппаратом посаженным и разбитым? А также между пилотом живым, мертвым и раненым? И не желает ли объяснить точнее?
— Не могу я точнее! — в отчаянии затряс руками Вовка. — Миска разбита, весь передок всмятку, а пилота не видно с воздуха! А сесть мы не рискнули! Там неподалеку живой дракон на пляже дрыхнет!
— Замечательно, — прошипел Главный, опускаясь в кресло. — Значит, будем сидеть и надеяться, что этот дракон спит, вкусно отобедав нашим региональным координатором? А потом окажется, что все было наоборот? Ты понимаешь, идиот, чем это все может для нас кончиться, если кто-то найдет Макса живым? Или если Макс хотя бы догадается, кто его прикончил? Дракона они испугались! Тихонько надо было садиться, чтобы не разбудить! Если Макс не выбежал вам навстречу, значит, он либо мертв, либо без сознания! Немедленно вернуться и разобраться! Вам еще руководство требуется?
Бледный до зелени пилот скрылся за дверью, а Главный вернулся все к тому же больному вопросу:
— Куда пропал региональный координатор Бранкевич?
— Не знаю, — пожал плечами дядя Гриша, не торопясь делиться своими подозрениями. — Я у Мануэля был, дверь заперта, код изменен, — значит, Жорик туда наведался. Есть у меня подозрение, что этот придурок на радостях опечатал дверь не с той стороны, из-за чего ему пришлось отправляться через общую городскую кабину. И где-то в городе он мог попасть в неприятности. Или просто забрел к кому-то из деловых партнеров.
На самом деле мудрый дядя Гриша был почти уверен, что хладный труп регионального координатора Бранкевича с перерезанным горлом лежит в лаборатории Мануэля за опечатанной дверью, в то время как сам хозяин, тщательно помыв руки, улепетывает в неизвестном направлении. Жорик в некоторых вещах умней чем следует, а в некоторых — полный дурак. Если он только взял неверный тон в разговоре со старым алхимиком, если дал понять мистралийцу, что тот должен безропотно подчиняться, и прямым текстом изложил альтернативу…
Даже крыса, загнанная в угол, сопротивляется с удвоенной силой и может наброситься на обалдевшую от такой дерзости кошку. А загнанный в угол мистралиец, виртуозно владеющий двумя ножами, пусть даже он старый язвенник… М-да, перерезанным горлом Жорик мог отделаться в самом лучшем случае. В худшем — его придется хоронить в закрытом гробу.
Но об этих своих догадках полевой агент Соколов помалкивал, ибо закономерно предполагал, что транспортировка расчлененного регионального координатора на базу достанется в случае чего лично ему. А оно ему надо на старости лет — мешки с мясом таскать?
Заверив заботливое начальство, что в поисках пропавшего Жорика не может помочь ничем, дядя Гриша предложил возложить сию миссию на кого-нибудь подходящего по возрасту и внешности для роли очередного «племянника» мистралийского алхимика. Чтобы зашел в больницу и навестил «дядюшку», да заодно расспросил, куда девался его посетитель. Вон, к примеру, Тенгиза можно послать, все равно его эвакуировали.
— Да он тоже пропал, — недовольно поморщился Главный. — И Пьетро почему-то не объявляется…
— За этого можно уже не беспокоиться, он теперь практически бессмертный, — отмахнулся агент Соколов, — А вот за парня побеспокоиться стоит. Он пропал до эвакуации или после?
— Он вообще не прибыл.
— Значит, до. А не мог он проигнорировать приказ и остаться на свой страх и риск? Вдруг ему захотелось поближе на историческое сражение посмотреть, среди этих ученых иногда такие энтузиасты попадаются… Но если он там, то мы его вообще теперь никак не достанем. А вот насчет Макса и Жорика я попробую поразведать другим способом. У кого-нибудь есть ключи от их комнат?
— А что тебе там надо?
— Расчески.
Судя по тому, с каким недоумением воспринял Главный столь элементарную просьбу, высокие чины родного агентства вообще не проходили теорию магии.

— Господин наместник! Господин наместник, очнитесь! Беда, господин!
Харган открыл глаза, и в них тут же ударило безжалостное мистралийское солнце. Оно висело в самой середине небесного свода, радужно переливаясь и продолжая целеустремленно выжигать последние жухлые травинки. В отличие от людей, демон мог смотреть на солнце без вреда для зрения, но как раз сейчас созерцание ослепительно сияющего шара резко усиливало пульсирующую боль в голове. А отчего, собственно?.. Дракон… одноглазая королева… дура с корзинкой… ах нет, Кастель Агвилас…
— Что со мной?
— Хвала всевышнему, вы живы! — вскричал незнакомый человек в лекарской шапочке. А невидимый при таком ярком солнце дух иронично добавил:
— И у вас во лбу до сих пор торчит пуля. Снайпер не дурак, именно вас высматривал. А уже потом, как вы упали и к вам все бросились, прикончил еще троих. Назначьте кого-нибудь командовать, а то минометчики из-за отсутствия руководства так растерялись, что даже огонь прекратили.
Харган ощупал голову и действительно обнаружил над левой бровью застрявшую в гребне пулю. В глаз целился, сволочь. На палец бы ниже — и здравствуй, досрочное Перерождение…
Даже если в голову, но не в гребень… Или если бы стреляли с более близкого расстояния… Что за день такой — третий раз за последние шесть часов божьему посланнику достается по голове! Сначала сверзился со стены, потом дракон нечаянно хвостом задел, теперь еще снайпер этот… Чтоб ему, гаду, вот так же по башке дали, чтоб она у него вот так же болела, да всю жизнь и каждый день… Не особо изощренное проклятие, но с больной головой разве придумаешь что-то стоящее… Да и вряд ли оно сбудется, сомнительно, чтобы из этой крепости кто-то вышел живым. Но так или иначе, если начал, надо закончить… Какое б ему условие поставить?.. Если только… если… а, чтоб тебя… если только не женишься на той дуре с корзинкой, ну хоть так… Условие, правда, слишком легко выполнимое, но зато ничем не лучше проклятия. Может, пристрелите друг дружку в первую же брачную ночь, снайперы хреновы…
— Господин наместник! — настойчиво взывал над ухом телепортист Лю. — Вы срочно нужны во дворце! Беда случилась!
— Обезболивающее мне! — приказал Харган и попытался самостоятельно подняться. — Брат Лю, я тебя слышал с первого раза. Какая еще беда случилась, в довершение ко всем прочим?
— Вы срочно нужны в столице. — Обычно сдержанный хинский маг был в панике. Ему с трудом еще удавалось удержать руки от лишних жестов, но глаза являли миру все его скрываемые чувства. Кстати, их оказалось не так много — страх и растерянность. Ничего более. — Там… там драконы.
— Драконы? Сколько? — Харган принял из рук целителя плошку с зельем, по привычке тщательно обнюхал, признаков яда не нашел и выпил одним глотком.
— Не знаю… много. Целая стая.
— Они что, напали на столицу?
— Они не напали. Просто прилетели. Перепугали всех. Потребовали главного, сказали, хотят говорить о деле. Президент их не удовлетворил, потребовали вас.
— Меня? — Это было несколько странно. Целая стая драконов? Да с каких это пор они стали вмешиваться в дела людей? Неужели этот непотребно пьянющий дракон каким-то чудом все-таки добрался до своих родичей и пожаловался на нехорошего дядю? Да не может быть, он изгнанник, его бы не приняли… Но все же… другой причины не может быть… — А они что, назвали меня по имени? Или как они дали понять, что именно я им нужен?
— Они сказали, что им нужен главный маг. И еще… — Телепортист понизил голос и наклонился к самому уху наместника. — Они намекали на ваши крылья. Сказали, что не желают говорить с бескрылыми червяками.
— Хорошо, сейчас посмотрим… — Харган обернулся к офицерам и наугад ткнул пальцем в ближайшего: — До моего возвращения ты здесь командуешь. Продолжать обстрел до появления вертолетов и возобновить, когда улетят. Посматривайте на башни, как только заметите снайпера — весь огонь туда.
Уже сквозь серый туман он, не удержавшись, оглянулся на крепость. Разумеется, проклятого снайпера не увидел. Но успел заметить, как одинокий маг, высунувшись из-за стены, метнул огненный шар в подступающую пехоту.

Восточную угловую башню разносили с таким же идиотским прилежанием, как и западную. Кантор оглянулся и подумал, что в этом, возможно, тоже есть какая-никакая польза.
Все-таки хоть некоторая часть смертоносных взрывов придется на полностью безлюдное место. И если надеяться, что запас таких выстрелов у врага не бесконечен, то это даже неплохо… А плохо то, что Толик не сказал, куда бежать после успешного выполнения задания. То ли перебираться к лучникам на стены, то ли возвращаться на площадку над штабом?
Сквозь грохот битвы пробился магически усиленный голос предводителя, уже в третий раз требующий не стрелять без команды. Оно, конечно, правильно — чего тратить патроны и стрелы. Все равно, пока пехота не подползет ближе, поражаемость будет низкая. Из луков и арбалетов — вообще никакая, пока щиты не опустят. Но вот лично Кантор из своей замечательной винтовки мог бы попробовать достать чьи-нибудь ноги или просвет между щитами. Если кто-то один упадет, откроется участок для остальных стрелков…
Чтобы вернее оценить шанс на воплощение своей идеи, Кантор протолкался вперед и внимательней присмотрелся к наступающей пехоте.
— Не пробьет, — уверенно сказали у него за спиной.
— Здорово, Джеффри, — отозвался Кантор, продолжая высматривать уязвимые места гигантской черепахи. — Ты здесь один? А остальные где?
— Пьер с коллегами, Жюстин с ранеными, а остальные — у ворот, — невозмутимо объяснил лучник. — Это ты в Горбатого попал?
— Я, — с достоинством похвалился Кантор.
— Не убил, — так же спокойно прокомментировал Джеффри.
— Как?
— Тебе лучше знать — как. Но я видел, что он потом встал. В другой раз целься лучше.
— Внимание! — Неестественно громкий голос Толика, тоже, видимо, усиленный заклинанием, легко заглушил комментарий Кантора и все остальные звуки. — Всем отойти от ворот! Повторяю, всем отойти от ворот! И подальше!
Странный какой-то, можно подумать, там толпа собралась у ворот, по которым лупят два танка…
— Стрелкам приготовиться! — понеслось по стенам. Кантор последовал приказу, пытаясь хоть что-то увидеть в клубах пыли, окутавших ворота.
Потом он услышал рев. Не драконий, но и непохожий на вой и грохот боевых машин. Южные ворота рухнули окончательно, и из дымящихся руин тяжелой, сотрясающей землю рысью выбежала невиданная тварь, напоминающая лет десять нестриженного слона, только раза в три крупнее. Еще раз трубно взревев и задрав хобот, зверь с приличной скоростью понесся прямо на вражескую пехоту. Шуточка вполне в духе Толика. Свежо, неизбито, нестандартно. Две армии испытывают глубочайший шок и тупо таращатся, пытаясь собрать в кучу свои скудные познания о животном мире родных мест. Во всяком случае, лично Кантор первым делом вспомнил школьные годы и уроки природоведения. Вроде бы прогуливал он только математику, закон божий и патриотическое воспитание, а в природоведении пробелов быть не должно. Но о мохнатых слонах в те времена точно не упоминалось. А он вот есть. Огроменный, волосатый слонище с загнутыми бивнями, и это не личная фантазия Толика, а реально существующий зверь. То, чего не существует, и призвать нельзя. Может, на самом деле они не такие большие, у Толика вечно всякая живность получается крупнее, чем в природе, но раз смог призвать, значит, где-то вот такие волосатики водятся… Растолкав обалдевших лучников, на передний край протиснулся лично товарищ Пассионарио, подозрительно быстро излечившийся от депрессии. Его юношеская мордашка светилась азартом, а боевой дух, казалось, вот-вот из ушей потечет. Закатанные по локоть рукава с обгоревшими манжетами убедительно свидетельствовали о том, что их обладатель уже успел повоевать — огненные шары на правом фланге были, несомненно, его вкладом в сражение. И разумеется, закатать рукава он догадался только после того, как они загорелись. М-да… что может быть хуже барда-воина? Бард — боевой маг, без сомнений. Кантор даже засомневался, не слишком ли много целебного снадобья выдал отважному вождю и стоило ли вообще ему что-то выдавать.
— Суки, сволочи! — пожаловался любимый вождь. — Представляешь, они на танки и минометы щиты от огня наложили! Высокие! А я в этой кольчуге выше пятого уровня не тяну!
Первыми вышли из оцепенения вражеские пехотинцы. Они могли позволить себе такую роскошь — стоять и таращиться на диковинного зверя, который бежит на них с явно недружественными намерениями. Кто-то попытался бежать, бросив щиты, у кого-то хватило отваги атаковать разогнавшуюся машину весом несколько тысяч стоун, в ближнем бою, холодным оружием. Какой-то уникальный идиот даже попробовал ударить диковинное животное щитом. Хорошие ребята, смелые, главное — умные-то какие!
Следующими опомнились стрелки. Увидев, что правый фланг противника из боевого построения превратился в беспорядочную свалку и большинство атакующих лишилось защиты, повстанцы начали стрелять, не дожидаясь команды. Вражеские стрелки тоже, видимо, спохватились и принялись палить в мохнатую провокацию из всех стволов. Кантору доставил истинное удовольствие один пришибленный танкист, который сдуру развернул башню и особо прицельным выстрелом положил изрядное количество собственной пехоты, даже не задев животное. К сожалению, то ли он тоже опомнился, то ли его кто-то сразу же пристукнул на месте, но столь радостное событие больше не повторилось.
Что касается товарища Пассионарио, то его можно было не считать, так как для него этот передвижной зверинец неожиданностью не являлся. Огненный шар он заготовил заранее и метнул раньше всех, едва увидев подходящую цель. И немедленно принялся сворачивать следующий, вслух жалуясь, что кольчуга ему колдовать мешает. Нет, явно Гиппократов грибочек был лишним…
Прежде чем расстрелянный слон исчез с характерным хлопком, он успел навести на правом фланге бело-голубых приятный беспорядок, вызвавший на стенах бурные овации. Флегматичный Джеффри заметил, что эта свалка и паника напоминают ему знаменитую картину маэстро Васильковского «Мышь в женской бане». Кантору понравилось сравнение, но, на его взгляд, при дворе Шеллара III бывало и веселее.
— Вот еще бы одного такого же на левый фланг, — мечтательно сказал кто-то слева. Мысль была вполне здравая, и Кантор невольно обернулся к специалисту, ожидая подтверждения.
Пассионарио запустил в гущу врагов очередной шар и пояснил:
— На такую крупную животину заклинание полчаса плести надо. У Толика одно готовое было, он его использовал. А сейчас они с Пьером заняты, птичек лепят.
— А Харама дурака валяет? — не удержался от ехидства Кантор, перезаряжая винтовку.
Пассионарио не ответил, занятый следующим комком огня, растущим прямо на ладонях.
— Птички зачем? — деловито поинтересовался лондриец. Оглянувшись и обнаружив, что колчан пуст, он без лишних слов отобрал пучок стрел у ближайшего покойника и невозмутимо продолжил посылать их в цель.
— Хотят попробовать… — невпопад ответил занятый делом маг, и уточнять никто не стал.

Телепортист не соврал — зрелище было настолько грандиозное, что даже у отважного демона неприятно затрепетало в груди.
Всякое повидала древняя столица Мистралии — и орды кочевников Белой Пустыни, и целые флотилии пиратских кораблей, и выползающих из моря чудовищ, и битвы магов на улицах, — но такого Арборино точно еще не знал.
На стенах президентского дворца сидели драконы. Они красовались на каждой башне, на всех крупных балконах и более-менее ровных участках крыши. Золотистые, бронзовые, зеленые, голубые, черные, серые, всевозможных цветов и размеров, они сверкали гладкой чешуей на ослепительном летнем солнце, жмурились, расправляли и складывали крылья, и время от времени дружным хором издавали угрожающий рык, выпуская в небо струи огня. Площадь перед дворцовыми воротами была пуста, дворец выглядел полностью необитаемым, даже стража у ворот куда-то исчезла. Попрятались, трусы.
— Эй, кто-нибудь! — крикнул Харган в надежде, что бросившие свой пост стражи образумятся, заслышав его голос. — Куда все подевались, бездельники! Где президент? Кто-то мне объяснит, что это все значит?
— Я тебе объясню, — проскрипел у него за спиной странно непочтительный голос. Демон обернулся и тут же понял, почему обладатель голоса позволяет себе так по-хамски обращаться к доверенному лицу бессмертного бога. Это был фантом. Всего лишь фантом, который нельзя ни убить, ни покалечить, ни даже подзатыльником наградить.
— Покажись сам! — зло выкрикнул Харган, оглядываясь по сторонам в поисках трусливого мага, выставляющего вместо себя уродливый фантом. — Выйди и покажись, трус!
Телепортист осторожно тронул его за рукав и одними глазами показал вверх.
— Да-да, подними глаза, дерзкий детеныш глупого ящера! — насмешливо произнес фантом, хотя его лицо оставалось совершенно неподвижным. — Это я с тобой говорю. Я не настолько мал, чтобы меня можно было не заметить.
Наместник поднял глаза и увидел двоих драконов, чинно восседающих, прямо на воротах. Тусклый темно-зеленый старик ухмылялся во весь комплект своих зубов, превосходивших демонские и размером, и количеством. Насмешливые оскорбительные высказывания наверняка исходили от него. Второй дракон, молодой, роскошно сверкающий золотом, агрессивно выбросил вперед голову и зарычал.
Сферы Обуздания у Харгана больше не было, граки раздери эту ненормальную девку… Впрочем, с одной Сферой против такого количества драконов, да еще с магом во главе, он бы все равно ничего не смог поделать.
— Вождь говорит, — уже серьезно сообщил старый дракон, не дожидаясь вопроса, что ему здесь нужно, — верни ему брата.
Так вот оно что! Хитрый король Шеллар в очередной раз решил загрести жар чужими лапами! Можно было сразу догадаться… Даже фантом чем-то на него похож!
— У меня нет никаких драконьих братьев, — твердо ответил демон, не собираясь отступать перед хамским наездом. — И если вы сейчас же не уберетесь отсюда, я велю казнить кого-нибудь из заложников. Чтобы…
— Глупый, глупый детеныш! — зловеще проревел уродливый фантом. — Нам нет дела до ваших мелочных человеческих дрязг! Вы, люди, вечно что-то делите — то золото, то женщин, то территории — и никак не поделите окончательно. Нам не интересны ни ваши женщины, ни ваши территории. Разбирайтесь между собой как хотите. Но брат вождя должен вернуться в свою стаю до полуночи. Иначе со всеми вами будет то же самое.
Золотистый красавец протянул лапу, и кто-то из подданных аккуратно подвесил ему на коготь полуживого от ужаса президента Монтилью. Кажется, просто за шиворот… Но снизу не очень хорошо было видно…
Дракон подбросил человека в воздух, на лету лихо ударил по нему хвостом, дохнув огнем вслед улетающей лепешке.
— Попал! — довольно произнес фантом, а остальные драконы восторженно заревели и захлопали крыльями. Ну да, как же не радоваться — вождь попал… Великолепный бросок… Вице-президент Мартинес тоже сейчас, должно быть, повизгивает от радости…
— Этот человек решил, что может хамить вождю, — пояснил фантом. В неподвижности его лобастой, уродливой физиономии появилось что-то нечеловечески жутковатое. — Он, кажется, считал себя очень значительной персоной в этой пещере. Ты, как я вижу будешь следующим. Не забудь — до полуночи.
— Но вашего брата у меня действительно нет! — попытался возражать Харган, обиженный несправедливым обвинением. Пожалуй, впервые в жизни. — Он улетел!
Его никто не стал слушать. Стая начала взлетать, и драконы подняли такой шум, что не помогли бы ни микрофон, даже если бы он был, ни заклинание «Труба глухого Иеронимуса», если бы демон его знал.

Глава 18

Прилетит вдруг волшебник
В голубом вертолете
И бесплатно покажет кино…

А. Тимофеевский

Первым незнакомый звук услышал Кантор. Правда, шум по этому поводу поднял Толик и потом всем доказывал, что он первым и услышал. Но Кантор настаивал, что он услышал раньше, просто не знал, что это такое и как надо на услышанное реагировать. Как бы то ни было, появление вертолетов не оказалось для войска короля Орландо такой уж неожиданностью. Все были проинструктированы заранее, всем показали вертолет на картинке и разъяснили, что это такое и почему эта штука может быть опасна. Так что, вопреки расчетам противника, паника среди защитников Кастель Агвилас не началась.
Помятая пехота отступила, волоча за собой голубые щиты с изображением белых лошадок, и сейчас перестраивалась на безопасном расстоянии. Стрельба приутихла, так как обе стороны вынуждены были экономить боеприпасы. Минометы наконец замолчали, и в наступившей тишине нарастающее гудение вертолетов звучало очень зловеще, как хроматическая гамма.
Внизу младшие командиры спешно пытались распределить по укрытиям воинов, вооруженных холодным оружием и потому бесполезных в предстоящей схватке. Амарго, Борхес и Гаэтано яростно спорили, как поступить со стрелками. Убрать их всех со стен и тоже попытаться куда-то спрятать или же оставить, где стоят, а может быть, загнать в подвал хотя бы лучников, а из винтовок попытаться сбить летающую машину. Все три стороны пытались выдавить из Толика авторитетное мнение, но эльф только отмахивался, повторяя, что все его познания в военном деле ограничиваются книжкой о похождениях бравого солдата Швейка, а там про вертолеты ничего не сказано. Кантор, единственный из обсуждаемых стрелков, кто слышал этот спор, терпеливо ждал, когда господа военачальники договорятся, и посматривал на приближающиеся темные точки в безоблачном небе. По его мнению, прав был генерал — лучники будут такими же бесполезными жертвами, как и пехота, а вот из винтовки можно попробовать. Хотя, с другой стороны, куда распихать такое количество народу?
Товарищ Пассионарио нервно разминал пальцы и поправлял обгоревшие рукава, всматриваясь вдаль с мрачной решимостью героя, который замахнулся на непосильный подвиг, но не желает отступать. Не стоило все-таки поддаваться на его уговоры, не доведет его до добра этот сушеный гриб… Такое настроение хорошо для воина ближнего боя, а не для мага…
Кто-то тронул Кантора за плечо и отвлек от умных мыслей.
— Чего тебе, Джеффри?
— Посмотри вон туда, — посоветовал лучник, указывая на дальний край вражеских позиций. Кантор долго всматривался, щурясь на солнце и пытаясь понять, что ж такого увидел зоркий лондриец, о чем не хочет говорить вслух. Он вспомнил, что о зрении Джеффри рассказывают такие же легенды, как и о слухе товарища Кантора, и хотел было сдаться и спросить. Но в тот момент, когда Кантор открыл рот, Горбатый поднялся на ноги и позволил себя узнать. Вот ведь, мать твою, все-таки промазал! Выше глаза пошло, а там шлем, а под шлемом эти гребни костяные, а расстояние приличное, убойная сила не та…
Кантор поспешно прицелился, но Горбатый тут же скрылся за спинами подданных. Видать, был научен горьким опытом и еще раз подставляться не собирался. Жаль.
— Не стреляй отсюда! — напомнил Пассионарио. — Здесь же людей куча!
Кантор ворчливо ругнулся вместо ответа и вернулся к созерцанию вертолетов, которые уже выросли из точек в игрушечные фигурки.
Начальство наконец пришло к какому-то решению, и последовала команда — всем лучникам спуститься со стен и рассредоточиться. Джеффри воспринял приказ с неодобрением и стену покидал очень неохотно. Видно было, что отважный герой жаждет испытать свой лук в принципиально новой ситуации, но не смеет нарушать дисциплину.
Если бы зоркий лондриец не был таким дисциплинированным, а остался бы на стене и посмотрел на поле боя, он бы понял, почему противник прекратил стрелять. Почему замолчали минометы и танки и даже простые стрелки опустили оружие, поставив на предохранители. Если все, что говорили о необыкновенном зрении Джеффри Стоунбриджа, было правдой, он бы точно увидел то, чего на таком расстоянии никак не могли видеть Кантор и его товарищи.
Как возникают следы на пыльной земле и приминаются невидимым сапогом пучки пожелтевшей травы неподалеку от стоящих танков. Каким образом они пересекают поле битвы, перепрыгивая через тела погибших и брошенные при отступлении щиты, приближаясь к стенам со скоростью спешно шагающего человека.

Как верно заметил когда-то принц-бастард Элмар, при необходимости хорошего некроманта действительно можно было нанять чуть ли не на улице. Если, конечно, знать нужные улицы. Дядя Гриша, проработавший в Поморье почти четверть века, давно уже завел нужные связи в самых разных сферах местного быта, и у мэтра Харлампия был, можно сказать, постоянным клиентом. Как и все практикующие некроманты, официально уважаемый магистр принадлежал к легальной школе Пяти Стихий и был известен в столице как специалист по сердечно-сосудистым заболеваниям (пятая стихия) и пространственному поиску (стихия воздуха). Как все некроманты, вел двойную жизнь и двойную бухгалтерию.
Клиенты, которым случалось обратиться к мэтру Харлампию впервые, поначалу терялись, ибо привыкли представлять себе некроманта тощим, согбенным старцем (старухой) с непременным зловещим огоньком в глазах и маниакальным пристрастием к похоронной символике. Здоровенный румяный детинушка, большой любитель выпить и закусить, весельчак и балагур мэтр Харлампий абсолютно не соответствовал этому описанию. Однако действительно являлся магистром некромантии третьей ступени и не раз помогал бравому капитану в некоторых щекотливых вопросах. Одно лишь неудобство имелось — проклятиями мэтр не занимался принципиально. Вернее, занимался, но только снятием. Наложение оных было противно его жизнелюбивой натуре, как он сам однажды признался. Если же требовалось найти человека или выяснить, жив ли этот человек, мэтру Харлампию не было равных во всей поморской столице.
Именно к нему и принес агент Соколов два пучка волос, добытых с расчесок пропавших региональных координаторов, и задал обычный для мага вопрос — живы ли эти люди, а если да, то где их следует искать.
На поиск Харлампий работал без всякой дымовой вспомогаловки, на чистой Силе, так как эта отрасль магической науки была его специальностью и давалась без особого напряжения. Едва подержав в пальцах материал, он тут же с уверенностью сказал, что этот человек жив. Чем сильно огорчил клиента, поскольку живой дед Макс не сулил клиенту ничего приятного.
— А точнее можно? — попросил Соколов, не особенно надеясь, что ему сейчас выдадут диагноз с прогнозом.
— Отчего же нельзя, — добродушно согласился маг и сосредоточенно прикрыл глаза. — Вот, можно точнее. Жив твой знакомец, но без памяти. Лежит где-то. Хорошо так лежит, удобно… Видно плоховато. Маг он, что ли?
— Маг, — кивнул клиент, не вдаваясь в подробности.
— То-то так плохо видно, щиты на нем. Сыскать не смогу, уж не обессудь. От поиска он закрыт, крепко так закрыт, будто нарочно не хочет, чтоб его нашли. Зеркало и работать не станет.
Понятное дело, не закрывайся Макс постоянно своими щитами, его б давно уже нашли старые знакомые, огорченные пропажей коллеги.
— Ну что тебе еще сказать… — продолжал маг. — Лежит, значит, без памяти… Худо ему совсем… что-то с головой, не вижу, что именно… девку вижу рядом.
— Девку? — потрясенно переспросил дядя Гриша, отказываясь верить, что Макс даже «без памяти» как-то ухитрился подцепить даму.
— Вроде девка… молодая… Ан нет, баба. Беременная. Красивая, грудастая, справная такая… сам бы не отказался…
Мэтр неожиданно осекся и несколько секунд подбирал слова. Потом уже совсем другим тоном добавил:
— Одного глаза у нее нет.
— Хоть примерно можешь сказать где? — почти взмолился клиент, не видя возможности логически объяснить невероятный факт, что Макс каким-то образом оказался рядом с пропавшей королевой Ортана. — Не в Мистралии?
— Не могу. Кажется, еще дальше Мистралии. Но не уверен. Ничего толком не скажу. Вот разве что могилка там неподалеку есть… Покойничка чую. Маг похоронен. Давно, несколько веков уж лежит.
— Спасибо, — вздохнул дядя Гриша и протянул второй трофей. — Оставь, раз уж там щиты… Вот этого погляди, будь добр. У него точно никаких щитов нет.
— И этот живой! — охотно откликнулся специалист. — Верно, никаких щитов. Можно зеркалом поглядеть. Только не нравится мне что-то… Гм… Парамоша, а тебе этот знакомый очень дорог?
— То есть?
— Ты сильно расстроишься, если я скажу, что там дело пахнет палачом? Только на это лучше не смотреть, — предупредил Харлампий.
— Показывай, — категорически потребовал клиент, уже просчитывая возможные неприятности, в которые мог попасть самонадеянный Жорик. — Я тебе не шут придворный, а боевой офицер!
— Ну как знаешь, воля твоя… — Мэтр Харлампий отложил «материал» и снял покрывало с рабочего зеркала. — Давай поглядим.
Полированная гладь стекла прояснилась, явив наблюдателям солидную, прекрасно оснащенную пыточную камеру. Региональный координатор Бранкевич, растянутый нагишом на четырех веревках, выглядел убого и непредставительно. Голос его, сулящий палачу всяческие соблазнительные перспективы, был жалок и плаксив. Палач невозмутимо курил, не обращая внимания на нытье объекта.
— Зря старается, — заметил маг, прислушиваясь к чему-то недоступному простым смертным. — Палач его не слышит. Он глухой.
— А можно уточнить, где это все происходит? — попросил дядя Гриша, чувствуя что-то вроде злорадства при виде бедственного положения коллеги. На его взгляд, подобный опыт пошёл бы Жорику только на пользу. Господам с завышенной самооценкой полезно прочувствовать собственную ничтожность и бессилие перед обстоятельствами. Но это в случае последующего удачного спасения, а если этого дурня там до смерти замучают, то ничего полезного он не почерпнет…
— Сейчас скажу, отчего ж нет… Ортан. Даэн-Рисс. Где-то… э-э… сейчас, попробую направление определить…
Дверь камеры отворилась с громким стуком — и в кадре на мгновение мелькнула знакомая долговязая фигура, а также известная всему континенту антиобщественно короткая стрижка. И зеркало погасло.
— Харлампий! — вскричал агент Соколов, понимая, что сейчас пропустит самое важное. — Что случилось? Я должен это видеть! Мне нужно знать, что он скажет!
— Что ж, знать, не повезло тебе, Парамоша, — развел руками специалист. — Тот, кто вошел, амулет носит защитный. От магического наблюдения. Очень сильный амулет, два магистра двенадцатой ступени над ним работали. Ничего мы не увидим, уж извиняй. Что-то ты совсем с лица спал, так все плохо?
— Ты видел, кто вошел? — с печальным вздохом поинтересовался дядя Гриша.
Магистр аккуратно занавесил зеркало и равнодушно пожал плечами:
— Не разглядел.
— И правильно сделал. А вот я разглядел. У тебя случайно нет в продаже нательной краски?
— Солнце с тобой, Парамоша, я такими зельями не торгую. Сам же знаешь, это не по моей части.
— А у кого можно купить? Готовую, прямо сейчас?
— Спроси Митрофана, что на бульваре Ивана Драконоборца. У него такие эльфийские зелья бывают. Жена делает. Может, тебе хорошего провидца посоветовать?
— Спасибо… — в третий раз вздохнул благодарный клиент и достал из кармана увесистый кошелек. — Провидец тут не поможет. Сколько с меня?
Старый полевой агент без всяких провидцев мог предсказать и собственную дальнейшую судьбу, и возможные последствия для нескольких миров. И то и другое вполне тянуло на небольшой конец света.

Кантор успел выстрелить один раз. Увидеть результат ему уже не удалось — ливень свинца обрушился с неба, выкосив все живое на участке стены, где стояли стрелки. Кантор с размаху ударился о камень, чувствуя, как из него вышибло дух, и подозревая, что с ребрами повторилась та же история, что в первый день весны. Самое скверное, винтовка выскользнула из рук и упала вниз. Единственное утешение — патронов в ней осталось всего три штуки.
Из лежащих рядом товарищей признаков жизни не подавал ни один. Только Пассионарио приподнялся, со стоном сообщая, что у него сломаны все ребра. Кто-то снизу надрывал голос, крича, чтобы стрелки немедленно покинули стены и где-нибудь укрылись: Раньше-то чем думал? Кому тут чего покидать, три десятка трупов — все, что осталось на этом участке… Может, другим повезло больше…
— Что, говоришь, кольчуга колдовать мешает? — зло прошипел Кантор, сплевывая кровь, и подхватил вождя и идеолога под руку. — В башню, быстро! Там в развалинах еще можно спрятаться!
— Я сам… — простонал Пассионарио, поднимаясь на ноги. — Скорее, они сейчас развернутся… Я не успел…
— Давай беги…
Кантор отпустил ожившего вождя и бросился к ближайшему трупу, надеясь разжиться оружием и, если повезет, боеприпасами. И вдруг сквозь гул машин услышал стон, доносившийся со стороны лестницы. В надежде, что хоть кто-то еще кроме них уцелел, он метнулся туда — и действительно увидел на верхних ступеньках раненого. Парень тихо поскуливал от боли и пытался ползти, волоча раздробленную ногу. Бросить товарища здесь, чтобы при следующем заходе его добили, Кантор не нашел в себе сил. Пусть даже это был недоумок Бандана со своей вечной красной тряпкой на безмозглой башке.
— Навоевался, кретин? — ругнулся Кантор, подхватывая писаря под мышки, и поволок в направлении той самой башни, где укрылся предводитель. — Что ты тут забыл, на стене? Ты что, стрелять умеешь?
— Да… — простонал тот и как бы в доказательство покрепче вцепился в непонятную трубу, которая при повторном взгляде на нее показалась Кантору смутно знакомой. — Мне надо наверх…
— Тебе надо в лазарет, — огрызнулся Кантор. И мысленно добавил: «Где тебе, скорей всего, отрежут ногу, потому что при таком количестве раненых ни один хирург не станет терять два часа на то, чтобы ее сложить». Но сказать это вслух не рискнул.
— Их всего две! — истерически всхлипнул горе-стрелок. — И никто больше не умеет!
«Уже бредит, — с раздражением подумал Кантор, не удостаивая ответом это бессмысленное бормотание. — От боли рассудок помутился, что ли?»
Они едва успели нырнуть под прикрытие перекошенных балок, как тень летающих машин вновь закрыла небо и свинцовый дождь застучал по камням.
— Пусти, — толкнул его в плечо Пассионарио. — Может, хоть в этот раз успею. Толик тоже, раззява, пропустил…
— Куда? — огрызнулся Кантор. — Мало получил? Сиди!
— Подвинься, дурак! — рявкнул предводитель, отпихнув мистралийца ногой. — Должен же я его теперь хоть куда-то выпустить! Не тебе же на голову!
Кантор обернулся и увидел, что имел в виду товарищ, после чего поспешно отодвинулся, попутно обматерив от души недоделанных магов, безруких стрелков, роняющих оружие, ненормальных штатских, которые лезут в битву, а потом стонут у него над ухом, вертолеты, Горбатого, и заодно весь королевский дом Ортана в полном составе.
Огненный шар сорвался с растопыренных пальцев Пассионарио, прочертил пылающую дугу над остатками ворот и расплескался о такую же разрушенную башню напротив. Волшебник горестно взвыл и выругался так, что, услышь его папенька, лишил бы дара речи на недельку.
Кантор заметил, как из бойницы большой круглой башни вылетел еще один огненный шар, пронесся мимо цели и упал где-то за стеной. Еще он увидел, как навстречу летящим машинам взвилась стая птиц, и понял, зачем Толик с Пьером «лепили птичек». Белые чайки и черные вороны, смешавшись в сплошную серую массу, ринулись наперерез вертолетам и с решимостью смертников бросили свои пернатые тушки под лопасти винтов. Спустя несколько секунд призванные птицы исчезли без следа, будто и не было их, но машины такого налета пернатых тоже не выдержали. Из одной выпал стрелок, красиво размазавшись о мощеный двор, другая, пронесясь низко над крепостью, врезалась в скалу. Ликующий вопль товарищей заглушили выстрелы и гул моторов.
Кантор выругался повторно. Надо же было уронить оружие, бестолочь безрукая! Теперь оставалось только пялиться на происходящее и ждать, когда машины уйдут на разворот, чтобы выбежать да подхватить все-таки чью-то винтовку.
Пассионарио, занятый изготовлением следующего снаряда, мельком оглянулся:
— Кантор, тебе тут что, театр? Позади тебя умирает товарищ и валяется бесхозное оружие!
— Смотри-ка, у нас командирский голос прорезался! — огрызнулся Кантор, чтобы не признавать вслух, что предводитель прав. Надо же перевязать этого придурка, он ведь сам уже ничего не соображает… И оружие у него взять, вряд ли оно ему понадобится.
С величайшим злорадством употребив на бинты так раздражавшую его красную тряпку, Кантор сжалился над несчастным и разъяснил, что насчет умирания Пассионарио преувеличил. Потому как товарищ этот невнимателен и склонен к панике. Особого эффекта его утешения не произвели. Ходячая Мишень по-прежнему смотрел жалобно и испуганно, и его бескровные губы дрожали, как будто он собирался заплакать. Видимо, теоретическая возможность умереть в ближайшем будущем волновала его меньше, чем реальная боль, которую он испытывал сейчас.
— Ну и язва ты, Кантор, в самом деле! — заметил Пассионарио, обернувшись к ним. — Я не паникер, и сказал я это нарочно. Иначе тебя ничем не проберешь. Бандана, пожалуйста, возьми себя в руки хоть на минутку и объясни ему, как пользоваться этой штукой.
— Но разве можно… — начал тот и тут же был перебит на полуслове.
— Ты не в состоянии сражаться, а я могу метать огонь и голыми руками. Ничего, Кантор разберется. Пожалуйста, поторопись.
Возражать любимому вождю, когда он говорит «пожалуйста», да еще и дважды, был способен, наверное, только Амарго.
— Вот смотри… — торопливо и сбивчиво заговорил Бандана, протягивая Кантору свою трубу. — Этот рычажок — предохранитель… Снимаешь предохранитель, потом нажимаешь вот эту кнопочку… Идет подача, в это время можно целиться… вот тут, видишь… потом загорается вот эта лампочка, и можно стрелять. Спуск здесь. После выстрела опять надо нажать кнопку подачи. Все просто. Только целься в несущий винт, на корпусе щит… Вот еще обоймы запасные возьми…
— А она так и называется — «эта штука»? — с мрачной издевкой уточнил Кантор, у которого на слове «обоймы» прорезалась память. Точно такую трубу он видел в руках у Ольги за мгновение до того, как гостиная Жака была украшена размазанным по стене скелетом.
— Для тебя да! — опять вмешался Пассионарио. И добавил, все еще не в силах простить обвинений в паникерстве: — Все равно ученые слова вроде «несущего винта» тебе ничего не скажут. Бандана имел в виду то большое, что крутится над крышей. На корпусе действительно щит от огня, а на винте он не удержится, слишком большая скорость вращения. Вот туда и можно попасть. Хватит болтать, уже летят!
Кантор молча высунул ствол из укрытия, передвинул рычажок и нажал указанную кнопку.
Пусть он и не знает, что такое «несущий винт», но уж точно разобрался, что ему только что дали в руки. Одно непонятно — с какой радости Амарго взбрело в голову доверять такое оружие растяпистому писарю, когда вокруг полно толковых стрелков?

Когда Рельмо пришел в сознание, ему удалось это успешно скрыть. Труднее всего было сдержать стон в первый момент, когда мрачный покой Лабиринта вдруг сменился ярким светом и нестерпимой болью. Несколько секунд, чтобы овладеть собой и не привлечь внимания находящихся рядом. Мало ли кто сейчас может здесь находиться.
Удалось. Все прошло тихо и незаметно. Никто не бросился к нему с радостным криком «ах, он снова с нами!». Два женских голоса продолжали свой разговор, не обратив никакого внимания на пострадавшего. Теперь можно спокойно заняться восстановлением своего основательно угробленного здоровья. Прежде всего надо унять боль. Кажется, он ухитрился переломать все конечности, включая голову.
Самое противное — лечить себя. Это всегда приходится делать сквозь боль, вслепую и иногда, как вот сейчас, со сломанными руками. Конечно, каждый наставник обязательно обучал ученика необходимым приемам самоконтроля, чтобы можно было обуздать любую боль и должным образом сосредоточиться на восстановлении своего поврежденного организма. И Макса тоже учили, причем наставником был сам дядя Молари, лучший в Семье мастер владения телом. Только ведь как давно это было и как редко приходилось применять полезные умения на практике… До сих пор все в жизни складывалось более-менее благополучно, и только в последние годы возникла необходимость вспомнить, как регулируется кровяное давление. А вот кости ломать не доводилось.
Так-так, стоп, сейчас не время мечтать о том, что он сделает, когда доберется до господ, ответственных за его поломанные руки-ноги. Надлежит очистить помыслы от всего лишнего и постороннего и достичь полного сосредоточения. Не издевательство ли это — достигать «полного сосредоточения» со сломанными ногами! Ох, кто бы напомнил, нижняя точка должна быть традиционной или надо брать выше перелома? Или провались они все, да отключить на уровне центров? Или так вообще нельзя? Нет-нет, кажется, можно… точно-точно, тетушка Сибейн свою мигрень всегда так лечит… Соберись, старик, напрягись немножко, чем быстрее ты это сделаешь, тем меньше будешь страдать.
Хотя Рельмо честно старался, времени на обезболивание ушло в семь раз больше, чем обычно затрачивала тетушка. И даже втрое больше, чем потребовалось бы зеленому ученику. Но результата он все же достиг и, с облегчением расслабившись, принялся неторопливо разбираться в ситуации. Теперь нужно определить, какие проблемы можно решить магическим путем, а какие оставить врачам. И правильно распределить оставшийся запас Силы, чтобы потом не вышло, как с тем телекинезом. Срастить переломы, понятное дело, не получится. Это только эльфы умеют, и даже у них уходит от нескольких дней до месяца. Пожалуй, стоит пока привести в порядок кровообращение — подстегнуть сердце немного, а то еле шевелится. Давление нормализовать, чтобы избавиться от этой предобморочной слабости и головокружения. Попробовать снять отеки на сломанной челюсти, чтобы можно было хоть сквозь зубы как-то говорить. Да поглядеть, чем можно помочь несчастным сотрясенным мозгам.
В состоянии того самого «полного сосредоточения», которое требовалось для лечебной магии, голоса сидящих рядом людей казались однотонным жужжанием, и улавливать в нем какой-то смысл Рельмо даже не пытался, чтобы не нарушить процесс. Когда же все возможное (вернее, все на что хватило сил) было сделано, он приступил наконец к выяснению обстановки. Не торопясь пока открывать глаза, Макс прислушался к разговору своих спасителей.
— …Ты бы еще глупее что-то придумала! — непререкаемым тоном командира вычитывала одна женщина другой. — То тебе приходит в голову бредовая гипотеза о несчастном маге, похищенном инопланетянами, которых на самом деле не бывает, и он у тебя сбегает, захватив у этих злых осьминогов летающую тарелку. То у тебя какие-то «прогрессоры» из другого мира, которые непонятно зачем суются в нашу жизнь… Почему не предположить, что этот человек обыкновенный переселенец, а на Кантора похож случайно?
Макс застыл, чувствуя, как только что отлаженный пульс опять срывается на четвертую скорость. Это же надо! Вероятность встретить хоть каких-то людей на заброшенном, необитаемом острове была и так почти равна нулю, но его угораздило не только встретить людей, а еще и нарваться именно на знакомых Кантора!
— Потому что! — запальчиво возразила собеседница самоуверенной командирши. — Если бы это был переселенец, он бы не оказался живым! Вот сама подумай! Если он в своем мире должен был разбиться насмерть, то и в этом разбился бы! А если нет, то не переместился бы!
— А вот и нет! Это зависит от высоты, с которой падать, и от места, куда упасть. Может, там он упал бы на скалы и разбился бы насмерть. А тут — песок.
А что, это мысль. Какая сообразительная женщина! Бедному незнакомцу не придется ни симулировать потерю памяти, изобретать для себя правдоподобную легенду — будущие слушатели ее уже сами для него придумали. Да, он переселенец. И похож на собственного сына совершенно случайно.
Рельмо чуть-чуть приоткрыл один глаз (второй заплыл и не открывался), чтобы попытаться незаметно сквозь ресницы рассмотреть добрых женщин, которые вытащили его из разбитой машины, умыли, перевязали и так живо интересовались его судьбой. А вдруг они молоды и симпатичны, и можно будет как-нибудь потом познакомиться ближе…
Так. Башмачки армейского образца, дорогие, офицерские, летний вариант. Штаны для верховой езды из тонкой замши, не дешевле обуви. Ножки стройные, упругие, уверенно упираются в землю и так же уверенно могут отвесить пинок, способный свалить с ног тролля. Посадка мужская, коленки бесцеремонно расставлены, но лежащий на них меч довольно грубо намекает, что владелица может себе позволить сидеть как считает удобным. Сильные, не по-женски мускулистые руки, облепленные мокрой рубашкой, и такой же крепкий стан. Высокая, упругая грудь, ах какая грудь, замечательная просто, ну почему девушка с такой восхитительной фигурой попадается непременно в такой неприятный момент, когда у кавалера переломаны все кости… Плечи немного перекачаны, как и руки, но это может смущать только неуверенного в себе труса, из тех, что шарахаются от сильных женщин в паническом ужасе. Волосы темные, странно как-то подстриженные… Женщина в штанах за полста золотых вряд ли подрезает себе волосы собственным мечом, которому, похоже, вообще цены нет. Уж на хорошего парикмахера должно бы хватить… А что она делает со своей прической в бою, если волосы пол-лица закрывают? Ну же, красавица, перестань грызть свою вяленую рыбешку, убери волосы с лица и подними глаза! Не может быть, чтобы это лицо было хуже фигуры!
— Ну-у не знаю… — протянула вторая девушка после некоторых раздумий, уже почти сдаваясь. — Давай его карманы посмотрим? Может, там документы есть или еще что? Так мы точно выясним, кто он такой.
— Как тебе не стыдно! — Воительница отвлеклась от поедания рыбы и все-таки подняла голову, чуть не спровоцировав этим простым движением скоропостижную кончину размечтавшегося кавалера. — Шарить по карманам у раненого, пользуясь его беспомощным состоянием! Не подобает так поступать!
Рельмо тихонько опустил ресницы, с сожалением расставаясь сразу с двумя бесполезными и невыполнимыми идеями. Во-первых, королева Кира не станет изменять мужу с потасканным старцем даже из сострадания. А во-вторых, блестящая мысль выдать себя за переселенца обречена на провал, ибо, как только дамы предъявят свою добычу Шеллару, он тут же опознает давнего знакомого.
Но что же тут делает ее величество со своей странной спутницей, сочиняющей бредовые истории об инопланетянах?
Макс опять приоткрыл глаз, чтобы продолжить наблюдение.
— Это вам, коронованным особам, может, и не подобает, — фыркнула девушка и, поднявшись с места, где ее было не видно, подошла к груде тряпья, бывшего раньше одеждой регионального координатора. — А мне подобает. Я ж не спереть чего-нибудь хочу, а только узнать, кто он такой и как хоть его зовут.
Тапки хинские на мягкой подошве, худые мальчишеские ножки с выпирающими коленками. Короткие мистралийские штанишки при наклоне обтягивают очень ладненькую попку. Тонкая талия перетянута широким мужским ремнем поверх короткой эгинской туники. Грудь надо искать только на ощупь, ключицы торчат, шея очень даже ничего… И личико интересное… Нестандартное, но что-то в нем есть…
— Ну вот, — удовлетворенно сообщила девушка, рассматривая удостоверение Макса с таким умным видом, будто понимала, что там написано. — Русским по белому: Макс Рельмо, региональный координатор. Интересно, что это за должность, никогда не слышала. Агентство «Дельта». Хм, это какое такое агентство? Страховое? Брачное? Разведывательное? Детективное?
— Значит, я была права, — уверенно заявила королева, в очередной раз отрываясь от трапезы. — Он переселенец. Из твоего же мира. Надеюсь, Шеллар обрадуется и не будет читать мне нудную нотацию о подобающем поведении.
«Так вот ты какая, переселенка Ольга, читающая русским по белому…» — подумал Макс.
Разоблаченный региональный координатор не удержался и приподнял ресницы, чтобы получше рассмотреть потенциальную невестку.
— Гипотеза о профессорах остается в силе, — не согласилась «невестка», откладывая в сторонку помятый документ. — Вот вернемся, я у Жака спрошу, что это за агентство такое.
— Кстати! — Ее величество остановилась, не донеся до рта свою рыбешку. — А который час?
— Скоро три, а что?
— Что? Тебя ничего не настораживает?
— Ты о чем?
— Я о том, что мы тут с самого утра болтаемся, и хоть бы кто-нибудь поинтересовался, где мы!
— Ты же сама говорила, что добираться до нас будут долго.
— Но найти-то нас должны были уже давно! А я что-то до сих пор не слышала, чтобы с какой-нибудь пальмы раздался вездесущий голос нашего придворного мага.
— Может быть, он не может дозваться? Мы, наверное, очень далеко.
— Нет уж, чтобы до нас не дозвался мэтр Истран, мы должны быть как минимум в другом мире. Что должно было случиться, чтобы нас так долго не могли найти? Ведь Шеллар должен был заметить мое отсутствие, как только я не вышла к завтраку. И не мог не выяснить, куда я подевалась.
— Кира… а ведь мы… — Ольга вдруг ойкнула и схватилась за щеки. — Он же отправился туда, к этому дурацкому замку, чтобы нас поискать, и что он там нашел?
— Кучу трупов, подстреленного демона, разбросанные гильзы и пустую корзинку! — браво отрапортовала королева.
— Кира, он все еще был живой, этот птеродактиль! А если он напал на короля?
— Нет, не может быть! Шеллар бы не отправился туда один, уж мэтра Истрана точно взял бы с собой. А против него этот демон, да еще едва живой, не выстоял бы. Да и не стал бы он дожидаться, пока нас придут искать, наверняка поторопился убраться. Скорее… м-да, это действительно хуже некуда… Ты же помнишь, зачем он нас там поджидал?
— Чтобы украсть, — живо вспомнила Ольга.
— Ну и результат? Нас нет! Мы пропали, и дракон пропал! Если у Горбатого хватило наглости соврать, что он нас украл, то никто нас искать не будет, пока не разберутся, что он врет! А если он сумеет найти нас сам, то… боюсь, что дальше ему и врать не придется…
— Блин, в следующий раз я ему в рожу выстрелю! — кровожадно пообещала добрая девушка и присела рядом с королевой, отряхивая руки. — Сколько ж нам здесь сидеть придется? Нам этих бутербродов не хватит надолго… Я тоже уже есть хочу… Может, хоть те, что с маслом, съесть? Масло все равно растает…
— Ешь хоть все, — вздохнула королева. — Все равно пропитание придется добывать. Жаль, что ты свою удочку не захватила, придется из чего попало делать. На одних фруктах долго не протянешь, мы ж не отшельники. Да и этого, — она кивнула на Макса, — тоже чем-то кормить надо. Супчик там какой сварить или вроде того. Не будет же он со сломанной челюстью наши усохшие бутерброды трескать.
— О, — чуть оживилась Ольга, — слушай анекдот!..
«Приятно, что дорогая невестка не теряет чувства юмора даже в такой ситуации, но вот юмор у нее… Издевательский, мягко говоря. Тебе бы самой челюсть сломать, посмотрел бы я тогда, как ты анекдоты про орешки рассказывать будешь…» — отметил про себя Макс.
В следующий миг Рельмо спохватился и прикусил язык, чтоб не сглазить. Затем спохватился повторно и язык отпустил, вспомнив, что вслух он, к счастью, ничего такого не сказал.
— Ты Шеллару рассказывала? — усмехнулась Кира.
— Да нет, повода не было, а так — анекдот неполитический… Слушай, а что ж мы с этим бедолагой будем делать, если нам придется здесь надолго зависнуть?
— Да ничего, — недовольно фыркнула прямодушная королева. — Помрет он без врача, если надолго. Придется там рядом еще одну могилку рыть.
«Не дождетесь, — снисходительно подумал Рельмо, прислушиваясь к своим ощущениям. — Внутренние органы все целы, а от переломов еще ни один шаман не умер. Главное — постоянно следить за своим состоянием и быстро вмешиваться, если что. Да и аптечка должна быть… Все-таки притвориться неспособным к общению не получится. Придется поговорить с дамами. Попросить, чтоб нашли аптечку, и объяснить, как себя вести, если явятся „спасатели“ меня добивать. Миска на берегу валяется, если с воздуха ищут, увидят. Пистолет еще надо найти… и показать этим боевым девчонкам, как с ним обращаться. Ничего, эти не выдадут. Справятся. Если уж самого Горбатого едва не угробили, то на них можно надеяться. А если очень сильно повезет, то может оказаться, что телефон не разбился… и скотина Толик все-таки ответит…»

Когда вертолеты ушли на очередной разворот, Кантор проверил новое оружие на вражеских танках и убедился, что щиты выше восьмого уровня. Пожалуй, если перебраться ближе к воротам, то можно будет и достать. Крики раненых внизу стихли — прибежали санитары и утащили несчастных в самый глубокий подвал, где располагался лазарет. (После третьего захода они уже приспособились делать свои вылазки в перерыве.) Пассионарио, оторвавшись на минутку от боевых заклинаний, куда-то телепортировал Бандану, избавив и себя, и Кантора от раздражающих стонов над ухом. На несколько мгновений Кантору показалось, что вокруг действительно наступила тишина. И в этой относительно тихой обстановке он вдруг услышал чей-то гортанный голос, рубленым речитативом произносящий незнакомые слова. Где-то посреди поля.
Он специально выглянул, но никого там не увидел. Что за ерунда?
Голос выкрикнул последнее слово и умолк. Все трупы, сколько их было поблизости, стали медленно подниматься. Вражеские пехотинцы нестройным шагом двинулись к разбитым воротам, сжимая в мертвых руках оружие. Стрелки на стене, откуда только что спаслись Кантор и Пассионарио, тоже поднялись и направились в их сторону. Судя по возне и воплям внизу, там тоже кто-то встал…
— А это в твоих видениях было? — только и смог спросить Кантор. Как будто присутствие подобного безобразия в пророчествах обкуренного вождя могло чем-то помочь…
Над головой пронесся огненный шар, и прямо в ухо панически завопили:
— Да было такое, было! Что ты мои пророчества проверяешь, стреляй скорей!
Кантора не надо было долго уговаривать. Первый же выстрел отбросил назад сразу троих поднявшихся мертвецов, которые сбили с ног еще нескольких, стоящих позади. Вся группа обуглилась, однако даже в таком виде они продолжали двигаться к разрушенной башне. Пассионарио, громко и отчаянно проклиная «эту горбатую сволочь», присел на корточки и пустил огненную дорожку прямо по стене. Затем, видя, что эффект от такого заклинания минимальный, выпрямился, насколько позволяла высота убежища, и, выставив перед собой руки, принялся плести что-то более сложное и разрушительное.
Кантор выстрелил еще раз и мельком взглянул вниз. У самых ворот мелькнула грива Гиппократа, который раскидывал нападающих древком копья и передними копытами. Чуть дальше Эспада и гном Торнгрим пытались как можно мельче накрошить неуязвимых противников, надеясь таким образом их остановить. Не дурак Горбатый, знал, что делал… Теперь все, кто пытался укрыться внизу от падающих с неба пуль, оказались в безвыходном положении. Либо их вырежут мертвецы, либо им придется покинуть укрытия, чтобы обороняться, и попасть под огонь вертолетов.
— Пригнись и спрячь глаза!
Кантор послушно пригнулся и услышал, как над ним пронеслось гудящее пламя, едва не опалив куртку.
— Ну вот, теперь ты в безопасности, — сообщил Пассионарио, нахально переступая через Кантора. — Я в штаб загляну, а ты попробуй попасть хоть в один вертолет.
И прежде чем Кантор успел достойно ответить на эту бессовестную насмешку, вождь и идеолог легко шагнул со стены и поплыл по воздуху в направлении круглой башни.

Харган очень надеялся, что запас Истинно Видящих, отпущенный на сегодня, был исчерпан у руин Оплота Вечности. Он стоял слишком близко, и если бы его кто-то заметил, то достать могли бы даже из лука.
«Общая побудка» поднимала всех мертвых в радиусе, пропорциональном Силе заклинателя, и если бы он стоял дальше, внутренний двор Кастель Агвилас заклинание бы не захватило. А это было важно — создать панику именно внутри крепости, расшевелить этих затаившихся за стенами повстанцев, которые почему-то не испугались ни минометного обстрела, ни кружащих над головами вертолетов.
Маг, засевший в развалинах восточной башни, довольно профессионально выполнил «стену огня», уничтожив одним заклинанием несколько десятков покойничков, пытавшихся до него добраться. Очень интересно было бы потягаться с этим несомненно достойным противником, но как раз сейчас Харгану было недосуг. Разбуженных мертвецов надо было постоянно поддерживать в активном состоянии, а это отнимало почти все силы и большую часть внимания. Ничего, во дворе, где уже кипит битва, мертвые перемешались с живыми, и свою «стену огня» он там не выставит. А добраться до него еще будет время.
Он ощутил слабое сопротивление и поспешил сконцентрироваться на поддержании заклинания. Какой-то самоотверженный мистик пытался его нейтрализовать, но силенок у храбреца явно не хватало. Да и насколько было известно наместнику, ни одного мистика, способного ему противостоять, в распоряжении противника не было.
Отважного слабака сменил другой, потом третий, ни один из них не держался более минуты, и Харгану стало уж даже смешно, как вдруг очередной толчок чуждой Силы заставил его срочно пересмотреть свои поспешные выводы. Мистик, который пытался противостоять демону на этот раз, явно превосходил своих коллег и по уровню, и по мощи. Первый удар даже перерубил одну из нитей, и пришлось наскоро ее восстанавливать, одновременно укрепляя оставшиеся.
Прошла минута, вторая, но противник не ослабевал и не отступал. Харгану пришлось выставить защиту, затем еще одну. Волны чуждой Силы оба раза сносили и разметали его заграждения, нити натянутой проволокой звенели под ударами, но держались. В какой-то момент, когда он ставил третью защиту, а ему пытались помешать, вихри Сил сплелись вокруг головной нити, и в туманном смерче Харган увидел своего противника. Великие силы, кто б мог подумать! Маленькая пышечка в сером капюшоне сцепила хрупкие пальчики на навершии посоха и шепчет свое банальное «изыди» пухлыми розовыми губками… Глянуть не на что! Он-то думал… Сильна, конечно, эта миловидная монахиня, и потрудиться придется некоторое время, прежде чем она обессилеет и свалится. Но все же демона ей не одолеть. Растратила большую часть своей Силы на целительные манипуляции над ранеными, вышла биться уже уставшей и измотанной… вон, одни глаза светятся, а руки-то уже дрожат, и коленки, поди, подгибаются… Нет, малышка, опять выдержали нити. А защиту еще и четвертую поставим, ломай, расходуй силы… Судя по безумной решимости в твоих глазах, ты отступишь, только когда тебя унесут в беспамятстве. А будет это скоро. Где-то на шестой или седьмой попытке.
Выставить четвертую защиту Харган не успел. Третья Сила вмешалась в поединок, грохотом камнепада разметав незаконченное заграждение, звонким пением острой стали прошлась по ближайшим нитям, разрубила их и понеслась дальше. Харган едва успел уклониться сам, лишь краем задела его смертельная волна. И в этот краткий миг он успел увидеть, как поверх маленьких ручонок серой мышки легла на посох огромная мужская ладонь. С хорошую лопату размером.
Следующий вихрь разорвал последние нити, завертел самого заклинателя и швырнул в темноту, сопроводив это непостижимое деяние добродушным «сгинь, зараза, откуда пришел!». Словно непослушного щенка в конуру загонял.
Харган успел еще разглядеть откормленную харю с невероятно добрыми глазами и осознать, что, будь он чистокровным демоном, действительно бы сгинул на месте.

— Стоять!
Неожиданный резкий окрик застал двоих спасателей врасплох, и они остановились, растерянно оглядываясь. Стая птиц вспорхнула с ближайших деревьев и с оглушительным верещанием усугубила неловкость ситуации.
— Бросить оружие!
Голос был женский, и говорила эта невидимая женщина почему-то по-русски.
— И скоренько, а то я таки выстрелю! — пообещала она, видя, что гости не торопятся выполнять ее требование. — Попасть, может, и не попаду, а дракона разбужу точно.
Пилоты озадаченно переглянулись, все еще не в силах оценить ситуацию. Откуда на этом острове взялась женщина, говорящая по-русски? Неужели дед Макс тайком провез с Альфы и поселил здесь свою очередную любовницу? И именно к ней регулярно летал?
— Девушка, не надо так нервничать! — как можно миролюбивее начал Вова Ежов, получивший недавно от начальства солидную порцию ответственности и вдохновения. — Мы никому не угрожаем, мы сотрудники спасательной службы, разыскиваем товарища, пострадавшего при аварии.
— Вот и чудненько, раз пистолеты вам все равно не нужны, бросьте их и отойдите на десять шагов. Потом поговорим. А то мы так боимся. И удостоверения заодно бросьте, а то вдруг вы никакие не спасатели, а мы вам поверим…
Это «мы» означало, что женщина здесь не одна, и напарники переглянулись повторно, безмолвно вопрошая друг друга: «Неужели этот старый потаскун завел себе целый гарем?»
— Ребята, вы заставляете нас сомневаться в ваших мирных намерениях! — напомнили кусты.
Хотя соблазн обстрелять эти кусты был очень велик, открытый конфликт был бы сейчас лишним. Главный ясно сказал: «Пока нет уверенности, что Макс мертв или без сознания, — никакой стрельбы, никаких проявлений враждебности. Если старик в сознании, он должен верить, что его действительно спасают».
Ежов с сожалением бросил оружие в траву и, отступая на указанное количество шагов, поинтересовался:
— А вы, собственно, кто?
— Мы смиренные отшельницы! — жизнерадостно объявили кусты, и из них высунулось дуло какой-то сомнительной берданки. А в паре метров от общительной дамы с ружьем кусты раздвинулись, явив обалдевшим спасателям вторую составляющую теоретического гарема. На первый взгляд эта «смиренная отшельница» только вчера грабила проплывающие корабли, и если даже отказалась от этого достойного занятия, то не по своей воле. Ни в походке, ни в угрожающем взгляде единственного глаза не наблюдалось даже намека на смирение. А обнаженный меч, который молодая пиратка держала так уверенно, словно с ним родилась, отбивал всякое желание прыгнуть на десять шагов вперед и подобрать брошенные пистолеты. Неужели и с этой одноглазой уголовницей Макс тоже?..
Оружие и документы вместе с грозной отшельницей скрылись в кустах, и всего через несколько секунд оттуда послышался знакомый голос неистребимого деда Макса. Региональный координатор говорил слабо и неразборчиво, но это точно был он и в полном сознании. Хорошо все-таки, что пальбу не развели…
— Макс! — окликнул Ежов, надеясь, что старик уймет своих воинственных баб. — Что тут за кино про пиратов? Это мы, Вовка и Ярик из третьей бригады!
— Стоять! — Ствол берданки предостерегающе дернулся. — Макс говорит, что с вами не полетит.
— Его что, контузило? Девочки, а он вообще… адекватен? Он понимает, что ему нужен врач?
Из кустов вылетели просмотренные документы и последовало объяснение:
— Он все прекрасно понимает, но подозревает, что его пытались убить. Поэтому требует, чтобы за ним прилетел либо кто-то из семьи, либо инспектор Темной Канцелярии. Так что, ребята, если вы прилетели этого милого дядечку спасать, а не прикончить, садитесь в свою летающую тарелку, дуйте назад и пришлите кого-нибудь достойного доверия.
— А оружие казенное вернуть? — подал голос напарник.
— Макс отдавать не велел! Сказал, сам потом отдаст. И еще он просит телефон. У него разбился…
— Хоть скажите, что с ним, — попробовал разведать Ежов, понимая, что единственное, что можно сделать сейчас, — тихо улететь и доложить Главному о провале его хитроумной комбинации. — Почему он сам с нами не говорит?
— Да у него челюсть сломана, — охотно откликнулась добрая отшельница. — Мы тут вблизи еле разбираем, что он хочет сказать, а до вас бедняга вообще не докричится.
— Так на кой ему тогда телефон? — рассердился спасатель.
— Письмо хочет послать родственникам, чтоб не переживали.
— Нет у меня телефона, — мстительно заявил Ежов, хотя на самом деле телефон у него был. Мало ли с кем и о чем собирается говорить подозрительный дед Макс, лучше не давать ему такой возможности. — Только казенная связь в кабине. Да пусть не переживает, его родственникам мы сообщим первым делом, и кого-то даже лично привезем, раз он так хочет.
— Тогда не задерживайтесь, летите давайте. А то у него тут много чего сломано.
— Бред какой-то… — проворчал себе под нос младший коллега и направился к спасательному катеру. — Полетели, пока дракон не проснулся.
— Действительно… — Ежов остановился и окликнул: — Эй, отшельницы! А что вы будете делать, когда дракон проснется? Мы-то улетим, а вы с этим контуженным дедом?
— Это наш дракон, — охотно разъяснила дама с ружьем. Просто так, непринужденно. Дракон у них, видите ли, свой собственный. И «Веселый Роджер» на крыльях нарисован, наверно…
— Вовчик, — несмело окликнул напарник, когда за ними задвинулась дверь, — а что же мы Главному скажем? Так и объясним, что на нас напали «смиренные отшельницы» с мечом и допотопным ружьем и грозились натравить своего ручного дракона? Он же нас за идиотов примет…
— Сам знаю, — огрызнулся старший товарищ, который действительно прекрасно сознавал, как будет выглядеть их рассказ об одноглазой бандитке и ее невидимой подружке. — А что делать? Беспристрастно изложим факты, а выводы пусть Главный делает сам. Если как-то можно спасти положение, пусть еще что-то хитрое придумает. Одно тебе скажу: на глазах у родственников добивать Макса я не возьмусь.
Примерно в этот же момент Макс Рельмо, провожая взглядом взлетающий диск, произнес:
— Соврал, паразит. Был у него телефон. Теперь ясно, зачем он сюда прилетал. Интересно, теперь они откажутся от своей идеи или все-таки попытаются добить?
— А если попытаются? — испугалась Ольга. — Мы можем вас как-то защитить?
— Что ж вы раньше не сказали, что он прилетал вас добить? — поддержала ее здравомыслящая королева. — Если б мы точно знали, что это враги, мы б этих ребят взяли в заложники, пусть бы они со своим начальством связались и передали…
— Не помогло бы, — вздохнул Макс. — Даже если Вовчик лично готовил мой катер перед вылетом, им пожертвуют. Легко. Лучше скажите, сколько времени нужно вашему дракону, чтобы проспаться?
— В тот раз мы гудели до трех ночи, — с готовностью принялась высчитывать «невестка», — и откушал наш герой примерно столько же, как и сегодня, только не за один глоток. А когда нас король распинал в пол-одиннадцатого, Хрисс так и не встал, потому что ему было очень плохо. Но проснулся. Значит, часов семь-восемь ему надо как минимум. Употребил он с самого утра, еще семи не было, а сейчас уже часа три, если не больше… Скоро проснется, наверно.
— Но никто не гарантирует, что он будет в состоянии взлететь, не говоря уж о том, чтобы сражаться, — добавила королева. — Также никто не гарантирует, что он будет в своем уме и станет нас защищать, а не схватит в зубы и не потащит к хозяину.
— Последнее можно поправить, — пообещал Макс, искренне надеясь, что до этого все-таки не дойдет. Сломать чужое заклинание, связанное, по всей видимости, со сферами Разума и Смерти, он сумеет. Возможно, у него даже хватит на это сил. Но вот что от него самого останется после такого подвига, старый шархи предпочитал даже не представлять.
Как бы в подтверждение его догадок, что на сегодня благоволение удачи исчерпано, со стороны пляжа донесся жалобный вой:
— Ой, плохо мне… ой, кто-нибудь… Хозяин! Где вы?!

Глава 19

— Ай-ай-ай! — сказал Пух. — Вот что получается, когда чересчур заботишься о Слонопотамах!
А. Милн

Хозяин никак не мог бы ответить страдающему дракону, поскольку находился в этот момент не просто далеко, а совсем в другом мире. А так как до открытия портала оставалось целых четыре часа, тоскливо выслушивал теоретическую лекцию наставника на тему «Что с тобой произошло и почему следует радоваться, что не вышло хуже». За которой должен был неминуемо последовать подробный разбор ошибок ученика и, возможно, очередное укорочение хвоста.
Пожалуй, впервые за все время общения с наставником Харган испытывал раздражение. Свои ошибки он знал и так и вовсе не нуждался в том, чтобы его в эти ошибки тыкали носом. Особенно в самую любимую — лично выходить на поле боя, вместо того чтобы заниматься исключительно организацией. Наставнику легко говорить, сам бы попробовал, когда на все про все четыре несчастных вертолета и три кое-каких мага… Да и, если подумать, от нападения толстомордого мистика господин наместник пострадал куда меньше, чем от активной обороны королевской подружки. Был бы он в самом деле чистокровным демоном, сгинул бы туда, откуда наставник в свое время призвал его биологического отца. А так незадачливый военачальник всего лишь попал в родной мир и очень скоро вернется к своим войскам. Если подумать, сам же мистик и сказал: «сгинь, откуда пришел!» Вот откуда пришел туда и…
— Честно говоря, я впервые слышу, чтобы драконы являлись в наши края организованной стаей и предъявляли людям ультиматум подобного содержания, — продолжал вещать учитель, не замечая, насколько невнимательно его слушают. — Возможно, мне недостает каких-то специальных знаний об истории человечества за последние триста лет, и это уже стало нормой?
— Нет, история действительно не знает такого прецедента, — едва успел включиться в разговор задумавшийся ученик. — Но если подумать, я сам его и создал. Может быть, во времена вашего дедушки подчинять драконов было обычным делом, но даже тогда вряд ли кто-то доходил до того, чтобы красть чужих. У этого конкретного дракона был особый статус. Его старший брат — вожак стаи, поддерживающей некие дипломатические отношения с людьми. Изгнанник жил среди людей легально, как обычный королевский подданный, и отношений с родней не разрывал. Поэтому, когда я его похитил… то есть как будто похитил… король Ортана немедленно доложил обо всем своему зубастому приятелю и наверняка лично проинструктировал, как себя вести. Была бы у меня в руках королева, я бы его быстро утихомирил. А так… ухо эльфа ему послать, что ли?
— Нет-нет, эльфа ты мне, пожалуйста, доставь целым. Не порть уникальный генетический материал. А найдешь пропавшую королеву — тоже никуда не девай, она мне понадобится. Вернее, ее ребенок. Такая занятная наследственность по отцовской линии… если еще немного подкорректировать… вдруг получится для тебя толковый помощник. — Наставник злорадно хмыкнул и добавил: — Коротышка Хаггс в гробу перевернется!
— Что мне делать с этими драконами? — напомнил Харган, зная, что, если наставника не прервать, рассуждать о теоретических проблемах наследственности он будет до самого открытия портала. А ученик крайне нуждался в совете. — Сам я просто ума не приложу…
— И не приложишь, — чуть колыхнулась черная вуаль. — Единственное, что ты можешь сделать, — это скорее найти пропавшего дракона и вернуть, как тебя и просят. Ты все равно собирался его поискать. Тебе ведь нужны сбежавшие заложницы.
— Нужны, — согласился побитый демон, который действительно очень хотел бы еще разок встретиться с этими девушками — желательно, когда у них кончатся патроны. — Учитель, а вам нужна для чего-нибудь Истинно Видящая?
— Вряд ли. Разве что проверить, вдруг у нее еще какие-то интересные свойства обнаружатся. А что?
— Если она вам не нужна, можно я оставлю ее себе?
Из-под вуали донеслось еле слышное «хм». Харган не видел лица наставника, но мог бы поклясться, что Повелитель сейчас откровенно ухмыляется.
— Хочешь отомстить или она тебе понравилась?
— Учитель, — вопросил демон вместо ответа, — вы можете мне объяснить, что такое черепашка ниндзя?
— Вероятно, один из видов черепах, — предположил наставник. По всей видимости, даже он слышал об этом виде впервые.
— А птеродактиль?
— Где ты набрался подобных слов?
— Вот для этого мне и нужна Истинно Видящая. Хочу поинтересоваться, где она таких слов набралась и что они означают.
— Любопытно… Знаешь что, Харган… Можешь, конечно, оставить ее себе и делать что тебе заблагорассудится, только не убивай. Мне стало любопытно — сколько у нее в запасе таких забавных терминов и не обладает ли она иными знаниями, кроме этой своей изящной словесности.
— Хорошо, учитель, — склонил голову ученик, — я привезу ее вам.
И с откровенным злорадством подумал, что безвестный мистралийский снайпер скорее окочурится от старости, чем сумеет снять свежезаработанное проклятие.

Кантор как раз меньше всего рассчитывал умереть столь редким среди мистралийских мужчин способом. Напротив, он был твердо уверен, что случится это непременно в бою и именно сегодня. Как бы ни насмехался Амарго над его верой в судьбу, как бы ни обзывал «фаталистом хреновым», а в предсказания Кантор все же верил. Пусть даже эти предсказания принадлежали такому халтурному провидцу, как товарищ Пассионарио. Тем более пока что основные положения, услышанные в чулане под кабинетом, сбывались.
Пусть восставшие покойники и не вырезали всех живых, спасибо малышке Жюстин и непревзойденному товарищу Торо, но ведь сам факт их существования никто не оспорит! Приходил Горбатый и поднимал покойников! И товарищ Пассионарио сам признал, что видел такой поворот дел в своих весенних медитациях.
И летающие машины, вертолеты, были. И ребят положили великое множество, хотя особо развернуться не успели. Один сбили птицы, второй спасся бесславным бегством на погнутых винтах, а еще два подбил лично товарищ Кантор, у которого с этими отвратительными гуделками свои счеты. Будете знать, сволочи, как больному человеку в бреду мерещиться!
«Взрывы и воронки», которые видел обкуренный провидец, тоже были, и прекратились лишь по единственной причине — боеприпасы кончились. Как только доставят еще, тут-то веселье и продолжится.
И в точности как было предсказано, обещанная помощь не пришла. Вот и попробуйте после всего этого усомниться в истинности предсказаний.
Часам к пяти, когда патронов нельзя было найти, даже потроша карманы убитых, до противника дошло, что крепость больше не стреляет. Пехота в который раз двинулась на штурм, уже не волоча за собой неподъемные щиты, замедляющие движение.
Стрелков поспешно перетасовали, перестроили и выставили вперемешку с мечниками на стенах и у ворот, впопыхах вручив какое попало оружие тем, у кого его не было вовсе. Кантору достался чей-то изрядно затупленный длинный меч с узким лезвием. Это следовало воспринимать как положительный момент и радоваться, что хотя бы не кистень, которым Кантор весьма успешно мог бы выбить себе глаз при первой же попытке попасть по врагу. Правда, кистень достался Джеффри, и, судя по тому как лучник сию обновку изучал, было бы разумно держаться подальше, когда он начнет ею размахивать. Собственный короткий клинок герой сломал о какого-то резвого покойника во время заварушки во дворе. Кантор даже подумал было предложить ему свой меч, а самому обойтись чакрой Трех Лун, но потом все же раздумал. Ведь если вдруг она застрянет в чьей-то черепушке или хозяин хоть один раз не сумеет ее поймать, он же останется полностью безоружным!
Оглядевшись по сторонам, Кантор заметил неподалеку Эспаду с двумя мечами, услышал где-то под ногами людей характерный гномий говорок Торни, а вот нечесаной башки Гиппократа, которая все время маячила поверх человеческих шлемов, было уже не видно. На правом фланге мелькнули сверкающие доспехи Гаэтано, в центре, где стоял и сам Кантор, откуда-то появился Амарго с двумя тяжелыми тесаками. Кантор узнал его только по голосу и фирменной кольчуге, так как лицо воина было скрыто глухим шлемом из подозрительно знакомого металла. Амарго отдавал указания двоим командорам и не видел, что в этот момент делается за его спиной. А там творилось такое, что Кантор даже засомневался, стоит ли об этом молчать или все же переступить через собственные представления о порядочности и настучать?
Обожравшийся грибов товарищ Пассионарио, пользуясь тем, что наставник занят и не видит его, нагло стаскивал с себя кольчугу. Всего полчаса назад, во время предпоследней перестрелки, любимый вождь попытался опять закидать огненными шарами и молниями наступающую пехоту, а потом долго и громко ругался, ибо вражеский маг, невзрачный хин с жиденькой бороденкой, легко его блокировал. Вот теперь задетый за живое предводитель вознамерился взять реванш и для усиления своей магической мощи додумался сбросить кольчугу, которая ему якобы мешает колдовать! Не понимает этот идиот, что если у вражеского стрелка завалялся хоть один-единственный патрон, то через пять минут основная часть этого патрона будет у товарища внутри! А если, не приведи боги, им как раз сейчас подвезут боеприпасы, то количество свинца в теле безответственного мага значительно превысит количество самого тела этого же мага! Что тоже было предсказано!
Кантор уже почти решился и даже сделал шаг в сторону Амарго, но именно в этот момент над развалинами крепости разнеслось жизнерадостное: «Всем отойти от ворот! Повторяю, отойти от ворот!» Толпа зашевелилась, расступаясь, Кантор оказался справа, Амарго — слева, и, чтобы докричаться до него, надо было иметь при себе рупор.
Кантор огляделся еще раз, пытаясь найти в толпе Орландо, как будто это что-то изменило бы, но бестолкового полководца не увидел. Товарищ успел куда-то смыться, — наверное, кольчугу прятать.
До приближающихся бело-голубых оставалась какая-то несчастная сотня локтей, Амарго был далеко, над ухом кто-то орал «ждать команды», а на месте разрушенных ворот возникало очередное животное из коллекции высокообразованного зоолога Толика…
Сама судьба, видимо, была против попытки товарища Кантора донести наставнику на любимого предводителя. Уж если ей, судьбе этой, захотелось начинить свинцом бестолкового мага-барда, то она все сделает по-своему…
Одно утешало — раз уж Пассионарио не так давно приснился Мафею, эта последняя совершенная им глупость будет не смертельна, а только очень и очень болезненна.

— Мне трижды начхать, можешь ты лететь или нет! Должен!
Ольга благоразумно не ввязывалась. Когда Кира вспоминала, что она боевой офицер, и производила «построение на табуретках» в лучших армейских традициях, в интересах посторонних гражданских было не попадаться ей под руку.
— Я упаду… — голосом умирающего лебедя простонал похмельный дракон. Неправильный подход. Попробовал бы какой-нибудь двуногий солдат заявить ее величеству, что он «не может» и «упадет»… Сразу бы «смог» бегать всю ночь кругами по плацу в полной броне.
— Значит, стоит нам принять на грудь — и воинская присяга для нас уже пустой звук? — угрожающе протянула королева, бесстрашно меряя шагами песок в паре локтей от полуоткрытой пасти. — Кто-то сегодня утром заявлял, что отвечает головой за нашу безопасность. Даже спорил непочтительным образом. После чего… — Кира остановилась и принялась загибать пальцы: — Раз — позволил Горбатому взять себя под контроль. Два — напал на нас и чуть не съел. Три — нажрался табаку как скотина последняя. Четыре — отказался нас спасать, когда это требовалось. Пять — унес неведомо куда, чуть не уронил в море и завалился дрыхнуть. Шесть — не соизволил даже проснуться, когда на нас напали убийцы. Семь — едва продрав глаза, пытался схватить нас зубами и отнести своему новому хозяину. И теперь, вместо того чтобы устыдиться и хоть попытаться загладить свою вину, кочевряжишься, как благородная девица на первом свидании! Ты, видите ли, «не можешь», у тебя «болит голова», скажи еще, что тебе «маменька не велела»!
Хрисс обиженно фыркнул, выпустив из ноздрей две струйки до того вонючего дыма, что королева стремительно побледнела и столь же стремительно удалилась в ближайшие кусты. Ольга представила себе, в какой ярости она оттуда вернется, и укоризненно поинтересовалась:
— Хрисс, ты это нарочно?
— Нет… — неохотно фыркнул дракон, не открывая глаз. — Я забыл. Ну вот, теперь она еще сильнее ругаться станет… А между прочим, половина высказанных упреков совершенно не заслужены. Я что, действительно хотел вас съесть? Не верю.
— Заслужены или нет, но Кира права. Нам надо отсюда убираться как можно скорее, а ты наш единственный способ выбраться с этого острова. Вот открой глаза и посмотри как следует на этого человека. Да не ленись, посмотри. Если мы в ближайшее время не доставим его к врачу, он умрет. Из-за тебя. Из-за того, что ему пришлось тебя расколдовывать, когда у него и так едва оставалось сил удерживать в себе жизнь. А еще через час-другой сюда налетят убийцы, которые за ним охотятся, и прихлопнут нас всех. И тебя тоже. Не думаю, что ты сможешь сражаться, если для тебя даже взлететь проблема.
Хрисс открыл один глаз, послушно полюбовался на указанный объект, и опять надымил. На этот раз, похоже, нарочно — чтобы Кира не приближалась.
— Я действительно не смогу вас сейчас увезти, — виновато объяснил он. — Взлететь, может, и получится, если собраться и сосредоточиться. Но чтобы пронзать пространство, нужна ясная голова, иначе я буду все время промахиваться, как человек Плакса. И завезу вас куда-нибудь не туда.
— Ну может, давай хоть куда-нибудь… Лишь бы отсюда… — Видя, что дело пошло, Ольга дополнила уговоры ласковым поглаживанием драконьей морды. — Хриссушка, ну пожалуйста, ну соберись, ты же у нас сильный, ты же у нас воин, ты сможешь, у тебя получится…
Дракон тяжко вздохнул. На этот раз без дыма. Передвинул хвост, подсунув его почти вплотную к Ольге. И предложил:
— Возьми у подруги меч, вот тут между чешуйками царапни и попробуй дать этому несчастному герою немного моей крови. Кто-то из мудрых говорил, что она для вас целебная. Думаю, лишний час жизни она ему добавит. А я полежу и немного приду в себя. Час-два, не больше. В крайнем случае улететь куда попало всегда успеем. А вы, вместо того чтобы ругаться, лучше сядьте и подумайте, как будете перевозить это переломанное тело. Седла для него нет, держаться оно не в состоянии…
— Сейчас мы что-то сообразим! — воодушевилась Ольга и, наскоро убедившись, что бедный дядечка Макс еще живой, полезла сквозь кусты клянчить меч у ее величества.

Если когда-нибудь о нас сложат легенду… А что, и такое может быть… Хотя мэтр Максимильяно неоднократно говорил, ухмыляясь точь-в-точь как Кантор, что «историю пишут победители», для нас там тоже найдется место. Это только в Мистралии ее будут писать победители, а весь остальной континент может иметь противоположное мнение. Да и продержатся эти победители недолго. Амарго правильно сказал, Горбатый — дурак, если думает, будто Шеллар после такого унижения утрется и оставит все как есть. И вдвойне дурак, если надеется, что Шеллар застрелится, сойдет с ума от горя или позволит себя сместить под каким-либо предлогом. Не дадут господину наместнику править в Мистралии, пусть он хоть еще десяток вертолетов притащит. А коль уж тут запахло Небесными Всадниками, то и подавно. Конвент Архимагистров и Хранители Школ поднимут всех своих учеников и сами не побрезгуют вмешаться. До сих пор они оставались в стороне только потому, что есть я. Если же меня не станет… Не станет и Мистралии. Либо ее поделят на зоны влияния, либо договорятся и посадят короля-иностранца. Либо разыщут, как советовал Кантор, моих бастардов. Либо вспомнят, что королевская семья Поморья приходится нам дальней родней. Либо назначат регента и подождут, пока вырастут дети у той маленькой девочки, за которую я задолжал алименты… Смешно, Камилла их так и не получит…
Словом, легенду о нас все-таки сложат. И когда потомки будут ее пересказывать, они всерьез будут верить, что король Орландо был отважным героем. И никто им не откроет, как позорно рыдал этот герой по любому подходящему поводу. Как он боялся умереть, хотя знал все заранее. Как униженно выпрашивал у Кантора наркотики, ибо не знал, как справиться с беспросветным отчаянием. Хвала небу, от Амарго удалось отвязаться, а среди ребят есть понимающие люди, не такие сознательные чистоплюи, как товарищ Кантор. Грибочки у Торни отменные, и сам он добрейший в мире гном. Врут, что гномы прижимистые, и что они эльфов не любят — тоже вранье. Стоило попросить — с дорогой душой поделился. Теперь боевой дух у предводителя на высоте, и если опять начнет падать — так грибочки еще остались. Вот трава, правда, оказалась лишняя. Я от нее теперь туговато соображать стал. Но ничего, выветрится. Зато зелье, которым Харама себе Силу повышает, очень даже действенное. Два глотка — и чувствуешь себя всемогущим. Причем это не иллюзия, а реальный эффект. Ведь этого хина бородатого я все-таки сделал! Пробил я таки его защиту, и самому задницу припалил как следует! И в легенде об этом обязательно будет сказано, жив буду — сам позабочусь. А вот о зелье фиг кто упомянет, ведь никто не знает, а я не признаюсь. И Харама никому не скажет. Она уже никогда ничего не скажет. Нет, все-таки не лишняя была трава. Если бы не она, я бы сейчас заплакал…
И еще в этой легенде обязательно будет рассказано о непревзойденном стрелке по имени Кантор. О том, как он одним выстрелом с невероятного расстояния поразил вражеского главнокомандующего. И ни слова не будет о том, как матерился этот великий стрелок, узнав, что промахнулся в Горбатого. Зато два сбитых вертолета будут описаны подробно и вдохновенно, до последней искорки, до последней обгорелой шестеренки… Кстати, где Кантор? Я его что-то не вижу… Ах нет, вон он. Живой.
Интересно, когда будут воспевать подвиг самоотверженных мистиков, победивших демона-некроманта, назовут ли этих ребят по именам? Жюстин и так знаменита своей геройской биографией, а вот скромник Торо откроет кому-нибудь свое имя? Впрочем, нейтральное «отец Себастьян» вряд ли что-то скажет постороннему человеку. Я сам-то о нем почти ничего не знаю, кроме того, что вижу магическим зрением. Великий дар утешения, нереализованные способности экзорциста, да один из трех обетов сломан. И в каком это ордене их приносят по нескольку?..
Толик с его мамонтами непременно будет героем легенды, как бы он ни старался скрыть свое участие в битве. Конечно, эльф обязательно попытается скрыться за славой мэтра Пьера из Великолепной Семерки, но сомневаюсь, чтобы оливковому эльфу удалось остаться незамеченным. Зато, я уверен, все легенды дружно умолчат о том, как бесславно покинул поле боя великий лучник Джеффри Стоунбридж. Не зря ведь Торнгрим клялся найти того идиота, который выдал товарищу кистень, и этим самым орудием пришибить. Неужто мечей свободных не было? Или благородное воспитание не позволило джентльмену привередничать? С мечом Джеффри управился бы, а кистенем он с первого взмаха помял шлем кому-то из своих, а со второго сам себе заехал по такому месту, что для легенды не подходит.
А вот товарищ Амарго приложил все усилия, чтобы в историю не попасть. Даже в рукопашную вышел в закрытом шлеме и чужой куртке. Чтоб поменьше народу видело. Конспиратор он у нас.
О нем и так уж довольно легенд сложено.
Но что мне действительно интересно — какое место отведет история моему не особенно верному союзнику его величеству Шеллару III? Предателя, жертвы или героя-победителя? Наверное, зависит от того, как все получится… Да нет, что я глупости говорю! Точно от этой травы стал соображать медленно. Роль Шеллара в истории будет зависеть только от того, кто эту историю будет писать.
Что там за шум? Не дадут бедному королю Орландо II спокойно поразмыслить о судьбах государства и о своей роли в истории! Ну что еще случилось? Неужели опять полезли? Неужели мы им мало дали в прошлый раз?
Ой, ё… Так я и знал! Им все-таки подвезли боеприпасы! Вот тут нас всех и зароют… Вот тут нам всем и крышка, и покрышка, и вечная память…
Мы все умрем. Да что ж такое, я ведь разумом вроде и понимаю, что подданные не должны видеть меня зареванным, и с самого начала знал, что мы умрем, а слезы сами катятся… Нет, так нельзя, увидит кто-нибудь… Стыдно… Подумают, струсил… Или поймут, что нам хана, и в панику ударятся… Где-то у меня тут еще кусочек гриба завалялся… Ох и гадостный же вкус…
Тьфу ты, и чего я так разволновался? Всего каких-то пара ящиков, ерунда какая… Да уже и восемь скоро, и подмога не за горами, и вообще, мы без всякой подмоги сейчас зададим жару этим жалким червякам! Вперед! За меня и отечество!

Считается, что маг наиболее уязвим в момент телепортации. В тот краткий промежуток времени, когда он еще не видит, что происходит вокруг телепорта, а сам телепорт уже виден хорошо. В этот момент любого мага можно застать врасплох, будь он хоть демон, хоть эльф. Единственное, что может выдать засаду, — звуки, которые обычно опережают изображение. Поэтому всей группе, ожидающей в засаде Горбатого с пленниками, было приказано молчать. Шаги и звон оружия — это естественный фон, который с таким же успехом могли издавать мистралийские солдаты, охранявшие портал. А вот ортанская речь была бы верным способом себя выдать.
Первым телепорт увидел зоркий Флавиус и просигналил условленным взмахом красного платка. И тут же, пока демон-маг не появился в сером облачке и не обнаружил засаду, мэтр Хирон наложил на это место заранее заготовленное заклинание стазиса.
Попадая из телепорта на участок, где время остановлено, пришельцы неизбежно оказывались в ловушке, существования которой не успевали даже осознать. В подобном методе имелся ряд неудобств. Убить человека в границах стазиса было невозможно, а вытащить что-либо за пределы действия заклинания — крайне сложно. Однако встречающие имели возможность не торопясь оценить обстановку, спланировать свои действия и подготовиться, они даже могли подойти вплотную и прицелиться в упор.
В телепорте возникли шестеро солдат с гробом на плечах. И немедленно рядом заклубилось еще одно серое облачко.
Ален повторил действия старшего коллеги, растянув область заклинания еще на десяток локтей. На этот раз в ловушке оказались еще трое солдат, незнакомый обормот с разбойничьей рожей и двое из долгожданных заложников. Принц Мафей и его подружка-ведьмочка.
Еще минут пять все участники операции не смели произнести ни слова, напряженно всматриваясь в пустой, прозрачный воздух в ожидании следующего облачка. Но больше телепортов не было.
— Неужели спугнули? — наконец не выдержал Ален. — Или что-то пошло не так, как мы рассчитывали? Где Горбатый, где королева, что это за гроб?
— Горбатый, скорей всего, не придет, — медленно произнес Флавиус, утирая холодную испарину с висков. — Раз он послал Мартинеса, сам наверняка не придет.
Морриган одним прыжком вскочила на спину Хирону и заглянула в гроб.
— Мужчина в военной форме, — с некоторым облегчением прокомментировала мэтресса. — Не ниже генерала. К повелителю на подъем везли, скорей всего. А вот где телепортист? Господа, у вас есть идеи, почему маг отправил эту делегацию, но не явился сам? Как, по его мнению, они должны были добираться обратно?
— На вертолете? — тут же предположил Ален.
— Маг подойдет минут через пять? — выдал более правдоподобную гипотезу Флавиус.
— Следите за местностью, — вздохнул мэтр Хирон. — Ален, готовь еще один стазис. Морриган, помогай. Будем вытаскивать детишек.

«Нет ничего хуже ожидания, — в очередной раз подумал Шеллар, останавливаясь у окна и безрадостно взирая на багровые облака, окрашенные заходящим солнцем. — Девятнадцать тридцать шесть. Все готово. Засада на месте. Войска в полной боевой готовности. Телепортисты ждут приказа. Даже Флавиус, скорей всего, лично руководит операцией, вместо того чтобы… Впрочем, за что винить главу департамента? За то, что он может позволить себе личное участие, которого король себе позволить не может? Простите, ваше величество, в таком случае это называется низкая зависть, и вам должно быть стыдно…»
Король задернул штору и отошел от окна. Стыдно ему не было. И никакой зависти к главе департамента он не испытывал, и обвинять Флавиуса в чем-либо не собирался. Временами ему казалось, что он вообще ничего не чувствует, что он загадочным образом превратился в прежнего принца Шеллара, который не умел даже улыбаться.
Его величество тоскливо маялся, в который раз меряя шагами кабинет, как узник одиночную камеру. Несмотря на упорные попытки почтенных мэтров пристроить к нему хоть кого-нибудь, чтобы не оставлять в одиночестве, король успешно уклонялся от излишней, по его мнению, опеки. Даже верного Жака бесцеремонно выставил в приемную, где страдающий шут в данный момент спаивал секретаря. Возможно, и дежурного телепортиста тоже. Личная охрана вряд ли позволит себе… впрочем, его величеству это было абсолютно безразлично, пусть хоть упьются, пусть ползают по приемной на четвереньках и распевают похабные песенки, и пусть охрана только глупо улыбается, если на него кто-то додумается покушаться. Все эти мелочи совсем не волновали мающегося короля.
Девятнадцать сорок.
Что, если он ошибся? Если никто и не думал переправлять пленников через портал именно сейчас? Если в данный момент для Горбатого важнее лишний ящик боеприпасов? Если… нет, прочь подобные депрессивные мысли. Надо чем-то заняться, неужели у вечно занятого короля не найдется подходящего дела именно на эти несчастные четверть часа?
Шеллар скользнул взглядом по столу, наткнулся на сейф (вещь прочную и многофункциональную) и тут же оставил мысли о какой-либо умственной работе. Дело не в том, что ему нечем заняться. Очень даже есть чем. Но он попросту не сможет. Сядет за стол и будет тупо смотреть в документ, абсолютно не понимая смысла написанного. Может быть, почтенные магистры были правы и не стоило запираться в кабинете, отгораживаться от всего мира и пережевывать одни и те же неприятные мысли? Может, при наличии собеседника, с которым можно было бы обсудить какой-нибудь организационный вопрос, ему удалось бы как-то мобилизовать себя и восстановить контроль над собственным разумом? Но, с другой стороны, где взять такого собеседника, который мог бы оставаться беспристрастным? Настолько, чтобы в его глазах не маячили постоянно плохо скрытое сочувствие… и столь же плохо скрытый упрек? Даже бесстрастный Флавиус сегодня совершенно невыносим со своим патологическим раскаянием.
Девятнадцать сорок две.
«Нет, так нельзя, дверца шкафа ни в чем не виновата, надо хоть руки занять, раз уж голова совершенно нетрудоспособна.
Что-нибудь механическое, не требующее умственных усилий… например, переписать конспект допроса… А может, сходить еще немного пообщаться с региональным координатором Бранкевичем? Может, он еще чего вспомнит? Не только о Монкарах, но и о других высокопоставленных интриганах.
Нет, что это вы, ваше величество, совсем ошалели от переживаний? Во-первых, за четверть часа с таким делом не управиться, а во-вторых, так можно и лишиться ценного свидетеля раньше времени, он еще после прошлого допроса не отлежался. И вообще, может ли ваше величество поручиться за собственную беспристрастность? Действительно ли вам необходима дополнительная информация, или же вами движет низкое и недостойное стремление полюбоваться на боль и унижение врага? Вы действительно верите, что вам от этого станет легче? Не стыдно?»
Король сел за стол и придвинул к себе письменный прибор. Ему не хотелось ни узнавать новую информацию, ни издеваться над поверженным врагом, ни работать.
И по-прежнему не было стыдно. И больно не было. Ему было никак. Ничего не хотелось. Даже мыслить. Даже сознавать собственное существование. Девятнадцать сорок шесть.
«Вот так люди и доходят до самоубийства, — мимоходом отметил Шеллар, поймав себя на последней мысли. И тут же добавил, как бы торопясь самого себя заверить, что ситуация под контролем. — Но от меня вы этого не дождетесь!»

Меч, как выяснилось, только мешал, и уж лучше бы Кантор действительно отдал его лучнику. Волшебная чакра Шанкара оказалась редкостной умницей — нигде не застревала, всегда возвращалась и, что поразительно, пробивала любые доспехи как дешевую жесть. Да и чего тут удивляться, если Шанкар с ней на дракона ходил!
Как-то незаметно Кантор со своим магическим оружием оказался за спинами Эспады и Торнгрима, а более надежное прикрытие и представить себе трудно, так что меч ему действительно не понадобился.
Первую атаку отбили успешно, хотя защищать крепость без ворот было, мягко говоря, несколько неудобно. Без боеприпасов для своего супероружия бело-голубые оказались не так уж и круты, а в обычной рукопашной исход часто зависит даже не от численного соотношения сил, а всего лишь от того, у кого крепче яйца. Озверевшие повстанцы стояли насмерть и дрались отчаянно, а наступающие, лишившись видимых преимуществ, чувствовали себя не очень уверенно. Товарищ Пассионарио без кольчуги с удовольствием намотал вражеского мага на ствол танка, и сейчас сотворенная им скульптурная композиция вяло догорала, воздействуя на боевой дух обеих армий.
Вторая атака должна была быть серьезнее. Боеприпасы все-таки доставили, и на этот раз наступающих будут прикрывать стрелки. А может быть, и чего похуже…
«Этот герой недоделанный хоть догадался опять кольчугу надеть? — беспокойно подумал Кантор, тщетно пытаясь высмотреть на левом фланге непутевого вождя. — Ведь с магом уже разобрался, лишней Силы больше не требуется…»
— Всем отойти от ворот! — Голос оливкового оболтуса почему-то утратил свою жизнерадостность, Кантору даже почудились панические нотки. — Очистить двор. Рассредоточиться. По возможности укрыться. Ожидается артподготовка.
Паузы между фразами длиннее, чем следует. Значит, маг повторяет с чужих слов, а рядом с ним стоит кто-то сведущий и подсказывает. И кто же это, интересно?
— Без команды укрытий не покидать.
О чем бы еще побеспокоились просвещенные товарищи! Укрытия и по команде-то не все покинут…
— Товарищ Пассионарио, вас ждут в штабе.
— Да сейчас, сейчас! — нетерпеливо откликнулся такой же громогласный голос вождя. — Погоди, я вот тут хочу перед воротами одну штучку поставить…
Кантор мельком оглянулся и заметил миниатюрную фигурку его величества. Бесстрашный раздолбай торчал на уцелевшем зубце стены прямо над разбитыми воротами как памятник самому себе. Вернее, как удобнейшая на свете мишень. Знал бы, что Плакса полностью потеряет инстинкт самосохранения от одного несчастного гриба, нипочем не дал бы…
— Давайте к стене, — предложил Кантор, подталкивая впереди себя коротконогого гнома, чтобы не отстал. — Я там был, там нормально.
— Ты свое волшебное кольцо спрячь пока, — посоветовал Эспада. — Уронишь еще.
Кантор хотел сказать, что он думает о подобных предположениях, но не успел. Знакомый сверхъестественный вой разом оборвал все разговоры, бойцы зашевелились шустрее, торопясь «рассредоточиться и укрыться».
— Ложись! — грянуло над крепостью. Кто-то толкнул Кантора в спину, они с Эспадой повалились на гнома, сбив его с ног и вызвав бурю негодования, которая, впрочем, потонула в грохоте взрыва.
Когда Кантор поднял голову и опять оглянулся, на зубце у ворот никого не было. Как, впрочем, и самого зубца.
— Плакса, придурок! — взвыл он и бросился туда, забыв, где находится и что вокруг происходит. Кто-то (кажется, Эспада) схватил его за шиворот, низкорослый гном вцепился в подол, еще кто-то обругал и оттолкнул с дороги, так как все двигались в противоположную сторону.
«Вот тебе и предсказания…» — с горечью подумал Кантор, все еще не в силах смириться с мыслью, что любимого вождя разнесло на мелкие кусочки.
Это было последнее, что он подумал.

Шеллар попытался разобрать собственноручно написанные строки — и ничего не понял.
Погасил окурок и потянулся к коробке за следующей сигарой, раздумывая, не попробовать ли все-таки вернуться к трубке? Все же набивать ее и выколачивать каждый раз — какое-никакое, а занятие…
Истошный женский вопль, донесшийся откуда-то из противоположного крыла дворца, мгновенно вернул короля в реальность. Бросив на столе и конспекты, и курево, его величество пулей вылетел в приемную и на бегу махнул рукой охране. Жака уже не было, — видимо, успел выбежать раньше. Пусть даже причиной переполоха была обычная мышь, испугавшая придворную даму, все равно стоило сбегать и посмотреть. Хотя бы пять-десять минут это займет. Все же лучше, чем сидеть в кабинете, уставясь на застывшие стрелки часов, и медленно сходить с ума…
Крик не повторялся. Шеллар попытался на бегу сообразить, чей это был голос, но вынужден был признать, что память его подводит. Или же голос был слишком искажен ужасом, или его величество просто никогда не слышал этот голос на такой громкости… Вот был бы на месте Кантор, тот бы сразу определил…
Искать, откуда доносился крик, не пришлось — у дверей Эльвиры уже собралась толпа, оглашавшая весь этаж беспокойным галдением. Дверь девушка на стук не открывала.
— Всем разойтись! — рявкнул Шеллар и сам поразился проворству, с которым придворные бросились исполнять приказ. «Неужели у меня что-то не то с лицом, что они так испугались?» — удивился он, обнаружив, что буквально в течение нескольких секунд у двери остались только он, его охрана, невозмутимый мистик Чен и пьяный до полного бесстрашия Жак.
— Эльвира! — громко позвал король, для верности еще пару раз постучал и кивнул охране: — Ломайте!
Приказ был исполнен с подобающей расторопностью. Дверь вылетела со второго удара. Его величество понял, что народ здесь толпился не зря, и успел еще отодвинуть Жака, пока тот не сунул в комнату свой любопытный нос.
— Уйди, — скомандовал его величество, дабы шут не вздумал настаивать. — Там слишком много крови.
Жак судорожно сглотнул и отскочил подальше, немедленно вспомнив, что кровь намного страшнее разгневанного короля. Придворный мистик, напротив, поспешил проскользнуть внутрь, дабы скорее исполнить свой профессиональный долг. За ним шагнул и Шеллар, уже понимая, что именно лежит на ковре у Эльвиры, но все еще намереваясь взглянуть в лицо во избежание ошибки.
К сожалению, он не ошибся.
К счастью, ему теперь было чем заняться.

Когда в портале возникла массивная туша летающей машины, спасательные операции были почти закончены. Испуганную девушку и скрипящего зубами от унижения принца извлекли из поля стазиса телекинезом, после чего заклинание было снято, конвой повязан, а обитателю гроба расстроенный мэтр Ален устроил быструю и безболезненную кремацию.
— Уводите заложников и пленных, — быстро скомандовал Флавиус, кивая своим подчиненным. Приказ был лишним — группа захвата давно заняла заранее оговоренные места и ожидала открытия портала в полной готовности.
Мэтр Силантий принялся за телепорт, Хирон — за особую, мало кому известную процедуру запечатывания портала, Ален — за новый огненный шар, бойцы группы захвата подняли винтовки, готовые стрелять в каждого, кто выйдет из портала…
Никто не ожидал, что из-под брюха вертолета хлестнут тугие черные струи «змеиного ветра». Никто не предполагал, что Горбатый, которого ждали из телепорта, появится совсем с другой стороны и, видя, что его ожидает засада, все же нападет. Один против всех. Отчаянно и безрассудно.
Загрохотали выстрелы.
Огненный шар размазался по кабине, плеснув бойкими язычками, и пламя заплясало, пожирая резину и пластик.
Метнулась наперерез смертельному дыму мэтресса Морриган, похожая на подбитую ворону в своем черном платье с бахромой на рукавах.
Заинтересованно обернулся мэтр Силантий — посмотреть, что там опять без него происходит. Пошатнулся, схватившись за плечо Мафея и поминая недобрым словом проклятую аллергию. Телепорт он так и не закончил.
Пока воины обстреливали, а маги выжигали пространство под вертолетом, дерзкий демон вскочил на крышу горящей кабины и, развернув крылья, одним протяжным парящим прыжком преодолел расстояние до почти спасенных заложников.
Четверо воинов, оказавшихся рядом, поступили как должно — повалили спасаемых и закрыли собственными телами, давая стрелкам возможность без помехи расправиться с наглым демоном. Вот только из-за отсутствия времени на координацию сил получилась небольшая накладочка. Каждый счел своим долгом спасать принца, и все четверо кинулись именно к Мафею, повалив заодно с ним и Силантия. А растерянная девушка только присела в испуге и даже не пискнула, когда ее подхватили под мышки и поволокли как куль с мукой.
Взлететь Харган уже не смог, так как сломанное крыло не было способно ни на что, кроме кривобокого планирования, но и бегал он, как выяснилось, со скоростью хорошей лошади. Да и свалить его оказалось труднее, чем матерого тролля, несмотря на то что по странной причине этот сумасбродный храбрец не использовал возможность прикрыться заложницей.
Прежде чем похититель успел скрыться за пылающим вертолетом, в него попали четыре пули, два «прыгающих камня» от молодых магов, пси-удар от Джоаны и «ледяная стрела» от Алена. Но упрямый демон так и не бросил свою добычу. Последние несколько локтей он то ли прополз, то ли прокатился, не сбавляя скорости и ухитрившись еще при этом свободной рукой подпустить туману. Харган сделал последний рывок, уворачиваясь от «объятий мрака», которые успела послать ему вслед Морриган, и исчез из виду.
Хирон проговорил последнее слово, и портал захлопнулся перед самым носом Мафея, который, все-таки выкарабкавшись из-под спасателей, пытался догнать, схватить, спасти…
— Оливия! — со слезами в голосе прокричал он, беспомощно оглядываясь по сторонам. — Где она? Где все? Вертолет, демон, портал?
— Портал закрылся, — пояснил Флавиус, которому предстояло докладывать королю о результатах, и судьба юной крестьянки волновала его в сто раз меньше, чем ужасающий факт отсутствия королевы.
— Как вы могли! Она же осталась там! Вы же видели!
— Мы все пытались ее спасти, — серьезно напомнил Ален, взирая на рыдающего мальчишку с искренним сочувствием. — Ты ведь тоже видел. Но у нас не получилось.
— Так бывает, — коротко пожала плечами Морриган. — Сейчас или через пятьдесят лет — ты все равно должен был ее потерять.
— Лучше подумайте, — вздохнул Хирон, — что Шеллару скажем?

— Жак! — окликнул король. — Немедленно беги назад в приемную, пришли ко мне Мельди, потом в лабораторию мэтра, пусть все, кто там есть из магистров, мчатся сюда.
— А… а что с Эльвирой? — испуганно уточнил побледневший и протрезвевший шут.
— Обморок, — бросил король, не оборачиваясь, и опустился на одно колено рядом с мистиком. — Я могу чем-то помочь?
— Вряд ли, — отозвался тот, не отрываясь от непонятных манипуляций с пациентом.
— Может, подать что-нибудь… перевязать?..
— Тут шить надо, не перевязывать… И срочно. Он истекает кровью, невероятно, что он до сих пор жив…
Орландо внезапно открыл глаза, закашлялся и выдохнул, сплевывая кровь:
— Эльфы… живучие…
— Надеюсь… — пробормотал король, а изумленный целитель осторожно переспросил:
— Он что, еще и разговаривает?
Король молча кивнул. Мистралиец с трудом сфокусировал на нем мутный взгляд:
— Шеллар?
— Да. Тише.
— А где мы?
— У меня. Сейчас. Потерпи немного.
— Мне не больно… — невнятно пробормотал Орландо и попытался приподняться.
— Лежите и не шевелитесь, — вмешался преподобный Чен. — И не разговаривайте. У вас осколки в легких.
— Ой, ё… — тихо ахнул непослушный пациент, заметив Эльвиру в обмороке. — Опять промахнулся… А… эй, а где моя нога?
Вопрос был дурацкий и вряд ли требовал ответа.
— Он бредит? — тихонько спросил Шеллар, и исполнительный придворный мистик немедленно разъяснил:
— Не совсем… Более похоже… — Он дотронулся кончиком пальца до переносицы раненого, затем пощупал мочку единственного уцелевшего уха и задумчиво перечислил: — Красноголовка северная… слимис трехлепестковый… экстракт вырвиглаза болотного… И что-то еще, мне незнакомое. Неудивительно, что он не чувствует боли. Под таким букетом…
— Шеллар! — не унимался Орландо. — Вы там скоро? Ты обещал к восьми…
— Сию минуту, — заверил король. — Только дождусь телепортиста. Я предупредил, что приказ отдам лично.
— А ты их нашел?
Заглянувший в комнату Мельди избавил его величество от тяжкой необходимости лгать умирающему другу.
— Этого срочно в больницу, — приказал король, поднимаясь. — Преподобный Чен, будете сопровождать. Проследите лично, чтобы его вытащили любой ценой. Вы поняли? Любой. Все, что понадобится, предоставлять немедленно, брать где угодно, требовать от моего имени. Скажут нанять двенадцать магистров — нанять за любую цену. Все понятно?
Мистик молча поклонился на хинский манер, давая понять, что все будет сделано именно так, как его величество изволил пожелать. Телепортист поправил дырявые рукава мантии и, уже подняв руки для телепорта, вспомнил, что его величество ждут в приемной господин Флавиус и принц-бастард Элмар.
Сердито помянув вполголоса растяп, которые не докладывают сразу, король ринулся в указанном направлении.
Пока он общался с мистралийским коллегой, давно перевалило за восемь — и операция по спасению заложников завершилась. Оставалось только добежать и увидеть своими глазами результат. И если он ошибся… Нет, лучше об этом не думать…
Рывком распахнув дверь, он ворвался в приемную и замер. Виноватые лица присутствующих безжалостно подтверждали его худшие опасения.
— Что? — выдохнул Шеллар, жадно всматриваясь в глаза каждого — раскосые бойницы Флавиуса, бездонные омуты Морриган, синие озера Элмара, мутные болотца нетрезвого шута…
Нет, этого не должно быть… Почему они все так смотрят?..
— Операция прошла успешно… — С трудом, словно продираясь сквозь заросли терновника, выговорил глава департамента. — Почти успешно. Принц Мафей доставлен во дворец, мэтр Ален отправился с его высочеством в его покои, чтобы успокоить и уложить в постель. Ее величество… — Флавиус мучительно запнулся, подбирая слова. — Ее там не было.
Почему? Почему Мафей был, а Киры не было? По какому принципу Горбатый сортировал заложников? Почему одних намеревались переправить, а других нет?
Послушный разум немедленно принялся выдавать возможные ответы, беспристрастно, словно костяшки счет, отщелкивая варианты — от самых обнадеживающих до самых безнадежных.
— Постойте… — Всем, разумеется, показалось, что его величество остановил министра, дабы потребовать более подробного доклада. На самом же деле он остановил самого себя. Свои не в меру резвые мысли. — Элмар, отправляйся. Давай команду выступать. Мэтресса Морриган, можете занять лабораторию мэтра Истрана и воспользоваться его зеркалом. Ищите напролом. Если вам нужны помощники, Флавиус пришлет. Не нужны? Хорошо. Флавиус, пойдем со мной в кабинет. Доложишь подробно.

Глава 20

— Он слишком много прыгает, — сказал Кролик, — он у нас допрыгается.
А. Милн

Они пришли. Все-таки пришли.
Серые тучи нескольких десятков телепортов одновременно заклубились в тылу ничего не подозревающего противника, выпустив на поле боя первую партию королевских паладинов.
Они всегда шли первыми, закрывая своими бронированными телами следующих позади стрелков и магов. Даже сейчас, когда в мире стало распространяться огнестрельное оружие, их тяжелая броня еще оставалась эффективной. Конечно, окажись они здесь, в крепости, во время обстрела эта броня не помогла бы. Но, выскочив из телепортов в нескольких сотнях локтей от вражеских минометов, тяжелая конница в считаные секунды прошлась по позиции как утюг по влажному полотну, а затем ринулась дальше, туда, где находились остолбеневшие от неожиданности стрелки.
Телепорты выпустили вторую партию рыцарей, за спинами которых мелькнули несколько молодых людей без доспехов. Сразу пять или шесть разноцветных молний прочертили воздух, разбившись о броню последнего танка, который медленно, со скрипом, разворачивал башню. Даже из крепости было видно, что это чудо техники выдержит в лучшем случае три-четыре таких залпа.
Следующая волна телепортов образовалась уже внутри Кастель Агвилас, подкрепив защиту сотней стрелков и несколькими десятками боевых магов. На этом битву можно было считать законченной. Едва первые молнии ударили по бело-голубой пехоте, среди нападавших началась паника. Добрую половину солдат составляли двадцатилетние парни, не заставшие на своем веку живых магов и отродясь не видевшие массового применения боевых заклинаний. Бегство правительственных войск было стремительным и куда более энергичным, чем недавнее наступление.
Все закончилось так быстро, что и сами защитники не успели опомниться. Предоставив погоню за отступающими ортанской кавалерии, измученные и усталые мистралийцы выползли из своих укрытий и занялись более важными делами. Помочь раненым, собрать убитых, обменяться впечатлениями и наконец поесть и отдохнуть.
«Как все быстро и просто… — с тоской подумал Амарго, наблюдая, как командоры собирают своих людей, пытаясь выяснить, сколько потерял каждый отряд. — Если бы они пришли раньше! Сколько из тех, кого сейчас собирают и складывают в рядочек, остались бы живы! А если погиб Орландо, что мы тогда будем делать? Что тогда? Я ведь даже не знаю, куда он телепортировался и сколько прожил после этого!..»
Два всадника, совершенно одинаковых в своей массивной стальной броне, лихим скачком перемахнули через кучу хлама, оставшуюся от ворот, и загарцевали, резко осадив лошадей, чтобы не затоптать кого-то из союзников.
— Вот ты прикинь, — восхищенно протянул над ухом неунывающий голос Толика, когда паладины спешились, — какое получается землетрясение, когда этакий вагон металлолома падает с коня?
Амарго не ответил. Он изучающе смотрел то на одну группу всадников, то на другую, пытаясь найти Кантора, и чем дольше продолжались его поиски, тем сильнее он начинал беспокоиться. Ведь был же… Всего час назад он еще был на виду, и его отливающая синим волшебная чакра летала над головами сражающихся… А перед самым обстрелом он был рядом с Эспадой… В какой же момент он вдруг исчез? Если с Кантором что-то случилось как раз тогда, когда Амарго пытался высмотреть среди руин бестолкового предводителя, то кто теперь посмеет сказать, что эти двое не братья?
Рыцари сняли шлемы, сразу обретя индивидуальность. Тот, что был крупнее, явил миру вдохновенную физиономию и светлые лохмы принца-бастарда Элмара, а второй, серьезный мужчина с аккуратной темной бородкой, — кажется, его заместитель, второй паладин…
Они огляделись, заметили Толика, потом заметили рядом с ним Амарго и направились в его сторону.
— Вас, блин, ждать — что рыбу в унитазе ловить! — приветствовал официальных лиц бестактный Толик.
— И много наловил? — мрачно огрызнулся первый паладин, протягивая Амарго закованную в металл руку. — Приветствую. Кто здесь есть из командования? Что еще нужно? Чем вам помочь?
— Из командования есть я. — Амарго приветствовал принца-бастарда и продолжил, окидывая взглядом поле боя: — Еще Сур где-то в круглой башне, и Гаэтано с Борхесом в лазарете. А что нам нужно… Целители нам нужны. Много. Видите, сколько раненых.
— У нас там все готово, сейчас телепортисты займутся. Келдон, пойди поторопи их.
Второй паладин молча кивнул и ушел. Принц оглядел картину побоища и горестно покачал головой:
— Идти сейчас на столицу это войско не в состоянии. Тханкварра… Если мы явимся туда одни, это уже будет не революция, а оккупация… Да еще с Орландо такое…
— Вы знаете, где он и что с ним? — воскликнул Амарго.
— Да, он у нас. Там сейчас такой переполох, всех целителей подняли, лучших хирургов собрали, спасают как могут… И, как назло, именно сегодня мэтресса Стелла куда-то пропала!
— Мы сейчас соберемся и что-то решим, — пообещал Амарго, утешая себя мыслью, что Стелла не единственный хирург в Ортане и ее присутствие или отсутствие ничего не решит в судьбе столь важного пациента. — Может быть, кто-то вызовется… а может быть, отправимся завтра. Все равно сначала надо выяснить обстановку…
— Лучше сделать это быстрее. Горбатого нет, его соратники еще растеряны и не знают, что делать. А в полночь в Кастель Коронадо не будет ни души, как раз удобно было бы…
— Почему не будет?
— Драконов в гости ждут, — злорадно ухмыльнулся принц-бастард. — Шеллар додумался поиски пропавшего дракона переложить на его сородичей, а у них оказались собственные понятия о дипломатии. Так вот, было бы удобно занять дворец, когда драконы выгонят оттуда всю охрану и всех обитателей.
— Сейчас все обсудим. У вас есть сведения, что сейчас происходит в Арборино? Помимо драконов?
— Если нужно, кто-нибудь из заместителей Флавиуса доложит.
— А сам он где? — спросил Амарго, не решаясь напрямую задать вопрос, нашел ли король своих пропавших родственников, и надеясь, что Элмар поймет намек и догадается рассказать, как обстоят дела.
— Сам он с королем сейчас разговаривает, — печально вздохнул первый паладин и, по вопросительному взгляду собеседника наконец догадавшись, чего от него хотят, поведал: — Мафея нашли. Остальных — нет.
В разговоре возникла пауза, во время которой, и Элмар, и товарищ Амарго в который раз оглядели безрадостную картину своей победы. Затем почти одновременно посмотрели друг на друга, неловко помялись и хором произнесли:
— А вы Кантора не видели?

— Ни хрена я не увидела, — в сердцах ругнулась мэтресса Морриган, нервно цокая каблучками по паркету. Четыре шага туда, четыре назад. Четыре туда, четыре назад. Ровно, монотонно, как похоронный барабан. — И понять не могу, то ли это такой полог криво сделанный, то ли защита нетрадиционная, то ли просто рядом с королевой сидит кто-то с охрененно мощными щитами и перехреначил мне все поиски!
— Ай-ай-ай! — покачал головой Хирон. — Впервые слышу от тебя такие слова! Морриган, возьми себя в руки. Держи форму, у тебя опять глаза начинают светиться красным. Сядь, перестань метаться. Мы не боги и можем ошибиться. Не стоит так переживать из-за того, что шустрый демон сумел от тебя увернуться.
— Гад, сволочь, скотина панцирная! — чуть не плача простонала мэтресса. — Маньяк проклятый! На сломанном крыле сиганул!
— Вот почему не пришел телепортист, — задумчиво заметил кентавр. — Они самого Горбатого ждали.
— Как он оказался с той стороны? Может, они королеву сразу вывезли, через другой портал?
— Другие порталы не активировались. Успокойся и не убивайся так, если там полог или щит, никто из нас не сможет увидеть королеву. По крайней мере, ты сумела выяснить, что она жива.
— Да что тут уметь, это азы некромантии… — Волшебница остановилась и присела на краешек стула, нервно ломая пальцы. — Но, кажется, Шеллар мне не поверил. Уж слишком безрадостно и вежливо благодарил. И из кабинета выставил.
— Так что, — подала голос Джоана, — вы его опять одного оставили?
— Вот тебе нечего делать, — взорвалась коллега, — так ступай и присмотри за ним! Алена он семь раз спроваживал, меня три, может, у тебя получится, раз ты такая умная! Давай-давай! А то сидит тут руководит! Наставница нашлась!
— Тише, тише! — вмешался кентавр. — Не кричи так. И прошу тебя, следи за собой. Убери когти и верни уши на место. Джоана, а ты действительно сходи попробуй. Это ведь по твоей части. Если выставит из кабинета, сядь в приемной и регулярно заглядывай. Если у него сдвиги начнутся, ты и заметить сможешь вовремя, и помочь сумеешь.
Мэтресса Джоана молча удалилась, и придворные маги Эгины и Лондры остались в лаборатории одни.
— Ты звать пробовала? — негромко спросил Хирон.
— Не дозвалась. Я не умею как Истран. Позвать чужого человека, который где-то в Мистралии, если не дальше, — это свыше моих сил. Я и не надеялась, что дозовусь. А ты?
— К сожалению, я тоже не настолько близко знаю королеву Киру, чтобы говорить с ней на расстоянии.
— А… — Мэтресса помолчала, продолжая выкручивать себе пальцы, потом неуверенно, словно боялась, что ее неправильно поймут, спросила: — А как там Истран?
— Я к нему заходил. Все в порядке, он спит. Ничего страшного с ним не случилось, в самом худшем случае еще денек полежит. Но, думаю, к утру будет как новенький.
— А если ему завтра скажут?.. Как он это переживет?
— Расстроится, но не думаю, что плохие новости спровоцируют повторный приступ. Любимого ученика, из-за которого он так переживал, ему вернули. Причем по меньшей мере неделю этот ученик будет пребывать в истерике и нуждаться в заботе наставника, так что на все остальное коллега может не отвлекаться.
— Не забывай, что второй его ученик сейчас умирает в больнице, а третий сходит с ума в своем кабинете. Это тоже, знаешь, мало кого обрадует… Послушай, Хирон, а когда с ним можно будет поговорить? Не раньше утра?
— Да зачем тебе?
— Надо… — Морриган опять подхватилась со стула и зацокала каблучками. Туда-сюда. Только неровно, неритмично, напоминая уже не похоронный барабан, а деревенские танцульки. — А сам ты не помнишь случайно ориентиры того острова, где он отшельничал?
— Истран? Это когда у него была депрессия на почве неразделенной любви и общей усталости от жизни? Он еще собрался уйти в монастырь, а его не взяли, он разобиделся, подрался с монахами, они ему половину костей поломали, а он полмонастыря спалил…
— Да-да. Именно тогда. — Стук каблучков немного замедлился.
— Да откуда у меня ориентиры? Я и не был на этом острове никогда! И понятия не имел, что Истран свою депрессию там лечит. Я с ним в то время даже не был знаком.
— Да нет, ты там бывал раньше. Я же не ошибаюсь, это ты геройствовал под псевдонимом Рыжий Конь?
— Вот ведь память человеческая! — неодобрительно встряхнул гривой бывший герой. — Ведь шестьсот лет прошло! А до сих пор помнят…
— Значит, правильно, вы с Алиенной были в одной группе. И ты должен помнить. Тот самый остров, где вас хотели принести в жертву какому-то ящеру, а вы так возражали, что разнесли вдребезги храм.
— Случай-то этот я припоминаю, но чтоб у меня сохранились ориентиры — это ты, дорогая коллега, уж слишком высокого мнения о моих скромных способностях. Шестьсот лет хранить в памяти никому не нужный остров! Постой, так это там Алиенна откопала этого депрессивного отшельника? А постигнув неземную красоту ее ушей, он мигом излечился от своей несчастной любви и вернулся к людям…
— Да-да, — раздраженно перебила его Морриган, — совершенно верно, не надо мне излагать подробную родословную мэтрессы Этель. Мне нужно только взглянуть на этот остров.
— А зачем?
— Подозрение одно появилось. Есть совершенно ничтожная вероятность, что Кира там. И я хочу проверить.
— Так попроси Алиенну!
Совет был дан от такого чистого сердца и с таким простодушным удивлением, что мэтресса Морриган даже не стала объяснять, почему ей неприятно видеть главу школы Пяти Стихий и тем более обращаться к ней с просьбой. В особенности когда дело касается мэтра Истрана.
— А ты не мог бы сам ее попросить? — Тигрица в клетке моментально превратилась в ласковую домашнюю кошку. Голос почтенной мэтрессы стал мягким как шелк, в движениях неспокойных пальцев появилась хрупкая трепетность, а во взгляде — трогательная детская беспомощность. — Тебе удобнее, вы же давние друзья.
— Ради такого дела могу и попросить, но что тебе самой мешает?
Морриган тяжко вздохнула, понимая, что от объяснений не отвертеться.
— Ты помнишь, как трудно нам с Аленом находить общий язык? Так вот, с его матушкой у меня те же проблемы. Только помноженные на ее возраст.
Кентавр насмешливо фыркнул.
— Ох уж эти женщины! Может, семьсот лет назад я бы и купился, но в мои-то годы не пытайся меня убедить, будто дело в возрасте! Не на возраст надо множить ваши проблемы, а на пол. И знаешь, раз уж такое дело, давай возьмем с собой Алена и наведаемся на этот остров вчетвером. Вдруг придется драться. Чем больше нас окажется, тем лучше.

Выслушав бредовый рассказ спасателей, Главный долго думал, пытаясь найти какую-то логику в принципе подбора Максова гарема. Единственное найденное им непротиворечивое объяснение гласило: Макс все-таки привез женщину с Альфы. Зачем ему это понадобилось при возможности чуть ли не каждый день абсолютно законно навещать ее на родине — есть варианты. Возможно, эта молодая особа скрывается от властей или от собственных родителей, категорически не одобряющих столь вопиющего мезальянса. А может быть, она страдает тяжелой формой аллергии, как Леночка Соколова, но, в отличие от последней, для работы в агентстве не подходит. Вторая же дама, одноглазая бандитка с мечом, прибилась к Максу и его подружке каким-нибудь случайным образом. Кораблекрушение там или товарищи за борт выкинули — мало ли какие неприятности таят в себе суровые пиратские будни. Следовательно, приблудная местная к делу не относится и может отправляться на все четыре стороны вместе со своим драконом. А региональный координатор Рельмо в свете всего сказанного уже не нуждается в немедленном физическом уничтожении. Заподозрил, старый хрыч, что его убить хотели? Так на тебе, дорогой, как сам просил: твои родичи за тобой приедут, домой заберут, вылечат все, что там у тебя переломано. Но при этом будь готов к побочным, так сказать, эффектам. Во-первых, за историю с нелегальным провозом любовницы мы тебя с дорогой душой и с хорошим пинком под зад уволим из агентства. Если будешь хорошо себя вести, то на пенсию, а будешь выпендриваться — с позором по статье без выходного пособия. Во-вторых, если ты будешь чем-то недоволен и попытаешься возникать, тебе можно будет напомнить, что на Дельте остался твой внебрачный потомок и верный Мануэль больше не имеет возможности оберегать его от неприятностей. Ну и в-третьих, твои публичные заявления о загадочных коварных убийцах сослужат тебе плохую службу, дед Макс, ибо из-за своих подозрений ты совершил несколько поступков, весьма глупо выглядящих со стороны. Параноик ты, дорогой. Мания преследования у тебя. Достаточно убедить в этом нужных людей, и тогда, с кем бы ты ни поделился своими подозрениями, никто тебе не поверит. В особенности если тебя выгонят с позором — все будет выглядеть как склочное сведение счетов. А уж на самый крайний случай, дома на Альфе такое интенсивное уличное движение…
Итак, ребята могут с чистой совестью доложить начальнику своей службы о результатах поисков. Тот поругается, доложит выше, а потом сверху спустят указание найти и доставить кого-нибудь из родственников Макса. Сюда, в отдел кадров, лично Главному. А он будет это указание исполнять. Либо сам, либо подчиненным поручит. Итак, кто у деда Макса есть из родных? На Альфе, разумеется, не тащить же этих родичей через два мира. Двоюродный брат в Твери, стихийный телепат, да еще врач с большим опытом работы в психиатрии, не нужны нам такие опасные родственники. Прежде чем указание сверху поступит, надо аккуратно изъять из дела упоминание о докторе Рельмо. Кто еще есть у нашего живучего деда Макса? Отец в Калифорнии, старый, больной человек, вряд ли подходит для таких путешествий. А еще у старика есть дети кроме Макса, вот среди них и можно поискать. Не торопясь, официальным путем. Разумеется, поиск родственников и согласование пропуска для них займет некоторое время… возможно, очень продолжительное… за это время потерпевший и помереть может… Причем по собственной вине, из-за собственных бредовых требований.
Часов до восьми младший инспектор отдела кадров разыскивала по всему земному шару потомков Байли Рельмо и собирала о них сведения. А в начале девятого в кабинет начальника отдела заглянул сердитый и непривычно нервный Рой Мак-Кин, язвительно поинтересовался, как идут поиски, и, матерясь через слово, высказался в том духе, что отдел кадров вместо работы чай пьет и в виртуальные картишки режется, пока клиент помирает. После чего добавил, что если для доблестных протирателей штанов столь тяжкая задача поводить глазами по монитору, то их услуги больше не требуются. Пока они тут полдня родственников искали, на базу пожаловал инспектор Темной Канцелярии. И этому шустрому эльфу, в отличие от некоторых, не понадобилось полдня на раскачку — он только что вылетел с ребятами на место аварии.
Это могло стать катастрофой. А могло и наоборот. Если Вовка с напарником правильно сориентируются в обстановке и сразу, не отходя от кассы, предъявят инспектору нелегально проживающую гражданку Альфы, у него сразу сформируется правильное отношение к делу. Но это лишь в том случае, если эльф не успел нарыть ничего опасного. И если он не общался ранее с Максом, а тот не выложил инспектору свои подозрения. Значит, они у него все-таки были, раз не поверил в случайность аварии. И хорошо еще, если подозрения касались только возможного вторжения с Каппы, о котором он тут всем уши прожужжал. А вот если неугомонный Жорик где-то прокололся… Странно, и Гриша куда-то пропал. Отправился искать, обещал доложить — и как испарился.
Начальник отдела кадров вытер вспотевшую лысину и выбрался из-за стола. Надо сходить устроить показательный скандал подчиненным, чтобы в случае чего виноваты оказались они, а не шеф. А потом срочно отправить наверх требуемую информацию. Чтобы наверху знали — работа выполнена — и не думали, будто его отдел только и делает что чай пьет да в виртуальные карты играет.

Остров был пуст и безлюден. И Макс, и его гарем, и даже дракон испарились, словно их здесь и не было. Ежов даже проверил специально запись автопилота, втайне надеясь, что поблизости оказался еще один такой же остров с развалинами и скелетом на берегу. Нет, остров был тот. А его обитатели куда-то исчезли.
— Ребята, я не понял, — издевательски протянул эльф, смешно раскачиваясь на пятках. — Вы что, пошутили? Или заблудились? А может, у вас тут какие-то недоступные моему пониманию внутренние интриги? И вы меня сюда привезли, чтобы пристрелить без шума и пыли?
Этот толстый насмешник достал обоих еще по дороге на остров, и оба пилота на него хором наорали. После чего предъявили разбитую тарелку Макса, драконьи следы на песке и даже остатки недавней трапезы у развалин.
Инспектор ничуть не обиделся, с шутками и прибаутками извинился за наезд и предложил подумать, куда в таком случае делись обитатели острова. Если предположить, что девушки зачем-то сели на дракона и были таковы, то на кой им было забирать с собой Макса?
— А потому что Макс, скорей всего, хотел как-то скрыть свою аферу с нелегальным провозом девушки, — предположил Ежов. Инспектор фыркнул с таким скептицизмом, что стало ясно — убедить его будет очень непросто.
— Ой, ребята, не морочьте мне то, что люди на религиозные праздники красят. Я еще поверю, что Макс спутался с местной жительницей, но чтобы привезти даму контрабандой и поселить в таком неромантичном сарае без удобств — это не в его стиле.
— Может, ее на природу потянуло, — неуверенно предположил Ярик. А Ежов напомнил:
— С какой бы радости местная жительница разговаривала по-русски?
— Ребятки, — ласково поинтересовался вредный эльф, — а вы уверены, что по-русски? У вас по сколько дорожек на ваших «лютиках»?
— У меня одна, на английский, — мстительно доложил Вовка. — А у Ярика вообще нет, он его так знает.
— А вы когда-нибудь слышали о… — Эльф вдруг запнулся, заткнулся, просиял и потребовал подробно описать обеих девиц и дракона. Получив же подробное описание одноглазой пиратки и хотя бы цвет дракона, которого внимательно никто не рассматривал, стал очень тих и задумчив.
— Если это та одноглазая и тот дракон, о которых я думаю, — сообщил он наконец, до чего-то додумавшись, — то ваша русскоговорящая дама — обычная переселенка. Знаете, кто это такие? Понятно, не знаете… Вспомогательным службам не рассказывают. Ну и я не буду. Вот что, ребята, летите-ка вы домой, а я поищу Макса еще в одном местечке. Знаю я этих девушек с драконом и даже предполагаю, куда они могли направиться.
— А что нам начальству сказать?
— Правду, естественно, — ухмыльнулся эльф и исчез в зеленом тумане.
Протянув руку, чтобы включить двигатели, Вова Ежов почувствовал, что конечности у него дрожат. А когда вслед уже удаляющемуся катеру с острова вдруг полетели огненные шары, молнии и даже небольшой торнадо, в панике так резко врубил максимальную скорость, что аппарат чуть не кувырнулся в полете. Зато настойчивый смерч, который гнался за ними еще несколько километров, так и не смог догнать испуганных спасателей.

Мэтр Ален, чуть не плача, проводил взглядом удаляющийся летательный аппарат и со злости пнул ближайший камень.
— Так я и знал! Вот настолечко опоздали! А все ты, мамочка! Полчаса подбирала сережки к платью и еще час красилась! Как тебя папа выдерживал целых тридцать лет!
Морриган ухмыльнулась, но слишком невесело. Такое мелкое посрамление мэтрессы Алиенны никак не могло затмить столь ужасающую катастрофу. Они опоздали! Конечно, вовсе не из-за долгих сборов, это Ален, как всегда, преувеличивает, но все же опоздали. Если здесь была летающая машина, то это, разумеется, мистралийцы. И королеву они все-таки увезли.
— Постойте, — нахмурился Хирон, внимательно следя за своим смерчем, настигающим машину, — а дракона они что, тоже туда впихнули?
— Нет, скорей всего, дракон в другом мире, — предположила Морриган. — Но как они догадались, что мы сюда направляемся, и успели вывезти пленников?
— Скорей всего, они не догадывались и это случайное совпадение. Перемещение заложников мы, возможно, спровоцировали сами, устроив засаду у портала. Что мне действительно непонятно — почему они летят в открытый океан? Искать остров подальше? Или у них база где-то на Земле Драконов?
— Ой, я не знаю, — вмешался Ален, — но если нам здесь больше нечего делать, то я возвращаюсь. Мафей ведь один остался. Хоть он и спит, но все равно мне как-то неспокойно. Вдруг проснется, а рядом никого.
— Возвращайся, — серьезно кивнул Хирон и обернулся к изящной эльфийке: — Спасибо, Алиенна. Извини, что оторвали тебя от дел. Если желаешь, я верну тебя домой. А мы с Морриган немного осмотримся, следы поищем.
— Не беспокойся, — мягким, мелодичным голосом отозвалась глава школы Пяти Стихий. — Вернуться домой я могу и сама. Но пока не тороплюсь.
Она чуть приподняла подол длинного изумрудно-зеленого платья и неспешным шагом направилась вдоль разрушенной стены, иногда наклоняясь, чтобы сорвать цветок.
— Откуда начать? — сам себя вопросил Хирон, оглядываясь по сторонам. — С подземелья, наверное?..
Прежде чем он успел сам себе ответить или дождаться комментария от Морриган, на том месте, где только что исчез Ален, опять возник телепорт и молодой маг, даже не успев еще проявиться, встревоженно закричал из серого тумана:
— Коллеги! Помогите, скорее!
Догадавшись, что оставленный без присмотра принц Мафей все-таки натворил чего-то, с чем Ален самостоятельно не может справиться, почтенные мэтры бросились на помощь.
Они не ошиблись. Его высочество сидел у зеркала в бессознательном состоянии, обхватив руками резную раму и прижавшись лицом к стеклу, словно к любимой женщине.
— О боги! — ужаснулся кентавр. — Что мы Истрану скажем? Ален, помоги его поднять! Морриган, беги в приемную, позови Джоану!
Придворный маг Лондры метнулась к двери. Спускаясь по ступенькам на второй этаж, она успела вспомнить, что рассказывал коллега Истран о прошлой истории с зеркалом, и понять, что тут и Джоана вряд ли поможет. Но не возвращаться же теперь. Пусть взглянет. Может, что умное посоветует.
Джоана, сердитая и расстроенная, приветствовала коллегу поднятием рюмки с коньяком и язвительным сообщением:
— Как отвратительно сознавать собственную ненужность и беспомощность!
— То есть? — холодно уточнила Морриган, демонстративно игнорируя Жака.
— То есть, когда его величеству надоели мои заглядывания в его кабинет, он просто заперся. И теперь я сижу тут как дура и пью с шутом.
— Заканчивай пьянку, алкоголичка, и пойдем скорей. Надо Мафея осмотреть. Если с ним что-то серьезное случится, Истран не переживет.
— А в чем дело? — уточнила Джоана, подхватываясь и быстро допивая свою рюмку. — Попытка суицида или какое-то неадекватное поведение?
— Опять в зеркало полез? — огорченно ахнул Жак.
— В общем, да, — неприязненно покосившись на болтуна, подтвердила Морриган. — Мальчишка улучил момент и замахнулся не на свой уровень в пространственном поиске. Теперь не приходит в сознание.
— В прошлый раз его даже мэтр Истран не смог достать, — вставил бессовестный шут.
— Как же его в таком случае… достали? — проявила профессиональный интерес Джоана.
— А он встретил в той субреальности каких-то чужих магов, и они его вывели.
— Теперь мы, значит, должны сесть и ждать, пока он опять кого-то там встретит и сам выберется? — рассердилась Морриган. — Сидел бы уже и молчал, трепло!
Джоана ехидно усмехнулась, продемонстрировав этим свою полную осведомленность о причинах неприязни коллеги к болтливому шуту. Ей-то кто рассказал? Неужели Истран?
Да нет, Ален, наверное. Раз он знал, промолчать уж точно не мог. Пригласить его тоже, что ли? Со всеми вытекающими последствиями? Может, хоть тогда молчать научится?
В качестве маленькой мести Морриган дала шуту издевательское поручение — достучаться до короля и добиться, чтобы его величество больше не запирался, после чего почтенные мэтрессы направились наверх, в покои принца Мафея.
Как и предрекал Жак, ни у кого из магистров не получилось привести юного эльфа в чувство. Джоана подобралась ближе всех, но тоже не преуспела в своих попытках.
— Нет, — сказала она наконец, устало опускаясь в кресло и потирая виски. — Я туда не пройду. Хотя местечко знакомое, бывала я там… Очень нехорошее местечко, должна сказать…
— А как же ты туда попала, если пройти не можешь? — задал закономерный вопрос Хирон. — И как оттуда выбралась?
— Будете смеяться, но примерно так же, как Мафей. Встретила чужого мага, который меня вывел. Иначе до сих пор лежала бы примерно в таком же состоянии. А если нужно привести его в сознание срочно, то я бы вам посоветовала найти того противного мистралийца, сволочь эту наглую, гада этого…
— Поточнее можно? — перебила Морриган.
— Того, которого вы видели у Александра, — пояснила Джоана. — Хирон, да ты, наверное, помнишь, ты же сам нас разнимал. Он служит у Шеллара, значит, должен быть во дворце. Пусть его величество отопрет дверь, вызовет своего работничка и поручит ему прогуляться за мальчишкой.
— А с чего это почтенная мэтресса так ругается на бедного товарища Кантора? — послышалось за спинами магистров. Обернувшись, они обнаружили уже знакомого всем оливкового эльфа в зеленом тумане. — Можете не трудиться искать, во дворце его нет. Этот пришибленный патриот еще утром сбежал на войну, и сейчас безутешный наставник пытается разыскать его среди убитых и раненых. Без особого успеха. Вы мне лучше скажите, уважаемые коллеги, королева не возвращалась? Я что-то ни хрена не пойму… Сначала они оказались на необитаемом острове, потом оттуда убрались и непонятно куда девались. Я уже и здесь был, и у Аррау, и даже в замке Арманди, как ни глупо это выглядит. А что, если поискать у Оплота Вечности? Может, у дракона не все в порядке с головой — и он отправился туда? Кто-то знает ориентиры этого места?
— С острова их увезли мистралийцы на своей летающей машине. — поправил Хирон. — Мы опоздали и могли только пустить пару молний вслед. А ты как попал на этот остров? И как узнал о нем?
— На призванном орле прилетел, — нагло соврал инспектор Темной Канцелярии. — И явился-то я туда совсем по другому поводу. У меня один приятель пропал, и на том острове я его искал. У меня были достоверные сведения, что его видели там в обществе двух женщин, одна из которых по описанию — вылитая Кира. И еще там присутствовал спящий дракон.
— Постой-ка, — вспомнила Морриган, — этот твой приятель не маг случайно? Он не носит ли щиты от опознания и обнаружения?
— Совершенно точно! — обрадовался Толик. — Носит постоянно. Потому его и пришлось искать без магии. А что, почтенные мэтры, вы пробовали искать королеву — и наткнулись на эти щиты? Верно? Значит, точно — она там была! Одно мне непонятно — как это их оттуда увезли? Они что же, не сопротивлялись? Обе девушки были вооружены, да и знакомый мой — маг не из самых слабых. А сколько народу могло прилететь за ними на одном-единственном вертолете? Я их сегодня видел — там едва умещаются пилот и стрелок.
— Если вертолет — это то, что мы видели у портала, то на острове машина была другая, — заявил Ален.
— Какая еще другая? Вы что, смеетесь? У них вертолетов-то всего четыре штуки было, о каких других машинах может идти речь?
Некоторое время ушло на совместные попытки описать увиденное и содержательную дискуссию, в результате которой обнаружилось, что почтенные мэтры наблюдали у острова некий аппарат, напоминающий перевернутую тарелку. Толик обрадовался пуще прежнего и поспешил утешить придворных магов. Этот аппарат он тоже видел, с мистралийцами он не имеет ничего общего, и более того, на момент его приземления королевы и ее спутников на острове уже давно не было. Оставалось разобраться в самой непонятной части головоломки: куда же в таком случае все подевались?
И именно этот вопрос Толик почему-то решил обсудить лично с королем. Причем нагло телепортировался прямо в кабинет, оставив прочих магов наедине с их возражениями.
— И ни хрена ж себе! — возгласил Толик, обнаружив, что кабинет полон народу, а также что его величество упомянутым фактом крайне недоволен, но почему-то не принимает никаких мер к пресечению. — Это что у вас тут за делегация?
— Как удачно, что уважаемый мэтр догадался заглянуть, — холодно-протокольным тоном отметил Шеллар. — Вот вы и замените моего придворного мага в одной небольшой процедуре. Позвольте вам представить, господа. Вольный магистр Таэль-Глеанн а'Наитт Альгриэнн. Школа Змеиного Глаза, шестая ступень.
— А что, собственно, происходит? — полюбопытствовал «вольный магистр», понимая, что его втягивают в какую-то очередную аферу.
— Сущие мелочи, — так же холодно и с некоторым издевательским оттенком в голосе пояснил король. — Господа, которых вы видите перед собой, то есть герцог Гирранди, графы Диннар, отец и сын, граф Олси и герцог Дварри, принесли мне белый шарф. Аналогичный обычай, если вы не в курсе, существует у пиратов, только там фигурирует черная ленточка. Подобное действие символизирует намерения дворянского собрания предъявить королю обвинение в бесчестном поступке, несовместимом с королевским статусом. Примерно так же пираты меняют капитана.
— Они что, припухли? — возмутился Толик. — Времени девять вечера, вы ждете важного доклада… и вообще, как вы себя чувствуете? Что-то мне цвет вашего лица не нравится.
— Время не имеет значения, — разъяснил его величество, жестом останавливая возмущенных делегатов. — Ради такого дела короля можно даже с постели поднять среди ночи. Традициями это предусмотрено. Другое дело, что история не припоминает, чтобы этим правом кто-то воспользовался. Видимо, до сих пор у дворян еще были представления о чести. Эти же очень торопятся. А цвет моего лица им никогда не нравился.
— Насколько все это серьезно? — немного встревожился эльф.
— Дурацкий фарс на десять минут. Да-да, не поджимайте губы, герцог Дварри, у вас регламент — пять. Мне тоже больше пяти минут не потребуется, так как говорить с вами не о чем. Если вы по-прежнему хотите опозориться, то не смею никого задерживать.
— Э-э… подождите! — спохватился Толик. — А что я должен делать?
— Ничего особенного. Процедура должна проводиться в присутствии придворного мага, так требует обычай. Возможно, вас попросят высказать свое мнение. Возможно, окажется, что господа маскируют под юридическую процедуру попытку очередного покушения, тогда можете разить направо и налево, не разбирая правых и виноватых.
— А может, у стариков это получится лучше?
— Нет-нет, придворные маги других королевств не имеют права замещать коллегу в этом конкретном случае. Не беспокойтесь, надолго я никого не задержу. Даже если явится графиня Монкар, вопросы ей будут задавать в другом месте.
— Мы все же настаиваем, чтобы придворного мага заменил кто-то более достойный доверия, — подал голос один из делегатов. Толик сразу же перепутал всех, кроме отца с сыном, поэтому не понял, кто именно высказался. Однако не удержался от ответной реплики:
— Могу за дядей сбегать.
— А он согласится? — уточнил король. Совершенно серьезно, как будто рассматривал шутливое предложение с точки зрения практического исполнения.
— Отчего нет, если я попрошу.
— Господа, — тут же предложил Шеллар, — Светлый Эстелиад вас устроит, или все же не будем беспокоить великого эльфа и обойдемся племянником? Как отрадно видеть подобное единодушие… Прежде чем мы отправимся, спрашиваю в последний раз: не желаете ли пересмотреть свои намерения? Или хотя бы перепроверить информацию, на основании которой затеяли этот балаган? Как пожелаете — вам позориться, не мне.
Чуткое ухо эльфа уловило, как старший граф Диннар, наклонившись к уху соседа, шепотом спросил:
— А это действительно проверено?
— Я сам видел, — отозвался тот. — Король блефует. Пытается надавить на нас. Он хочет, чтобы мы сами отказались от своих намерений.
— А у самого руки дрожат, — добавил Диннар-сын. Это замечание король услышал, судя по тому, как резко вскинул голову и с какой злостью уставился на болтливого сопляка.
— Когда вашей любовнице графине Монкар будут рубить голову, — холодно прокомментировал он, — я велю поставить вас у самого помоста. И внимательно посмотрю на ваши руки.
Больше комментариев не последовало. Тычок в спину, которым наградил наследника граф Диннар, нельзя было не заметить, но король сделал вид, будто ничего не видел, и добавил:
— Заодно рекомендую всем присутствующим подумать заранее над одним немаловажным вопросом — что вы будете делать, если я не приму ваших извинений. Прошу, господа.
Господа переглянулись. Выглядели они далеко не так уверенно, как полминуты назад. Наученный строгим папенькой юнец молчал, однако симпатичный молодой человек в зеленом высказался ничуть не умнее:
— Как бы то ни было, отступать уже поздно. Зал полон народу, все ждут только нас.
Делегация расступилась, пропуская короля. Толик устремился за ним, надеясь хоть по пути перекинуться парой слов. Проходя через приемную, Шеллар сделал знак охране, и ребята мгновенно подхватились с дивана, очень удобно отрезав его величество от сопровождающих.
— Не торопись, — зашептал Толик, вприпрыжку поспевая за ним. — Есть новости.
— Слушаю.
— Возможен такой вариант, что Киру и Ольгу вообще не похищали. Всего несколько часов назад их видели на одном из островов между Мистралией и Землей Драконов. Причем с ними вместе были Хрисс и — только не смейся! — якобы погибший Макс. Я наведался на этот островок, нашел кое-какие подтверждения, но о самих наших пропавших ни слуху ни духу. Теперь ума не приложу, куда они все делись.
— Толик, ты не врешь?
— Да чтоб у меня уши отпали! Сам понимаю, звучит бредово. Потому и хотел, чтобы ты подумал.
Король с сожалением оглянулся на делегацию.
— Уточнить все, что я бы хотел, мы по дороге не успеем. Как только закончим этот дурацкий спектакль, вернемся в кабинет, позовем Жака и крепко подумаем вместе. Что-то еще?
— Срочного больше ничего. А этот ваш спектакль… Это точно безопасно?
— Последи за окнами и задними рядами. Есть две вероятные опасности. Могут попытаться открыто напасть от огорчения, что законным образом не вышло. Или спрятали где-то в зале хорошего стрелка, а разбирательство затеяли, только чтобы я туда пришел. Телохранители свое дело знают, но и ты все равно посматривай. Возможен еще вариант, что после моего выступления в зале начнется драка. Если я постучу по столу вот так, немедленно сматываемся телепортом.
— А сами по себе такие разборки тебе ничем не грозят?
Король невесело ухмыльнулся:
— Тебе рассказывали о покойном господине Хаббарде? Так вот, при всем желании от меня избавиться этот господин никогда не пытался прибегнуть к подобному способу. Знаешь почему? Потому что был умнее Монкара и его приятелей и мог заранее просчитать, чем эта попытка закончится. Эти же… из них только Гирранди и старший Диннар более-менее разумные люди. Дварри глуп, как и его сестра, Монкар самовлюбленный хвастун, младший Диннар влюблен в Алису до полного отупения… Готов спорить на дюжину щелбанов, господа заговорщики не подготовили ни одного веского доказательства моих предполагаемых преступлений. Они торопятся провести процедуру именно сегодня, потому что придворный маг отсутствует, а я… — Он замолчал, предоставляя собеседнику самому догадаться.
— А ты, между прочим, почти одного цвета со мной, и руки у тебя действительно трясутся, — заметил Толик. — По дворцу бегают лучшие маги континента, а тебе влом пожаловаться на самочувствие!
— Представь себе их реакцию, если я пожалуюсь, — порекомендовал король и решительно толкнул дверь зала заседаний, те оставив собеседнику времени на ответ.

Глава 21

«Что произошло? — спросил он сам себя. — К числу павших героев меня как будто пока не отнесешь. Хотя еще не все потеряно».
Дж. Р. Р. Толкин

Сегодня Лабиринт не шутил. Или просто был в плохом настроении, или же положение товарища Кантора не являлось поводом для шуток. Кантор не чувствовал, чтобы его куда-либо тянуло, и никакого желания носиться по Лабиринту в поисках ступеней не испытывал. Раз так было суждено, какой смысл спорить с судьбой? Ведь если бы судьбой было предначертано изрядно пострадать, но остаться в живых, он бы приснился Мафею. Как приснился этому юноше любимый вождь. А коль уж не приснился… В конце концов, он знал, на что шел, знал, что умрет здесь и сегодня, так чему же тут удивляться? Остается спокойно идти своим путем, любуясь напоследок этим причудливым городом, которым сейчас представлялся Лабиринт. Возможно, Лабиринт действительно имеет собственное сознание и эти тихие, узкие улочки — его последний подарок?
Есть люди, которые любят лес и находят покой и умиротворение среди зелени вековых деревьев. Есть люди, влюбленные в море, готовые часами созерцать обманчиво-изменчивую бирюзовую бесконечность. Есть такие, кто с восторгом принимает бескрайние просторы степей. Кантор был городским ребенком, и красота этих улочек, беспорядочно струящихся среди разнообразных строений, была ему ближе, чем всяческие красоты природы. Он с удовольствием разглядывал дома, среди которых невозможно было найти два одинаковых, шагая по неровной мостовой навстречу неизвестности, и ему казалось, что умирать не страшно. Особенно когда ты к этому готов. Когда это происходит вот так, неторопливо, спокойно, как будто во сне. Ослепительная вспышка и неведомая сила, швырнувшая его на мощеный двор Кастель Агвилас, остались где-то далеко, в другом мире, и вместе с ними там же остались боль, кровь и грязь, неизменно сопутствующие смерти. Здесь же была только тишина безлюдного города и ненавязчивое очарование его хаотичной архитектуры, мягкий желтоватый свет и безбрежный покой.
Умереть так — не самый худший вариант, подумал Кантор и побрел дальше. Не торопясь, вразвалочку, поскольку торопиться было некуда. Он прекрасно помнил лекцию Доктора о том, что темп ходьбы никоим образом не влияет на скорость передвижения, и решил позволить себе хоть перед смертью немного полениться. Все равно в нужный момент Лабиринт сам выведет его куда следует… Ой! Твою мать! И всех твоих родственников до седьмого колена! Зараза!
Кантор мог бы поклясться, что секунду назад этого колодца здесь не было и что он появился прямо у него под ногами точненько в момент шага. Нет, ну не сволочь ли этот Лабиринт! Неужели нельзя было как-то иначе дать понять, что надо спуститься вниз, показать этот колодец, лестницу там или еще что… Нет, обязательно надо было, чтобы бедный Кантор упал с высоты двадцати локтей, и непременно в грязь! Ушибиться или покалечиться здесь, конечно, было невозможно, но в грязь-то зачем? Просто так, чтобы жизнь медом не казалась? То есть не жизнь, а…
В этот момент его окликнул сзади знакомый писклявый голос, и Кантор быстро обернулся со слабой надеждой, что цыплячьи голоса в Лабиринте могут быть похожи и что это не тот цыпленок, о котором он подумал. К сожалению, это был именно тот.
— Диего! — пропищал он. — Ты опять здесь?
— Это должен был сказать я! — раздраженно перебил его Кантор. — Ты что, решил самостоятельно с Горбатым сразиться? Или ты уже дома и сидишь у зеркала?
— У зеркала, — признался Мафей и тут же попытался избежать заслуженных упреков. — Ты же ничего не знаешь! У нас такое случилось…
— Я достаточно знаю! — не поддался на столь жалкую уловку Кантор. — Тебе еще раз уши надрать, чтобы не лазил по опасным местам? Чего тебя опять понесло к зеркалу? Кого ты опять потерял? Или любопытство замучило, так хотелось посмотреть на ту битву, куда тебя не взяли? А? Ну не меня же ты опять искал! Неужели король до сих пор не разобрался, где я!
— Нет, — всхлипнул непутевый принц. — Не тебя. Оливию.
— А что с ней случилось?
— Я же говорил, ты ничего не знаешь! Горбатый утащил ее через портал в свой мир! Когда нас спасали, он непонятно откуда выскочил и на нас бросился. А я… я ее не спас! Понимаешь? Не удержал! Не заслонил! Не догнал и не отнял! Вот поэтому я здесь. Это я виноват во всем, и я должен ее найти и спасти! Горбатый собирался подарить ее какому-то своему повелителю, я боюсь даже представить, что он с ней сделает!
— И что, ты собираешься смотаться в другой мир и сразиться с толпой взрослых магов, чтобы спасти свою подружку? Как ты себе это реально представляешь?
— Не знаю, но я должен ее найти! Разве ты сам не понимаешь? Разве ты поступил бы иначе?
— Придурок! — простонал Кантор. — Уж я бы попытался искать доступными мне средствами, а не так, как ты! Ты же не можешь ничего найти за пределами дворца, а тебя понесло в другие миры заглядывать!
— Это единственное, что я мог сделать… — жалобно пискнул цыпленок. — Только не пойму, почему я опять нашел тебя, если искал Оливию? Может, она тоже где-то здесь?
Кантор вопросил небо, откуда берутся на его голову подобные безмозглые создания, и беспомощно посмотрел вверх. Взобраться по гладкой стене колодца на такую высоту он бы не смог. Забросить туда этого недоумка — тоже вряд ли. Добросить, может, и получится, но убьется он при этом непременно. Это ему, человеку Лабиринта, можно безболезненно падать с двадцати локтей, а классическому магу такой полет может обойтись дорого. В прошлый раз, помнится, действительно замерз и даже насморк подхватил.
— Может, и здесь, — вздохнул Кантор. — Очень даже возможно, если этот «повелитель» сразу же принялся распаковывать свой подарок. В таком случае она очень скоро окажется там, куда сейчас направляюсь я. И ты вместе с нами. Нравится?
Птенец нахохлился и отвернулся. Помолчал немного, глядя в сторону, и выдал:
— Может, если вместе, то и пусть?
— Идиот, — прокомментировал Кантор и, не найдя карманов в своей странной одежде, посадил бестолкового мальчишку на шляпу. — Сиди пока здесь. Посмотрим по обстоятельствам.
Единственный доступный путь пролегал по узкому коридору с кирпичными стенами, потрескавшимися от времени и покрытыми мхом от влажности. Этим путем и двинулся Кантор, поминутно матерясь и проклиная вязкую грязь, всяческий мусор, который так и лез под ноги, и отдельно — бестолковых, сопливых эльфов. Мафей терпел его речи молча — то ли уже привык и не обращал внимания, то ли просто не до того было.

— Регламент!
Король перебил пламенную обвинительную речь так неожиданно и громко, что даже Толик невольно встрепенулся. Саму речь он не слушал, так как во время ее произнесения был занят контролем мухи, облетавшей задние ряды. Ничего подозрительного пока не обнаружил.
Брошенная без присмотра муха сложила крылышки и шмякнулась на чью-то лысину, вызвав некоторое оживление в задних рядах.
Докладчик, нацепивший ради столь торжественного случая все наличные регалии и напоминающий во всем этом барахле ведущего комика из шоу «Клоуны в креслах», запнулся, произнося очередную пышную фразу.
— Я не закончил! — попытался протестовать он, но король, повысив голос, чтобы перекрыть поднимающийся ропот в зале, повторил:
— Регламент — пять минут! От вас требуются факты, а не эмоции! Вы предъявили мне следующие обвинения: предательство, нарушение союзного договора и уступки террористам. Это было все?
— Все, — неохотно признал граф Монкар, которому не дали покрасоваться и в полной степени продемонстрировать свое выдающееся красноречие.
— Освободите кафедру.
Хотя король имел полное право высказываться, не вставая из-за стола, Шеллар все же поднялся со своего места и занял место за кафедрой. Наверное, чтобы никто другой больше не вылез с очередной речью.
— По всем предъявленным обвинениям могу сообщить следующее. Обвинения ложны. У кого есть вопросы, прошу задавать.
«Да уж, регламента его величество не нарушил», — мысленно прокомментировал Толик, удержавшись от хихиканья вслух.
В зале поднялась такая буря негодования, что задавать вопросы некоторое время было бесполезно. Зато полезно было прислушаться к отдельным разборчивым репликам и определить, что думают по поводу происходящего некоторые представители местной аристократии. Мнения расходились настолько, что недавнее предположение короля о возможной драке было не таким уж и фантастическим. Часть присутствующих возмущалась наглостью его величества, с какой тот осмелился отрицать очевидное, и требовала подробных оправданий с доказательствами. Другая часть возмущалась наглостью и тупостью инициативной группы. Сам Толик в местных традициях разбирался плохо, но, судя по накалу страстей, неудачная попытка низложения короля действительно грозила организаторам как минимум публичным позором.
Его величество демонстративно игнорировал разгорающийся скандал, с некоторым злорадством наблюдая, как граф Монкар пытается навести порядок в зале. Похоже, король намеренно высказался так кратко и пренебрежительно, чтобы спровоцировать драку и с чистой совестью покинуть этот балаган. Кому бы понравилось сидеть и выслушивать всякий бред, вместо того чтобы решать интереснейшую задачу о местонахождении пропавшей королевы?
До драки все же не дошло — вмешались несколько местных авторитетов и общими усилиями заставили обе фракции заткнуться и высказываться по очереди. Багровый от злости герцог Гирранди силком усадил на место графа Монкара, видимо решив, что тот уже наделал достаточно глупостей и пора выступить кому-то потолковее. Таковым его светлость почему-то счел себя.
— Ваше величество, — начал он, когда в зале установилась относительная тишина, подобающая для дальнейшего обсуждения. — Голословное отрицание обвинений звучит неубедительно и демонстрирует лишь ваше неуважительное отношение к дворянскому собранию.
— Голословное обвинение, не подтвержденное фактами и доказательствами, звучит столь же неубедительно, — немедленно отозвался Шеллар. — А требования каких-то оправданий демонстрируют ваше неуважительное отношение к королю. Обычай «белого шарфа» существует не для того, чтобы каждый проходимец мог в меру своей фантазии обвинять короля в чем попало и требовать доверия к своим бездоказательным заявлениям. Обвинительная речь графа Монкара содержала непомерное количество ложного пафоса и истерических воплей при полном отсутствии хотя бы косвенных доказательств. Предоставьте хоть одно, и я тут же опровергну его с должным уважением к дворянскому собранию.
— Следовательно, вы имеете дерзость отрицать, что, исполняя требования лиц, похитивших вашу супругу, предали союзника и отказали в военной помощи, предусмотренной договором?
— Разумеется, это неправда. И мне весьма любопытно, как вы намеревались это доказать.
— С разрешения уважаемого собрания, военачальники, получившие от его величества приказ ничего не предпринимать, могут лично явиться сюда, чтобы свидетельствовать.
— Не могут, — нахально перебил король. — В настоящий момент они заняты исполнением обязательств союзного договора. Того самого, о котором вы изволите толковать. Вам придется пробежаться за свидетелями до Мистралии и обратно. Пешком, поскольку все маги тоже задействованы в операции.
— Вот идиоты, — громко прокомментировал кто-то из зала. — Еще час назад войска отправили, а они не знают! Я сам видел, ходил сына провожать. Хоть бы разобрались сначала. Устроили позорище!
— Только час назад? — попробовал уцепиться за последний шанс герцог Гирранди, уже фиолетовый от злости. — А до этого…
— А вот сроки вас ни в коей мере не касаются, — опять перебил Шеллар. — Тем более время операции было перенесено не лично мною по собственной прихоти, а согласовано на высшем уровне с королем Мистралии Орландо II. Уважаемый мэтр, — он кивнул на Толика, — может подтвердить, что союзники не имеют претензий.
— С каких это пор в Мистралии есть король? — возмущенно выкрикнул с места престарелый граф Олси.
Его величество сделал вид, что не понял вопроса, и с потрясающим педантизмом назвал точную дату.
— У кого-то есть еще вопросы по существу? — поинтересовался он затем, упершись руками в слишком низкую для него кафедру и обводя зал многообещающим взглядом, так хорошо знакомым всем подданным. — Если есть, то поторопитесь, поскольку вопрос возник у меня, и я намерен его задать, как только отвечу на ваши. Но повторяю — по существу. Безобразие, которое вы сегодня учинили, больше напоминает бунт, чем законное разбирательство. И повторный беспорядок в зале окончательно утвердит мои подозрения. Дворцовая стража пока подчиняется мне, так что настоятельно рекомендую воздержаться от провокаций.
Старший Диннар поднял руку, как школьник на уроке, и был поощрен благосклонным кивком.
— Ваше величество, — серьезно сообщил он, поднимаясь, — если действительно произошла ошибка, я не сочту зазорным принести вам искренние извинения. Однако хотелось бы услышать более подробное объяснение. Я не поверю, что столь достойные и в большинстве своем неглупые люди могли просто выдумать некие несуразные обвинения и предъявить их королю в присутствии дворянского собрания. Вряд ли кто-то из присутствующих способен намеренно поставить себя в глупое положение. Вероятнее всего, произошло недоразумение, которое можно объяснить объективными причинами. И скорей всего, вы сами какими-то своими действиями дали повод для подозрений. Вот по этому поводу я и хотел бы услышать ваши объяснения.
— Что именно произошло — ошибка или что другое, — мы еще разберемся, — пообещал король. — А истоки этого, как вы изволили выразиться, «недоразумения» происходят от того, что некоторые господа предвзято ко мне относятся и по этой причине любые удобные для себя утверждения с радостью принимают на веру. Касательно же их источника у меня есть очень нехорошие подозрения, которые я как раз желал бы прояснить. Все, что имел честь изложить граф Монкар в своем блестящем выступлении, есть намеренная дезинформация, которую департамент Безопасности предоставил мистралийскому правительству и лично наместнику Харгану. Среди моих подданных подобные сведения не распространялись. Поэтому я прошу графа ответить, от кого он их получил. Персонально, с указанием фамилии, имени и должности, чтобы департамент Безопасности мог вызвать конкретного человека и этот человек мог подтвердить факт передачи информации. В противном случае вашей любимой дочери будут заданы очень неприятные вопросы касательно похищения тела господина Хаббарда, подпольных сеансов некромантии и демонологии, а также любовной связи с наместником Харганом и возможном шпионаже в пользу Мистралии…
Безутешный влюбленный Диннар-сын не выдержал еще на «любовной связи» и бросился к королю, на ходу выдирая из ножен меч. На этот раз папаша не успел остановить придурка. А сидевшие на пути господа не стали вмешиваться, в надежде что короля все-таки удастся избавиться, не запачкав рук лично. Возможно, его бы поймали и успокоили господа из оппонирующей фракции, сидевшие в первом ряду, или пристрелили бы телохранители, но безобразия на сегодня еще не закончились. Едва возмущенный юнец подбежал к Шеллару, как за окном стемнело, в парке кто-то панически завизжал, одно из огромных окон зала осыпалось цветными стеклышками и в помещении появился еще один подданный короны. Огромная гребенчатая голова с раскрытой пастью ворвалась сквозь разбитое окно, разметав по сторонам несколько рядов кресел и носом сбив с ног отважного защитника чести графини Монкар.
Сквозь хор не подобающей дворянам ругани и стонов об отбитых частях тела Толик сумел расслышать очень знакомый голос, хорошо поставленный и донельзя разгневанный, который прокричал где-то снаружи:
— Ты, урод криволапый, крылья оборвать за такую посадку! Говорили тебе — тормози!
— Зигзаг Мак-Кряк, блин! — добавил второй голос, столь же знакомый и столь же милый сердцу веселого эльфа. — Бедный Макс, вторая мягкая посадка за день! Останешься тут в живых, как же!
Цвет ортанской аристократии почти в полном составе бросился к дверям, ломая стулья, сбивая друг друга с ног и преграждая путь страже. На весь зал нашлось всего с полдюжины воинов, достаточно отважных, чтобы схватиться за оружие, а не удирать в случае опасности. Увидев несколько обнаженных мечей, дракон поспешно вынул голову из зала и уже с улицы сокрушенно просопел:
— Извините, я нечаянно…
— Тормоза поломались, — язвительно прокомментировала Ольга.
— Спокойно, господа, без паники! — громко произнес король, подходя к окну. — Никакой опасности нет, это наш дракон, и он приносит вам свои извинения за неудобство. Уберите оружие.
Храбрецы с явным сожалением опустили мечи, на остальную же часть дворянского собрания речь его величества не произвела особого впечатления. Впрочем, возможно, господа просто использовали налет дракона как повод по-быстрому смыться и избежать дальнейшего участия в происходящем позорище. А то ведь его величество может и не ограничиться одним графом Монкаром, был уже прецедент, если разгневается — всем достанется…
Убедившись, что воинственного графского сына почтенный родитель все-таки поймал и с подобающими воспитательными напутствиями волочет прочь из зала, а никакая иная опасность королю не угрожает, Толик взобрался на подоконник, одним прыжком преодолел расстояние между окном и драконьей шеей и спустился по ней как по столбу. Бедный Макс, весь в каких-то тряпках и палках, висящий поперек седла без признаков жизни, выглядел жалко и скорбно.
— Ой, Толик! — обрадовалась Ольга. — Вот ты как раз вовремя, помоги нам! А то прыгать высоко, а как теперь Макса снять — мы не знаем…
— А как же вы его затащили? — поинтересовался эльф, легко взбегая по чешуйчатой спине.
— Хрисс его в зубы взял и поднял, — пояснила Ольга. — Но у него это получилось так неаккуратно, что больше мы ему не доверим.
Дракон обиженно фыркнул, а королева сердито добавила:
— И нечего тут фыркать! Просили, осторожно, а ты как кость выплюнул!
Несмотря на все пережитые неприятности, Макс, как ни странно, был еще жив. Поэтому Толик, не отвлекаясь на объяснения, быстро подхватил его на плечо и телепортировался домой к Дэну. Его самого дома не оказалось — по иронии судьбы он как раз в это время находился у родственников на Бете и участвовал в коллективных поисках Макса. Поэтому Толик попросил Соню срочно вызвать «скорую», а сам отправился на Бету — обрадовать эту безумную семейку… Да и Раэлу надо доложить, что Макс нашелся и дядю непременно нужно навестить…
И вообще, что-то ему подсказывало, что появляться на глаза Шеллару в ближайшие несколько дней нежелательно.

Идти пришлось около получаса. Коридор иногда поворачивал, но никаких ответвлений или боковых ходов Кантор в нем не обнаружил. Что было особенно неприятно, вел этот коридор четко к тоннелю, а свернуть куда-либо в сторону не было никакой возможности. Кантор уже начал было подумывать о том, чтобы позвать Доктора, да хоть птенца этого безмозглого ему передать, если повезет, но на этот раз и звать не пришлось. Свернув в очередной раз за угол, он оказался в довольно просторном помещении, по колено заполненном водой. В противоположной стене зияло еще одно отверстие, которое и являлось входом в тоннель. Кантору не потребовалось никаких логических умозаключений, чтобы понять очевидную вещь. Тем более он видел это место неоднократно и чувствовал его безошибочно. Но вот то, что творилось у входа…
Сам вход был перегорожен металлической решеткой, которая дрожала и, казалось, даже прогибалась под напором неведомой силы. Перед решеткой, вжавшись в нее спиной, стоял давний знакомый, о котором Кантор только что вспоминал, и пытался обеими руками отпихнуть от себя человека в варварском наряде. Этот парень тоже показался Кантору смутно знакомым, хотя со спины судить было сложно.
— Может, вам помочь? — предложил Кантор, видя, что Доктора вот-вот продавит сквозь решетку. Тот наконец заметил новые действующие лица и тихо охнул.
— Опять ты! И опять с этим птенцом! Нашел время! Я же вас всех не удержу!
— Да меня пока вроде не требуется держать, — пожал плечами Кантор. — Второй раз спрашиваю: я могу чем-то помочь?
— Хватай его, — Доктор кивнул на варвара, — и тяни на себя изо всех сил.
Кантор не заставил себя упрашивать — без лишних слов подскочил и, обхватив парня за корпус, изо всех сил потянул на себя. Это оказалось не так-то просто. Неведомая сила, прогибающая решетку, упрямо тянула свою добычу в тоннель, как рыбу, попавшую на крючок, неумолимо подтаскивает к берегу терпеливый рыболов. Всем троим пришлось как следует потрудиться, чтобы оттащить умирающего на безопасное расстояние.
— Сюда, к трубе, — устало выдохнул Доктор, одной рукой продолжая держать пациента, а второй, срывая с него верхнюю одежду, похожую не то на плащ, не то на тунику. — Ты подержи, а я привяжу. Все ж полегче будет.
Он торопливо разорвал на полосы ткань и действительно привязал варвара к толстой трубе, которая тянулась из пола куда-то ввысь, где не было ни потолка, ни неба.
— Вот так, — с некоторым облегчением произнес самоотверженный спасатель, наблюдая, как скрученная жгутами ткань натягивается, потрескивает, но все же удерживает кандидата в покойники на безопасном расстоянии от решетки. — Теперь я на минутку отвлекусь, позову родственников на помощь. А ты присмотри тут, может, еще придержать надо будет, вдруг порвется.
Быстро проговорив все это, он прошел сквозь стену и исчез. А Кантор наконец нашел время взглянуть в лицо парню, которого они так усердно спасали. Увидев лицо незнакомца, Диего не смог сдержать возглас изумления.
— Не кричи, — тихо и как бы через силу выговорил юный варвар, морщась, словно вынужден был слушать военный оркестр с тяжкого похмелья. — Да, это я.
— Диего! — робко пискнул цыпленок. — А кто это?
— Это… — Кантор на миг запнулся, все еще потрясенный неожиданной встречей, и с трудом перевел дыхание. — Это мой отец.
— Только ничего не спрашивай, — поторопился предупредить отец, видя, что потомок жаждет засыпать вновь обретенного родителя вопросами — и сделает это, как только определится с очередностью.
— Хорошо, — быстро согласился непослушный сын и немедленно спросил: — Где ты?
— Я же просил ничего не спрашивать! Лучше объясни, что ТЫ здесь делаешь?
— Да, собственно, то же, что и ты, — пожал плечами Кантор.
— Немедленно уходи отсюда! Здесь опасно!
Нет, что это папочка себе вообразил? Что сыну до сих пор десять лет?
— Доктор велел за тобой присмотреть, и я не собираюсь куда-то уходить, бросив тебя одного! — упрямо возразил Кантор.
— Он скоро вернется, ничего со мной не случится за это время. А тебе нельзя здесь оставаться. Немедленно уходи.
Непререкаемый отцовский приказ, высказанный подобным тоном, да еще дважды, не вызвал у взрослого сына ничего, кроме раздражения. Да что, папенька, в самом деле, не помнит, сколько лет прошло со времени его исчезновения? Или считает, что взрослого мужчину можно обратить в бегство простым повышением голоса?
— Папа, — недобро напомнил Кантор, — нечего мне тут распоряжения отдавать! Мне тридцать два года, и я вообще терпеть не могу, когда мной командуют!
— Тридцать один! — не отступил отец, тоже не страдающий особой мягкостью характера. — А тридцать два будет завтра!
— Мне приятно, что ты это помнишь, но один день тут ничего не решает.
— Хорошо, будем считать, что тебе тридцать два. Надеюсь, столь почтенный возраст не помешает тебе объяснить, почему ты здесь? Что с тобой случилось? И где твоя… материальная часть?
— Там, где и должна быть. В Кастель Агвилас.
Папа отчего-то был так шокирован этим известием, словно оно противоречило неким фундаментальным законам природы. Высказать свое изумление вслух он все же не успел, так как вернулся Доктор. Причем не вышел из стены, в которую ушел, а будто вырос из пола. И грязь, в которой Кантор увязал по колено, полностью игнорировала странные одежды почтенного мэтра. Он восстал из нее сухим и чистым.
— Порядок, — сообщил Доктор, подхватывая пациента за вторую руку. — Сейчас соберутся. Если повезет, и дядю Молари распинают.
— Спасибо.
Это было сказано не то что на полтона, а тонов на пять ниже. Кантор даже обиделся. Как с другими людьми — так папа и вежливым умеет быть, а сыном можно вот так нагло командовать!
— Пожалуйста, — тихо и умоляюще продолжил отец, — отошли его куда-нибудь отсюда! Подальше!
— Он тебе что, мешает? — удивленно приподнял брови Доктор.
— Я боюсь, что его снесет вместе с нами, если… если что…
— Да не бойся, не так все плохо. Вот скажи, — он обернулся к Кантору, — как ты видишь это место?
— Мрачное подземелье с трубами и дырой в стене, — неохотно ответил тот. — На полу по колено воды пополам с грязью.
— А течение есть?
— Какое течение, если грязь! — рассердился Кантор. — Что за бред!
— А вот в видении Макса тут воды по горло и сильное течение. И это течение несет его к тоннелю. Потому он и за всех остальных боится, никак до него не дойдет, что, кроме него, тут никто не умирает. Тебе вот кажется, что воды по колено, а я вижу всего лишь несколько неглубоких лужиц.
— Это все в любой момент может поменяться! — не смолчал упрямый папа. — Отошли его! Или выведи сам. Я и на тряпках удержусь.
К счастью, Доктора эти просьбы тронули так же мало, как Кантора — приказы.
— Я только что видел, как ты сам держался! Мне пришлось тоннель решеткой заложить, так ты и сквозь нее пытался просочиться! Он еще спорить с врачом будет! Закрой рот и держись за трубу. Кажется, опять понесло…
Действительно, утихшее было течение, столь упорно тянувшее несчастного родителя к тоннелю, вновь усилилось. Оно рвало свою добычу из рук спасителей, посягнувших на священное право смерти забирать всех, кого сочтет нужным. Трещали самодельные веревки, тряслась и прогибалась решетка на входе в тоннель, а труба, казалось, вот-вот вывернется из пола, как вырванное с корнями дерево. Через несколько минут Кантора посетила мысль, что он был несправедлив к отечественному правосудию, считая работу в каменоломне каторжной. Он мог бы даже поклясться, что там было легче. Однако когда Доктор заботливо поинтересовался, не слишком ли ему тяжело, гордо заявил, что ни капельки.
— Сопляк… — процедил сквозь зубы отец, цепляясь за спасительную трубу как дитя за мамину юбку. — Хвастун… Мистралийское воспитание, мать… Где эти родственники? Пора бы уже явиться!
Доктор тихо застонал в ответ, в отчаянии уставившись на что-то за спиной Кантора.
— Макс, ну кто тебя тянул за твой дурной язык! Вы что тут, всей ветвью собраться решили?
Папа выругался и еще тише, почти шепотом, произнес:
— А ведь Ресс говорил… Так я и знал… Три поколения…
Кантор выбрал момент, когда натиск немного ослаб, и оглянулся. К ним приближался еще один участник безумного спектакля, и, похоже, все, кроме Кантора, этого новенького прекрасно знали.
Возможно, он тоже принадлежал к странному сообществу людей Лабиринта, работой которых было отыскивать и выводить в мир живых всяческих потерпевших. Он ступал легко, не проваливаясь, точно как тогда, весной, Доктор по болоту. Шел легким, прогулочным шагом, сунув руки в карманы, всем своим видом излучая безмятежную мечтательность. И что окончательно потрясло Кантора — одежда пришельца при этом оставалась ослепительно белой. Белый костюм, какие носили в Ольгином мире (безукоризненно отутюженные брюки и легкий пиджак нараспашку из мягкой ткани), белоснежная рубашка, белые туфли и белая шляпа, лихо сдвинутая на затылок — все это каким-то образом ухитрялось передвигаться по жидкой грязи и не пачкаться.
— Дядя Байли! — горестно воззвал Доктор. — Ты-то откуда здесь?
«Дядя» подошел поближе, так, чтобы никому не требовалось оборачиваться для общения с ним, и все так же безмятежно объяснил:
— Наверное, из реанимации… Что-то меня все время в разные стороны тянет…
— Я же тебя предупреждал! Ну что у вас за порода такая!..
— Да брось ты, — небрежно махнул рукой новый персонаж и одарил тружеников ослепительной улыбкой. — Все равно мы когда-то должны умереть. Так что, всю оставшуюся жизнь трястись над остатками своего здоровья? И отказываться от всех мыслимых удовольствий, только чтобы продлить свое жалкое существование? Ха!
«Интересно, сколько ему лет? На вид не более тридцати, но он должен быть хоть немного старше Доктора…» — подумал Кантор, невольно залюбовавшись этим блистательным кавалером. Чем-то напоминал ему докторский дядюшка непутевого маэстро Эль Драко. Та же радостная, беззаботная легкость исходила от него, почти то же небрежное изящество сопровождало каждое движение, и, если присмотреться, можно было уловить некоторое внешнее сходство.
Даже смертельное течение почему-то резко сбавило скорость после появления этого господина в белом, давая возможность всем немного отдохнуть. Доктор этой возможностью воспользовался для воспитательной работы с родственником.
— Вот и имеешь удовольствие! — сердито воскликнул он в ответ на последнее высказывание. — Если и не умрешь, то останешься инвалидом. Можешь считать, что это было твое последнее приключение. И последнее удовольствие.
На точеном, смуглом лице белоснежного дядюшки мелькнула снисходительная усмешка.
— Ты ведь прекрасно знаешь, что моя дальнейшая судьба не зависит ни от усилий врачей, ни от моего личного добродетельного поведения. Может, я умру, а может, исцелюсь как ни в чем не бывало. На все воля бога.
— Дядя, — устало вздохнул Доктор, — от старости никакие боги не исцеляют.
— Ну и на кой мне тогда такая старость? В конце концов, умереть в мои восемьдесят шесть в объятиях двадцатилетней негритянки — это не самый худший конец.
— Инсульт на бабе — это пошло, — без особого энтузиазма возразил племянник. Судя по вялости дискуссии, вопрос о любовных похождениях престарелого дядюшки был обсужден и пережеван уже много раз и ни одного, ни другого не вдохновлял.
— И почему вы, врачи, такие циники? — пожал плечами дядя. — Во-первых, не «на», а «под», если быть точным. А во-вторых, она вовсе не баба, а очаровательная девушка. Надеюсь, я не очень ее напугал… Оставим эту тему, ты мне еще при жизни надоел своими нравоучениями. Лучше скажи, почему это Макс молчит и прячет лицо, как будто не хочет быть узнанным? Я его чем-то обидел, что даже попрощаться с родным отцом не желает?
На несколько секунд повисла мертвая, нехорошая тишина, которую прервал не сознающий торжественности момента цыпленок Мафей.
— Я не понял, — пропищал он, — Диего, если это твой папа, то это, значит, дедушка? А почему ты никогда о нем не говорил?
— Думаю, все должен объяснить папа, — с трудом нашел слова Кантор, потрясенный выражением лица родителя. И с запозданием понял, что слова эти были не самыми лучшими в данной ситуации. Ведь не на пустом месте появились слухи, что Максимильяно дель Кастельмарра — самозванец, и вряд ли папе было приятно сейчас вслух признавать это перед взрослым сыном…
— Я так и знал, что твои вечные секреты кончатся чем-нибудь подобным, — печально развел руками Доктор. — Но эта ситуация превзошла все ожидания. Что ж, Макс, познакомь деда с внуком. Может, кто-то из вас сегодня умрет и больше вы не встретитесь все вместе.
— Почему это «кто-то»? — перебил красавчик в белом. — Если вдруг мы оба одновременно покатимся в тоннель, кого спасать велит тебе врачебная этика?
— Того, кто моложе, — вздохнул Доктор. Если разобраться в этих запутанных родственных связях, то он, получается, приходится Кантору дядей? Вот это новости… Полезно иногда пошляться по Лабиринту, сколько интересного узнать можно… — Это-то понятно. А вот что делать, если вы все втроем покатитесь одновременно?
— Да то же самое, — легко отмахнулся великолепный дедушка. — Но вопрос теоретический, я ведь не хуже тебя вижу, что реальная опасность угрожает только Максу. Да и то не особенно, если я не ошибаюсь, кто-то из старших уже до него дотянулся. Молари или Фрель, только у них получается дотягиваться до больных родственников, не спускаясь в Лабиринт. Так это, значит, мой внук? Макс, скажи хоть что-нибудь! Это и есть твой ребенок, тот самый, который…
— Папа! — взмолился отец. — Прошу тебя, помолчи! Здесь и так было сказано достаточно лишнего! Да, это он! Можешь на него посмотреть! А ты, сынок, можешь посмотреть на дедушку! И если вы еще хоть один вопрос мне зададите, я сегодня все-таки умру!
— Послушай, Макс, — вмешался Доктор, — не закатывай истерику. Рано или поздно это должно было случиться, и странно, что ты к этому не готов. Я тебе говорил, что надо было сразу все объяснить парню — и никаких проблем бы не было ни у него, ни у тебя. Вот теперь, пока тебя никуда не несет и все вроде бы стабильно, сядьте и поговорите.
— Действительно! — спохватился дедушка. — Что это мы стоим, и вообще, почему находимся в такой помойке? У нас такое событие — Макс мне наконец внука показал… Обстановка должна быть подобающая!
Грязь моментально высохла и на глазах стала покрываться нежной зеленой травкой. Воздух сгустился, сформировавшись в плетеные кресла и небольшой столик, такие же белые, как дедушкины одежды.
— Вот так, — удовлетворенно оглядел результат почтенный предок и удобно устроился в ближайшем кресле. — Так гораздо лучше. Замечательно сидим. Сюда бы еще нескольких дам…
— Тетушку Сибейн, — мстительно вставил папа. — Чтоб рассказала все, что думает о тебе и твоих похождениях. Или какую-нибудь пробегающую покойницу.
— Макс, ну ведь язык у тебя! — поморщился Доктор. — Только пробегающих покойниц нам не хватало для полного ощущения праздника!
И как бы специально для того, чтобы сорвать намечающийся разговор и лишить Кантора единственной возможности залатать дыры в памяти, над головами сидящих раздалось озорное «Па-аберегись!», и прямо на стол приземлилась миниатюрная хинеянка в облегающем костюме из черной кожи и с огромным зонтиком в руках. Дедушка мгновенно скис и проворчал что-то насчет любимого сыночка, который вечно все сглазит. А Доктор, предупреждая возможные вопросы, быстро произнес, подавая девушке руку и помогая спуститься со стола:
— Сибейн, моя мать. Диего, сын Макса.
Кантор едва успел вскочить, чтобы не оказаться невежей, но кланяться поостерегся, боясь уронить цыпленка.
— Это тот самый, которого Макс вечно таскает к тебе лечиться? — протараторила тетушка Сибейн. — Рада познакомиться, какой милый мальчик! Хотя порода все же видна невооруженным глазом, правнуков Кирин ни с кем не спутаешь.
Кантор поспешно отвел взгляд от ее хорошеньких ножек, напоминая себе, что перед ним почтенная старушка, а все, что он видит, — иллюзия. Бабушка между тем оборвала на полуслове свои рассуждения о Канторе и его родословной и перевела взгляд на дедушку.
— Я вижу, братец Байли все-таки дотрахался! Вот так оно и бывает, — когда, как и когда оно бывает, слушатели так и не узнали, поскольку из глубин Лабиринта вдруг донесся испуганный женский крик, заставивший тетушку замолчать и насторожиться.
— Ну я же говорил, что Максу противопоказано вообще рот раскрывать! — заметил Доктор. — Вот вам и пробегающая покойница!
Как бы в подтверждение правильности его слов, из кирпичного коридора действительно выбежала рыдающая девушка. И тут начался, как любила выражаться Ольга, дурдом.
Птенец Мафей взвизгнул «Оливия!» и, на радостях вообразив себя орлом, попытался потрясти подружку размахом крыльев и мощью полета. О полном отсутствии перьев на крылышках он вспомнил, только спикировав клювом в траву.
Кантор бросился его ловить, пока никто не наступил, и чуть не пропустил самое интересное.
Дедушка вскочил со стула и одним прыжком оказался на пути бегущей девочки, намереваясь поймать ее в объятия, остановить и успокоить. Однако при этом не учел, что бежит она не просто так и не по своей воле, а по воле все того же течения, которым едва не снесло Макса. Видимо, сила, толкавшая бедную девчушку в черную дыру тоннеля, была намного мощнее, или же у дедушки не было такого опыта, как у Доктора, но удержать Оливию ему не удалось. Девушка промчалась, как Толиков мохнатый слон, снесла, не останавливаясь, бедного дедушку и впечатала своим телом в решетку.
Доктор бросился на помощь, папа попытался последовать за ним, тетушка Сибейн вцепилась в папин рукав, крича, что не в его состоянии туда соваться. Все трое чуть не наступили на Мафея, птенец верещал, не желая ловиться, Кантор, матерясь и стукаясь макушкой о стол, шарил руками в траве… Словом, еще секунд десять у тоннеля царил безобразнейший кавардак.
За это время Кантор все-таки изловил бестолкового принца, папа внял голосу разума, Доктор со своей разговорчивой матушкой с большим трудом оттащили от дедушки несчастную ведьмочку, а сам дедушка…
Кантору хватило одного взгляда, чтобы понять, почему этого больного старика почитают своим вниманием двадцатилетние красотки. Боги, как он на нее смотрел! Сколько нежности, страсти и беззаветного обожания было в этих глазах, какая магическая притягательность таилась в завораживающей полуулыбке, в трепете тонких пальцев, утирающих слезу с девичьей щечки…
— Как тебя зовут, дитя? — ласково проворковал дедушка, чуть задерживая руку, чтобы погладить девушку по щеке. Дитя не удержало вздох восхищения, доверчиво захлопало глазами и представилось. Уже не всхлипывая.
Кантор с величайшей досадой напомнил себе, что зависть — низкое и недостойное чувство, не подобающее истинному кабальеро. Но все же как обидно было сознавать, что неотразимый Эль Драко — всего лишь жалкое подобие, бледная тень своего великого деда…
— Дядя, оставь свои ухаживания! — вмешался Доктор, пытаясь оттащить Оливию подальше от решетки. — Девочке жить осталось в лучшем случае минуту, ты не успеешь.
— Давайте попробуем ее вытащить! — Дедушка обращался к присутствующим родственникам, переводя умоляющий взор с одного на другого, а пальцы его в это время самостоятельно и непринужденно перебирали волосы девушки. В непосредственной близости от ушка и шейки. — Жалко ведь, совсем молоденькая, почти ребенок…
— Не получится, — покачал головой Доктор. — Я посмотрел, когда она еще пробегала мимо. Там несовместимые с жизнью повреждения. Отойди, я уберу решетку. Будет очень некрасиво, если девушка войдет в тоннель по частям.
Кантор покрепче стиснул в кулаке трепыхающегося цыпленка и двумя пальцами сжал ему клюв, шепотом напомнив, что его истерики сейчас будут не ко времени и не к месту.
— Точно не получится? — со слабой надеждой переспросила тетушка и проделала уже знакомый Кантору фокус с раздвиганием занавесок. — Двуликие боги! Какой маньяк это с тобой сделал? Где эта сволочь живет? Я тряхну стариной и прикончу его своими руками!
— Как все любят спорить с врачами! — мрачно заметил Доктор. А отец, глядя куда-то в глубину тоннеля, тихо поправил:
— Он не маньяк. И не живет.
— То есть? — возмутилась тетушка. — Ты хочешь сказать, что нормальный человек мог бы так изувечить ребенка?
— Это ритуальное убийство, — еще тише пояснил папа и одними глазами указал во мрак за решеткой. — Вон он. Там, в тоннеле. Он ждет ее с той стороны. Значит, он не живой человек. Нежить.
— И вы предлагаете просто так отдать бедную девочку этому упырю?! — вознегодовал дедушка. Ведьмочка испуганно вскрикнула и залилась слезами.
— Нет! Я его боюсь! Он страшный, он злой, он… он мертвый!
Старый повеса тут же заключил ее в объятия и зашептал на ушко что-то утешительное. «Интересно, — подумал Кантор, — цыплятам свойственна ревность?»
— Если он подойдет вплотную к решетке, — кровожадно оскалилась тетушка Сибейн, — я его порву как фотографию бывшего мужа! Неважно, живой он там или мертвый!
— Он не подойдет. — Папа заговорил громче, скорей всего, нарочно. — Он трус.
— Но что б ты с ним ни сделала, — добавил Доктор, — девочку этим не спасти.
— По крайней мере, она не достанется ему!
— Еще как достанется, — донесся из глубины тоннеля глухой, замогильный голос. — Сама придет и Силу свою принесет. А кто тут считает себя смелым, пусть сам ко мне войдет.
— Он не подойдет, — с сожалением констатировала тетушка. — Он не только трус, но и умный. А жаль.
Отец метнулся к решетке, вцепился в прутья и прокричал в темноту:
— Ты об этом еще пожалеешь! Слышишь, ты, трусливая нежить! И не суйся больше в этот мир, не то получишь по рогам больнее, чем в прошлый раз! Если твоему выкормышу наваляли по шее две перепуганные девчонки, то вряд ли тебе потребуется больше, повелитель сраный!
— Посмотрим, — глухо отозвалась темнота.
— Будь ты проклят, — скрипнул зубами разгневанный мэтр Максимильяно. — Если не завяжешь вот так обходиться с женщинами, ты сдохнешь, падла, от этого самого!
— Ты или входи, или убирайся и не мешай, — насмешливо отозвался его противник и все-таки приблизился. Не вплотную, чтобы не попасть под руку возмущенным дядюшкам и тетушкам, но достаточно близко, чтобы его можно было рассмотреть. Кантор с трудом удержался от матерных комментариев в присутствии дам и опять зажал клюв цыпленку. Вряд ли впечатлительный принц мог издать что-то вразумительнее панического вопля при виде этой мумифицированной физиономии, а вопли только усугубили бы и без того неприятную обстановку.
Дедушка решительно шагнул вперед и буквально за шиворот оттащил отважного папу от решетки.
— Макс, не лезь. Ты тут ничем не поможешь. Проклял мерзавца, сделал все, что мог, теперь отойди. Дэн, убирай решетку. Я сам провожу девочку через тоннель.
— Байли, ты рехнулся! — ужаснулась тетя. — Ты же не сможешь вернуться!
— Да и пусть, — с потрясающей беззаботностью махнул рукой непутевый дедушка. — Чем доживать свои дни беспомощной развалиной, отказавшись от последней радости в жизни, не лучше ли уйти сейчас и заодно сделать доброе дело? Оливия, ты согласна пойти со мной?
— А… а куда? — растерянно переспросила девчушка, беспомощно оглядываясь.
— В одно замечательное место, — опять заворковал бессовестный соблазнитель, обнимая ее за плечи. — Туда, где этот засушенный сморчок тебя нипочем не достанет. Раз уж тебе придется умереть в столь нежном возрасте и поделать с этим ничего нельзя, я возьму тебя с собой в чертоги Эрулы, где каждый может найти свое счастье.
— А как же Мафей? — жалобно вопросила юная ведьма, впрочем без особой уверенности.
— Это кто? — хотел было уточнить дедушка, но его перебила Сибейн, которая как раз обратила внимание на упомянутого участника событий.
— Макс, ты что, не видишь, что твой сын мучает птичку! — возмущенно воскликнула она, бесцеремонно оборвав лирическую сцену охмурения юной девы престарелым ловеласом. — А ты… как ты можешь так обращаться с живым существом! Задавишь ведь!
Кантор, обиженный в самых благих намерениях, демонстративно бросил цыпленка на стол, дабы сердобольные родственники сами пожали плоды своей доброты.
— Вот это и есть Мафей, — сообщил Доктор, указывая на птенца. — Недорослый эльф, которого собственный печальный опыт, как я вижу, ничему не учит. Ну и что мы плачем?
— Имейте совесть, — не выдержал Кантор. — У него на глазах любимая девушка умирает!
— Ах вот в чем дело… — понимающе кивнул дедушка. — Оливия, прелесть моя, к сожалению, смерть разлучит тебя с этим мальчиком, которого ты любила при жизни. Все, что вы можете, — это попрощаться… и сохранить друг друга в памяти. Но он останется жить, и, возможно, это послужит тебе хоть небольшим утешением.
— Нет! — рванулся Мафей. — Я с вами пойду!
Кантор быстро накрыл его шляпой и извиняющимся тоном попросил не обращать внимания на придурочного сопляка. Мальчишка так потрясен, сами понимаете, что он умного может сказать…
А папа тут же добавил, что его высочество, судя по всему, намерен окончательно свести в могилу своего бедного, больного наставника и нанести непоправимый удар по хрупкой психике кузена.
Цыпленок под шляпой затих и робко попросил выпустить его и позволить попрощаться.
Поскольку подойти к столу возлюбленная не могла — Доктор со своей матушкой и так держали ее изо всех сил, чтоб не улетела сквозь решетку, — кавалера поднесли прощаться прямо в шляпе, и трогательный поцелуй в клювик вызвал всеобщее умиление.
— Что ж, родственнички, — улыбнулся дедушка Байли, — и вы прощайте. А тебе, Макс, до свидания. Что-то мне подсказывает, что, когда ты и в самом деле умрешь, солнцеглазая не оставит тебя.
Он снял свою белую шляпу, зачем-то нахлобучил на голову потомку и счастливо рассмеялся, запрокинув голову.
— Любимая, — прокричал он куда-то ввысь, — ты же не обидишься, если я приду к тебе не один?
И прежде чем Кантор успел подумать, что у дедушки несколько странная манера обращаться к богиням, под сводами тоннеля вдруг вспыхнул мягкий голубоватый свет, по полу растянулся пушистый ковер, и сам дедушка вместе с новой спутницей стали излучать волшебное теплое сияние. А вот их одежда растаяла.
— Благодарю тебя, о солнцеглазая! — крикнул юный дедушка и обнял девушку за плечи. — Не бойся, так и должно быть, в чертоги Эрулы входят нагими. Да и что мертвым до условностей мира живых…
Он протянул ей руку, и сияющая пара шагнула в тоннель рука об руку, словно к брачному алтарю. Они прошли мимо усохшего некроманта, даже не взглянув в его сторону, и темный маг долго и бессильно ругался им вслед, скрипя зубами и изрыгая угрозы, слишком живописные, чтобы быть реальными.
Когда пара исчезла в конце тоннеля, тетушка Сибейн подозрительно шмыгнула носом и проворчала, что от братца Байли ничего другого и не ожидала. Даже на тот свет он отправился под ручку с дамой.
Все сделали вид, что не заметили, как она украдкой смахнула слезу.
Кантор хотел напомнить, что папа обещал кое-что объяснить, но, видимо, сегодня его любопытству суждено было остаться неудовлетворенным. Почему-то, как только он открыл рот, из всех щелей, как тараканы, стали вылезать новые родственники, они столпились вокруг отца, загалдели, отпихнули постороннего товарища подальше и стали спорить о том, «как нам вывести бедного, умирающего Макса на белый свет». Когда же Кантор попытался обратить на себя внимание и напомнить, что ему бы тоже пригодилась посторонняя помощь в деле выхода на свет, кто-то из дядюшек (или дедушек?) смерил его недоверчивым взглядом и изрек:
— Иди отсюда и не путайся под ногами, симулянт!
Кантор обиделся и ушел. Как ни странно, не пройдя и сотни шагов, он почувствовал знакомый зов. Исходил этот зов явно не от тоннеля, а с противоположной стороны, что было несколько странно, учитывая предсказания, но вместе с тем приятно — по крайней мере, бестолковый цыпленок выберется из этого приключения живым и здоровым.
Еще через пару сотен шагов Кантор обнаружил на одной из стен лестницу, которой здесь совершенно точно не было, когда он шел к тоннелю. Взобравшись по шатким, проржавевшим перекладинам, он выбрался из канализационного люка посреди все того же уютного, славного города, который счел предсмертным подарком и по которому с таким удовольствием слонялся всего час назад.
Улицы были так же безлюдны, только на каменной скамье под жасминовыми кустами сидел грустный и расстроенный Эспада. В отличие от многочисленных папиных родственников, мастер ничуть не изменился в Лабиринте и выглядел как обычно. Причудливая прическа из косичек, печальные глаза и два меча, скрещенные за спиной. Заметив Кантора, он, похоже, ничуть не удивился, помахал издали рукой в знак приветствия и молча дождался, пока товарищ подойдет.
— Привет, — откликнулся Кантор и присел на скамейку. — Ты как сюда попал?
Эспада посмотрел на него с недоумением:
— Разве ты не помнишь, что мы стояли почти рядом?
— Ах, действительно…
Разумеется, он помнил, что Эспада был рядом, когда справа что-то вспыхнуло. Но забыл, что Лабиринт проходят все обычные люди, а не только избранные маги особой школы. Ведь отец когда-то ему объяснял, а он забыл. Вот и удивился, увидев товарища здесь. А он здесь и должен быть. Блуждает в Лабиринте в поисках выхода, как и все те люди, которых тут периодически разыскивает дядюшка Дэн по прозвищу Доктор. И рано или поздно Эспада отсюда выберется, скорей всего, они сейчас вместе и направятся к ступеням. Вот только Кантор, человек Лабиринта, будет помнить все, что произошло во время его блужданий. А Эспада или вовсе забудет, или будет вспоминать как бред.
— Знаешь, я как-то иначе представлял себе загробную жизнь, — признался фехтовальщик, изучая окружающий пейзаж. — Нет, выглядеть-то мир мертвых может как угодно, но я даже не думал, что окажусь там один. Хорошо хоть, тебя встретил. В одиночестве и рехнуться недолго. А что это у тебя, цыпленок? Вот уж никогда не замечал в тебе особой любви к животным…
Кантор рассмеялся:
— Ты не ошибался, приятель. Это вовсе не мир мертвых.
— А что?
— Тот самый Лабиринт, в который никто не верит. Мир контуженых придурков, лежащих без памяти на поле боя и ждущих, чтобы на них кто-то наступил. Как ты думаешь, не пора ли нам воскреснуть? Давай-ка отсюда выбираться.
— А ты знаешь как?
Кантор довольно ухмыльнулся и встал:
— Пойдем. Покажу.